Церемония вручения премии «Сто трав» проходила в пышно убранном банкетном зале пятизвёздочного отеля. Интерьер поражал роскошью; приглашённые гости разбрелись по зрительным зонам, и каждому вручили позолоченный буклет с описанием сотни номинантов.
Сюй Цзуннань явился во всеоружии: кашемировое пальто от Burberry, сверкающие на запястье дорогими камнями часы и щегольские кожаные ботинки, звонко цокавшие по мрамору. Волосы, тщательно уложенные с помощью помады, не топорщились ни на миллиметр — парень вознамерился сорвать сегодня куш и стать главной звездой вечера.
Заметив группу Сюй Лянчэна, он лишь презрительно фыркнул.
Офис премии «Сто трав» — солидная, строгая организация. В жюри заседают истинные метры литературы и медиаиндустрии, которые подходят к оценке работ с предельной беспристрастностью. Ну и что с того, что дедушка отказал ему в поддержке? Деду уже за восемьдесят, в таком возрасте разум неизбежно тускнеет. Чем тут гордиться Сюй Лянчэну?
Перед лицом настоящего, сурового жюри такая бульварная писанина, как журнал «Вдохновение», максимум сгодится на роль массовки.
Цзуннань надменно вскинул подбородок и оглядел зал. Неподалёку сидел мужчина с густой бородой и небрежным хвостиком на затылке. Парень вздрогнул, узнав его: да это же Цзянь Фу, знаменитый режиссёр и видеоблогер! Он ведь тоже попал в число номинантов.
Цзуннань помнил, как тот начинал с изысканных, поэтичных короткометражек. Он давно следил за его творчеством и искренне восхищался его стилем. Сюй Цзуннань был уверен: Цзянь Фу гарантированно заберёт одну из трёх главных наград.
«Отличный шанс завязать полезное знакомство», — решил он.
Пока церемония не началась, Сюй Цзуннань поднялся с места и подскочил к режиссёру:
— Наставник Цзянь, здравствуйте! Я давний поклонник вашего творчества...
Цзянь Фу одарил его прохладным взглядом и лишь сухо вытолкнул пару вежливых звуков.
Несмотря на бесспорный талант, в профессиональных кругах Цзянь Фу славился тяжелым характером и высокомерием. Получив такой холодный приём, Цзуннань поморщился от досады, но спорить не стал — гениям прощаются любые прихоти.
Однако не успел он сделать и шага, как глаза Цзянь Фу вспыхнули ярким огнём. Режиссёр буквально преобразился и, позабыв об уважении, стремительно шагнул мимо Цзуннаня.
Сюй Цзуннань ошеломлённо обернулся.
«Кому это он так обрадовался?»
— Вы ведь Учитель Чжун из «Вдохновения»? А это, должно быть, директор Бай? — восхищённо заговорил Цзянь Фу. — Я обожаю ваш журнал! И ваш пейринг просто великолепно выглядит! А вы — Сюй Лянчэн, заведующий редакцией? Вашу статью «Сестрица Гуаньинь о рассекании волн» я перечитывал десятки раз, почти наизусть знаю!
Он засыпал их комплиментами, спеша обменяться контактами и выпросить автограф:
— Ах, Учитель Чжун! Мы ведь уже пересекались на похоронах режиссёра Ван Мяо. Вы ещё тогда произвели на меня неизгладимое впечатление — невероятно эрудированный и обаятельный человек! Я давно мечтал познакомиться с вашей командой лично...
Глаза Цзянь Фу сияли звёздами, а уголки губ так и норовили взлететь до небес — от прежней ледяной неприступности не осталось и следа, что во всей красе продемонстрировало истинный успех фаната.
Сюй Цзуннань застыл на месте. Лицо его то заливалось краской, то бледнело. Сгоняя с лица стыдливую мину, он вернулся на своё место.
В душе закипела желчь.
«И вот это бульварное чтиво ему нравится?! Что за отвратительный вкус! Всё, больше я не его фанат!»
Спустя несколько минут объявили о начале торжества. Сюй Цзуннань выпрямил спину.
Когда члены жюри поднялись на сцену, зал взорвался аплодисментами. На самом почётном месте восседал Сун Юйсянь — лауреат Литературной премии Яриша прошлого года.
Мастеру исполнилось чуть за пятьдесят. Он добродушно поприветствовал собравшихся и произнёс традиционную речь о долге журналиста и духе времени. Затем, следуя регламенту, жюри перешло к открытому диалогу с залом перед объявлением победителей.
Из зала посыпались вопросы. Многие интересовались, как правильно выбирать темы для статей в современном мире.
Сун Юйсянь охотно делился опытом, рассказывая, какие сюжеты способнее всего зацепить читателя и при этом не предать профессиональную этику.
Желая услышать конкретику, кто-то из гостей выкрикнул:
— Наставник Сун, вы ведь ознакомились с работами всех номинантов? Кто, по-вашему, больше всего соответствует идеалу?
Вопрос фактически предвосхищал церемонию награждения, но Мастер Сун ответил без колебаний:
— Каждый из членов жюри, включая меня, дотошно изучил заявки. И надо же было такому случиться: в выборе обладателя главной, золотой награды мы оказались единодушны. В истории премии «Сто трав» такое происходит впервые.
Зал ахнул.
Абсолютное единодушие? Невероятно! Насколько же выдающейся должна быть эта работа?
Публика зашумела:
— Кто же это?!
— Наставник Сун, не томите! Назовите имя!
Ведущий, пытаясь утихомирить гостей, улыбнулся:
— Что ж, раз таково желание зала, давайте сразу раскроем имена тройки победителей!
Зал взорвался ликующими криками.
Бронзовую награду получил Цзянь Фу за свои глубокие и поэтичные видеоэссе. Серебряную премию, к общему удивлению, присудили проекту «Дела столицы».
Сун Юйсянь зачитал решение жюри: этот блог неустанно освещал жизнь города, не гнался за дешёвыми хайпами и находил отклик в сердцах простых жителей.
Вэй Бо поднялся на сцену со слезами на глазах. Прижав заветную статуэтку к груди, он дрожащим голосом произнёс:
— Больше всего на свете я благодарен журналу «Вдохновение».
Он вытер слезу и продолжил:
— Этой осенью я был в отчаянии. Просмотры падали, подписчики уходили, проект умирал. Но благодаря материалам о «Вдохновении» наш блог взлетел на вершины трендов. Я стоял на плечах гиганта — и только потому смог победить. Чжун Цин, мой друг детства... ты мой спаситель!
Зал на мгновение затих, после чего разразился шквалом оваций.
Ведущий тепло улыбнулся:
— А теперь просим наставника Суна объявить обладателя Золотой премии!
Сун Юйсянь дождался тишины и торжественно произнёс:
— Высшую награду премии «Сто трав», решение о которой жюри приняло единогласно, получает журнал «Вдохновение»!
На этот раз зал не просто зааплодировал — люди вскакивали с мест, свистели и ликовали во весь голос.
— «Вдохновение»! Я так и знал!
— Заслуженная победа!
Сюй Цзуннань от ярости ударил кулаками по подлокотникам кресла, вскочил и закричал на весь зал:
— Это несправедливо!
Все взгляды тут же устремились на него.
Не обращая внимания на ошеломлённые лица, Сюй Цзуннань с негодованием продолжил:
— К номинантам премии «Сто трав» предъявляются строжайшие требования! Помимо охвата аудитории и качества материалов, издание должно оказывать неоценимое влияние на культуру и общественную мораль! Я читал «Вдохновение». Скажите мне, как это низкопробное печатное чтиво вообще могло претендовать на Золотую премию?!
Сюй Лянчэн прикусил губу и виновато прошептал Чжун Цину:
— Главред, простите за моего двоюродного братца...
Чжун Цин лишь качнул головой:
— Пустяки.
В зале воцарилась звенящая тишина. Ни разу за всю историю премии никто не дерзил жюри прямо во время церемонии.
Спустя пару секунд за окнами отеля прогремел сухой глухой раскат раскатистого зимнего грома. Звук был настолько мощным, что пробился даже сквозь толстые звукоизолирующие стены.
Надвигался первый снегопад.
— Журнал «Вдохновение» не просто влияет на общество, — строго произнёс Сун Юйсянь, смерив Сюй Цзуннаня ледяным взглядом. — Его влияние колоссально.
Он выпрямился и продолжил:
— Возьмём хотя бы спецвыпуск, посвящённый Запретному городу. Он не только пробудил в миллионах людей интерес к национальному наследию, но и подтолкнул зарубежные музеи к возвращению наших реликвий. А после выхода номера, посвящённого Владыке Медицины, очереди в больницы по всей стране сократились на двадцать процентов! А выпуск о борьбе с бесплодием? Для моей семьи это вообще личное чудо — моя сноха, пять лет не имевшая детей, родила двоих здоровых малышей!
Сун Юйсянь перевёл дыхание:
— А последний выпуск о Бодхисаттве Гуаньинь? Он спровоцировал небывалую волну благотворительности! Молодёжь перестала тратить время и деньги на бессмысленные фанатские войны. Поклонники переключили всю энергию на добрые дела. Только за последний месяц в бедных горных районах появилось восемьдесят девять школ Надежды! А благодаря успеху слепых коробок Гуаньинь уровень преступности в стране упал вдвое!
— Разве этого мало?! — голос Мастера Суна звенел от напряжения. — Но самое главное... — его взгляд смягчился, — «Вдохновение» — это крошечное печатное издание стоимостью пять юаней и шестьдесят фэней. В эпоху цифрового шума сделать подобное на бумаге — настоящее чудо!
— Кто сегодня готов отложить телефон и погрузиться в чтение бумажного журнала? В начале года никто из нас не верил, что это возможно! А теперь его читают везде: в студенческих кампусах, в парках на пенсионерских скамейках, его читают фанаты и рекомендуют звёзды величины Ван Юйсуна!
Голос Мастера Суна дрогнул, а в уголках глаз блеснули слёзы:
— «Вдохновение», ты совершило немыслимое! Ты вернуло нам веру в печатное слово. Ты доказало, что печатную прессу не заменить ничем!
Зал взорвался оглушительным шквалом аплодисментов. У Чжун Цина перехватило дыхание, а глаза застлали слёзы.
Он поднялся с места. Они с Бай Ци обменялись тёплыми, полными нежности взглядами, и Чжун Цин направился к сцене.
Яркие лучи прожекторов сфокусировались на нём. Принимая из рук Мастера тяжёлый золотой кубок, Чжун Цин на мгновение перенёсся в прошлый год — в день, когда закрывался журнал «Банкрот». Он вспомнил, как коллеги подняли бокалы, давая клятву: «Печатное слово не умрёт! Мы вернём его к жизни!»
И вот он стоял здесь. Он сдержал обещание.
Грудь сжимало от бешеного стука сердца. И вдруг в памяти всплыл странный сон... Сон, в котором Бо Хань уверял его, что Чжун Цин обязательно получит эту премию.
За окном снова грохнул раскатистый раскат грома. Молния будто расколола здание отеля напополам.
Двери зала внезапно распахнулись. На пороге возникла величественная фигура в белоснежном одеянии — Сестрица Гуаньинь.
— Чжун Цин! Директор Бай! — выкрикнула она, с трудом переводя дыхание. Её лицо выражало тревогу.
Присутствующие ошеломлённо замерли.
Чжун Цин мгновенно осознал: случилось нечто страшное. Он быстро сошёл со сцены. Бай Ци уже стоял рядом с ним, нахмурившись.
— Поздравляю с победой, — быстро проговорила Гуаньинь, взглянув на кубок. — Начну с хорошей новости: мой уровень веры только что достиг максимума. Я готова к битве с Хундунем.
Она сделала паузу и голос её посерьёзнел:
— А теперь плохая новость. Демон Хундунь почувствовал всплеск моей силы и выдвинулся раньше срока. Через полчаса он будет здесь. Но А-Вэнь ещё не вернулся.
Бай Ци погрузился в раздумья.
— Без боевого облика Владыки Эпидемий нам не хватит сил, чтобы гарантированно одолеть Хундуня, — продолжала Гуаньинь. — Придётся задействовать план «Б».
Чжун Цин вспомнил: во время их первой встречи Бодхисаттва предупреждала, что к этому методу можно прибегнуть лишь в самом крайнем случае.
— Наших сил недостаточно, — чеканно произнесла Гуаньинь. — Но если удвоить нашу мощь, мы справимся. Нам нужен человек, способный отправиться в прошлое и привести оттуда наши прежние воплощения. Переход выдержит не больше пяти божеств.
— Я смогу привести прошлую себя вместе с Кувшином с чистой водой и ивовой ветвью, чтобы очистить скверну.
— Бай Ци приведёт своё прошлое воплощение — Владыку преисподней, чей заклятый завет несокрушим.
— Мы заберём Патриарха Бодхидхарму — исток силы Чань-буддизма.
— И ещё одного чтимого в народе духа, наделённого силой людской веры.
— По законам времени прошлые и настоящие версии не должны пересекаться, — добавил Бай Ци, взглянув на Чжун Цина. — И самое главное: ты ни в коем случае не должен встретить самого себя из прошлого.
— Почему? — нахмурился Чжун Цин.
— Это известный парадокс, — пояснил Бай Ци. — Если ты приведёшь сюда прошлых нас, и кто-то из нас случайно уничтожит свою прошлую версию, возникнет непреодолимый временной разрыв. Вселенная просто схлопнется.
— Верно, — кивнула Гуаньинь. — Боги этого времени примут на себя первый удар Хундуня и истощат его силы. А затем в бой вступят прибывшие из прошлого божества. Это удвоит нашу боевую мощь.
Она посмотрела прямо в глаза Чжун Цину:
— Все боги должны остаться здесь, чтобы держать оборону. Единственный, кто может отправиться в прошлое — это ты. Ты должен переместиться в две тысячи двенадцатый год. Кажется, тогда ты учился в старшей школе.
Бай Ци сжал кулаки:
— Это слишком опасно, Наставница Гуань.
— Он вправе отказаться, — мягко ответила Гуаньинь. — Но я вижу: такова его судьба.
— Я пойду, — без колебаний произнёс Чжун Цин.
Он совсем забыл, что всё это время держал в руке включённый микрофон. Каждое слово эхом разнеслось по всему пышному залу.
Кто-то из гостей втянул голову в плечи и задрожал всем телом:
— Простите... а мы что, в кино снимаемся?
Сюй Лянчэн мгновенно сориентировался, вскочил с места и нервно расхохотался:
— Да-да! Сёмки фильма! Просим прощения... Ха-ха... Это у нас... фильм-катастрофа!