Глава 9. Перерождение?
Хотя Лу Чанго и не увлекался чтением веб-новелл, слухи и сплетни от бывших сослуживцев он слышал регулярно, так что в общих чертах предмет представлял.
[Перерождение завязано на законах времени, которые не смогли постичь даже в нашу эпоху, — пояснила система. — Так что этот вариант исключён. Скорее всего, у неё просто сбой в воспоминаниях.]
«А со мной что тогда?» — усомнился Лу Чанго. Попав в этот мир, он ведь помолодел лет на пять.
[Твой случай... объяснять слишком долго и муторно, пропускаем.]
Что же, ладно.
— Поделись-ка со мной теми воспоминаниями, что достались той девице, — велел Лу Чанго.
[Э-э?.. Погоди, хост, ты вообще помнишь, что у тебя Система отметок при побеге от бедствий, а не всезнающая энциклопедическая база данных?!]
Лу Чанго мысленно цокнул языком, а в его взгляде проскользнула отчётливая досада.
[Эй, хост, это ещё что за взгляд?! Ты что, мной брезгуешь?!]
«Именно. Ты бесполезен. Тебе самому не стыдно быть настолько бестолковым искусственным интеллектом?»
[Да ты... Да ты просто переходишь все границы, хост!]
«Бывает».
Система от обиды едва не разрыдалась. Не держи этот человек её за горло, она бы уже давно объявила забастовку.
— Кстати, — нанёс Лу Чанго очередной сокрушительный удар, — ты ведь обещала помочь мне восстановить и прокачать магические способности? Почему мы всё ещё не начали?
Вся скорбь ИИ мгновенно испарилась.
[Ну... тут такое дело... в общем...] — замялась система, крутясь волчком и не в силах выдать ни одного внятного предлога.
— Говори, — сощурился Лу Чанго, и в его голосе зазвенел ледяной холодок.
[Да чтобы я — и обманула?! Ни за что! Просто... для восстановления и развития магии нужна энергия, а у меня сейчас... того... нехватка, в общем.]
«То есть...»
Не дожидаясь, пока хост обрушит на неё весь свой гнев, система поспешно сдалась:
[Да ладно тебе, ладно! Я добавлю тебе детектор главных героев новелл, идёт? Вот же вредный...]
— Идёт. Гони сюда.
Услышав мгновенный и твёрдый ответ, система с опозданием осознала: её банально провели вокруг пальца. Настроив артефакт, она ввела имя «Линь Цинжоу» в поисковую строку и нажала «Запрос». Спустя пару секунд найденные сведения в виде потока воспоминаний хлынули в разум Лу Чанго.
* * *
— Барышня, этот мужик перешёл все границы! Мало того что время позднее, так он нас ещё и выгнал! Совершенно не умеет сочувствовать женской слабости... — возмущалась служанка, семеня вслед за Линь Цинжоу.
Заметив, что хозяйка молчит, девица не унималась:
— И зачем вам вообще понадобилось ехать в такую глушь? Если молодой господин узнает...
— Заткнись! Не смей даже упоминать его! — Лицо Линь Цинжоу на мгновение исказилось от лютой ненависти, но она быстро взяла себя в руки. — И я за него не выходила, так что не смей звать его господином!
— Х-хорошо, барышня... — прозаикала перепуганная служанка.
Линь Цинжоу даже не взглянула на притихшую спутницу. В прошлой жизни именно из-за негодяя-жениха её судьба превратилась в ад. Получив второй шанс, она с удовольствием спустила бы с него шкуру, не поджимай так время. Тратить драгоценные дни на мерзавца было глупо, поэтому Линь Цинжоу забрала все накопления и поспешила в деревню Ли — место, которое в её прежней памяти благополучно пережило страшные годы голода.
Засуха, наводнения, затяжные моры — деревня Ли оказалась единственным уголком, не потерявшим ни единой души. Даже вражеские войска во время вспыхнувшей войны так и не смогли захватить эти земли. Благодаря этому селение превратилось в настоящий цветущий персиковый источник царства Фэнлай. Сколько бы знатных господ ни пыталось укрыть там свои семьи, деревенские никого не впускали. Теперь же она успела заранее оформить местную прописку. А когда грянет бедствие, заберёт к себе мать и младшего брата.
Одно лишь смущало Линь Цинжоу и стало полной неожиданностью. Она и подумать не могла, что жестокий убийца Лу Чанго из её прошлой жизни окажется уроженцем деревни Ли. В её памяти все деревенские спаслись от природных катаклизмов, однако позже, во время войны, добрая половина из них пала от его же собственного клинка. Поговаривали, будто у него зверски убили младшего мужа с ребёнком, отчего тот повредился умом и начал крушить всё подряд. Линь Цинжоу издали видела Лу Чанго: пусть его взор и разил ледяным равнодушием, безумным он вовсе не казался. Впрочем, вид его окровавленного клинка внушал такой ужас, что она охотно верила в его помешательство.
* * *
Грохот!
Тяжёлая разделочная доска под ударом тесака разлетелась надвое, и одна из половин со стуком рухнула на пол.
Система зафиксировала критический уровень угрозы, исходящий от хоста, и, спасая собственную шкуру, поспешила подать голос:
[Хост, будущее ведь изменчиво! То, что ты увидел — лишь один из возможных вариантов! К тому же ты теперь предупреждён, а значит...]
— Деревня... Ли! — процедил Лу Чанго сквозь зубы, а в его глазах закипела густая жажда крови. — Прекрасно. Просто замечательно!
Система, глядя на то, как хост сжимает рукоять тесака, перепугалась до полусмерти — казалось, он вот-вот отправится кромсать односельчан.
[Э-э... хост, ты, конечно, гневайся, но не надо грести всех под одну гребёнку! В деревне Ли всё-таки есть и хорошие люди...]
— Заткнись! — рявкнул Лу Чанго, не желая слушать её непрерывный лепет.
Вспышка ярости длилась лишь мгновение. Лу Чанго быстро взял себя в руки, хотя взгляд его стал ещё суровее и холоднее. Заметив, что хозяин остыл, Эртэн, до этого сидевший тихо как мышь, наконец осмелился подать голос:
[Хозяин, с этого дня мы с Датэном распределим обязанности! Он будет беречь молодого господина, а я — малютку! Никто из этих людей и пальцем их не тронет!]
[Хозяин, я согласен с Эртэном] — подал голос Датэн.
— Хорошо, — глухо отозвался Лу Чанго.
[Договорились! Я от малютки ни на шаг не отступлю! Куда он — туда и я! Верно, Датэн?]
[Как только молодой господин переступит порог дома, я стану его тенью] — подтвердил Датэн.
В этот момент на пороге кухни показалась пухлая фигурка Туаньцзы.
— Папа, а Эр-Эр тут? Туаньцзы слышал, как Эр-Эр говорит!
— Тут. Иди поиграй с Эртэном, — смягчился Лу Чанго при виде сына.
[Маленький хозяин! Мы целый день не виделись, ты скучал по мне?!]
Эртэн сплёл свои стебли в фигурку человечка величиной с ребёнка и подбежал к Туаньцзы.
— Скучаль! Эр-Эр, ты сталь человечком! Такой ловкий! — Малыш радостно захлопал в ладоши. Теперь у него появился настоящий друг!
Эртэн увязался за Туаньцзы во двор. Система благоразумно затаилась, а Лу Чанго вернулся к готовке. К тому моменту, как ужин был готов, на деревню опустилась ночь, и в небольшой гостиной затеплился огонёк масляной лампы.
[Хозяин, те две человеческие женщины нашли приют в другом доме] — доложил Большой Вьюн.
— Забудь о них, — коротко бросил Лу Чанго.
Расставив блюда за пару заходов, Лу Чанго осмотрел стол. Возвращаясь домой через пристань, он приметил у торговцев полведра свежих креветок и выкупил их целиком. Ужин выходил на славу: жареные креветки в масле и бланшированные побеги капусты. Помня, что во время беременности Су Циньюню захотелось кисло-сладкого, Лу Чанго приготовил свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, а на десерт — питательный бульон с редькой и рёбрышками, полезный для будущего отца.
Блюд было всего четыре, но порции вышли щедрыми — хватило бы досыта даже такому едоку, как сам Лу Чанго. Вдобавок на столе красовалось блюдечко с семью сочными ягодами клубники, полученными во время сегодняшней системной отметки.
Туаньцзы никогда прежде не видел клубники, а потому заворожённо таращился на красные ягоды. Увидев отца, малыш нетерпеливо ткнул пальчиком в тарелку:
— Папа, ягодка такая касивая! Туаньцзы хочет кушать!
— Сначала ужин, а потом угощение, — вмешался Су Циньюнь.
— Ну па-а-апа... Туаньцзы сейчас хочет!
Ягоды выглядели слишком соблазнительно, чтобы дожидаться конца трапезы.
— Держи одну, — улыбнулся Лу Чанго, протягивая сыну самую крупную ягоду. — А остальные доешь после ужина вместе с папой.
— Да! — радостно воскликнул Туаньцзы. Приняв угощение, он мгновенно откусил половину, так что нос его тут же испачкался в красном соке. — Вкусно-о!
Пока малыш лакомился ягодой, Лу Чанго принимался очищать креветки для мужа. Ловко сдёрнув панцирь, он обмакнул сочное мясо в соус и положил в пиалу Циньюня. Глядя на заботливого супруга, Су Циньюнь не смог сдержать нежной улыбки. Ему трудно было описать то, что творилось в душе, но каждое проявление внимания со стороны мужа наполняло его сердце тихим счастьем. И вместе с тем в нём просыпалась невольная жадность: как же хотелось, чтобы эта теплота предназначалась ему одному и длилась вечно!
Покончив с ужином, Су Циньюнь с сыном стали неспешно прохаживаться по комнате, дабы улеглась пища, а Лу Чанго отправился готовить им купальню. Несмотря на летний зной, спадавший лишь к глубокой ночи, закаливать домочадцев ледяной водой он категорически запрещал. Разбавив студёную воду из колодца кипятком до приятного тепла, он окликнул супруга:
— А-Юнь, всё готово.
Эту бадью Лу Чанго заказывал у плотника специально для мужа — широкую, но вдвое ниже обычного бочонка, чтобы беременный Циньюнь мог ополоснуться без риска оступиться или упасть. Задёрнув ширму и уединив супруга, Лу Чанго достал детскую лохань. Набирая воду, он позвал сына:
— Туаньцзы, иди мыться!
Услышав зов отца, малыш тут же прибежал в купальню, держа в ручонках плетёную корзинку со сменной одеждой. Вымыв и насухо вытерев сына, Лу Чанго отнёс его в спальню.
— Сиди на кровати и не балуйся.
— Холошо!
Перемыв всё семейство, Лу Чанго наконец смог позаботиться о себе. В такую духоту ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем облиться ведром ледяной воды прямо из колодца.
Ночью все трое улеглись на широкую кровать. Лу Чанго, как обычно, устроился посередине. Туаньцзы уже сладко посапывал, раскинув короткие ножки в забавном шпагате. Лу Чанго лежал с закрытыми глазами, но его рука мерно двигала плетёный веер, обвевая мужа прохладным ветерком. В этой летней духоте Циньюню всегда требовалось много времени, чтобы погрузиться в сон.