Стоило отцу дать ему попробовать половинку креветки, как Эрбао мгновенно забывал, за что только что получил по попке. Забавный малыш с готовностью открывал ротик и уплетал за обе щеки.
Когда дети пообедали, Лу Чанго повёл их мыться, попутно вымыв им и волосы. Управившись с купанием, он подхватил сыновей — по мальчику в каждую руку, — перенёс на кровать и принялся вытирать Туаньцзы голову сухим полотенцем. По сложившейся традиции он велел старшему присмотреть за младшим:
— Пригляди за братом.
— Хорошо!
Дав наказ Туаньцзы, Лу Чанго сам отправился мыться. После помывки они поужинали. На дворе уже стемнело, так что Лу Чанго задул масляную лампу и лёг спать.
* * *
Пробыв на месте два дня, на третье утро отряд Лу Чанго снова отправился в путь. Ещё пять дней дороги — и на горизонте показался очередной город. Обстановка там оказалась вполне терпимой, так что они сделали дневную остановку на отдых и двинулись дальше.
Шёл уже конец одиннадцатого месяца, до Города Юань оставались считаные дни. В это время года разница между дневной и ночной температурой становилась огромной, а по утрам пробирал студёный ветер.
Проснувшись утром, Су Циньюнь сладко прижался к мужу. Под тёплым одеялом было так уютно, что шевелиться совершенно не хотелось. Туаньцзы и Эрбао сладко сопели прямо на груди у Лу Чанго — и родителям не мешают, и самим тепло, двойная польза.
Вскоре проснулся и сам Лу Чанго — сработал внутренний будильник.
— Проснулся? — раздался его низкий, сонный голос.
Вибрация его грудной клетки разбудила мальчишек.
— Угу, — отозвался Су Циньюнь, сладко потягиваясь под одеялом, после чего поднялся и переложил детей на постель.
— Папочка... — пробормотал Туаньцзы и, по-гусеничному перекатившись, подполз ближе к отцу, уткнулся носом ему в бок и снова заснул.
Наблюдая за его манёврами, Су Циньюнь не удержался от смешка.
Время было ещё раннее, поэтому всё семейство полежало в постели ещё немного, пока Туаньцзы окончательно не проснулся. Открыв глаза и увидав, что отец всё ещё рядом и о чём-то тикует с муфу, малыш обрадовался:
— Папочка!
— Проснулся, Туаньцзы? — с улыбкой спросил Су Циньюнь.
— Проснулся! — Малыш мигом сел и, заметив, что братишка всё ещё спит, тут же притих.
Раз уж встали, пора умываться, чистить зубы и завтракать. Лу Чанго достал из системного хранилища тёплую воду, сполоснул лицо и вымыл руки.
На завтрак сегодня были цзяоцзы, баоцзы, миллетная каша и коробочка ярко-красной сочной клубники. Цзяоцзы достали три порционных бокса, баоцзы — один, каши — каждому по пиале, а Лу Чанго и вовсе приговорил три больших пиалы. Из хранилища еда вынималась пышущей жаром — самое то для такой прохладной погоды.
Лу Чанго ел быстро: расправившись с порцией, он накинул тёплую одежду и вышел наружу готовить экипаж к дороге. Папа с сыновьями внутри повозки тем временем не торопясь наслаждались утренней трапезой.
Почуяв аппетитный аромат горячей каши, проснулся и Эрбао:
— Папа... Пахнет!
Умыв ему рожицу и ручки, Су Циньюнь усадил Эрбао к себе на колени и принялся кормить.
Сегодня пошёл третий день с тех пор, как они покинули прошлый город. Судя по карте системного навигатора, к Городу Юань они должны были подгрести послезавтра к полудню.
Старый лекарь Сюй со своей стороны тоже позавтракал, и они двинулись в путь.
Минуло ещё два дня.
С тех пор как Туаньцзы узнал от отца, что ещё до обеда они встретятся с братом Тугэнем и сестрой Сяоминь, мальчишка пребывал в диком восторге. Позавтракав, он с помощью муфу натянул меховую одёжку, капюшон-чепчик, маленькие сапожки и шерстяные варежки.
Экипировавшись по полной программе, Туаньцзы отодвинул полог повозки и вылез наружу, усевшись рядом с отцом.
— Папочка, а мы правда сегодня увидим брата Тугэня и сестру Сяоминь? — радостно щебетал малыш, болтая ножками.
— Правда, — кивнул Лу Чанго.
— А они помнят Туаньцзы? — снова поинтересовался он.
Для такого крохи полгода казались целой вечностью. За столь долгий срок он и сам толком забыл, как выглядят брат Тугэнь и сестра Сяоминь. Наверное, и они его совсем не помнят, думал про себя Туаньцзы.
— Помнят.
— Правда?! — восхитился малыш.
— Правда, — подтвердил Лу Чанго.
— Ура!
Сегодня дул резкий встречный ветер. Чтобы на холодном воздухе ребёнку не надуло животик, Лу Чанго разрешил Туаньцзы посидеть снаружи совсем немного, а потом отправил обратно в повозку. Малыш поначалу надулся, но стоило отцу упомянуть, что от долгого сидения на холоде дети болеют и им приходится пить ужасно горькие лекарства, как перепуганный Туаньцзы моментально развернулся и ускакал внутрь.
Около десяти утра они наконец добрались до Города Юань.
По пути сюда из Города Сюнь Лу Чанго наслушался немало слухов о новых указах молодого Императора. Один из них строго-настрого запрещал гнать беженцев от городских ворот. В итоге Город Юань, став одним из главных пристанищ для пострадавших от бедствия, усиленно охранялся, и стражники на входе устраивали досмотр с пристрастием. Из-за этого очередь тянулась невероятно долго.
Впрочем, пуская беженцев в город, стража не позволяла им шататься где попало. Внешний посад оборудовали специальными кварталами, возведёнными казной. У нового Государя имелась своя Система, так что ни один корыстный чинуша не мог обвести его вокруг пальца. Каждый лям серебра, выделенный на помощь голодающим, подлежал строжайшему учёту, а в тени за всем присматривали тайные стражи с особыми полномочиями: любого, кто запускал лапу в казну, казнили прямо на месте без суда и доклада.
Жестокие, молниеносные расправы нового Императора навечно вселили страх в придворных сановников. Конечно, подобная кровожадность не лучшим образом сказывалась на репутации правителя, но простому люду плевать было на ярлыки, пока правитель действовал в интересах народа. К тому же из Высочайших манифестов все знали: рубили головы исключительно зажравшимся чиновникам, кравшим предназначенное беднякам зерно.
Прослышав об этом, народ ликовал: «Так их! Туда им и дорога!»
Благодаря этому молодой Государь снискал искреннюю любовь подданных. Решительность его подпитывалась ещё и тем, что он ни капли не зависел от придворных кланов — безусловное преимущество.
Простояв в очереди добрых два часа, Лу Чанго с компанией наконец подступили к воротам. Пройдя проверку, они въехали в город, и Лу Чанго направил лошадей к внутренним кварталам. За ними следом потянулся второй экипаж.
Ещё при первом досмотре Лу Чанго объяснил их ситуацию стражникам. Перепроверив записи, те выдали ему небольшую деревянную бирку. На заставе внутреннего города Лу Чанго предъявил бирку часовым, и их беспрепятственно пропустили.
Оказавшись во внутреннем городе, Лу Чанго сверялся с системным навигатором по маршруту, присланному Ли Тугэнем. Через двадцать минут повозка остановилась у ворот просторного сыхэюаня.
Ли Тугэнь и Ли Сяоминь, заранее извещённые Системой о прибытии дядюшки Лу, давным-давно поджидали их на улице. Едва экипаж замер, Тугэнь с Сяоминь от радости подбежали вплотную.
— Дядюшка Лу!! — Ли Тугэнь от избытка чувств аж залился краской.
У стоящей рядом Ли Сяоминь сквозь улыбку наворачивались слёзы. Когда семья дядюшки Лу сорвалась с обрыва в водопад и их Система перестала выходить на связь, Сяоминь решила, что они погибли, и проплакала не один день. Какое счастье, что они выжили и связь восстановилась!
Услышав голос Ли Тугэня, Туаньцзы тут же высунул мордашку из-за шторки. Увидев знакомое лицо старшего брата, малыш проссиял:
— Брат Тугэнь!
— Туаньцзы! Давай брат снесёт тебя вниз! — Тугэнь с широкой улыбкой протянул руки и бережно снял малыша на землю.
За полгода Ли Тугэнь сильно изменился. Мало того что вытянулся и раздался в плечах, так ещё и повзрослел от перенесённых испытаний. С его ростом и крепким положением он казался не одиннадцатилетним подростком, а вполне себе сформировавшимся юношей лет пятнадцати-шестнадцати.
Держа Туаньцзы на руках, Тугэнь заметил спрыгнувших с повозки Дахэя и Эрхэя и погладил их по лоснившимся загривкам.
— Как хорошо, Дахэй и Эрхэй тоже в порядке, — с облегчением вздохнул он.
Следом за псами Лу Чанго откинул полог и помог спуститься мужу с маленьким Эрбао. Ли Сяоминь при виде крохи удивлённо ахнула:
— Эрбао-то как подрос! Ему скоро годик, да?
— Да, — с улыбкой кивнул Су Циньюнь.
За повозкой Лу Чанго затормозил и второй экипаж. Старый лекарь Сюй, услышав голоса, выбрался наружу и подошёл к компании. Ли Тугэнь с любопытством оглядел подошедшего дедушку, но задавать лишних вопросов не стал.
Когда все выгрузились, Тугэнь с Туаньцзы на руках подошёл к воротам сыхэюаня напротив и ухватился за кольцо:
— Дядюшка Лу, Дядюшка-муфу, это ваш дом! Младший дядя Цзиньбао помог его купить, а мы с сестрой Сяоминь тут всё вычистили.
Приобрести сыхэюань во внутреннем городе Города Юань — задача не из лёгких, но с протекцией младшего дяди Цзиньбао сложная проблема уладилась за минуту. Усадьбу для Ли Тугэня и Ли Сяоминь тоже помогал покупать он, хотя серебро они платили своё, поделив расходы пополам.
Услышав это, Су Циньюнь слегка изумился и невольно взглянул на мужа. Лу Чанго лишь промолчал, взял Эрбао на руки, подхватил мужа за ладонь и шагнул во двор. Оказавшись внутри, он спокойным взором окинул владения.
Подбежавший Тугэнь предложил:
— Дядюшка Лу, Дядюшка-муфу, мы с сестрой Сяоминь уже обед приготовили, пойдёмте к нам поесть!
— Хорошо, — кивнул Лу Чанго.
Перед тем как идти в гости, он завел лошадей с повозкой во двор. Заметив стоящих у ворот старого лекаря Сюй и возницу, Тугэнь, немного подумав, позвал и их: всё-таки раз едут с дядюшкой Лу, значит, люди проверенные.
Однако Старый лекарь Сюй с улыбкой отказался. Они не были близко знакомы и держались вместе лишь потому, что знали Лу Чанго. Видя, что старик отказывается, Лу Чанго настаивать не стал, и Тугэнь тоже не набивался.