Ещё раньше Ли Иньчжи, владелец типографии Люличан, рассказывал Чжун Цину, что возле района Ичжуан расположено множество древних захоронений — именно поэтому он и помог подыскать там помещение под офис.
В древности Ичжуан звался «Ичжуаном» — общественной усыпальницей, — и издавна считался одним из центров погребальной культуры столицы. Расположенный вдали от городской суеты, окружённый холмами и излучинами рек, он пленил тишиной и уединением. Добротный могильный фэншуй сулил потомкам процветание и богатство, оттого-то благочестивые сыновья и внуки из века в век стремились упокоить своих родных именно здесь.
И вот — вполне ожидаемо — тут снова наткнулись на целую группу древних гробниц.
Стоял ранний осенний денёк. На пустыре неподалёку от моста Малу вовсю кипела работа: археологи исследовали раскопы, поднимали на поверхность артефакты, проводили трёхмерную реконструкцию, лазерное сканирование и инфракрасную съёмку. Новонайденные могилы лепестками рассыпались по округе — разноэпоховые, никак между собой не связанные, одинокие.
По прибытии Чжун Цина со спутником охрана поначалу заупрямилась и отказалась пропускать чужаков. К счастью, при себе у Чжун Цина имелось журналистское удостоверение: сославшись на редакционное задание, он беспрепятственно прошёл на территорию раскопок.
Возле вскрытых дромосов зеленела сочная трава, а кроны исполинских деревьев отбрасывали на землю густые, словно грозовые тучи, тени.
Как ни странно, видимых невооружённым глазом призраков оказалось немного — лишь парочка тощих духов с изящными цинскими косичками затесалась в толпу живых, с любопытством слушая, как ученые судачат об их собственных упокоищах.
При обнаружении подобных захоронений принято привлекать не только археологов и знатоков древности, но и специалистов по фэншуй. Последние куда лучше считывают ландшафт, помогая очертить границы вероятных могильников, а заодно подсобляют историкам с расшифровкой символики свежевыкопанных артефактов.
Мастер Ван Хуайкун как раз разглагольствовал перед группой работников:
— Эта группа гробниц — важнейшее научное открытие! Из земли уже извлекли множество рельефных кирпичей, которые окажут неоценимую помощь в исследовании народных обычаев и традиций фэншуй.
Мужчина в светло-серой куртке и очках в чёрной оправе — судя по осанке, кто-то из начальства — с почтением поинтересовался:
— Учитель Ван, а не подскажете, что изображено на этих каменных барельефах?
Он указывал на четыре массивные плиты из зелёного камня, только что поднятые из раскопа. Каждая шириной более метра, покрытая филигранной, величественной резьбой.
— О, это божества четырёх сторон света, — со знанием дела отозвался Ван Хуайкун. — Взгляните на крайнюю слева плиту: перед нами Гэуман Востока, божество с человеческим лицом и птичьим телом. Он повелевает растениями и пробуждает природу от сна.
В Чжун Цине тут же встрепенулась профессиональная жилка. Он шепнул Бай Ци:
— Начальник, звучит солидно... Может, мне взять у него интервью?
Бай Ци свысока смерил пространство надменным взглядом и со сдержанным холодком роздал:
— Обычный пенсионер из Департамента лесного хозяйства «Вдохновения», не более.
Чжун Цин едва удержался от смеха:
— Начальник, потише вы! В конце концов, наш журнал о жизни вполне может открыть рубрику садоводства.
С каждым днём босс казался ему всё более забавным персонажем.
Они шептались достаточно громко, так что окружающие стали поглядывать на них с недоумением, хотя Ван Хуайкун пока ничего не замечал.
— А вот это, — продолжал вещать геомант, — Чжужун Юга. Лицо человеческое, туловище тигриное, за спиной крылья. В своё время он наголову разбил бога воды Гунгуна. Сие есть бог огня, сподвижник самого Янь-ди.
— Начальник пожарной охраны, — буркнул Бай Ци.
— Западный Жушоу — тоже с тигриным телом и ликом мужа, ведает урожаем. Вознеси ему молитву — и амбары будут ломиться от зерна.
— Из Министерства сельского хозяйства, — чеканил босс.
Голос Ван Хуайкуна благоговейно дрожал, на лице застыл восторг:
— А вот Сюаньмин — человеколик и звербогоподобен, взор его устремлён вдаль, а по телу струятся узоры, подобные водным потокам! Это великое божество, владычествующее над стихией воды!
Бай Ци тяжело и с удручением вздохнул:
— Из Управления водного хозяйства. Показатели — полнейший шлак.
— А? Ну да, в этом году с показателями у него и впрямь не густо, — согласился Чжун Цин.
Мастер Ван торжественно подытожил:
— Сии четыре божества исполнены величайшего величия и святости! Это наше бесценное культурное достояние. Высеченные на камне, они надёжно охраняют покой хозяина гробницы.
В глазах Бай Ци вспыхнуло безграничное презрение:
— Четверо старых чудовищ, у каждого дел по горло... Попробовали бы они бросить всё и усесться сторожить чью-то усыпальницу — я бы им так урезал премиальные, вовек не отмылись бы.
Чжун Цин понизил голос:
— Босс, но ведь они, похоже, отлично умеют зарабатывать? Почему же наш холдинг до сих пор перебивается с хлеба на воду?
— Так они все на некоммерческой основе работают, — ответил Бай Ци.
Чжун Цин моментально включил коммерческую жилку:
— Саженцы бренда «Гэуман», удобрения марки «Жушоу»... Вы только вслушайтесь, начальник, это же оторвут с руками!
Бай Ци погрузился в раздумья:
— Резон есть... И всё же с когтем кирина или пером феникса не сравнится. Там чистая прибыль — себестоимость-то нулевая.
Чжун Цин мысленно ронял горькие слезы нищеты.
Поскольку парочка спорила всё громче, Ван Хуайкун наконец расслышал их трёп. Он резко обернулся и, узнав Чжун Цина, возопил:
— Ты?! Как сюда пробрался посторонний?! Где охрана?!
Чжун Цин попятился назад — быть в центре внимания совсем не входило в его планы — и, продемонстрировав карточку прессы, пролепетал:
— Я по редакционному заданию. На интервью.
Ван Хуайкун лишён был слов от подобной наглости. Поведя археологов дальше, он пренебрежительно бросил:
— Не обращайте внимания на этих мимокрокодилов. Ни черта не смыслят в фэншуй, а туда же. Просто курам на смех.
Чжун Цин развёл руками. Что поделать, если мастер Ван успел нажить себе врагов и в его лице, и в лице Чжу Цюэ?
В ходе расспросов выяснилось, что на пустыре возле моста Малу откопали в общей сложности тридцать две гробницы — от эпохи Хань до династии Цин. Социальный статус погребённых разнился, а потому и размеры могил, устройство саркофагов и богатейшее убранство погребальной утвари существенно отличались друг от друга.
В присутствии Бай Ци отпала всякая нужда в лекциях Ван Хуайкуна или прочих ученых мужей. Для Чжун Цина это превратилось в идеальный вводный курс по корпоративной культуре: босс с чувством и толком посвящал подчиненного в тонкости погребальных обрядов, объясняя предназначение свежих кирпичных барельефов и утвари, чтобы тот поглубже вник в специфику жизни — и смерти — неживого населения.
Голос руководителя звучал мягко и расположительно, ни следа от прежней ледяной надменности. Чжун Цин невольно вспомнил Бо Ханя.
Как-то раз он выпросил у Бо Ханя поход в музей. Старший товарищ, разглядывая экспонаты, вот так же знающе и легко рассказывал об исторических реликвиях. Когда Чжун Цин поинтересовался, откуда такие познания, тот лишь улыбнулся и ответил, что с детства питал слабость к древностям.
В тот день их внимание привлекла повреждённая статуя божества: сохранилась лишь половина утончённого лика с таинственной, едва уловимой улыбкой на губах. Бо Хань тогда приложил пальцы к витринному стеклу и тихо шепнул Чжун Цину, что это — Звёздный Владыка Вэньцюй...
Вернувшись из воспоминаний, Чжун Цин обнаружил, что Бай Ци заметил его рассеянность: босс недовольно поджал губы и смерил его гневным взглядом выразительных глаз. Чжун Цин уже открыл рот, намереваясь виновато извиниться, как вдруг воздух сотряс оглушительный гул, и кто-то закричал во весь голос:
— Беда! Обвал!
Чжун Цин опешил.
Он поспешил на шум, Бай Ци последовал за ним.
В земле зияла внушительная провал-яма, над которой клубились тучи густой пыли. Обвалился раскоп цинской гробницы, где вовсю велись работы.
Рабочие метались в панике: группа исследователей спустилась вниз часа два назад, укрепления и подпорки поставили по всем правилам — и надо же было случиться такой катастрофе!
При современных стандартах раскопок подобные обрушения — лютый нонсенс, и причин никто уразуметь не мог. Ван Хуайкун подошёл к краю провала, вскинул компас-лопань и внезапно изменился в лице:
— Дело плохо. Тут нечисто.
— А? Что произошло?! — заволновалась толпа.
С посеревшим от ужаса лицом Ван Хуайкун замахал руками:
— Отошли! Все немедленно отошли от раскопа! Я совершил непростительную промашку — нужно было сразу уводить людей... Фэншуй этого места ужасен! Опора сзади тяжеловесная, заплывшая, неотёсанная — это гиблое место, «смертельная точка», где ни живым, ни мёртвым нет покоя!
Среди собравшихся он пользовался авторитетом непререкаемого знатока, поэтому к его словам отнеслись со всей серьёзностью.
Наступило смятение.
— Отойти?! Но как же тогда вызволять людей?!
— Вот именно, там же наши парни!
— Мастер Ван, неужто всё настолько безнадёжно?!
Ван Хуайкун тяжко вздохнул:
— Задача крайне сложная. Придётся воздействовать на геомантическую жилищную структуру, менять внешнюю и внутреннюю форму ландшафта. Как только мы разрушим конфигурацию энергии Ша, заблокировавшую раскоп, ребята сами смогут выбраться.
— Пока ты своими топорными методами будешь разрушать Ша, находящиеся внутри бедолаги успеют испустить дух, — прохладно перебил его Бай Ци, свысока поглядывая на заваленный лаз. — Насколько же убоги и отсталы методы смертных...
Чжун Цин обомлел. Впрочем, его босс продолжил как ни в чём не бывало:
— То, что ты назвал «заплывшим ландшафтом» — обычный холмик по соседству. Для формирования истинной «смертельной точки» его явно недостаточно.
Ван Хуайкун не ожидал, что кто-то дерзнёт открыто перечить ему:
— Да сколько ты в своей жизни видел гробниц?! Что ты вообще соображаешь в «смертельных точках»?!
— Выход из гробниц, в которых я бывал, длиннее всех дорог, что ты протоптал за свою жизнь, — невозмутимо отронил Бай Ци.
Ван Хуайкун онемел.
Окружающие выпали в осадок.
Чжун Цин счёл за благо отступить на пару шагов. Будучи типичным интровертным редактором, он всей душой желал сделать вид, будто знать не знает своего эксцентричного начальника.
— Подобная мелкая неровность не способна сковать пространство, — лениво пояснял Бай Ци. — Слово «смерть» требует уважения. Чтобы место звалось «смертельной точкой», деформированный рельеф должен простираться минимум на километр вокруг, земля — оставаться бесплодной, влажность — зашкаливать, а ультрафиолетовое излучение — стремиться к нулю. Посмотрите кругом: кипарисы буйствуют, воздух сухой, солнце светит вовсю — какая же это «смертельная точка»?
И добавил:
— Причина обвала проста: вы сегодня вскрыли слишком много захоронений. Хозяин гробницы напитался яростью, вот его дух и соблазнил остальных призраков устроить тут пакость.
До Чжун Цина наконец дошло: вот почему наверху так мало нечисти! Они все скатились под землю и засели там в качестве «упёртых жильцов», устраивая забастовку.
Ван Хуайкун с трудом подавил закипающий гнев:
— Ещё и ультрафиолет приплёл! Вы что же, не только в «современном фэншуй» знатоки, но ещё и призраков изгонять мастера?
— Будь то изгнание неупокоенных или научный фэншуй — во всём следует совмещать древние традиции с современным прогрессом, а не закостеневать в древних догмах, — безразлично возразил Бай Ци.
Под шушуканье ошеломлённой толпы он повернулся к Чжун Цину:
— Внизу духи совсем от рук отбились. Знаешь, как надо поступить?
Чжун Цин некоторое время сгорал от неловкости... Но под тяжестью ледяного взора начальства пересилил себя, подхватил лежавший неподалёку рупор, подошёл к краю провала и зычно произнёс в темноту раскопа:
— Пути живых и мёртвых не пересекаются! О умершие, выходите скорее, дабы досрочно отправиться на перерождение!
Голос его смягчился, а профиль в лучах заходящего солнца подёрнулся мягким, золотистым светом. Он запел речитативом:
— Вздохни: сколь краток смертных век! Не трать зазря мгновений,
Дни и ночи уходят прочь, как челноки прядений.
Сто лет — лишь миг, лишь сон пустой, развеется туманом,
Спеши покинуть море бед, избавясь от страданий...
Чжун Цин зачитывал песнопения из даосского Ритуала Кормления Голодных Духов — именно эти строки цитировались в спецвыпуске журнала «Вдохновение» в статье «Что делать живым при встрече с призраками», как проверенное средство умиротворения свирепых духов.
— Душевно, — сдержанно похвалил его босс Бай.
И пока звучали напевы, из недр заваленного раскопа донеслось едва уловимое движение... Человек не мог издать подобных звуков: словно некие невидимые сущности тихо ответили на призыв.
Присутствующие затаили дыхание.
Шум так же внезапно стих.
— Недостаточно убедительно, Чжун Цин... — скривился Бай Ци.
Но это же просто удар по профессиональной гордости! Он же целый спецвыпуск выстрадал! Чжун Цин тут же сменил тональность и, переключившись на откровенный наезд, рявкнул в провал:
— Чё вы там застряли?! Всё ещё надеетесь живых прижать?! За вред живым у нас, между прочим, премируют по полной программе!
— О восемнадцати уровнях ада слыхивали?! Обжарка в кипящем пальмовом масле — незабываемый кайф! А кромсание нано-скальпелями — вообще оздоровительный массаж!
— А о журнале «Вдохновение» доводилось слышать?! Хотите, чтобы я лично накатал криминальный спецвыпуск и прославил ваши «подвиги» на весь мир? Вот ваши потомки обрадуются, когда прочтут, какими предками им гордиться!
Находящиеся на раскопе: «..........................»
Вот уж действительно — гармоничное сочетание традиций и современности!
Ван Хуайкун уже набрал воздуха в грудь, чтобы обрушить на Чжун Цина шквал бранных обвинений, как вдруг мужчина в светло-серой куртке — тот самый представитель руководства — неожиданно отвесил Чжун Цину почтительный поклон:
— Вы упомянули журнал «Вдохновение»... Вы — тот самый редактор?!
Чжун Цин изумлённо кивнул, не ожидая встретить здесь поклонников своего творчества:
— Да, это я.
Руководитель едва не запрыгал от восторга:
— На днях я посещал даосский храм Цзэюнь, так там вся братия зачитывается вашим изданием! Даос Фу лично уверял, что ваша редакция владеет самыми передовыми, точными и высокотехнологичными методами поимки и увещевания призраков! Я и сам прочёл пару номеров — и остался в глубочайшем восхищении!
— Давно мечтал навестить вашу редакцию, да всё времени не было — и надо же, какими судьбами!
Бай Ци скупенько уронил тень одобрительной улыбки:
— Именно. Послушники храма Цзэюнь весьма прилежны и старательно усваивают знание со страниц нашего журнала.
Ван Хуайкун окончательно потерял дар речи... Храм Цзэюнь вообще-то считался авторитетнейшей даосской обителью страны!
— Директор Ли, — обратился мастер Ван к чиновнику, — вы часом ничего не путаете? Нам спасать людей надо, а не сказки слушать!
Директор Ли возмущённо возразил:
— Какое путаете?! Даос Фу на недавнем Великом молебне Роятнь-дацзяо одержал первенство в ритуале призвания божеств! И даже он признал: журнал «Вдохновение» — самое авторитетное и действенное метафизическое издание современной эпохи. По его словам, дай ему хоть сто лет совершенствования, он и мизинца вашего редактора не стоит!
Ван Хуайкун: «...»
Все остальные: «...»
«Ну надо же, хоть кто-то из присутствующих оказался в теме», — мысленно вздохнул с облегчением Чжун Цин.
Из подземелья снова донёсся глухой рокот.
Из раскопа раздались радостные возгласы заблокированных исследователей:
— Есть! Вижу контрольный колодец!
— Фантастика! Раньше тут всё словно непроницаемой пеленой закрывало, ни черта не видно было и холод собачий! И вдруг — свет! Мы нашли выход!