Чжун Цину ещё ни разу не доводилось ездить на персональном служебном транспорте Подземного царства. Едва машина тронулась, как за окнами распахнулась Тропа Инь и Янь — древний путь, где мертвецы шествуют вперёд, а живые спешат уступить дорогу. За рулём сидел стражник Ван У, а сам Владыка преисподней, Бай Ци, заботливо обнимал Чжун Цина, пока они наблюдали за проплывающими снаружи пейзажами.
Иссиня-чёрное небо просветлело до густого синевато-зелёного оттенка. По улицам порхали огоньки призрачного пламени, колыхались неупокоенные души. То и дело мелькали фирменные газетные киоски «Вдохновения», к которым выстраивались длинные очереди. Недавний спецвыпуск, посвящённый Запретному городу, пришёлся обитателям Царства теней особенно по душе — там рассказывалось об их знакомых призраках, отчего тираж раскупался ещё охотнее.
— А ваш прежний коллега, Су Цзин который, журнал-то взял, да в долг, — вспомнил Ван У, крутя руль. — До сих пор перед Подземным царством не рассчитался.
Поразмыслив, Чжун Цин всё же достал телефон и отправил Су Цзину сообщение в WeChat — напомнил, чтобы тот при случае сжёг немного ритуальных денег. Долги Царства теней так или иначе придётся отдавать в мире живых; если просрочить, то и земная финансовая удача утечёт сквозь пальцы.
— Бай Ци, а что это за тучи туши в небесах? — спросил Чжун Цин, отложив смартфон.
— Вражеские козни, — брезгливо отозвался Бай Ци, и в его глазах блеснула суровая сталь. — Это дыхание Хундуня. В последнее время он активно посылает своих прислужников в мир смертных. Филиал Южного Китая недавно накрыл шайку грибных духов — ядовитых поганок, притворяющихся съедобными грибами. Смертные от них тяжело травились. А в Центральном Китае накрыли целое фермерское хозяйство по разведению ядовитых насекомых Гу: они собирались ежедневно штамповать их тысячами, чтобы настаивать на них целебный алкоголь и продавать...
— Что? — изумился Чжун Цин.
— Всё это мы узнали из допроса Демона Шэня, — мягко пояснил Бай Ци. — Хундунь планировал сеять хаос по всему свету, чтобы потом во всеоружии явить себя миру. Но планы рухнули: вы схватили демона в море. Бедняга и помыслить не мог, что на том же корабле окажется сама Бодхисаттва Гуаньинь! А ведь он собирался морочить головы простым рыбакам. Опираясь на эти сведения, мы разгромили несколько преступных группировок Хундуня. Похоже, их главарь от ярости совсем потерял голову и решил укрепиться прямо в столице. Тёмные сгустки над Тропой Инь и Янь — просочившаяся скверна. Он пытается нас запугать...
Бай Ци говорил тихо и размеренно. Вести были не из приятных, но утаивать что-либо от своего возлюбленного он не собирался. Под этот бархатный, убаюкивающий шёпот веки Чжун Цина начали наливаться свинцом. Не замечая за собой, он прислонился головой к плечу Бай Ци, уткнувшись носом в тёплый шарф. Длинные ресницы опустились, а в окнах то вспыхивали, то угасали блуждающие огоньки, отмеряя ровное, спокойное дыхание засыпающего редактора.
— А-Вэнь всё ещё не объявился?
Чжун Цин обнаружил себя стоящим на высокой платформе. Рядом находился Бай Ци. Перед ними бушевал неистовый ураган: ветер гнал песчаную бурю, каменная крошка с оглушительным треском и неприятным лязгом ударялась о невидимую преграду вокруг них.
Мутный утренний туман размывал черты стоящего рядом Бай Ци. Чжун Цин пристально вгляделся в него и тихо произнёс:
— Брат Хань...
Представший перед ним Бай Ци казался куда моложе — в нём чувствовался задор юности. Разлёт бровей выглядел мягче, короткие волосы были аккуратно причёсаны. Он стоял в обычной школьной форме, будто только что вышел с вечерних занятий.
— Ты ведь искал его потом. Даже хотел стать почётным гостем на литературном конкурсе, чтобы отыскать среди молодёжи самых одарённых, — слышал Чжун Цин свой собственный голос. — Но, прости... в итоге награда всё равно досталась мне...
Бо Хань, до этого момента наблюдавший за бушующим песчаным вихрем, медленно повернулся.
— Значит, это ты и есть, — произнёс он спокойно и непреклонно.
— А? Что? Да ну, не может быть. Мы ведь тогда думали, что А-Вэнь уехал за границу и больше никогда не станет писать на китайском, или же... — Чжун Цин запнулся, потеряв уверенность.
— Я о другом, — твёрдо возразил Бо Хань, не оставляя места сомнениям. — Даже если ты — это не А-Вэнь, из всех живущих именно ты обладаешь силой, наиболее близкой к его дару, Сяо Цин. Теперь остался только ты.
Бо Хань вытянул указательный палец и коснулся лба Чжун Цина...
Чжун Цин вздрогнул и резко очнулся от тревожного сна. Бай Ци смотрел на него с нежной заботой.
— Что тебе приснилось?
Первые несколько секунд сновидение казалось Чжун Цину таким же абсурдным, как и предыдущее. В памяти ещё свежо отпечаталось выражение лица Бо Ханя, свист ветра в ушах и прикосновение чужого пальца ко лбу. Но мгновение спустя образ рассыпался, подёрнулся дымкой. Как он ни старался, вспомнить подробности не удавалось.
Он уткнулся лбом в грудь Бай Ци:
— Вроде что-то важное... но я всё забыл. Наверное, глупости всякие.
Увидев, как обычно сдержанный и исполненный чувства собственного достоинства главный редактор ластится к нему, точно котёнок, Бай Ци ощутил, как потемнел его взгляд. Он опустил перегородку, отделявшую заднее сиденье от водителя, слегка сжал мягкую мочку уха Чжун Цина и прошептал ему прямо в ухо:
— Вот как? И что же тогда по-настоящему важно?
* * *
Сон растаял, оставив лишь путаные обрывки. Немного отдохнув, Чжун Цин попытался собрать мысли воедино и внезапно вспомнил про премию «Сто трав».
Ещё в прошлом месяце главный редактор журнала «Банкрот» посоветовал ему подать заявку. Это была крупная отечественная медиапремия, в которой могли участвовать сетевые романы, публичные аккаунты и даже видеопроекты. Чжун Цин тогда отправил документы, ни на что особенно не рассчитывая: чтобы печатное, традиционное издание обставило современных гигантов цифровых медиа — задача из категории невыполнимых.
Он зашёл на официальный сайт премии «Сто трав», чтобы ознакомиться со списком ста лучших номинантов, прошедших отбор.
Среди них гордо красовалось название журнала «Вдохновение»!
Обрадованный Чжун Цин тут же повернул экран к Бай Ци:
— Ты только взгляни! Из сотни отобранных медиа печатных всего четыре! А мы смогли пробиться!
Бай Ци внимательно изучил перечень:
— Похоже, событие солидное. А я могу войти в состав жюри?
— Зачем тебе это? — удивился Чжун Цин.
— Так проще отбирать таланты, — невозмутимо ответил Бай Ци. — Быстрее отыщу Звёздного Владыку Вэньцюя.
Чжун Цин ненадолго задумался:
— Лично присутствовать не обязательно. Во-первых, я среди участников, и твоё пребывание в судейском кресле сочтут кумовством. Во-вторых, список номинантов уже опубликован — можешь искать прямо по нему. А недели через две, когда определятся лауреаты золотой, серебряной и бронзовой наград, нанести визит будет в самый раз.
Бай Ци качнул головой:
— Вэньцюй способен взять исключительно золотую премию. Серебро или бронза — не его уровень.
Выражение лица Чжун Цина стало весьма двусмысленным.
Бай Ци мягко сжал его ладонь:
— Я знаю, что литераторы склонны недолюбливать конкурентов, но не ревнуй. Он действительно невероятно силен. Ты, безусловно, тоже мастер своего дела, но Вэньцюй наделён божественной мощью — а это поразительный, непревзойдённый талант.
— Да я не о том, — Чжун Цин качнул головой и опёрся локтём о подлокотник у окна. В голове снова всплыли смутные образы. — Мне кажется, будто я уже получал какую-то награду... вот только совершенно не помню какую.
* * *
Имена троих финалистов премии «Сто трав» должны были объявить ровно через неделю. Спустя пару дней Чжун Цин наткнулся на это известие в сети — в интернете уже вовсю разгорались ажиотаж и бурные обсуждения.
Сюй Лянчэн, происходивший из почтенной литературной династии, пробежался глазами по списку судей и сокрушённо поцокал языком:
— Дядюшка Хань Мин... Ох, помню его, остёр на язык безумно! За обеденным столом с ним никто и слова молвить не смеет. А Сунь Чжаовэй? Тот вообще настоящий тиран. В бытность главным редактором он выверял каждую строчку, до последнего знака, и за малейший огрех спуску никому не давал... Мамочки, пятьдесят судей! Неужто у нас есть хоть какой-то шанс?
Они открыли комментарии под публикацией. Как и следовало ожидать, пользователи сети вовсю обсуждали попадание «Вдохновения» в сотню сильнейших.
«???? Народы, я не ослышался? "Вдохновение"?! Это сумасбродное печатное чтиво пробилось в топ-100 "Сто трав"?!»
«Тоже в шоке. Журнальчик про бесов да божков — с какого перепугу его вообще номинировали?»
«Ну, тиражи у них да, ого-го, даже мои знакомые зачитываются. Но темы-то выверт полный, сплошной неформат и эзотерика. Вы на остальные девяносто девять изданий гляньте — любое на голову солиднее!»
Почитав отзывы, Сюй Лянчэн совсем пал духом:
— Ну вот, я так и знал.
— Не торопись сопли размазывать, — возразил Чжун Цин. — Смотри, за нас уже вступаются.
Пользователь А: «Народ, остыньте! В наше время печатной прессе вообще выжить — подвиг. "Вдохновение" раскупают на ура, его хвалят знаменитости, они проворачивают грандиозные проекты с Запретным городом — это ли не показатель качества?»
Пользователь Б: «Автор поста выше, ты сам-то свежий номер открывал? Что-то сомневаюсь.»
Пользователь А: «Я читал спецвыпуск про Гугун, отличная вещь! Монологи императоров написаны шикарно, всё строго по истории, прямо с головой погружает.»
Пользователь Б: «Ага, а новый номер у них посвящён "Сестрице Гуаньинь". Вот тизеры [скриншот] [скриншот] [скриншот]. Скоро выпустят автобиографию Гуаньинь с фотосессией!»
Пользователь А: «Мать моя... Настолько ушли в астрал?.. Ладно, беру свои слова обратно...»
Пользователь Б: «Не спеши! Скоро шоу "Цветы и юноши" выйдет, вот и проверим, настоящая там Гуаньинь или нет [собака-подозревака] [собака-подозревака].»
Чжун Цин лишился дара речи.
Коллеги принялись утешать друг друга. Впрочем, удивляться не приходилось — реакция публики была вполне предсказуемой. Как бы ни был популярен журнал «Вдохновение», неизбежно найдутся те, кто встретит его темы в ножи. Слишком уж они выбивались из привычных рамок, давая вечный повод для критики со стороны. Сама возможность оказаться в сотне лучших — уже огромное достижение, так что не стоило терять веру в собственное дело.
В этот момент у Сюй Лянчэна зазвонил телефон. На экране высветилось имя двоюродного брата. Скорчив недовольную мину, Сюй Лянчэн вышел из кабинета, пробормотав:
— Терпеть его не могу, до чего ж надоедливый...
Чжун Цин не придал этому значения и вернулся к работе над текстом.
Когда Сюй Лянчэн вернулся, лицо его пылало от гнева.
— Мерзавец! Какая же сволочь...
— Что стряслось? — поинтересовался Чжун Цин.
Сюй Лянчэн пояснил: под конец года их семейство по традиции устраивало общий обед. На таких встречах младшие зачитывали свои главные работы за год, а старшие давали наставления и помогали продвинуться по службе. Конец ноября выдался суровым, поэтому старейшины решили собрать всех раньше обычного, чтобы уже в декабре улететь на зимовку в Хайнань.
Его кузен занимал пост главного редактора известного паблика, который тоже попал в топ-100 премии «Сто трав». Этот тип вечно надмевался над Сюй Лянчэном и старался уколоть поболезнее. Когда Лянчэн выпускал журнал «Банкрот», тот даже смотреть на него не желал, заявляя, что это мусор. А тут, углядев имя младшего брата среди номинантов, не удержался от звонка.
— Я глянул ваш журнальчик... Ну и бред! Надеюсь, ты не соберёшься притащить эту писанину на семейный обед? — заявил он. — Ты же уморишь дедушек и прадедушек! У них же гипертонический криз случится от этой ахинеи! И что за байки про поддержку звёзд? Дешёвый популизм, да и только! Заплатили им, что ли? В нашей семье всегда презирали подобные грязные трюки. Ты вообще помнишь о достоинстве литератора? Как с ТАКИМ можно было пробиться на премию "Сто трав"? Признайся по-братски: сколько вы отвалили судьям?
Сюй Лянчэн от ярости метался по комнате, не находя себе места:
— Ну что за гнида! Слушай, Чжун Цин... а дедушек и впрямь может прихватить от нашего журнала?
Чжун Цин ненадолго задумался, а затем усмехнулся:
— Да ни в коем разе. Возьми с собой дух Учителя Бянь Цяо! Пусть прямо на месте сбьёт им давление и прочитает молитву о здравии. Прочтут твой журнал — и сразу помолодеют, а все хроники как рукой снимет!