Цзиньбао, которого Сяо Туаньцзы тащил за руку, с любопытством оглянулся на его отца.
Затем понизил голос и тихо спросил:
— Туаньцзы, а у вас в семье воду всегда отец носит?
— Ну да, — кивнул малыш.
— Странно. Возле колодца я видел только женщин да гэеров. Где твоя матушка? Почему она за водой не ходит?
— А? — Туаньцзы озадаченно уставился на него. — У меня нет никакой матушки.
— Оу... Извини, — смутился Цзиньбао, решив, что задел приятеля за живое.
— Да ничего, — беззаботно махнул ручонкой малыш, хотя так и не понял, за что тот извиняется.
Цзиньбао решил, что Туаньцзы просто делает вид, будто ему всё равно. Желая сменить тему, он указал на пса, трусившего рядом:
— Туаньцзы, а эта волчья собака — ваша?
— Ага! Это Эрхэй! А Дахэй дома остался! — Малыш на ходу погладил пса по густой шерсти.
— Ого! Вы аж двух таких держите?! Я тоже хотел собаку завести, так мне отец... тьфу, батюшка даже одного щенка не разрешил, — с завистью протянул Цзиньбао, глядя, с каким гордым видом шагает Эрхэй.
За болтовнёй дети и не заметили, как оказались у ворот.
— Мы дома! — с радостным криком малыши вбежали во двор.
Заразившись их задором, Цзиньбао тоже ухнул и рванул следом.
Стражник Лэн Янь, видя, что Маленький Его Высочество уже внутри, шагнул через порог. Едва он ступил на двор, как пересёкся взглядом с Дахэем. Учуяв чужака, пёс, лежавший у ворот, неспешно поднялся и двинулся навстречу, не сводя с незваного гостя тяжёлого взгляда.
Стражник замедлил шаг и весь подтянулся, готовый к нападению.
— Дахэй, это гость, — внезапно раздался голос Лу Чанго.
Услышав оклик хозяина, пёс тут же откровенно зевнул, развернулся и поплёлся восвояси, даже не глянув больше на человека.
Лэн Янь: «...»
Тем временем Сяо Туаньцзы подбежал к Су Циньюню, греющемуся на солнышке. Рядом стояла плетёная люлька с младшим братишкой.
— Ммуфу! Я вернулся! — зазвенел голосок малыша.
— Наигрался? — Су Циньюнь ласково приобнял его за плечи.
— Ага! А ещё я привёл братца Цзиньбао к нам в гости!
Туаньцзы обернулся, чтобы поманить друга и показать ему младенца, но увидел, что тот застыл неподалёку с каменным лицом.
— Братец Цзиньбао, ты чего? — удивился малыш.
— Ты же говорил, у тебя матушки нет! — с вызовом произнёс Цзиньбао, чувствуя себя обманутым.
— Ну да, нет.
— Я сам слышал, как ты только что назвал его ммуфу! Зачем соврал?!
— Ничего я не врал! У меня правда нет матушки. Только ммуфу!
— А сразу нормально сказать не мог?!
— Так ты и не спрашивал!
Цзиньбао: «...»
Логично, чёрт возьми.
Су Циньюнь, слушавший этот диалог, едва сдерживал смех.
Гур-р-р~
Живот Цзиньбао выдал оглушительную трель прямо на глазах у чужого родителя.
Мальчик схватился за живот и густо покраснел, не зная, куда деваться от стыда.
— Опять урчит! — ткнул пальцем Туаньцзы.
— Цзиньбао, ты не позавтракал? — мягко поинтересовался Су Циньюнь.
— Н-нет...
— Туаньцзы, сбегай к папе, спроси, осталось ли что-нибудь в кухне.
Раньше Су Циньюнь всегда держал в комнате сладости на случай, если малыш проголодается. Но они переехали всего три дня назад и ещё не успели обжиться.
— Ладно!
Туаньцзы помчался к кухонному навесу. Цзиньбао, стесняясь оставаться наедине со взрослым, пробормотал слова вежливости и рванул за приятелем.
В итоге Лу Чанго вынес во двор целую бамбуковую пароварку с маленькими сяолунбао, тарелку ещё горячих цзяоцзы, десяток печёных бататов и остатки новогодних лакомств. Он поставил посреди двора раскладной деревянный стол и расставил угощение. Забегавшись, малыши и сами проголодались, так что тут же облепили стол со всех сторон.
Туаньцзы, откусывая от пышной булочки, с любопытством взглянул на стражника, замершего неподалёку:
— А дяденька кушать не будет?
— Не обращай внимания, — пробормотал Цзиньбао, сжимая в обеих руках горячий батат. — Из него и слова не вытянешь, а уж как он ест, я вообще ни разу в жизни не видел.
— Совсем не кушает? Ого, вот это да! — Туаньцзы уважительно уставился на Лэн Яня.
Заметив, что Цзиньбао вонзает зубы в батат прямо вместе с кожурой, малыш заботливо подсказал:
— Братец Цзиньбао, шкурку надо счищать!
— Я... да знаю я! Мне нравится с кожурой, понятно?! — вспыхнул Цзиньбао от неловкости.
— Ну ладно, я просто так сказал, — невинно похлопал глазами Туаньцзы.
Цзиньбао: «...»
Ободрав-таки кожуру и расправившись с бататом, Цзиньбао закинул в рот сочный сяолунбао. Прожевал и с любопытством спросил:
— Туаньцзы, а у вас в доме стиркой тоже отец занимается?
Он то и дело косился на Лу Чанго, развешивающего бельё на верёвках. Странное дело: и воду носит, и стирает... Что это за отец такой, если делает работу, которая полагается только женщинам да гэерам?
— Ага! Папа всё-всё умеет! Он у меня самый сильный и умный на свете! — похвастался Туаньцзы, слизывая глазурь с засахаренных ягод.
— Самый сильный? — Цзиньбао уставился на него так, словно тот произнёс нечто крамольное. — Да ты вообще жизни не видел! Самый сильный — это Император! Неужели не слышал правило: «Под Небом вся земля — владение владыки»?
Стоявший неподалёку Лэн Янь еле заметно дёрнул уголком рта.
— А? Не-а, не слышал, — Туаньцзы проглотил сладкую ягоду.
Цзиньбао: «...»
И как с ним после этого разговаривать?!
— Это значит, что все земли принадлежат Императору! И даже дом, в котором ты живёшь! — попытался спасти положение Цзиньбао.
— Неправда! Этот дом папа купил, он наш! — звонко возразил Туаньцзы.
— Вот именно! Дядя Лу его купил, а вовсе не какой-то там Император! — поддержал друга Гоудань.
— С чего это неправда?!
У детей дух соперничества силён, а Цзиньбао к тому же привык у себя дома к абсолютной правоте.
— Император может вообще всё! Захочет — не то что дом отберёт, он у тебя даже ммуфу заберёт!
— Ого-о...
— Вот это да...
— Ничего себе...
Дети, сгрудившиеся вокруг стола, от удивления аж рты раскрыли. У Туаньцзы и вовсе глаза стали размером с блюдца.
Цзиньбао гордо задрал подбородок, готовый купаться в лучах восхищения.
— Этот Император такой плохой! Зачем ему отбирать наш дом?
— И не говори! Не только дом, он ещё и дядюшку Лу забрать хочет! Он что, разбойник?
— Точно разбойник! — подхватил Гоудань. — Дедушка говорил, что атаманы гребут всё подряд. Неужто он хочет утащить дядюшку Лу к себе в логово и сделать своим мужем?!
Лэн Янь чувствовал, что его бесстрастная маска вот-вот даст трещину.
Спасите! Кто-нибудь, спасите его от этого безумия!
Восхищения не последовало, зато его собственного отца обозвали разбойником и грабителем. Цзиньбао ошеломлённо застыл.
Почему всё пошло не по плану?!
— Зачем ему забирать моего ммуфу?! — рассердился Туаньцзы.
— Да я же просто привёл пример! Пример, понимаешь?! — попытался оправдаться Цзиньбао, видя, что приятель действительно разозлился.
— Пример? А зачем его приводить? Разве его не надо сначала в котле сварить? — почесал затылок Сыху, перепутав пример с каштанами.
— Какая разница! — Туаньцзы и слушать ничего не хотел. — Неужели у него своего ммуфу нет?! Если нет, то всё равно нельзя чужого отнимать!
Цзиньбао: «...»
Он лишний раз убедился, что пытаться понять логику Туаньцзы — занятие безнадёжное.
— Братец Цзиньбао, а где живёт этот Император? Пойдём попросим стражников его арестовать!
— Да! В кутузку его!
—... Да успокойтесь вы, он далеко живёт, никого он у вас не отберёт, — пробормотал Цзиньбао.
А про себя подумал: «Какая ещё кутузка? Да стражники при виде его отца сами на колени шмякнутся!»
— Эх... Как жалко, — вздохнул Туаньцзы.
— Ага, и не говори, упущение, — на автомате кивнул Цзиньбао, будто речь шла о ком-то постороннем, а не о его родном отце.
К счастью, Лу Чанго после стирки сразу ушёл на кухню, а Эрбао как раз обмочился, и Су Циньюнь унёс его менять пелёнки, так что никто из взрослых этого разговора не слышал.
Когда угощение на столе подошло к концу, Цзиньбао сыто и не стесняясь сглотнул подступившую отрыжку.
Тут стражник Лэн Янь сделал шаг вперёд:
— Молодой господин, вам пора возвращаться.
— Не хочу! Хочешь уходить — иди один! — Цзиньбао развернулся и утянул Туаньцзы к себе в комнату.
Когда они выкатились обратно со стопкой игрушек, стражника во дворе уже не было.
— Братец Цзиньбао, а куда дяденька делся?
— Да плевать на него, пойдём играть.
— Ага!
Поскольку к малышам пришёл гость, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь посовещались и решили спросить дядьку Лу, не пообедать ли всем вместе. Лу Чанго с радостью согласился — Туаньцзы давно просил устроить общий пир.
В такую холодную погоду нет ничего лучше хого.
Лу Чанго вытащил большой круглый стол на середину двора, где пересекались мощёные дорожки. Поскольку компания собиралась приличная, он приготовил сразу три котла: двойной сотейник «Инь-Янь», один с чистым прозрачным бульоном и специальный диетический котелок для Су Циньюня.
Едва котлы установили на огонь, по двору поплыл такой густой и соблазнительный аромат, что у всех присутствующих потекли слюнки.
Острый бульон для непривычного Цзиньбао показался слишком ядрёным — мальчик сразу зашёлся в приступе чихания, аж слёзы из глаз брызнули.
— Братец Цзиньбао, ты как? — Туаньцзы протянул ему носовой платок.
— Нормально... Апчхи! — Цзиньбао вытер слёзы и высморкался. — Это что за запах такой? Это вообще съедобно?
— Ещё как! Остро, пряно и очень вкусно! — Гоудань аж шею вытянул, с восторгом глядя на бурлящую юшку.
— Врёшь, небось?
— Не веришь — сам попробуй!
— И попробую!
Для хого Ли Тугэнь принёс свежих овощей, а Ли Сяоминь — мясных нарезок. Лу Чанго нарезал с десяток блюд с тончайшим мясом, наготовил креветочных шариков, нашинковал ломтиками корень лотоса и картофель, не пожалел и разных мясных фрикаделек.
Видя, как стол ломится от еды — а особенно от корзин со свежей, сочной зеленью, — Цзиньбао обомлел:
— Туаньцзы, у вас что, всегда столько еды?!
— А что, разве много? — удивился малыш. Для него такой обед был обычным делом, он, наоборот, считал, что мяса маловато.
Цзиньбао опешил. Кто тут вообще принц, а кто простой деревенский житель?! У него во дворце обеды бывали скромнее!
Взрослые усадили детей на высокие стулья и повязали им слюнявчики.
Видя, что его приятели сидят с тряпками на шее, Цзиньбао фыркнул:
— Вы чего это нацепили? Ну и уродство.
— Это слюнявчик! Чтобы одежду не перепачкать, — пояснил Гоудань, уже сжимавший в одной руке пиалу, а в другой ложку в ожидании мяса.
— Ага. Братец Цзиньбао, а ты разве без него ешь? — Туаньцзы аккуратно расправил уголок своего слюнявчика.
Почувствовав на себе взгляды всех ребят, Цзиньбао вспыхнул и задрал нос:
— Повязываю, конечно! Кто сказал, что нет?! Я каждый день с ним ем!
— Понятно.
Цзиньбао уж было решил, что гроза миновала, как Туаньцзы снова подал голос:
— У меня есть один новый, могу тебе одолжить! Папа, сними меня!
Лу Чанго снял сына со стула. Малыш ускакал в дом и вскоре вернулся с добычей:
— Вот! Мой самый любимый! Я тебе его одалживаю!
Цзиньбао обомлел. В руках у Туаньцзы красовался огненно-красный слюнявчик, сплошь расшитый огромными яркими цветами.
В итоге Лу Чанго лично повязал этот девичий аленький цветок на шею юному принцу.
— Тебе очень идёт! — искренне похвалил Туаньцзы.
— Ха-ха... — выцедил Цзиньбао.
И хотя этот слюнявчик в цветок лишил его остатков гордости, невероятный вкус еды мгновенно заставил Цзиньбао забыть о позоре. Вняв советам друзей, он выудил из острого котла пару ломтиков обжигающего мяса.
И тут же пропал. Пряный, обжигающий вкус пленил его с первого куска.
Шмыгая носом и утирая слёзы от остроты, Цзиньбао без остановки закидывал мясо в рот и только и успевал просить отца Туаньцзы подкинуть ещё кусочек. И сам не заметил, как от уважительного «дядя Лу» перешёл на простое и свойское «дядя».
Застолье было в самом разгаре, когда в ворота постучали.
Сидевший ближе всех Ли Тугэнь отложил палочки, вытер рот и пошёл открывать:
— Иду-иду!
Он потянул засов, поднял глаза... и обомлел, узнав лицо стоящего на пороге барчука.
От ужаса Тугэнь на автопилоте со всей дури хлобыснул дверью прямо перед носом гостя!
Всё! Пропал! Это тот самый молодой господин, с которым он вчера столкнулся! Пришёл мстить!
Впервые в жизни получив дверью по носу, высокородный юноша мгновенно потемнел лицом.
Слуга за его спиной от такого оглушительного грохота аж сжался в комок:
— Ваше Высочество...
— Стучи ещё.
Слуга поспешно шагнул вперёд и снова постучал.
Услышав повторный стук, Лу Чанго поднял голову:
— Тува, кто там? Почему не впускаешь?
— Да, Тува, кто пришёл? — выглянул дедушка Ли с пиалой в руках.
Сзади подгоняют дедушка и дядя Лу, спереди подстерегает лютый враг... Ли Тугэнь набрал полную грудь воздуха и снова приоткрыл створку.
— Э-э... Молодой господин, вы к кому? — лебезя, выдавил он.
Хоть бы не по мою душу, хоть бы не по мою!..
— А ты как думаешь? — холодно огрызнулся юноша, одарив его ледяным взглядом.
Ну всё, точно по мою!
Слуга, стоящий рядом с юным князем, сделал шаг вперёд:
— Мы пришли забрать нашего маленького господина.
Только тут Тугэнь заметил за спиной барчука знакомую фигуру — это был тот самый стражник Цзиньбао.
— Цзиньбао, за тобой брат пришёл! — крикнул Тугэнь во двор.
— Да нет у меня никакого брата! — донёсся в ответ звонкий голос.
— Фэн Фэйцзяо, — раздался ровный, знакомый голос.
Цзиньбао резко обернулся и обомлел: во двор входил его младший дядюшка!
Чёрт! Как его-то сюда занесло?!
Но Цзиньбао решил нападать первым:
— И что такого, что я у друзей обедаю?! Сам-то с кем попало по ресторанам шляешься, а мне нельзя?! Ты слишком несправедлив! Я всё отцу... батюшке расскажу!
Фэн Сюньюань ничего не ответил. Он лишь молча оглядел племянника.
Видя, что всегда острый на язык дядька, любивший читать ему нотации, застыл без движения, Цзиньбао восторжествовал.
Фэн Сюньюань помолчал пару мгновений и, наконец, произнёс:
— Я стесняюсь спросить... Это что за наряд?
Только тут Цзиньбао вспомнил про огненно-красный слюнявчик в гигантские цветы, висящий у него на шее...
ЧЁРТ!
Неужели просчитался?!
Но сдаваться Цзиньбао не собирался:
— Ты ничего не понимаешь! Это подарок моего самого лучшего друга! Понял, самого лучшего?! — гордо заявил он. — Ах да, я и забыл: у тебя же вообще друзей нет!
— Цзиньбао-гэге, я тебе его просто одолжил, а не подарил, — подал голос Туаньцзы.
— Да не порти ты мне триумф! — повернувшись, сквозь зубы прошипел Цзиньбао.
— Ой, — Туаньцзы послушно прикрыл рот ладошкой.