Вообще-то Юэлао жил в небесном Дворце Долголетия, но с приходом глубокой осени и на небесах, и в преисподней похолодало так, что у старика заныли кости. Не привыкший к здешним стужам бог брака решил перебраться в столицу, в район Гомао. Окна его квартиры выходили аккурат на башни-близнецы в Юнъаньли, и по вечерам неоновое сияние небоскрёбов придавало жилищу с традиционным китайским интерьером вполне современный, почти футуристический вид.
Чжун Цин ошеломлённо уставился на монитор. Разноцветные блики с улицы ложились на экран, отчего происходящее казалось совсем уж абсурдным.
Порыв его моментально угас, и он вяло буркнул:
— Что за ерунда? Это не моё.
Бай Ци, долгое время терпевший обвинения в «бабничестве и коварстве», наконец почувствовал, как справедливость восторжествовала. В его досаде проскользнула нотка задорного злорадства:
— Охо-хо, читать разучился? Тут и твоё имя стоит, и номер удостоверения личности!
— Да в вашей системе сбой! — Чжун Цин суетливо отвёл взгляд.
— Ты сам всё подтверждал! — парировал Бай Ци. — Эта система работает веками без единого огреха! А Цзи Чан к тому же заявил, что после обновления она стала ещё точнее!
Чжун Цин со свистом втянул воздух:
— Да не может быть! Я же люблю только тебя, откуда тут взяться второй красной нити? А, понял! Это, должно быть, обозначает, что и Бо Хань, и ты оказались рядом со мной!
Бай Ци аж хмыкнул от злости и ткнул ноутбуком прямо Чжун Цину в лицо:
— А ну разуй глаза! У этих линий толщина, длина и изгиб вообще разные!
Чжун Цин слегка отодвинул экран и присмотрелся.
И верно: одна линия — гладкая, ровная и изящная — тянулась прямо к его имени. Невооружённым глазом видно, что она принадлежит Бай Ци. А вот вторая... Вторая вилась сплошными зигзагами, вся в колдобинах и ухабах, хотя при этом отличалась внушительной толщиной. Назвать их одинаковыми мог разве что слепой.
Чжун Цин окончательно пал духом:
— Да как так-то?! А-а-а! Почему две?!
Делать нечего, он подскочил к божеству брака:
— Мастер Юэлао, нет, вы просто обязаны мне объяснить, что за чертовщина происходит?! Ещё пару дней назад ничего такого не было! Вы что, красными нитями тут в кольцеброс играете?!
Едва переведший дух Юэлао снова забился головой о стену с оглушительным треском:
— Да чтоб вас! Какое отношение я к этому имею?! Я понятия не имею! Вы сами крутите любовные шашни, а отдуваться должны старики?! За что вы надо мной издеваетесь?!
Чжун Цин упёрся ладонью в круглый лоб старика, аккуратно массируя свеженабитую шишку:
— Да подождите вы, объясните нормально! Как это «никакого отношения»? Разве не вы эти нити закидываете?
Врезаться головой в стену больше не получалось, поэтому Юэлао с глубочайшей обидой принялся объяснять.
Оказывается, во всём его ведомстве числился лишь один-единственный служащий пенсионного возраста — он сам. Если снизу ему попадалась подходящая парочка, он забрасывал одну тоненькую ниточку. Однако большинство связывали свои судьбы сами — так сказать, на условиях «самообслуживания». В особенности это касалось небожителей с их колоссальной ментальной силой: те почти всегда сами переплетали свои нити.
— Вот как в старшей школе, — всхлипнул Юэлао. — Я своими глазами видел, как господин Бай забросил вам ниточку — тоненькую-тоненькую. А потом, когда он притворился мёртвым, достал кусачки для ногтей и, роняя слёзы, медленно её перерезал... А уж когда господин Бай явился в своём боевом облике дхармы, так вы сами приволокли в подземное царство такую стальную канатную цепь, что скрутили его по рукам и ногам!
Чжун Цин лишился дара речи.
Хотя все эти бросания и подрезания нитей происходили бессознательно и на невидимом уровне, в устном пересказе старика Юэлао история звучала... неожиданно трогательно.
— Вот с вашими двойными линиями — полная загадка, — сокрушённо вздохнул старец. — Кто бросил эти дополнительные нити, мне неведомо. Они скрыты в густом тумане, до них даже не дотронуться.
— Неужели за столько веков ваши технологии ни на шаг не продвинулись? — недоверчиво хмыкнул Бай Ци. — Вы реально не видите или притворяетесь?
Юэлао тяжело и продолжительно вздохнул:
— Опять! Снова ты за своё! — Он сбросил руку Чжун Цина со лба и принялся обречённо колотиться о стену: — Отдел крошечный, из сотрудников — один старик пенсионного возраста, бюджета ноль, молящихся с каждым днём всё меньше! И вы ещё требуете от меня каких-то исследований и научно-технического прогресса?!
На этот раз Чжун Цин успел подсунуть между лбом бога и стеной мягкую диванную подушку:
— Да хватит вам таранить стену! Вот выпустим следующий спецвыпуск, и число ваших почитателей взлетит до небес!
Выйдя от Юэлао, оба некоторое время молчали. Наличие двух красных нитей у каждого выглядело полнейшим абсурдом, но в то же время вызвало совершенно естественный укол вины.
— Засахаренные ягоды! Свежий танхулу! — зазывал неподалёку уличный торговец.
Сочно-красные ягоды боярышника казались ярким всплеском среди серого городского смога. Чжун Цин думал, что своенравный Владыка преисподней лишь надует губы и пройдёт мимо, но тот, чеканя шаг длинными ногами, направился к торговцу:
— Две штуки с боярышником.
Взяв засахаренные ягоды, Бай Ци с каменным лицом ткнул одну палочку в сторону Чжун Цина:
— Держи.
Чжун Цину стало смешно:
— А вторую?
— Не подавись. Сначала эту съешь, потом вторую дам.
— Ха-ха-ха-ха! — Чжун Цин не сдержал смеха. Он сжал в руке долгожданное лакомство, которое любил ещё со старшей школы, а второй рукой крепко переплёл пальцы с Бай Ци.
Чжун Цин перестал смеяться и чуть сильнее сжал ладонь спутника.
— Ты должен верить мне точно так же, как я верю тебе, Бай Ци. Никого, кроме тебя, я полюбить не смогу. Очень долгое время в моём сердце росли лишь сорняки, и туда никто не заглядывал. А потом постучался ты — и разбил там цветущий сад.
Чжун Цин сделал пару шагов вперёд, развернулся и пошёл задом наперёд, не сводя глаз с Бай Ци:
— Не смотри на эти глупые линии. Смотри только на меня, брат Сяо Бай.
* * *
— Ого, а у главреда сегодня никаких синяков под глазами, — удивился на следующий день Сюй Лянчэн. В отличие от прошлого раза, Чжун Цин вовсе не выглядел так, будто господин Бай выжал из него все соки до полусмерти.
— Технологии не стоят на месте, — буркнул Чжун Цин себе под нос, лишь бы отвязаться.
На самом деле Бай Ци просто решил проявить сдержанность. Накануне вечером, заманив Чжун Цина к себе в усадьбу, он лишь похлопал по подушке и заявил, что устал и хочет спать. Чжун Цин порадовался такой кротости: надо же, господин Бай созрел для праведного «целомудренного сна», им обоим действительно не помешает передышка.
Вот только стоило Чжун Цину погрузиться в дрёму, как Бай Ци тут же явился к нему во сне — причём в абсолютно ином облике.
На этот раз он предстал в своей истинной форме боевого облика дхармы — той самой, которую явил во время укрощения Чжуяня.
Бай Ци и без того отличался утончённой красотой, но в божественном лике его взор завораживал до глубины души: казалось, в одном взмахе его ресниц отражались судьбы сотен тысяч живых существ. Полы его величавого одеяния трепетали на ветру, а от тела исходило мягкое золотистое сияние. Чжун Цин ещё в прошлый раз потерял голову от этого зрелища.
И вот теперь этот невероятный небожитель подплыл к нему во сне, прикоснулся губами к мочке уха и нежно, с непередаваемым искушением прошептал:
— Кажется, я угадал. Тебе ведь нравится именно так?
Священный, величественный образ — и столь бесстыдно-близкий жест. Это сочетание бьющим через край контрастом сбивало с ног.
Чжун Цин только и смог, что лишиться дара речи...
Выразительные, прекрасные глаза Бай Ци расширились от изумления, а застывшее вокруг сияние даже дрогнуло на мгновение:
— Ты что, уже?.. Так быстро?
Стыд выжигал Чжун Цина изнутри, но Бай Ци, похоже, был в полном восторге от подобной реакции. Впрочем, всё происходило во сне, так что стесняться не имело смысла. Поэтому Владыка преисподней самозабвенно продолжал изводить его ласками до самого утра.
В итоге никаких синяков под глазами у Чжун Цина, естественно, не появилось — да и откуда им взяться? Вот только весь сегодняшний день его не покидало стойкое ощущение, будто передвигаться он может, лишь крепко держась за поясницу...
Сюй Лянчэн, так и не поняв сути, лишь фыркнул и удрал. А вот Чжэнь Юй, сдававшая финансовые отчёты, мгновенно всё раскусила и издала отчаянный восторженный вопль.
Чжун Цин недоумённо хлопал глазами.
Лю Пинчжи сочувственно пояснил:
— Они просто сыты по горло. Понимаешь? Стоит тебе заявиться в таком виде, как эти двое сразу наедаются от пуза.
Одна — любовной сладостью, второй — завистью одиночки.
Чжун Цин:...
Сестрица Гуаньинь сегодня тоже пришла раненько.
— Как странно, — заметила она. — Вчера моя ментальная сила едва достигала нижней косточки щиколотки, а сегодня утром поднялась уже до верхней. Что стряслось?
Сотрудники открыли приложение с короткими видеороликами и обнаружили под последней публикацией десятки тысяч комментариев, а число подписчиков перевалило за семьдесят тысяч.
[Невероятно! Мне всё время кажется, что это настоящая Гуаньинь! Особенно порадовало, когда она сменила причёску и надела кожанку — смотрится отлично! С чего это смертные ходят в удобной одежде, а божества должны мучиться в громоздких древних нарядах?]
[ «Махапраджняпарамита Хридая Сутра» — канонический текст Гуаньинь, но в её исполнении кажется, будто она поёт о собственном сокровенном! Полное единение!]
[А уж превращение во второй половине видео — просто разрыв! Какая же она крутая, я теперь фанатею только по ней!]
[Ребята, а у вас после просмотра не возникло непреодолимого желания делать добро? Я сегодня вышел из дома и чуть не побежал в резиновых перчатках собирать пластиковый мусор...]
[+1 к добрым делам! Сегодня не нашёл ни одной бабушки, чтобы перевести через дорогу, аж чешусь весь!]
— Есть идея! — Чжун Цина снова озарило.
* * *
Стажёрка Тина прекрасно проявила себя на фан-встрече, фанаты остались в полном восторге, и хотя предпродажа билетов на следующее выступление ещё не началась, многие уже оборвали кассу запросами.
— «Gate gate, pāragate...» — напевала она в перерыве между хореографическими прогонами, в очередной раз засматривая видеоролик до дыр. Это видео стало её главным источником вдохновения. После просмотра ей казалось, что на тренировках ноги взлетают выше обычного.
— Ван Чжаоди! Кто тут Ван Чжаоди?! — воспитательница постучала в дверь репетиционного зала. — Тебе звонят! Говорят, до твоего мобильного не достучаться!
Тина подбежала мелкими шажками, забрала трубку, и её лицо мгновенно омрачилось:
— Задолбали... Сколько раз просила, нет же, обязательно надо назвать Чжаоди.
Из динамика донёсся крик:
— И что с того, что Чжаоди?! Совсем загордилась? Стала в столицах большой артисткой и родные корни забыла?!
Тина скривилась:
— Что стряслось? Говори быстрее.
— Твой брат опять в школе подрался! Пробил кому-то голову, переломал все лампы в классе! Теперь школа требует больше ста тысяч компенсации!
— Мама! Я же тебе уже сто раз объясняла, — у Тины опустились руки. — Я подписала контракт. В течение десяти лет весь доход от выступлений забирает агентство, а мне выплачивают лишь пару тысяч на жизнь!
— Неблагодарная дрянь! — разразилась бранью мать. — Кровью и потом тебя растили, а ты выбилась в люди и родному брату помочь не хочешь?! Где твоя совесть?!
— А Ван Лэлэ уже какой раз такое вытворяет?! — отрезала Тина. — Ему не учиться надо, а в колонию для несовершеннолетних отправляться!
И, не дожидаясь ответа, сбросила вызов и занесла номер в чёрный список. Домашние не могли до неё дозвониться на мобильный ровно по той же причине.
Положив трубку, Тина совсем сникла. Она прислонилась к станку и задумалась: неужели у неё и вправду нет совести?
Хрустя морковкой для подзарядки, она листала ленту новостей. И внезапно обнаружила, что аккаунт журнала «Вдохновение» выложил новое видео с Сестрицей Гуаньинь.
Девушка мрачно вздохнула. Сегодня, как бы богиня ни призывала к милосердию и добродетели, в душу ей это точно не западет.
Под умиротворяющие звуки «Сутры Сердца» Гуаньинь в белоснежном ханьфу заходила в вагон метро. Тина рассеянно следила за происходящим: вот богиня подбирает мусор, вот помогает малышу...
И как раз в тот момент, когда Тина уже собиралась отвлечься, Сестрица Гуаньинь подплыла к какому-то старику и со всего размаху влепила ему сочный, звонкий лещ!
Тина от удивления разинула рот, и огрызок морковки с треском вывалился на пол.