Услышав слова сына, Су Вэньчэн быстро взял себя в руки.
— Твой супруг?
Он устремил тяжелый, холодный взгляд на высокого мужчину, стоявшего подле Су Циньюня. Тот выглядел невозмутимым, сдержанным и отнюдь не производил впечатления человека с мягким нравом.
В этот момент второй малыш, сидевший на руках у отца, внезапно замахнулся и со всего размаху влепил ладошкой прямо ему по физиономии.
Звук получился весьма внушительным.
— И-я? Папа... ха-ха! — Эрбао, решив, что нашёл ужасно увлекательную забаву, принялся с хохотом теребить отца за щеки и губы.
Лу Чанго лишь чуть прищурился, посмотрел на смышлёного карапуза и неожиданно царапнул губами его пухлую ручонку, шутливо прикусив её.
— А-а-ай! Папуля... папа кушает!
Вообразив, будто отец на самом деле решил проглотить его пальчики, Эрбао мгновенно растерял всё веселье. На глазах навернулись слезы, и он, всхлипывая, вывернулся в поисках родителя.
Лежащий на постели Су Вэньчэн замер в полном недоумении.
Заметив, что малыш вот-вот расплачется, Су Циньюнь бросил на мужа укоризненный взгляд:
— Чанго, ну хватит его дразнить.
Вызволив наконец свою ручонку из плена, Эрбао всё равно чувствовал себя глубоко оскорбленным.
— Папа... бяка! — Со слезами на колесиках ребеночек протянул ладошку родительской опеке.
— Не бяка, вовсе не бяка, сейчас всё вытрем... — Циньюнь достал чистый платочек и аккуратно отер с пальчиков детскую слюну.
Пока младший муж утешал меньшого, Туаньцзы, восседавший на широкой спине Дахэя, с живым любопытством разглядывал незнакомого дедушку на кровати.
Почувствовав на себе пристальный детский взгляд, Су Вэньчэн повернул голову и встретился глазами с трехлетним мальчуганом, восседавшим верхом на огромном сером волке-псе.
Когда Циньюнь успокоил Эрбао, старик тихим, надломленным голосом спросил:
— Это... оба твои?
— Да, отец, — отозвался Су Циньюнь.
—... Что ж. Хорошо.
В прежние времена, еще до катастрофы, Циньюнь и дома-то редко видел отца. Теперь же, встретившись снова спустя четыре года странствий и лишений, они попросту не знали, о чем говорить — между ними стояла неловкая стена.
Тут подал голос Лу Чанго:
— Вы поговорите пока. Я пойду на кухню, отварю снадобье.
— Давай я подержу Эрбао, — предложил Циньюнь, замечая, что муж собирается идти к очагу вместе с ребёнком за спиной.
Лу Чанго бережно спустил малыша и передал супругу.
Су Фуюнь тут же подскочил и пододвинул брату табурет. Заметив, что муж брата направляется к выходу с мешочками трав, юноша замешкался, а потом несмело спросил:
— Брат Лу, тебе помочь?
— Не нужно. Лучше присмотри за Туаньцзы.
— А, хорошо... — Фуюнь быстро кивнул и взглянул на старшего племянника, всё так же сидевшего на Дахэе.
Увидев, что дядя смотрит на него, Туаньцзы светло улыбнулся:
— Младший дядя!
Сидевший на руках у родителя Эрбао услышал слова брата и мгновенно обезьянничал:
— Дя-дя!
От искреннего детского «дядя» смуглые щеки юноши вспыхнули румянцем.
— Туаньцзы, это твой дедушка, — мягко произнёс Циньюнь.
Старший мальчик полюбопытствовал еще немного, но послушно позвал:
— Дедушка!
— Де... де! — не отставал и младший.
— Ох... Да-да! Хорошие мои! — Голос Су Вэньчэна задрожал, а глаза застлала влажная пелена.
Он-то думал, что их семейный род пресечётся на нем, изведется в нищете и бесправии, а оказывается, небеса подарили ему двоих внуков.
— Брат, как ты жил все эти годы? — не удержался от расспросов Су Фуюнь. — Брат Лу... он хорошо к тебе относится?
До того как их род оказался втянут в опалу главной ветви, семья Су принадлежала к числу чиновничьих сословий. Увы, обрушившаяся беда лишила их всего: благородные господа и барышни в одночасье оказались в положении бесправных слуг. Ныне его второй брат был женат, растил детей... Храни боги, через какие адовы круги ему пришлось пройти за это время!
— Он очень добр ко мне, — с теплотой кивнул Су Циньюнь и коротко пересказал им события прошлых лет.
Услышав, что брата выкупили из невольничьей лавки буквально через пару дней после попадания туда, Су Фуюнь с облегчением перевёл дух.
— А как же... кхм, как вы оказались здесь, у самой границы? — с недоумением подал голос Су Вэньчэн.
— В местах, где мы жили, вспыхнуло страшное наводнение. Муж увёл нас в горы, чтобы переждать бедствие. А когда пришла пора уходить, на нас напали разбойники. Спасаясь от них, мы сорвались со скалы прямо в бушующий водопад и долго плыли по течению, пока вода не вынесла нас сюда.
— Какое жуткое испытание! — затаил дыхание Су Фуюнь. — Вы... вы не пострадали?
— Всё в порядке. Муж защищал нас всю дорогу, так что больших бед удалось избежать, — качнул головой Циньюнь.
— Кто выжил в великой буре — того ждёт великое счастье, — с чувством кивнул Су Вэньчэн.
Они поговорили ещё некоторое время, пока в комнату не вошел Лу Чанго с дымящейся пиалой в руках.
Одной рукой подхватив Эрбао, он передал целебный отвар супругу, а затем повернулся к Су Фуюню:
— Недостающее снадобье для твоего отца я оставил на кухне. Забери его и сходи к лекарю Сюю, пусть пропишет точную дозировку.
— Ч-что? — Фуюнь опешил, а в следующее мгновение его лицо озарилось непередаваемой радостью. — Я... я сейчас же!
Не помня себя от счастья, парень пулей выскочил из дома.
Лежащий на кровати Су Вэньчэн, однако, нахмурился:
— Я сам знаю свое тело... Зачем попусту переводить серебро на старика? Лучше бы купили лакомств моим внукам.
— Отец, детям всего хватает, — мягко, но твёрдо возразил Циньюнь.
К тому же, это редкое лекарство добыл Чанго при помощи Эртэна — за него не пришлось платить ни медяка.
Видя непреклонность сына, Су Вэньчэн не стал спорить.
— Когда вы уезжаете? — поднял он взгляд на Лу Чанго.
— Через пару дней.
Супруг и дети всё ещё слабы после дороги, нужно дать им прийти в себя и набраться сил.
— Вот и ладно... — кивнул Су Вэньчэн и погрузился в молчание.
Пограничный город — место суровое и опасное, не пригодное для мирной жизни. Они оказались здесь случайно и, разумеется, должны двигаться дальше.
Циньюнь сидел рядом, держа в руках опустевшую пиалу и опустив взор.
Вскоре в дом вбежал запыхавшийся Су Фуюнь. В руках он сжимал три аккуратных свертка с лекарствами.
— Брат Лу, вот сдача, — юноша протянул отсчитанные медяки и кусочки серебра.
— Оставь себе, — качнул головой Чанго.
— Но...
— Забери, — вмешался Циньюнь. — Считай это нашей небольшой помощью.
Су Фуюнь взглянул на отца, и тот едва заметно кивнул, разрешая принять деньги.
Отдав столько сил разговору, Су Вэньчэн заметно утомился, его веки стали смыкаться. Заметив это, Циньюнь вместе с мужем и детьми тихо выскочил во двор.
Вышедший следом Фуюнь немного помолчал, а затем тихо спросил:
— Брат... вы скоро уедете?
— Да. Переждём пару дней и тронемся в путь, — ответил Циньюнь.
Фуюнь сперва замер, а потом осознал: брат говорит об окончательном отъезде из Пограничного города.
— Понятно... Зато я успею еще поиграть со старшим племянником, — юноша попытался выдавить улыбку, но вид у него был совсем понурый.
— А старшего брата нет дома? — поинтересовался Циньюнь.
— Нет, он ушел на работу. Моя смена во второй половине дня.
Лу Чанго тем временем отошел в сторону с Эрбао на руках, давая братьям возможность поговорить наедине, и мысленно призвал Систему:
«Система, что там с Ли Тугэнем и остальными?»
«Без понятия, — отозвался голосок в голове. — Наверняка получше вашего».
«Без понятия? — Чанго иронично изогнул бровь. — Ты что, не можешь связаться со своей благоверной?»
«Да как я свяжусь на таком расстоянии?!» — в голосе Системы послышалась глубочайшая скорбь.
«Как всё запущено... Это даже хуже, чем любовь на расстоянии», — заметив её страдальческую реакцию, усмехнулся Лу Чанго. Любовники в разлуке могут хотя бы перекинуться словечком, а тут — глухая изоляция.
Система от обиды лишилась дара речи.
«Ты зачем вообще меня вызвал?! — наконец взвилась она, пытаясь скрыть смущение. — Если нечего сказать, я ухожу!»
Заметив, что пушистый помощник на грани нервного срыва, Лу Чанго вовремя сбавил тон:
«В каких городах бушует мор?»
«Ты про какой мор спрашиваешь?» — осторожно уточнила Система.
«Они ещё и различаются?» — нахмурился Чанго, чуя неладное.
«Ещё как! Есть естественный — тот, что вспыхивает сам по себе после потопов и ливней. А есть рукотворный». — Система быстренько отыскала сюжет предпоследнего мира-книги и пробежала глазами строки.
«Рукотворный мор? Это ещё что за дрянь?»
«Да обычное дело. В царстве Фэнлай сначала долбила засуха, потом хлынули беспрерывные дожди... Соседние державы, само собой, решили воспользоваться хаосом, раскачать обстановку ещё сильнее и прибрать земли к рукам».
Помолчав мгновение, Система сверилась с текстом и добавила:
«А, чуть не забыла! Первой точкой, где вспыхнет отравленный мор, станет как раз Пограничный город».
«По срокам... Если император Фэнлай ничего не предпримет, это случится где-то через месяц».
Лу Чанго обернулся и посмотрел на супруга, тепло беседующего с младшим братом.
«Значит, эпидемия в Пограничном городе — дело чужих рук?» — хотя в глубине души он уже знал ответ.
«Именно. Шпионы из царства Дунчэнь пробрались сюда и запустили яд».
«Каким образом?»
«Откуда мне знать детали? Но простейший путь — отравить источники воды. Люди ведь не могут без питья», — порассуждала Система.
Затем, немного помолчав, она спросила:
«Хозяин, ты возьмёшься за это задание? Если удастся сорвать планы Дунчэнь и предотвратить рукотворный мор, я получу ровно половину от необходимой энергии! И смогу помочь тебе с прокачкой магической силы дерева!»
Система задала этот вопрос скорее по привычке, абсолютно не рассчитывая на согласие. Ведь хозяин не раз прямым текстом заявлял, что палец о палец не ударит ради её системных квестов.
«Берусь».
«Не хочешь — не надо, я и не... СТОП! Хозяин, что ты только что сказал?! Ты берешься за квест?!» — Система чуть не подавилась от неожиданности, а затем от дикой радости принялась метаться в его сознании упитанным светящимся комочком.
«Дважды повторять не буду», — Лу Чанго с лёгким недоумением наблюдал за плясками сбрендившего шарика.
Рукотворный мор...
Раз уж он узнал об этой подлости, пройти мимо и сделать вид, будто его это не касается, он просто не мог. Сколько невинных душ сгинет в корчах, если не вмешаться?
Да, Лу Чанго вырос в суровом мире апокалипсиса и успел поднакопить здорового цинизма, но не настолько же, чтобы сквозь пальцы смотреть на массовое истребление людей.
«Так значит, мор в столице — тоже рукотворный?»
«Угу».
Коли так, правящий монарх Фэнлай наверняка уже в курсе угрозы.
«А что с квестом по предотвращению войны? Война тоже начнется с Пограничного города? В нее втянутся остальные государства?»
«Да, все до единого».
Увидев, что после ответа хозяин снова погрузился в раздумья, Система затаила дыхание и осторожно спросила:
«Хозяин... а военный квест ты возьмешь? Если его выполнить, я тоже срублю кучу энергии! Нам хватит, чтобы досрочно расторгнуть наш контракт и расстаться навсегда!»
«Давай и его», — без колебаний кивнул Лу Чанго.
Задание с мором всё равно взято, одним больше, одним меньше — разницы никакой. К тому же, если предотвратить диверсию с отравлением воды, развязать полномасштабную войну врагам станет куда сложнее.
Да и не стоило забывать: у правителя Фэнлай имеется собственная «Система Цзиньвэнь». Зная наперед сюжеты книг о моровом поветрии и мировой войне, император явно не станет сидеть сложа руки.
Вдобавок эта самая «Система Цзиньвэнь» приходится младшим подчинённым Системе отметок земледелия, которая, в свою очередь, является законной супругой его собственной наивной Системы.
Его пушистый спутник привязался к нему ради выполнения продвинутых задач, и его «женушка» точно не останется в стороне.
Короче говоря, согласиться на эти задания — все равно что получить награду нахаляву.
«Знаешь, Система... а ведь тебе ужасно идет быть альфонсом», — сочувственно вздохнул Лу Чанго.
Его глупая Система так ловко выезжает за счет своей могущественной супруги, что даже ему, её хозяину, перепадает халявный выигрыш без лишних пыток.
«Что?! Каким еще альфонсом?! Я никогда ни у кого не жил на содержании!!» — услышав такой наглый наклёп, бедный комок едва не лопнул от возмущения.
«Да ладно тебе, не обманывай самого себя. Только не говори, будто ты до сих пор не понял, что твоя суженая — система высшего ранга», — усмехнулся Лу Чанго.
«Я... Да даже если и так, что с того?! — окончательно махнула рукой Система, сжигая все мосты. — На содержании я, и радуюсь! Тебе-то о таком только мечтать!»
— У меня с зубами всё в порядке, твердую пищу пережевывать умею, так что мягкий хлеб без надобности, — хмыкнул Лу Чанго.
Система: «...»