Родной уезд Чжун Цина — Цзин — лежал к западу от города Ши. Здесь прошли его школьные годы: и начальные классы, и средняя школа. В старшую он поступил уже в самом Ши, где жил в общежитии, а когда после университета Цин устроился на работу, в город окончательно перебралась и вся его семья.
На следующий день они отправились из дома в Ши обратно в уезд Цзин, в деревню Вэй. Дорога вела на запад. На уездном шоссе почти не попадалось ни машин, ни прохожих; в придорожной листве щебетали птицы — какая разительная противоположность столичному шуму!
Чжун Цин с ностальгией произнёс:
— Я ещё в начальной школе с мамой ходил на деревенские ярмарки, смотреть на шаманские пляски.
Мать тоже с теплотой вспомнила:
— Да уж. Ты тогда всё допытывался, почему эти пляски называют «прыжками с веревкой», и постоянно искал глазами, где же сама веревка.
— И с чего бы у нас тут так почитали шаманов? — подал голос отец Чжун Цина.
Бай Ци пояснил: их родные края со всех сторон окружены горами Тайханшань, и котловина между ними просела. Как писалось в древнем трактате «Хуаньюй цзи»: «Четыре стороны высоки, а центр низок, глубок, подобно колодцу» — оттого уезд и назвали Цзин. С древности эти места считались стратегически важным, но довольно скудным и суровым краем.
Древние говорили: «На бедных землях народ особенно ищет праведности и заступничества высших сил». В бесплодных краях всегда пышным цветом расцветают самые разные верования. В Цзине это проявилось ярче всего: в свое время здесь буйствовали и храмовые шествия, и массовые обряды чтения сутр, и пышные жертвоприношения. И хотя сейчас жизнь стала куда богаче, религиозное разнообразие никуда не исчезло.
Отец Чжун Цина тут же проникся к Бай Ци уважением:
— Не думал, Сяо Бай, что ты знаешь наш уезд Цзин лучше нас, местных!
Бай Ци скромно наклонил голову:
— Лишь самую малость.
Чжун Цин шёпотом спросил у Бай Ци:
— Куда ты вчера пропал посреди ночи?
Он-то грешным делом решил, что они действительно будут спать в одной постели.
— Да так, выходил ненадолго... — Бай Ци взглянул на него. — Почему ты до сих пор в солнцезащитных очках?
Чжун Цин поправил дужку очков и пробормотал:
— В них я чувствую себя увереннее...
Только так он мог смотреть Бай Ци прямо в глаза.
Мать, заметив их шушуканье, наставительно произнесла:
— Вы двое хоть и подкованы в теории, но смотрите не вздумайте относиться к обряду как к забаве! У нас это не шуточки. Местные считают шаманские пляски делом глубоко священным, так что не превращайте всё в ребячество.
Бай Ци принялся обсуждать с ней детали шаманских обрядов. Мать Чжун Цина была женщиной душевной, любознательной и страсть как любила всякие мистические байки и сплетни, так что выложила им все подробности без тайн.
Про старуху-шаманку из деревни Вэй: ей перевалило за восемьдесят. Можно сказать, Чжун Цин вырос на её обрядах, но теперь бабка вознамерилась уйти на покой. В Вэй ремесло шамана передавалось по наследству: дочь обычно помогала, но дар не принимала, а сам титул и духов передавали внучке.
Чжун Цин поинтересовался:
— О как? Значит, бабка уже готовится передать сан своей внучке?
Мать со вздохом качнула головой:
— Да кабы так! У её дочери судьба тяжелая — бесплодие, а других девчонок в роду нет. По обычаю, если род прерывается, шаманка должна указать преемника со стороны.
Бай Ци слегка нахмурился:
— Похоже на шаманизм, но какая же у них устаревшая система.
Мать Чжун Цина рассмеялась:
— Ну куда деревенской шаманке до традиционных религий из больших городов!
— Вот именно, — подхватил Бай Ци. — В правильных конфессиях — совсем как в нашей организации — нельзя допускать единоличной тирании. Нужно открывать вакансии, проводить конкурсы и отбор на должность. Управленцы — сиречь божества — обязаны выполнять показатели KPI, проходить аттестацию, а за плохую работу им урезают жалование.
Затем он небрежно добавил:
— Впрочем, руководить командой из пары человек — совсем не то же самое, что управлять сотнями подчиненных. У типичного шамана есть от силы один дух-покровитель да пара мелких домашних бесов. Какая уж тут команда? Так, жалкая кустарная мастерская.
От этих речей мать Чжун Цина расхохоталась ещё пуще:
— Надо же, Сяо Бай, какой у тебя глубокий подход к делу! Так забавно рассказываешь про шаманов, ха-ха-ха! Но у нас-то глушь, откуда тут взяться такой дисциплине и структуре, как у вас в мегаполисе?
Чжун Цин про себя восхитился дипломатичностью матери: про наём по конкурсу среди богов даже в крупных земных религиях никто и не слыхивал...
Тем временем они добрались до деревни. Деревня Вэй оказалась старой, с узкими, извилистыми улочками, вымощенными кривыми синими плитами, так что машине здесь было не проехать. Старуха-шаманка жила на самом краю, и дальше они пошли пешком.
Мать продолжала рассказывать:
— Вы можете думать, будто шаманы — шарлатаны, да и только. Но бабка из Вэй настоящая, силы у неё реальные. Взять хоть случай, когда Сяо Бо в детстве душу потерял — именно она его отшептала и вылечила.
Сяо Бо — это сын тётушки Лю, их соседки.
Чжун Цин подробностей той истории не знал: когда Сяо Бо учился в старших классах, сам Цин уже уехал в Ши. Мать принялась восстанавливать события.
Перед самыми выпускными экзаменами у Сяо Бо в соседней провинции скончался дальний родственник-сверстник. Сяо Бо вместе с родителями поехал на похороны.
А по возвращении началось странное...
— Я знаю! — перебил Чжун Цин. — Слыхал кучу таких баек! Поди, Сяо Бо вернулся и заговорил на чужом диалекте, потому что в него вселился дух того родственника?
У свекрови его подруги было ровно так же: вернулась с похорон из Шаньси и целый месяц пела шаньсийские оперные арии, хотя отродясь того говора не знала.
— Да кабы диалект! — махнула рукой мать. — Сяо Бо учился из рук вон плохо, плёлся в самом хвосте класса. А тут вернулся — и две недели без остановки сыпал формулами, теоремами, фактами из астрономии и истории! На пробном экзамене бах — и первое место в параллели! Тётушка Лю чуть с ума не сошла от страха. Она-то знала, что сынок на такое не способен, а покойный родственник как раз был круглым отличником! Вот и помчалась к шаманке, чтобы та прогнала духа. Шаманка поплясала, изгнала... И ко второму пробному экзамену Сяо Бо снова съехал на последнее место.
Чжун Цин замер:
—... Какая грустная история. Шаманка могла бы хоть до конца экзаменов подождать.
— И не говори! Родители его локти кусали от досады, снова прибежали к бабке — умолять, нельзя ли вернуть духа-отличника обратно.
Мать со смехом изобразила тётушку Лю:
— «Я тут подумала, мне такой сын всё-таки больше по душе!»
Отец Чжун Цина тоже с улыбкой вспомнил:
— Шаманка сказала, что вернуть-то можно, да вот только запись у неё на месяц вперёд расписана. Так что не раньше, чем после экзаменов — и никакими деньгами её было не подкупить. Эта семейка потом еще несколько лет локти кусала.
* * *
— Судя по рассказам твоих родителей, местный шаман действительно кое-что умеет, — произнёс Бай Ци шепотом, так, чтобы слышал один Чжун Цин.
Пока они шли, Бай Ци устроил ему небольшой наглядный ликбез. Как оказалось, Подземное Царство проводило инспекцию среди шаманов и заклинателей духов в северо-восточных провинциях: девяносто процентов из них оказались банальными мошенниками, а оставшиеся десять процентов реальных медиумов страдали психическими расстройствами. Шаманы бьются в экстазе и кричат, будто общаются с богами или духами-предками, чтобы решать людские проблемы.
А вот бабка из деревни Вэй не только строго соблюдает традиционную систему преемственности, но и реально умеет справляться с одержимостью. Стало быть, специалист высокого уровня.
— А что за божества или духи-покровители стоят за шаманами? — спросил Чжун Цин.
Бай Ци качнул головой:
— На месте увидим. Иногда это ложные божки или духи животных. Если у такого духа характер сносный, и он не творит зла и не нарушает законов, наше Подземное Царство обычно сквозь пальцы на это смотрит. Но если они, подобно Ху Юэюэ из браслета Су Цзина, начинают раскачивать экономику и порядок, Подземному царству приходится вмешиваться.
— А если это праведное божество?
— У праведных богов есть официальный штат и рабочий график, — пояснил Бай Ци. — Если они помогают шаманам, надо проверять: подработка это в рабочее время или всё оформлено по протоколу. Если прогуливают и подрабатывают на стороне, я обязательно зафиксирую нарушение и лишу премии. Как минимум за месяц!
Он степенно резюмировал:
— Вот затем я и пришёл посмотреть на обряд.
Чжун Цин потерял дар речи:
"Так и знал! С чего бы Владыке Преисподней интересоваться деревенскими плясками? Припёрся ловить коллег-прогульщиков!"
Чжун Цин тихо хихикнул, а Бай Ци снова едва сдержался. Он бросил пристальный взгляд на редактора; Чжун Цин, словно обжёгшись, мгновенно одеревенел и ускорил шаг.
Впереди уже виднелся дом шаманки.
Народ всегда любил поглазеть на шаманские пляски, а уж сегодня, когда объявили, что старуха будет плясать дважды, во дворе выросла целая толпа.
Тётушка Лю с сыном уже были там. Завидев семейство Чжун, они помахали руками.
Вглядевшись в лицо сына тётушки Лю, Чжун Цин внезапно снял очки:
— Постой-ка! А мы с тобой вчера не встречались на Лотосовом рынке? Я там журналы раздавал.
Вэй Бо поначалу не обратил внимания, но тут подошёл ближе, всматриваясь:
— Э? Ты... Чжун Цин? Погоди, дай сообразить... Мать моя! Мы же с тобой не виделись лет десять, с тех пор как ты уехал! Я тебя вчера и не признал вовсе! Ты что, работаешь редактором в «Вдохновении»?
— Я уже главный редактор... А это мой начальник, — Чжун Цин представил Бай Ци, и тот обменялся с Вэй Бо рукопожатием.
Вэй Бо никак не мог прийти в себя:
— Ух ты, уже главный редактор! Кстати, паблик «Столичные дела» — мой! На меня в Вейбо совсем перестали подписываться, а вчера я выложил заметку про тебя — и просмотры взлетели! Вот я и подумал прийти к шаманке, вдруг она отмолит мне прирост подписчиков.
Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда: из дома вышла сама шаманка.
Старухе перевалило за восемьдесят, но вид у неё был поистине цветущий: в тёмных волосах едва проглядывала седина, а кожа совсем не выглядела дряблой. Роста она была совсем крошечного, одета в коричневую юбку — должно быть, из звериных шкур, — на голове красовался венец из перьев, а в руках она держала шаманский бубен.
Взгляд старухи был острым как бритва. Окинув собравшихся быстрым взором, она зацепилась глазами за Вэй Бо и Чжун Цина, после чего приступила к возжиганию благовоний.
Вэй Бо шёпотом принялся просвещать Чжун Цина:
— Вы тоже верите в шаманизм? Я тут почитал — у нас в деревне самый что ни на есть настоящий шаман! Помню, в старших классах на мне сработало...
— Знаю, знаю, — кивнул Чжун Цин.
Вэй Бо с трепетом продолжал:
— Настоящие шаманы обладают недюжинным умом, они превосходят обычных людей. Я искал материалы: они и сказители, и поэты, и знахари — у них природный дар к целительству.
— Ничего себе...
Тётушка Лю тоже вставила слово:
— А вы как думали? Не каждый может стать шаманом! Эта бабка ещё девчонкой отличалась феноменальной памятью: прочтёт один раз — и помнит на всю жизнь, а изъяснялась как по писаному!
Старуха окончила приготовления.
Толпа затаила дыхание. Дочь шаманки, стоявшая за алтарем, вонзила последние длинные палочки благовоний в курильницу.
Под протяжное, тоскливое песнопение бабка закрыла глаза и пустилась в пляс. К её юбке были пришиты ракушки, ленты и медные колокольчики; при каждом взмахе бубна они оглашали двор звонким переливом.
Предания не врут: память у старой шаманки была феноменальной. Даже с закрытыми глазами она легко кружила между столами, подбрасывала и подхватывала колотушку, словно отлично всё видела.
— О-о-о... — выдохнул Чжун Цин вместе с остальными. В восемьдесят лет порхать как птица — это впечатляло.
Настоящий шаман владеет множеством приёмов игры на бубне: тут тебе и мелкая дробь, и взмахи, и вращения, и веерные удары... Движения то исполнены грации, то сменяются неистовым истовством. На протяжении десяти минут, пока длился зазыв духов, никто в толпе не смел проронить ни слова, заворожённый пляской бабушки Цю. Даже Чжун Цин боялся моргнуть, чтобы не упустить ни единого мгновения.
И вдруг, исполнив стремительный поворот с бубном, старуха задрожала, открыла глаза и дребезжащим голосом произнесла некую формулу.
Зрители переглянулись в замешательстве.
Сколько они помнили её пляски, таких слов старуха никогда не произносила.
Дочь шаманки подала голос:
— Э-э... Просим прощения, почтенные. Моя мать говорит, что года берут своё, силы её угасли, и сегодня призвать духа не удалось.
В толпе поднялся гул:
— Как так?! Почему?
— Однако духи дали ей знамение, — продолжала дочь. — Сегодня прямо здесь она укажет на человека с мощнейшим духовным даром, способного принять её сан. Этот человек наделён великим талантом и станет новым шаманом деревни Вэй, да так, что превзойдёт саму бабушку Цю!
Даже сама дочь, похоже, находилась в изумлении от происходящего.
Все уставились на неё, разинув рты.
Старуха дрожащей рукой с костяным перстнем указала вперёд. У Чжун Цина ёкнуло сердце...
Палец смотрел прямо на него.
Чжун Цин обомлел:
"Я?! Да вы что! Я отказываюсь! Я силен только в гуманитарных науках, а физическая подготовка у меня никакая! Я с места даже на метр прыгнуть не могу!"
Бай Ци опустил взгляд и посмотрел на его ноги.
* * *
Много позже Чжун Цин упомянет этот судьбоносный эпизод в своей «Колонке Владыки Преисподней»:
* * *
Колонка Владыки Преисподней
«25 октября Владыка Преисподней и главный редактор нашего журнала посетили с инспекцией дом шаманки в деревне Вэй уезда Цзин.
Целью визита господина Бай Ци и его сопровождения было ознакомление с текущим состоянием шаманского промысла в регионе.
Наблюдая за ритуалом призвания духов и назначением преемника, Владыка Преисподней заслушал доклад о стратегии развития, структуре услуг и технологическом обновлении местной практики.
В ходе визита Бай Ци придал особое значение проблеме кадрового дефицита среди местных медиумов и дал ценные указания по модернизации методов рекрутинга: необходимо строго следовать современным интернет-стандартам...»
* * *
И хотя эта заметка звучала как сухой официальный пресс-релиз, на деле всё прошло далеко не так гладко.
* * *
В тот день, когда бабушка Цю указала пальцем на Чжун Цина, толпа обомлела:
— Серьёзно? Пареньку же от силы лет двадцать с небольшим!
— Выглядит интеллигентно, видать, университет окончил... Неужто нынче студенты хотят идти в шаманы?
— Да ну, не может быть! Я всю жизнь перед бабушкой Цю преклонялся! Разве может такой молодой да нецелованный парень вести ритуалы?
Вэй Бо переводил ошарашенный взгляд с пальца старухи на Чжун Цина, а затем вцепился в своего детского приятеля:
— Главред Чжун... то есть, шаман Чжун, ты чего?! Мы же в детстве одну кашу ели, в одну школу ходили, на одинаковых великах катались и в одну канаву падали! И работать оба в столицу уехали! Если уж ты можешь стать шаманом, то я-то чем хуже?!
Мать Чжун Цина застыла с открытым ртом:
—... Я что, сплю? О боги, мой сын — шаман?! Я мать шамана?!
Отец Чжун Цина молча воззрился на небо, а через пару секунд достал телефон:
— Главное — без паники. Сначала надо сфотографировать и выложить в соцсети...
Дочь шаманки выступила вперёд, в её голосе звучало глубокое почтение:
— Прошу без сомнений! Моя мать — истинный шаман, и за ней стоит не один дух-покровитель. Воля высших сил такова: шаман Чжун обладает редчайшим талантом, ему ведом путь общения между Небом и Землёй, и он непременно принесёт благоденствие нашей деревне!
Шаманы не могут сами постичь тайны духов; они лишь проводники, мост между миром мёртвых и живых. Если верить дочери, божество напрямую избрало Чжун Цина.
Чжун Цин, опомнившись, несмело поднял руку:
— Э-э, секундочку. А можно узнать... А что, если я вообще не хочу быть шаманом?
Дочь молитвенно сложила руки:
— Шаман Чжун, это уже не в вашей власти — вас избрали боги! Сейчас под руководством моей матери вы пройдёте обряд посвящения. Для начала нужно настроиться и совершить выход из тела под её наблюдением. Ни моя мать, ни её предшественники не могли совершить это с первого раза, но божество уверило нас: шаман Чжун сможет!
Она пылко уставилась на Чжун Цина.
Шум в толпе усилился. Один почтенный старик вызвался разъяснить суть присутствующим: обычно начинающие шаманы слабы, даже прославленная бабушка Цю в начале пути могла лишь впадать в легкий транс. Если парень с первого раза сможет вытолкнуть душу из тела и заговорить с духами, это будет настоящее чудо!
Тётушка Лю посмотрела на Чжун Цина совсем иными глазами:
— Сяо Чжун... Неужто ты и правда такой умелец? Может... попробуешь сплясать?
Зрители подхватили:
— Неужели и правда способный? Если боги так говорят, значит, молодёжь нынче и впрямь даёт фору старикам!
Чжун Цин всем видом демонстрировал отказ, а дочь шаманки сделала ещё шаг к нему.
Когда редактор уже готов был заплакать от безысходности, вперёд вышел Бай Ци.
Он смерил старуху и её дочь ледяным взглядом:
— Нынче какой век на дворе, а вы всё устроили тут самодурство? К тому же у Чжун Цина действующий трудовой договор с корпорацией «Вдохновение». По закону он мой сотрудник, и расторгать контракт я не планирую.
Толпа ахнула: «Вот так поворот!»
Чжун Цин про себя вознес тысячу благодарностей своему боссу.
Старуха кашлянула.
Её дочь сдержанно обратилась к Бай Ци:
— Молодой человек, вы начальник Чжун Цина? Пришли поглазеть? Вы не понимаете: став шаманом, он сможет общаться с богами, восходить на Небеса и спускаться в Жёлтые Недра, постигая мудрость бытия! Разве ваша мирская суета может сравниться с таким призванием?
Бай Ци ответил сухо и непреклонно:
— Если он сам этого не желает, ваша работа не стоит и гроша. Никому ещё не удавалось переманить моих людей. Тем более ваши методы призыва духов безнадёжно устарели и требуют неоправданных физических затрат — они Чжун Цину абсолютно не подходят.
Получив такую поддержку, Чжун Цин едва сдержался, чтобы не встать в победную позу.
В толпе кто-то прыснул. Настоящее переманивание сотрудников прямо на глазах у босса! Но надо признать: про «низкую эффективность древних обрядов» парень загнул весьма точно.
Старуха-шаманка прищурилась — видать, терпение её лопнуло. Она поднялась с места и, ковыляя, подошла к Чжун Цину. Воспользовавшись тем, что тот отвлёкся, она неожиданно подпрыгнула и с грохотом хлопнула в ладоши прямо над его ухом!
Чжун Цин обессиленно осел на скамью за своей спиной.
Дочь победоносно воскликнула:
— Смотрите! Стоило моей матери совершить подскок, как его душа вылетела из тела! Каков талант, какова восприимчивость! Что ты на это скажешь, начальник?!
Толпа охнула:
— О-о-о!
Мать Чжун Цина в ужасе запричитала:
— Сынок! Сыночек мой! Ты что, не дышишь?! Она ж к тебе даже не прикоснулась!
Отец в панике вытащил телефон:
— Что происходит?! Скорую! Звоните в скорую!
Почтенный старик успокаивающе замахал руками:
— Без паники! Душа вернётся! Бабушка Цю просто дала парню ощутить иное измерение. Это на пользу, разум откроется! Ну и ну, замечательный у вас сын!
Бай Ци лишь нахмурился:
— Это ещё что такое? Я же сказал: нет. А вы всё равно пытаетесь устроить жесткий тестовый день? Вызывайте своего руководителя.
В то же мгновение по двору пронёсся порыв ледяного ветра, взметнувший полы длинного одеяния Бай Ци. Мать Чжун Цина ошеломлённо взглянула на него: перед ней стоял совсем другой человек. Прежде его лицо казалось просто невероятно красивым, но теперь от него веяло неописуемым величием и... жуткой, потусторонней тьмой.
Бай Ци без пространных речей сделал небрежный взмах рукой в сторону старухи.
Шаманка тут же мешком свалилась на лавку, не успев вымолвить ни слова.
— Подумаешь, выход из тела, — безразлично произнёс Бай Ци. — Тоже мне невидаль.
И с этим же движением отправил в транс её дочь.
После этого он замер подле Чжун Цина, не мигая уставившись в пространство, словно изваяние.
Народ окончательно потерял дар речи:
«Что вообще происходит?!»
Мать Чжун Цина осторожно подошла и по очереди проверила дыхание у всех троих:
— Никто не дышит?!
Этот крашеный столичный щегол отправил в астрал обеих шаманок?
А потом и себя вслед за ними?!
Все четверо разом ушли в астрал?!
Нам же твердили, что это безумно трудно!
Выход из тела — теперь базовая программа для каждого встречного?!
* * *
Когда дыхание замирает, сознание погружается в глубокую медитацию.
Для Чжун Цина уличный шум словно затянуло густой дымкой. Открыв глаза, он увидал духовную форму Бай Ци, стоявшую подле него.
— Зови своего божка, — сдержанно приказал Бай Ци духам шаманок. — Пусть явится прямо сейчас.
Чжун Цин понял, что Владыка обращается к оцепенелым душам матери и дочери.
И в тот же миг из глубины двора, неспешно постукивая клюкой, хромой походкой вышел низенький старичок:
— Не надо никого звать, я уже здесь.
Пришелец был крошечного роста, одет в традиционный халат с длинными рукавами, а его седая борода свисала до самых стоп. Круглые глазки походили на две маленькие горошины.
— Туди-гун, — слегка наклонил голову Бай Ци.
Туди-гун — местное дух-божество земли, ближе всех стоящее к простым смертным. Когда жители уезда Цзин начинали распашку полей или закладывали фундамент дома, они первым делом просили заступничества у него.
Души шаманок не знали истинной сути Бай Ци, но к старику отнеслись с глубочайшим почтением:
— Приветствуем Божество добродетели и доброты!
Именно так в шаманизме величали Туди-гуна. Они давно сотрудничали со стариком: тот помогал им изгонять скверну и проводить души усопших жителей Цзина в последний путь.
— Чиновник земельного бюро, — внес уточнение Бай Ци.
Души шаманок застыли.
Они своими глазами увидели, как дух земли, с которым они работали долгие годы, семенящей походкой приблизился к Бай Ци и склонился в нижайшем поклоне:
— Господин... Господин Бай! Какими судьбами?
Чжун Цин облегчённо перевёл дух:
"Раз уж вы знакомы с начальником Бай, стало быть, недоразумение улажено. Хватит навязывать мне это шаманство! Ваша система рекрутинга — сплошное недоразумение".
Туди-гун подобострастно залепетал:
— Господин Бай, добро пожаловать с инспекцией в наш уезд Цзин! Простите великодушно за сегодняшнюю накладку — это недоработка нашего ведомства!
Бай Ци развернул свиток с записями, предоставленный Туди-гуном:
— Туди-гун, ты чиновник земельного бюро деревни Вэй города Ши, числишься в штате уездного управления Цзина. Хоть ты и мелкий дух земли, тебе следует лучше изучать Трудовой кодекс и соблюдать принцип добровольного найма! Никакого принудительного рекрутинга и прочей кумовщины с передачей санов по наследству!
Его голос прозвучал с непререкаемой властью:
— И бабуле Цю с её дочкой тоже не помешает ознакомиться с современными формами организации в оккультном секторе.
Туди-гун закивал, словно заведенный:
— Так точно! Благодарим руководство и журнал «Вдохновение» за поддержку! Нынче все мистические структуры стремятся к прогрессу. Но шаманский промысел — древняя традиция, им трудно выйти из зоны комфорта, да и с интернетом они на «вы». Мы обязательно переймём успешный опыт других отделов, чтобы помочь им модернизироваться и войти в новую эпоху!
Чжун Цин почесал затылок: «Что за бюрократический новояз?»
Впрочем, как главный редактор и подчинённый Владыки Преисподней, он и сам отлично владел этим языком:
— Сегодня всё прошло весьма продуктивно. Уезд Цзин — моя малая родина, и я от всей души желаю ему процветания. Надеюсь, в будущем земельное бюро не подведёт надежд руководства и продолжит стоять на страже мира, покоя и экономического роста нашего региона. А шаманскому сообществу желаю успешной трансформации! Пусть наш древний промысел поднимет паруса и устремится в будущее — с новым размахом и на высшем уровне!
Бай Ци отвернулся, его плечи слегка задрожали, а голос вибрировал от сдерживаемого смеха:
— Хватит тебе, Чжун Цин...
* * *
— Очнулся!
— Пальцы зашевелились!
— Закричали в толпе.
Мать Чжун Цина сжала руку сына. Все четверо одновременно открыли глаза. Отец Чжун Цина уже успел сбегать в местную амбулаторию за дефибриллятором, всерьёз опасаясь за жизнь компании.
Почтенный старик-селянин подошёл ближе и с трепетом спросил:
— Ну как? Вы... вы ведь видели Тот Мир, верно?
— Да-да! Подумать только — такое раз в сто лет бывает, чтоб два смертных и две шаманки вместе в астрал ушли! Чудо, да и только!
Дочь шаманки подхватила свой бубен и, с трудом проглотив обиду, выцедила:
— Мы... мы не будем нанимать Чжун Цина.
Зрители ахнули:
— А как же новый шаман?
— Похоже... придется давать объявление на сайтах поиска работы... Найдём студента с религиозного факультета: физически крепкого, чтоб прыгал высоко и далеко. Устроим конкурс на вакансию с достойной оплатой. Создадим... эталонный бренд в шаманской отрасли.
Чжун Цин со вздохом произнёс:
— Я храню верность своей компании, совместительством не занимаюсь и работу менять не планирую. На время действия контракта я служу только журналу «Вдохновение» — милости просим подписываться!
Толпа замерла в молчании.
Старая шаманка со значением посмотрела на Чжун Цина и ушла в дом.
Вэй Бо, хоть и не понял до конца, что тут произошло, остался в полном восторге от диковинки.
Он вытащил телефон и обратился к Чжун Цину:
— Не возражаешь, если я снова выведу тебя в тренды Вейбо?
Он быстро набрал текст:
* * *
Столичные дела
«Вчера мы писали про акцию с бесплатными яйцами от главреда журнала «Вдохновение» @Чжун Цина. Сегодня он вернулся в родную деревню и в поисках вдохновения посетил шаманский обряд бабушки Цю. Бабушка Цю разглядела в Чжун Цине невероятный духовный потенциал и захотела передать ему свой сан! Народ ликовал, но главный редактор отказался — он решил посвятить всю свою молодость и пыл служению журналу «Вдохновение»! По совету начальника Чжун Цина бабушка Цю согласилась попробовать онлайн-рекрутинг. Если кто заинтересован — пишите Господину Бэньши. Лично проверено: бабушка Вана бьёт без промаха!»
* * *
Комментарии не заставили себя ждать:
Фанатка А: [???????]
Фанатка B: [Что ни слово — то разрыв шаблона! Даже не знаю, с чего начать!]
Фанатка C: [Шаман... Главред-шаман... Онлайн-найм... Погодите, дайте мне прийти в себя!]
* * *
— Ах, Сяо Бай, какой же ты молодец! — мать Чжун Цина накладывала Бай Ци полные тарелки. — Сразу видно — столичный человек! Куда нам, деревенским. У тебя в роду, небось, были знающие люди? А то ведь нашего Чжун Цина чуть в шаманы не загребли.
Чжун Цин про себя улыбнулся: "Эх, мама, знала бы ты... Столичные люди тут ни при чём, да и предков у Бай Ци отродясь не водилось".
Бай Ци уплетал свиные ребрышки за обе щеки, нахваливая их так, словно пробовал кушанья с пира небожителей...
За столом царило оживление, и Бай Ци решил немного просветить хозяев:
— Почему кажется, будто шаманы помогают быстрее праведных богов? Всё просто: шаман работает с локальными духами — домовыми, духами земли или мелкими божками. У них работы немного: позвал — и они тут как тут. А вот когда люди молятся великим богам, им приходится возжигать благовония и отправлять прошения, которые идут миллионным потоком. Божеству требуется время, чтобы рассмотреть каждое обращение, пройти бюрократические согласования и лишь потом исполнить просьбу. Оттого и происходят задержки. Недавно в коротких видео один блогер разбивал статуи Будды, доказывая, что богов нет, раз его не карает молния. Да просто даже для наказания нужно пройти кучу инстанций, да и Будда занят! А потом тот же парень разбил статую местного духа — и в ту же ночь тяжело заболел, после чего навсегда бросил это дело.
Мать Чжун Цина кивнула:
— Сяо Бай дело говорит! Это как с простудой: в участковой клинике лекарства за пару минут выпишут. А если ехать в столицу к профессору — одной записи неделю прождёшь. Вот у нас в глуши и привыкли ходить к шаманам.
Затем она задумалась:
— У нас тут еще почитают Третью Императорскую Дочь, я с детства ей кланялась. Она-то считается праведным божеством?
Бай Ци качнул головой:
— Нет. Саньхуангу — народное божество. В прежние века её культ даже подвергался преследованиям со стороны официальных религий и считался нечистым святилищем. Лишь в конце династии Цин местная знать уезда Цзин добилась для неё официального признания.
Мать озадаченно проговорила:
— Вот оно как... Выходит, до настоящих богов ей далеко.
Третья Императорская Дочь на севере Китая считалась почитаемой покровительницей. По преданию, она была третьей дочерью императора Яна из династии Суй; не желая терпеть жестокость отца, она ушла в монастырь и обрела Дао на горе Цанъянь в уезде Цзин. Днём её рождения считался третий месяц, а днём преставления — десятый. В марте верующие сжигали для неё легкую одежду, а в октябре — зимнюю.
Чжун Цин шутливо заметил:
— Может, у Третьей Дочери просто денег больше, чем у Подземного Царства, вот ей и не нужен официальный сан? Смотри, мама: ты каждый год жжёшь для неё бумагу и посылаешь зимние вещи, а сотрудникам преисподней хоть раз что-нибудь сжигала? Им ведь так не хватает заботы! Мам, может, сожжёшь как-нибудь зимний комплект для Владыки Преисподней? Размер XL, рост сто девяносто — прямо по фигуре директора Бая.
Бай Ци снова тихо рассмеялся:
— Ну всё, Чжун Цин, хватит...
Только Чжун Цин понимал подлинную причину его смеха. От этого низкого бархатистого голоса у редактора защекотало в ушах, и он долго не мог прийти в себя.
Старший товарищ в школьные годы тоже так делал: улыбался только ему одному и тихо шептал: «Ну всё с тебя».
Впрочем, сегодня Чжун Цин уже мог смотреть на Бай Ци без солнцезащитных очков.
Вечером Бай Ци выглядел куда более расслабленным. Он написал множество защитных талисманов и велел родителям Чжун Цина беречь их для защиты от нечисти.
Чжун Цин настоятельно просил родителей принять подарок, уверяя, что это мощнейшая обережная магия в мире. Он даже предложил распечатать пару фотографий Бай Ци и повесить на стену — мол, любой призрак сбежит в ужасе, на что мать снова сказала: «Ну всё, хватит».
Ночью Чжун Цин снова спал один на двуспальной кровати. Поначалу, вспоминая жуть с выходом из тела, он чувствовал некую тревогу, но затем из-за окна донеслись тихие, едва уловимые звуки флейты. Мелодия лилась мягко и безмятежно, подобно чистому журчанию ручья.
Сквозь сон Чжун Цин взглянул в окно и увидал Бай Ци: тот сидел на ветви дерева, опустив полы своего белого халата, и держал в руках флейту. В лунном свете его силуэт казался неземным. Под эти звуки Чжун Цин постепенно погрузился в глубокий сон, а перед самым забытьём успел подумать: Бай Ци всегда носит только чёрное и белое, а мама любит тёмно-синий... Если сжечь для него халат такого цвета, станет ли он его носить?
Мелодия флейты незаметно растаяла в безмолвии ночи...
На самом деле прошлой ночью, когда Бай Ци пытался улечься рядом с Чжун Цином, он честно хотел просто поспать.
Но перед тем как погас свет, Чжун Цин тихо пожелал ему доброй ночи — и в этом голосе прозвучала такая нежная доверительность, совсем не похожая на обычную сдержанность главного редактора.
А когда свет погас, ночь в провинциальном городке оказалась совсем не такой, как в столице: ни неоновых огней, ни городского шума — только чистый лунный свет, затапливающий комнату. Бай Ци невольно засмотрелся на открытые из-под пижамы белоснежные запястья и шею Чжун Цина, на его блестящие глаза.
А потом ему приснился сон.
Ему снился Звёздный Владыка Вэньцюй, который беспечно обнимал его, источая едва уловимый аромат туши. Они касались друг друга кончиками носов, губы трепетали... Прежде Бай Ци никогда не позволял себе подобной близости: ученый муж был слишком стыдлив, и Владыка просто не смел переступить черту.
Кто ж знал, что тот сбежит ещё до признания!
Но Чжун Цин был другим.
В старших классах он так доверял ему, так любил его, что постоянно лип к нему, словно к огромной мягкой игрушке. Он хвалил его внешность, называл самым добрым и лучшим старшим товарищем.
Они могли часами возиться и дурачиться вместе.
Во сне лицо Вэньцюя постепенно сменилось обликом Чжун Цина. Прежний мальчишка взрослел, приобретая новые, яркие краски — и это обретение заново казалось бесценным даром.
Зачем нужно было уходить? Зачем нужно было пропускать его превращение из юноши в мужчину?
Бай Ци боялся вспоминать прошлое и не смел думать о том, что пришлось пережить Чжун Цину после его исчезновения. Если бы Чжун Цин оставался просто Вэньцюем — полбеды. Но если он обычный человек... что же будет с его А-Вэнем?
Во сне он неотрывно смотрел на лицо Чжун Цина: светлая кожа, стойкий взгляд, в котором так легко проглядывала мягкость... Интересно, каков он, когда плачет? Посмотрев на него долго-долго, Бай Ци осторожно протянул руку...
И тут же проснулся. В досаде на самого себя он сотворил очищающее заклинание и вылетел через окно.
Подле Чжун Цина осталась лишь полоса лунного света.
* * *
Глубокой ночью Чжун Цин очнулся от пронизывающего холода. Открыв глаза, он понял, что находится вовсе не в своей постели.
Горный ветер леденил лицо, вокруг темнели отвесные скалы, а над головой возвышался висячий храм, с которого свисал странный транспарант.
Он точно знал, что не спит.
И отчетливо разобрал написанные на ткани слова:
"Three Imperial Daughters will pick you".
Чжун Цин:
"..."
"???"