Шаманка Цю стояла перед ним, накинув пушистый плед поверх клетчатой пижамы. Десяток лет назад она выглядела чуточку моложе, чем в две тысячи двадцать третьем, но всё равно вся её физиономия была изрезана глубокими морщинами. Вытянув сухую, похожую на корягу руку, старуха почесала в ухе и с таким видом, будто не расслышала ни слова, переспросила:
— А ну-ка, повтори ещё разок.
Чжун Цину ничего не оставалось, кроме как, поеживаясь на ночном ветру, ещё раз коротко изложить суть дела. Дочь шаманки, скрестив руки на груди, включилась в этот строгий допрос:
— То есть ты хочешь сказать, что из-за какого-то там демона тебе понадобилось найти Третью Императорскую Дочь?
— Именно.
— Гора Цанъянь закрыта, тебя туда не пускают.
— Да.
— И ты от отчаяния не придумал ничего лучше, как устроить себе астральный выход и припереться к нам?
— Именно так! Всё верно!
— И ты прибыл из две тысячи двадцать третьего года?!
— Точно.
— Чёрт с два я в это поверю! — Дочь шаманки Цю принялась выталкивать его за дверь. — Среди ночи припёрся дурачиться! Не боишься, что кара небесная настигнет?!
Однако сама шаманка Цю о чём-то задумалась. Она остановила дочь и на мгновение вгляделась в лицо юноши:
— Говоришь, пришёл из две тысячи двадцать третьего? Тогда ты должен знать, кого именно я выбрала себе в преемники в том году.
Дочь перевела на неё ошеломлённый взгляд:
— А ведь и правда... Две тысячи двадцать третий...
Как раз тогда её мать собиралась отойти от дел.
Чжун Цин тяжело вздохнул:
— Сказать по правде, мне даже стыдно признаться. В тот день... вы выбрали меня. Вы тогда ещё заявили, мол, у меня выдающийся талант, врождённая способность связывать Небо и Землю, и я непременно принесу процветание местным жителям.
Дочь шаманки фыркнула:
— И что, ты после этого стал шаманом?
«Ну и сказочник!» — подумала она.
— Да какое там! — развёл руками Чжун Цин. — Я же сразу сказал, что ни на что подобное не способен! Да я даже в длину с места больше метра прыгнуть не могу!
Шаманка Цю онемела.
Дочь снова вознамерилась захлопнуть перед ним дверь — чушь становилась совсем несусветной.
Чжун Цин уже совсем выбился из сил:
— Вот поэтому вы вечером и вышибли из меня душу затрещиной, чтобы я отправился на поиски Третьей Императорской Дочери! Она тогда проводила состязание среди местных медиумов и шаманов, а вы без лишних слов выпихнули меня на сцену. Только тогда я и узнал, на что вы способны!
Он ухватился за косяк, не давая закрыть дверь:
— Постойте! Постойте! Вашим непосредственным начальником является чиновник Бюро земли деревни Вэй города Ши — сам Туди-гун, он же Божество добродетели и доброты!
— Ты знаешь Божество добродетели и доброты? — Шаманка Цю снова приоткрыла дверь.
Чжун Цина осеннило: он выхватил из сумки ноутбук и распахнул его! В файлах как раз сохранился черновик статьи, написанной им в тот день: * «Владыка преисподней и главный редактор журнала "Вдохновение" прибыли с визитом и руководящими указаниями в дом шаманки из деревни Вэй уезда Цзин»*...
Дочь шаманки прищурилась и стала зачитывать матери строчка за строчкой:
— «Целью визита руководство назвало ознакомление с текущим положением дел и развитием деятельности в деревне Вэй...» «Владыка преисподней заслушал доклад о стратегических направлениях развития, структуре предоставляемых услуг, а также о ходе внедрения новых духовно-технических разработок...»
Мать и дочь — одна с нарастающим почтением, другая всё ещё с глубоким подозрением — дослушали текст до конца, после чего Чжун Цин дал им бегло просмотреть остальные черновики. По крайней мере, теперь они убедились, что парень перед ними не просто сбежал из психушки.
Так Чжун Цин наконец получил право смирно усесться на диване в хозяйской гостиной. Шаманка встала напротив и со всего размаху отвесила ему мощную затрещину в направлении юго-запада...
Среди гулкого шума в ушах он увидел, как его собственная плоть превращается в полупрозрачное, молочно-белое марево, а затем порыв потустороннего ветра подхватил его и помчал прямо к знакомой горе.
«До чего же нелегко жить! — промелькнуло у него в голове. — Чтобы просто добраться сюда, пришлось вытерпеть столько мороки!»
Храм Фуцин всё так же, веками не меняясь, покоился в ущелье между двумя крутыми утёсами, а журчащий на дне ручей уже заковали льды.
Застыв в безлюдном, погруженном во тьму святилище, Чжун Цин воззвал к статуе Третьей Императорской Дочери:
— Третья Императорская Дочь! У меня к вам дело небывалой важности!
Из глубины зала бесшумно выплыла худенькая, тонконогая служанка с блокнотом в руках:
— Хм? Что за новый почитатель? С чего это ты притащился к госпоже в виде бесплотного духа?
— Я прибыл из будущего! — выпалил Чжун Цин. — В том времени я работаю в организации, с которой у Третьей Императорской Дочери установились дружеские отношения!
Служанка смерила его недоверчивым взглядом:
— Неужели нынче и у призраков бывает душевное расстройство?
— Да нет же! Если у человека при жизни были болезни, после смерти они проходят — включая расстройства психики! Я просто ужасно спешил к Третьей Императорской Дочери, вот и попросил шаманку из деревни Вэй вышибить из меня душу!
Служанка, впрочем, не стала выставлять его вон, в отличие от дочки шаманки. Повертев в пальцах кисточку, она спросила:
— Раз утверждаешь, будто работаешь в дружественной организации, то должен знать... Кто лучший друг нашей госпожи?
— Горный дьявол Шаньсяо! — не задумываясь, отчеканил Чжун Цин.
Служанка опешила:
— Чего?!
Она-то знала, что Третья Императорская Дочь горда, холодна и держится особняком — откуда у неё вообще могут быть друзья?
Чжун Цин, глядя на её озадаченное лицо, запнулся:
— А... Разве в этой временной линии они ещё не подружились?
У служанки от удивления даже кисточка выскользнула из пальцев и со стуком упала на пол:
— Да... да у нас на горе и впрямь живёт одна обезьянка, с которой госпожа ладит... Но ей же... ей же всего десять лет от роду!
— Ничего, вырастет, — успокоил её Чжун Цин. — Меньше чем через десять лет она станет лучшим другом Третьей Императорской Дочери. Да ещё каким могучим духом станет, от той маленькой обезьянки и следа не останется!
Они воззрились друг на друга и погрузились в глубокомысленное молчание.
Как бы то ни было, служанка решила пока поверить гостю. Распахнув створки храма, она сотворила заклинательный жест в сторону дальней горы. Спустя пару мгновений из тумана, восседая на облаке, явилась сама Третья Императорская Дочь. На плечах её, точно меховой воротник, устроилась маленькая обезьянка.
Чжун Цин присмотрелся и шёпотом проговорил служанке:
— Смотри, это же и есть тот самый горный дьявол! Они уже сейчас водой не разлей вода, а через десять лет их дружба станет ещё крепче.
Служанка только молча лишилась дара речи.
За то время, пока остывала чашка чая, Третья Императорская Дочь внимательно выслушала его рассказ.
Сказания о путешествиях во времени звучали дико и неправдоподобно, однако взгляд юноши был столь чист и искренен, что не верить ему казалось невозможным. Она жестом пригласила Чжун Цина сесть:
— Так говоришь, весь Северный Китай сотрясается от козней Хундуня? И как же мы с тобой познакомились в будущем?
Чжун Цин опустил глаза:
— Несколько месяцев назад вы решили отбрать среди местных шаманов и медиумов своих самых верных, так сказать, особо важных почитателей. И ради этого организовали шоу под названием «Третья Императорская Дочь выберет тебя».
Служанка подскочила на месте:
— Ну всё, заврался! Вот тут-то ты и попался! Что за бред ты несёшь?!
Третья Императорская Дочь трепетно взмахнула длинными ресницами, и на её щеках расцвели милые ямочки:
— Вовсе нет. Я и в самом деле... тайком от всех учила английский. Чжун Цин, а я потом сдала экзамен на шестой уровень?
Чжун Цин на мгновение задумался:
— Кажется, только на четвёртый. Но простые переводы с английского на китайский и обратно у вас получались просто блестяще.
— Что ж, тоже неплохо! — с облегчением вздохнула богиня.
Служанка окончательно выпала в осадок.
Теперь оставалось главное — переправить Третью Императорскую Дочь в две тысячи двадцать третий год. Чжун Цин на пару секунд замешкался, но решение пришло быстро.
Одолжив у богини мобильный телефон, он по памяти набрал номер Бодхисаттвы Гуаньинь. Этот номер он помнил наизусть.
— Сестрица Гуаньинь, — тихо произнёс Чжун Цин в трубку. — Я тот самый человек, которого вы отправили сюда из будущего. Вы просили переправить Третью Императорскую Дочь в две тысячи двадцать третий.
К счастью, на том конце провода лишних вопросов задавать не стали.
Гуаньинь лишь велела поднести динамик к голове Третьей Императорской Дочери. Едва богиня сложила ладони в молитвенном жесте и начала шептать священные мантры, как вокруг неё закружился вихрь потустороннего воздуха, и спустя мгновение она растаяла без следа.
Чжун Цин поднялся с места и повернулся к служанке:
— А теперь отправь меня затрещиной или веером обратно в деревню Вэй.
Служанка не обладала такой сокрушительной ладонью, как шаманка, поэтому она отправилась в боковой придел и вытащила оттуда огромный пальмовый веер. Однако едва она занесла его над Чжун Цином, как тот неожиданно вспомнил кое-что важное.
Он подхватил с пола маленькую обезьянку, кружившуюся за собственным хвостом. Зверёк пискнул и уставился на него чистыми, доверчивыми глазами — само очарование!
— Десять лет спустя, — серьёзно проговорил Чжун Цин, — ты полюбишь девушку по имени Лю Минь. Она будет обожать готовить, но ты обязан непременно предупредить её: ни в коем случае нельзя есть дичь! Если ты её не предостережёшь, произойдёт ужасная трагедия.
— Пик! — маленькая обезьянка хлопнула глазами, наблюдая, как Чжун Цин открывает файл с текстом «История злого бога» и начинает зачитывать выдержки им со служанкой.
—... И в итоге ты проглотишь мозги Лю Минь и её подруги...
— Пик! — перепуганный горный дьячонок сиганул служанке на плечи, сжавшись в комок: какая уж тут любовь!
—... А вот здесь ты, испугавшись гнева Третьей Императорской Дочери, уедешь на заработки в Пекин, где тебя обпотрошат мошенники...
— Пик-пик!! — зверёк принялся метаться вокруг служанки, отчаянно тыча лапкой в сторону горного пика, показывая, что в жизни не покинет родную обитель.
—... Ты превратишься в злого духа, станешь ночевать под мостом и дойдёшь до самого дна...
— Пик-пик-пик!!! — горный дьячонок слёту зарылся в молельный коврик под жертвенным столом — судя по всему, в своё давнее гнездышко — всем видом демонстрируя, что намерен просидеть здесь по меньшей мере десять тысяч лет.
Чжун Цин не знал, изменят ли эти предупреждения хоть что-то, но смыслом было попытаться — чтобы потом не жалеть о неиспользованном шансе.
Едва они закончили, служанка взмахнула веером.
С тяжелым гулом воздуха Чжун Цин перенёсся обратно в дом шаманки в деревне Вэй.
Душа мгновенно воссоединилась с плотью. Чжун Цин поднялся и глубоко поклонился матери и дочери Цю в знак благодарности. Пусть через десять лет эта шаманка доставит ему немало хлопот, сейчас они, не раздумывая, оказали ему неоценимую услугу.
Теперь мать и дочь смотрели на Чжун Цина совершенно иными глазами — с трепетом, перемешанным со священным ужасом. Перед ними стоял человек, способный шагать сквозь века, лично толкующий с Бодхисаттвой Гуаньинь и состоящий в друзьях у самой Третьей Императорской Дочери! Поистине великая личность! О подобной судьбе обычным смертным нечего было и мечтать!
И вот этот «великий человек» поплотнее затянул шарф на шее и осторожно поинтересовался:
— Не могли бы вы одолжить мне немного наличных? Мой дом совсем неподалёку, но если я сейчас появлюсь перед родителями, они либо сойдут с ума от шока, либо просто не выпустят меня. А безналичные платежи с телефона сейчас не работают... Вернувшись в своё время, я верну всё с процентами.
Шаманка обомлела: кто бы мог подумать, что у путешественника во времени возникнут проблемы с банальной наличкой...
Спустя пару минут Чжун Цин, пересчитывая банкноты, уже стоял под ночным небом.
Мысли о Бай Ци, истекающем кровью там, в вышине небес, отзывались в его груди острой, нестерпимой болью. Какая уж тут ночёвка! Но взглянув на усыпанный звёздами небосвод, он осознал удручающую реальность: в этот час в городке не ходили ни автобусы, ни такси.
Ничего не оставалось, кроме как скрепя сердце направиться к дому, где он жил десять лет назад.
Время было позднее, и он был уверен, что родители давным-давно спят.
Ключи от дома оказались при нём. Осторожно повернув замок, Чжун Цин прошмыгнул в прихожую и забрал с обувницы ключи от машины.
Перед уходом он оставил на столе записку:
«Мама, папа, это Чжун Цин из будущего. Мне срочно понадобилась машина, поэтому я её забрал.
Завтра можете забрать её на стоянке у входа в Великий монастырь будды в Чжэндине.
Чжун Цин из вашего времени ничего об этом не знает, так что ему ничего не говорите.
Папа, береги здоровье и следи за питанием, иначе к концу следующего года у тебя найдут камни в почках.
Мама, обязательно отвези бабушку на медосмотр — до того, как у неё обнаружится диабет, остаётся ещё два года.
И не переживайте из-за моей школьной депрессии: скоро всё пройдёт, потому что я встречу прекрасных друзей, да и с работой в будущем всё сложится отлично. Не волнуйтесь за меня».
Чжун Цин сел за руль и взял курс на Чжэндин.
Родители без труда узнают его почерк, да и Чжун Цин из этого времени ещё даже не сдавал на права... Поверят они или нет, машина всё равно уже уехала.
Однако у ворот Великого монастыря будды в Чжэндине его ждало новое препятствие — тяжелые запертые двери.
Кто бы мог подумать, что самый официальный способ увидеть божество — это купить входной билет!
* * *
Сяо Сунь работал охранником в Великом монастыре будды в Чжэндине.
Обычно ворота обители открывались в девять утра, и в этот час вокруг не было ни души. Лишь ближе к десяти появлялись редкие группки туристов.
Однако сегодня, придя на смену в восемь тридцать, он заметил у касс утончённого вида юношу, терпеливо ожидавшего открытия.
«Должно быть, невероятно ревностный верующий», — подумал Сяо Сунь.
Пусть сам Чжэндин и не числился среди популярных туристических центров, монастырь Лунсин славился на всю страну. Возможно, этот парень преодолел тысячи ли лишь затем, чтобы принести свои молитвы.
Напарник кивнул Сяо Суню на юношу:
— Представляешь, он ещё ночью приехал! Так на стоянке до утра и просидел.
— Вот это усердие! — восхитился Сяо Сунь.
Даже кассиры не выдержали такого зрелища и открыли окошко, не дожидаясь девяти.
Сяо Сунь и все остальные сотрудники видели, как парень, крепко сжимая в кулаке билет, устремился прямиком к Павильону Даомо.
«Почитатель Даомо? Тогда всё понятно. Во всём Китае, да что там — во всём мире наберётся от силы пара храмов, где воздвигнуты статуи Даомо».
Сяо Сунь на безопасном расстоянии проследовал за ним. Он видел, как этот глубоко верующий парень подошёл к величественному изваянию Даомо и тихо прошептал:
— Наставник Даомо! Я сотрудник вашей организации-партнёра! Встретимся в вегетарианском ресторане «Люйёё»! Это ведь ваше любимое место!
Сяо Сунь лишился слов:
«...»