День выдался солнечным. Лу Чанго вытащил во двор сушилку и разложил постиранное бельё.
Три грядки во дворе уже были тщательно перекопаны и засеяны. Когда детвора возвращалась с улицы, Ли Тугэнь даже специально вышел из теплицы, чтобы строго предупредить малышню не затоптать свежие посевы.
Покончив с бельём, Лу Чанго принимался за уборку оставшихся двух комнат.
Их с мужем спальня располагалась посередине. Западную комнату, что находилась ближе к маленькой кухне, решили обустроить для Сяо Туаньцзы, а восточную пока оставили про запас.
Лу Чанго сначала тщательно протёр всю западную комнату влажной тряпкой, а затем дважды прошёлся сухой. Едва доски на кровати подсохли, он постелил мягкие тюфяки и перенёс туда все игрушки Сяо Туаньцзы.
Закончив с обустройством, Лу Чанго вышел во двор и забрал из кухни ведро горячей воды, приготовленное Эртэном. После полумесяца изнурительного пути всей семье требовалось как следует вымыться.
— Сяо Туаньцзы, иди сюда, — позвал Лу Чанго, разбавив кипяток до приятной теплоты и одновременно оккликая сына, бегавшего по двору.
— А? Папочка, ты меня зовёшь? — Малыш замер и звонко крикнул в ответ.
— Пойдём мыть голову.
— О-о! — Услышав про головомойку, Сяо Туаньцзы тут же прибежал на сухую площадку.
Лу Чанго снял с него верхнюю тёплую кофточку, переодел в старую, затем усадил малыша к себе на колени и принялся бережно смачивать его волосы.
— Вода не горячая? — поинтересовался он, полив головку из ковшика.
— Не-а, прохладненькая! — Сяо Туаньцзы задрал мордочку к небу, но тут же зажмурился от ярких лучей. — Папочка, сверху слишком светло, глазкам больно.
Раньше, когда ему мыли голову, Эртэн всегда прикрывал его от солнца своими побегами. Но сейчас, когда в доме жили три семьи, выходить наружу Вьюнам запрещалось.
— Сейчас надену тебе повязку.
Лу Чанго подлил немного горячей воды в таз и нацепил на карапуза мягкую повязку для глаз.
Неподалёку стояли трое ребятишек из семьи Ли и с нескрываемой завистью наблюдали за тем, как дядюшка Лу ласково промывает волосы старшему брату.
Вышедшая из кухоньки Ли Сяоминь перевела взгляд с дядюшки Лу на своих младших. Поразмыслив мгновение, она вернулась на кухню и вскоре вынесла оттуда ведро с горячей водой, позвав младшую сестрёнку.
В итоге во дворе выстроилась целая вереница: ребятишки чинно уселись на скамеечки, а старшие братья, сёстры и отцы заботливо мыли им головы.
Отжав мокрые пряди Сяо Туаньцзы, Лу Чанго помог ему одеться и усадил на низкий табурет.
— Сиди тихонько и грейся на солнышке, пока волосы не высохнут.
— Хорошо!
Использованную воду слили в накопительную бочку — завтра она пригодится для полива огорода. Лу Чанго принёс из кухни ещё два ведра, чтобы вымыть голову мужу.
А Эрбао выкатили во двор в люльке, прикрытой чёрной кисеёй, чтобы малыш тоже принимал солнечные ванны. Увидев братика, Сяо Туаньцзы перетащил свой табурет ближе к нему.
Чтобы вымыть голову младшему мужу, требовалась куда более тщательная подготовка: кресло-качалка, повязка на глаза, мягкое покрывало.
* «Хозяин, ну ты прямо как цирюльник из дорогой лавки! Экую подготовку устроил!»* — не удержался изнывавший от скуки Эртэн.
* «Заткнёшься сам или мне тебе помочь?»* — мысленно отозвался Лу Чанго после короткой паузы.
После таких слов хозяина Эртэн предпочитал не обронить больше ни звука. Эх, теперь ему и слова молвить нельзя! Маленькому хозяину тоже запретили болтать с ним на людях, так что болтливый Вьюн буквально изнывал от тоски.
Утихомирив Эртэна, Лу Чанго вернулся к мужу.
Су Циньюнь скинул верхнее платье, оставшись в одном нижнем белье и тёплой вязаной кофте. Опустившись в кресло, он надел повязку на глаза, а Лу Чанго заботливо укутал его ноги покрывалом.
Первым делом требовалось расчесать волосы. Смоляные локоны Су Циньюня, благодаря ежедневному уходу утором и вечером, почти не спутывались. Расчесав пряди, Лу Чанго смочил их тёплой водой, нанёс мыльную пену и принялся мягко массировать голову.
Ли Тугэнь и Ли Сяоминь впервые наблюдали за тем, как дядюшка Лу ухаживает за своим младшим мужем. Столь обходительное и трепетное отношение искренне поразило обоих.
На то, чтобы вымыть и тщательно просушить длинные волосы Су Циньюня, ушло больше часа. Следом вымылся и сам Лу Чанго. Когда они закончили, день уже клонился к вечеру.
Солнце опускалось всё ниже, двор постепенно погружался в холодную тень, и температура воздухе резко упала.
Су Циньюнь унёс Эрбао в комнату. Промытый и переодетый в чистое Сяо Туаньцзы, чрезвычайно гордившийся своей опрятностью, юркнул вслед за папой.
Поскольку карапузы плохо переносили холод, Лу Чанго велел Датэну заранее растопить дилун.
Едва солнце скрылось за горизонтом, Лу Чанго отправился на кухню готовить ужин. На сегодня планировался горячий котёл на грибном бульоне. В кипящую воду отправились пять-шесть размоченных сушёных грибов, горсть сушёных ягод шелковицы и немного зизифуса.
Когда бульон набрал силу, Лу Чанго перенёс котёл в комнату. Первыми в кипяток отправились свиные рёбрышки и мясные шарики, а следом на стол перекочевали подносы с остальными нарезками. На основное подали варёный рис, а рядом положили два брикета лапши быстрого приготовления — на случай, если кто-то не наестся.
Сяо Туаньцзы прибежал в комнату и крутился у стола с самого момента, как отец внёс котёл.
Вскоре по комнате поплыл густой мясной аромат. Сяо Туаньцзы усердно задрал носик, втягивая воздух. Ему терпится попробовать, но сам забраться на высокий стул он не решался.
Увидев, что отец несёт очередную тарелку, малыш подбежал к нему с замирающим сердцем:
— Папочка, а узе можно кушать?
— Проголодался? — Лу Чанго опустил на него взгляд.
— Ага, очень!
— Ещё рановато, — качнул головой Лу Чанго, разбив надежды карапуза.
Сяо Туаньцзы удручённо опустил уголки губ.
— Иди позови папу. Вернёшься — и как раз можно будет садиться за стол, — дал ему поручение отец.
Центральная комната делилась на три зоны. Прямо напротив входа стоял обеденный стол. По правую сторону за резными ширмами скрывалась большая двуспальная кровать, а слева, за другими ширмами, располагалась купальня с деревянной бадьёй.
Помня, что братик спит, Сяо Туаньцзы крадучись прошёл за ширму. Увидев, что папа читает книгу, он тихонько подобрался к нему и прошептал прямо на ушко:
— Папа, кушать пора...
— Хорошо, — улыбнулся Су Циньюнь, глядя на его таинственный вид.
Услышав папин смех, Сяо Туаньцзы испуганно оглянулся на кровать. Братик не проснулся.
Малыш облегчённо вздохнул:
— Папа, тише, а то братика разбудишь!
Когда Сяо Туаньцзы успешно привёл папу к столу, рёбрышки и мясные шарики как раз дошли до готовности. Лу Чанго выловил шарики, разломил их пополам, добавил пару разваренных рёбрышек и усадил подбежавшего сына на высокий стул, предварительно повязав ему нагрудник.
— Сначала подуй, не обжгись, — по привычке напомнил Лу Чанго.
— Угу! — Сяо Туаньцзы разгладил нагрудник и с воодушевлением взялся за ложку.
Управившись с сыном, Лу Чанго наложил пиалу мяса с бульончиком мужу.
— Осторожно, горячо.
— Спасибо, — Су Циньюнь пододвинул к себе пиалу.
Наполнив пиалу и себе, Лу Чанго опустил в бурлящий бульон ломтики лотоса, картофель и тонкие ломтики говядины. Под конец ошпарили пару листьев свежего салата.
Когда ужин завершился, за окном установилась непроглядная тьма.
Лу Чанго унёс грязную посуду и вскоре вернулся с двумя ведрами горячей воды. Настроив нужную температуру для купания, он отправил мужа мыться, а сам взял Сяо Туаньцзы и унёс в его спальню.
В комнате сына тоже топился дилун, поэтому там царило приятное сухое тепло.
— Засыпай спокойно. Если что потребуется — позови Эртэна, — Лу Чанго уложил малыша под мягкое одеяло, оставив полог кровати полуприкрытым.
В холодную пору комары не досаждали, так что занавешивать кровать полностью не требовалось.
— Понял! — Сяо Туаньцзы ухватился ручонками за край одеяла и послушно кивнул.
Едва Лу Чанго вышел и прикрыл за собой дверь, Эртэн, весь день просидевший затаившись, осторожно взобрался на кровать. Примостившись у изголовья, он принялся увлечённо болтать с маленьким хозяином, наверстывая всё упущенное за день. Впрочем, заходить слишком далеко вьюн не смел и, едва пришло время, тут же уложил малыша спать.
* * *
На следующее утро, когда на дворе ещё не рассвело, к воротам усадьбы подкатили две крытые повозки.
Выбравшиеся из них люди мгновенно скрестили взгляды.
Вчера, попробовав образцы блюд, принесённые Ли Тугэнем и Ли Сяоминь, управленцы двух крупных заведений сразу распознали огромную выгоду. А потому сегодня управляющие «Богатства и Знатности» и «Летящих Облаков» лично отправились вместе с закупщиками.
Кто бы мог подумать, что они столкнутся у самых дверей!
Хотя эти заведения не являлись заклятыми врагами, клиенты постоянно сравнивали их между собой. Поневоле между управляющими возникло молчаливое соперничество.
— О-о! Надо же, сам управляющий Цзинь! Какой важный господин, и что же привело вас в эту глушь? — с ядовитой улыбкой заговорил управляющий Линь из «Богатства и Знатности».
— В глушь? Если управляющий Линь считает это место глушью, то зачем сам притащился? — бесстрастно парировал управляющий Цзинь, смерив собеседника холодным взглядом.
— Ты...
Смертельно надоевшие друг другу соперники одновременно отвернулись и шагнули к воротам. Управляющий Линь, желая утереть нос конкуренту, опередил его на полшага, подскочил к двери и с коротким стуком ударил дверным кольцом. Сделав это, он даже победоносно обернулся.
— Управляющему Линю не стоит так суетиться. Подобную работу вполне могут выполнить слуги, — невозмутимо заметил стоящий рядом управляющий Цзинь.
— Ах ты!..
Распознав скрытую колкость, управляющий Линь вспыхнул от гнева. Но, вспомнив о деле, быстро подавил раздражение.
— Ничего подобного! Личное участие лишь подчёркивает искренность намерений!
Первый раунд закончился ничьей, и оба замолчали.
Спустя некоторое время тяжелые створки отворились. На пороге стоял Лу Чанго — единственный из взрослых, кто уже поднялся к этому часу.
Ли Тугэнь принялся за выращивание зелени только вчера после обеда, из-за чего потерял кучу времени, и накануне вечером ему пришлось работать до глубокой ночи. Сбор, сортировка и упаковка отняли немало сил, так что утренний сон затянулся.
— Входите, — Лу Чанго ничуть не удивился ранним визитёрам и шире распахнул ворота.
Едва гости ступили во двор, как их взгляды упёрлись в двух огромных псов, молча и не мигая следивших за каждым их движением.
От этого зрелища у прибывших дух перехватило, а ноги буквально приросли к земле.
Проследив за их испуганными взглядами, Лу Чанго нахмурился, а затем негромко скомандовал:
— Не бойтесь, они не тронут.
С этими словами он отослал Дахэя и Эрхэя на задний двор. Только когда псы скрылись из виду, управляющие и их слуги осмелились переступить порог.
— Дядюшка Лу?
Разбуженная стуком Ли Сяоминь как раз выходила из своей комнаты и столкнулась в дверях с дядюшкой Лу, ведущим гостей.
— Девица Ли, мы пришли за товаром. Не слишком вас потревожили? — вежливо поинтересовался управляющий Цзинь из заведения «Летящих Облаков».
— Нет... совсем нет. Сегодняшняя партия готова. Заберёте прямо сейчас? — спросила Ли Сяоминь.
— Да, если вас не затруднит, — кивнул управляющий Цзинь.
Семья Ли занимала восточный флигель. Ли Сяоминь жила в одной комнате с Санъей, Ли Эрнюй с Сыху — во второй, а третью, расположенную ближе к выходу, переоборудовали под просторную кухню-склад.
Девушка отперла дверь, и взорам гостей открылись ровные стопки аккуратно упакованных закусок. Каждая бумажная упаковка вмещала две порции — всего пятьдесят штук.
— Посуды у нас пока не хватает, так что сегодня все закуски без бульона, — пояснила Ли Сяоминь.
— Ничего страшного. Во второй половине дня я пришлю слуг с нашими сосудами, — ответил управляющий Цзинь и сделал знак своим людям начинать погрузку.
— Если заведение «Летящих Облаков» может предоставить тару... не могли бы вы прислать большие глиняные кувшины? В один такой поместится десяток порций, и вам не придётся возиться с кучей мелкой посуды, — тихо предложила Ли Сяоминь.
— Отличная идея. Пришлём и кувшины, и сундуки для переноски, — согласился управляющий Цзинь.
Пока слуги переносили упаковки, Ли Сяоминь вынесла небольшое блюдо:
— Это образцы. Управляющий Цзинь может снять пробу.
Пока в «Летящих Облаках» занимались погрузкой, Лу Чанго разбудил Ли Тугэня. Услышав, что купцы из «Богатства и Знатности» уже прибыли, парень мгновенно сбросил остатки сна, быстро оделся и выскочил во двор. Увидев, что у сестры работа кипит, он спешно отпер свою кладовую.
— Управляющий Линь, вот ваши тридцать цзиней свежей зелени.
Тридцать цзиней овощей звучали солидно, но на деле горка зелени выглядела весьма скромно — особенно в сравнении с огромной кучей редьки и капусты, сложенной в углу.
— Брат Тугэнь, а та капуста в углу...
— Управляющий Линь желает купить и её? — уточнил Ли Тугэнь.
— Именно!
В итоге Ли Тугэнь продал заведению «Богатства и Знатности» ещё и тридцать шесть кочанов отборной пекинской капусты. Выращенная им капуста выросла на загляденье — каждый кочан весил от шести до семи цзиней.
Перед уходом управляющий Линь попросил Ли Тугэня приготовить на завтра ещё больше товара, заверив, что за ценой они не постоят. Видя, насколько свежими и сочными выглядят эти крепкие зеленые кочаны, он не сомневался: блюда из них произведут фурор. Богачи из внутренней части города не испытывали недостатка в мясе, а вот свежей, хрустящей зелени зимой им катастрофически не хватало.
Разбудив Ли Тугэня, Лу Чанго вернулся на кухню. К моменту, когда завтрак был готов, закупщики как раз закончили погрузку и попрощались.
Заперев ворота, Ли Тугэнь отправился на кухню поддерживать огонь, а Ли Сяоминь пошла будить младших.
Позавтракав, Ли Тугэнь полил грядки во дворе, после чего взял деревянный таз и собрался идти на реку вместе с дядюшкой Лу — стирать бельё.
— Сестра Сяоминь, мы с дядюшкой Лу идём стирать. Пойдёшь с нами?
— Стирать? Подождите минутку! — Ли Сяоминь заскочила в комнату и вынесла накопленные за вчерашний день вещи.
Прихватив ведро и таз, она поспешила за ними и на ходу поинтересовалась:
— А здесь есть специальное место для стирки?
— Да, прямо у того колодца, откуда мы вчера воду носили.
Едва завидев, что отец собирается на улицу, Сяо Туаньцзы позвал Гоуданя и остальных ребятишек и первым выскочил за ворота. Вчера малыши успели несколько раз пройтись по этой улице, так что теперь они уверенно бежали вперёд с весёлым смехом. Санъя тоже не отставала от старших.
Они пришли довольно рано: у каменных плит для стирки сидело лишь несколько человек, зато у большого колодца собралась целая очередь за водой.
Лу Чанго занял вчерашнее место, поставил таз и отправился с ведрами к колодцу. Ли Тугэнь и Ли Сяоминь расположились по обе стороны от дядюшки. Поставив вещи, Ли Сяоминь обернулась проверить обстановку. Увидев, что Эрхэй чинно сидит неподалёку и бдительно охраняет их, она облегчённо вздохнула.
Пока взрослые устроились за стиркой, ребятишки побежали к большому раскидистому дереву.
Однако, когда Сяо Туаньцзы с компанией подбежали к месту, там уже находился какой-то мальчик в сопровождении угрюмого мужчины.
— Брат Цзиньбао, а вот и мы!
— Вы слишком долго шли! Как вы смели заставить... сего молодого господина так долго ждать! — четырёхлетний карапуз по имени Цзиньбао упёр ручонки в бока и сердито раздул щёки.
— А? Да мы сразу после завтрака прибежали, совсем не долго! — Гоудан почесал затылок, искренне не понимая причин для гнева.
— Что?! Вы ещё и позавтракать успели?! Досадно... — Цзиньбао возмущённо фыркнул.
— Брат Цзиньбао, а ты разве не кушал? — удивился Сяо Туаньцзы и поглядел на угрюмого мужчину. — Твой папочка не дал тебе покушать?
— Мой батюшка... Отец вообще не здесь! Да и разве в этом дело? Мы говорим о том, что вы заставили меня ждать! И у вас нет ни капли стыда?
Несмотря на четырёхлетний возраст, Цзиньбао изъяснялся удивительно чётко и бойко.
— Какого стыда? — хлопнул глазами Сыху.
— А он разве не твой папа? — Сяо Туаньцзы, как всегда, ухватился за самое неожиданное.
— Что за глупости? Разве такой человек достоин быть папой... сему молодому господину? — Цзиньбао бросил презрительный взгляд на стоящего рядом хладнокровного стражника.
Человек, ставший предметом обсуждения, даже бровью не повёл, сохраняя на каменном лице полное безразличие.
Услышав слова Цзиньбао, Сяо Туаньцзы отступил на пару шагов и снизу вверх принялся рассматривать стражника. Он даже обошёл его по кругу, особое внимание уделяя строгим чертам его лица.
— Ты чего делаешь? — спросил Цзиньбао, чьи мысли окончательно сбились с толку от действий Сяо Туаньцзы.
Остальные малыши, глядя на то, как старший брат пристально разглядывает незнакомца, тоже прониклись любопытством и выстроили глазки. Гоудан даже подошёл вплотную и попытался потрогать то, что мужчина держал в руках.
Впрочем, дотронуться ему не удалось: хладнокровный стражник сделал шаг назад и бесстрастно посмотрел на дерзкого мальчишку сверху вниз.
Откажется ли Гоудан от задуманного из-за такого взгляда? Привыкнув к суровому виду дядюшки Лу, он совершенно не испугался. С его простодушием он попросту не воспринял грозную угрозу.
— Брат Цзиньбао, а что это у него? — Гоудан ткнул пальцем в сторону длинного предмета.
— А, да это просто меч, — небрежно отмахнулся Цзиньбао и вновь повернулся к Сяо Туаньцзы: — Туаньцзы, ну и что ты у него там высматриваешь?
— Я наблюдаю... — с глубокомысленным видом отозвался Сяо Туаньцзы.
— И что же ты понаблюдал?
— Понаблюдал... Он как будто пониже моего папочки, но когда молчит — вылитый мой папочка...
Сяо Туаньцзы перевёл взгляд на Цзиньбао и серьезно спросил:
— Это потому что он слишком низкий, да? Из-за этого он не может быть твоим папочкой?
— Вроде похоже... Дядюшка Лу точно повыше этого дяди будет.
— А ещё дядюшка Лу, когда не улыбается, может кого угодно до слез напугать, а этот дядя нас напугать не может...
Гоудан и Сыху, выслушав размышления Сяо Туаньцзы, со знанием дела закивали.
У Лэн Яня, стоящего неподалёку, ощутимо дёрнулся уголок губ. Он искренне не понимал, как этот ребёнок пришёл к подобным выводам.
— А? — Цзиньбао от таких речей на мгновение потерял дар речи, а затем одарил малыша сложным взглядом: — Ну... если тебе так нравится думать, то пусть будет так.
В этот самый момент в тишине раздалось громкое, отчетливое урчание.
Сяо Туаньцзы и все остальные дети одновременно уставились на животик Цзиньбао.
— Чего... чего вылупились?! Не видели никогда, как у людей в животе бурчит?! — Цзиньбао судорожно прикрыл животик руками, пытаясь спасти остатки достоинства.
Однако следом раздалась ещё одна трель.
— Брат Цзиньбао, животик бурчит только тогда, когда кушать хочется, — с видом знатока просветил его Сяо Туаньцзы.
В конечном счёте Цзиньбао, разоблачённый перед всеми, смутился до глубины души и едва не вспылил. Чтобы не ссориться с новым другом, Сяо Туаньцзы великодушно позвал его к себе в гости.
Когда дядюшка Лу закончил стирку и окликнул детвору, Сяо Туаньцзы подбежал к нему, таща Цзиньбао за руку.
— Папочка! Можно брат Цзиньбао пойдёт к нам в гости поиграть?
— Об этом нужно спросить его взрослых, — Лу Чанго опустил взгляд на мальчика, которого его сын назвал Цзиньбао.
— Туаньцзы, а ведь ты прав: твой папа действительно повыше моего стражника, да и вид у него построже, когда он не улыбается, — тихо шепнул Цзиньбао на ухо другу.
— Мой папочка самый лучший, он вовсе не страшный, — недовольно возразил Сяо Туаньцзы.
Увидев, что его стражник подошёл ближе, Цзиньбао указал на него и заявил Лу Чанго:
— Дядюшка Лу, вот мой взрослый. Он согласен, чтобы я пошёл к вам в гости.
Лу Чанго перевёл взгляд на хладнокровного мужчину, чей суровый образ так походил на его собственный.
— Угу, — под молчаливой угрозой во взгляде маленького господина Лэн Яню оставалось лишь кивнуть.
— Хорошо. Пойдёмте домой.