Это был длинный, ярко-алый, будто налитый кровью язык.
Чжун Цин тяжело вздохнул и сдержанно уточнил:
— Простите, а можно посмотреть ещё раз?
Девушка в ханьфу с наигранной смущённостью приоткрыла рот и снова высунула свой алый длинный язык, умудрившись изогнуть его в воздухе в форме сердечка.
Чжун Цин лишился дара речи.
Настоящий редактор во всём любит точность и въедливость. Наклонившись ближе, он тщательно изучил кончик языка, его тело и налёт, после чего глубокомысленно изрёк:
— Всё-таки современная пластическая хирургия шагнула далеко вперёд.
Чего только нынче не делают: и пирсинг в язык вставляют, и уши под эльфийские вытягивают.
Впервые с начала собеседования девица возразила ему со всей серьёзностью:
— Да какая хирургия! Вырвали его! Вырвали! Смотрите, я ещё умею… вот так летать… вот так проходить сквозь стены… и вот так плакать кровавыми слёзками~
Она принялась наглядно демонстрировать свои навыки одну за другой.
— Я при-зра-к! Г-р-и-з-р-а-к, понимаете?!
Брызнувшие во все стороны кровавые слёзы, словно праздничный фейерверк, сплошь запятнали серую рубашку Чжун Цина.
Чжун Цин онемел.
Даже если современное цирковое искусство будет развиваться ещё десяток лет, подобный трюк не покажет ни один акробат!
Пока он пребывал в глубоком шоке, дверь распахнулась, и строгий мужской голос окликнул девушку:
— Чжэн Мими! Ты опять пугаешь живых? Тебе же русским языком говорили: если затормозишь человеку сердце до смерти, будешь отвечать по всей строгости закона! Ты перед презентацией PPT вообще дала ему зелье храбрости?
Услышав это, Чжэн Мими взвизгнула, на ходу выкрикнула извинения и сквозь стену вылетела прочь.
Тем временем вошедший мужчина подошёл к столу и сел напротив Чжун Цина.
На нём была простая чёрная футболка, однако черты лица поражали невероятной, почти неземной красотой. Ни один искусный живописец, работающий в традиционной технике Гунби, не смог бы изваять столь изысканный и завораживающий образ. Вот только веяло от него жутковатым, потусторонним холодом.
Чжун Цин вгляделся в его лицо и нахмурился — незнакомец казался до странности знакомым.
— Э-э… Вы случайно не учились в Четвёртой средней школе?
— Нет, — отрезал мужчина. — Ты ошибся.
— Просто когда я учился в Четвёртой средней, там умер один старшеклассник…
— Я никогда не умирал. Я превзошёл жизнь и смерть.
Чжун Цин лишился аргументов.
— Ну… моё уважение. Очень круто.
— Спасибо.
—…Не за что.
Мужчина взял его резюме и бегло просмотрел:
—…Почерк хороший.
После короткой паузы, наполненной неловким вежливым молчанием, Чжун Цин снова взглянул на безупречное лицо собеседника. У него возникла иллюзия, будто с этим человеком всё же можно договориться по-человечески, и он осторожно спросил:
— Вы ведь её начальник, верно? Я могу уже идти?
Мужчина, не терпя возражений, развернул к нему ноутбук:
— Раз уж пришёл и даже резюме заполнил, дослушай презентацию компании до конца, а потом пойдёшь.
— А я вот совсем не хочу, — чистосердечно признался Чжун Цин.
— Рано или поздно всё равно придётся. Когда испустишь дух и придёшь оформлять перерождение, тебе всё равно зачитают этот вводный инструктаж, — мужчина вдруг поднял руку и ткнул пальцем в сторону Чжун Цина. — Я — Бай Ци. И я приказываю тебе сидеть и слушать.
Чжун Цин опешил.
В то же мгновение его тело намертво застыло. Его словно прибили к стулу невидимыми гвоздями — ни мускул не дрогнул.
Это ещё что за фокусы?! Что за самодурство?! Повадками один в один как его главный редактор, заставляющий вкалывать сверхурочно! Нет, тот мягкий и добрый старшеклассник из Четвёртой школы точно не мог вырасти в такого тирана.
Чжун Цину ничего не оставалось, кроме как созерцать вместе с Бай Ци откровенно топорно сделанную презентацию.
Судя по слайдам, корпорация «Вдохновение» являлась не чем иным, как самим Подземным царством. Люди после смерти превращались в призраков: одни отправлялись на перерождение, другие застревали в мире живых. Духовная энергия анимировала предметы, порождая демонов-яо, а растения и животные становились оборотнями. Вся эта нечисть состояла в ведении Подземного царства, а Помост Перерождения и Восемнадцать уровней ада числились его основными градообразующими предприятиями и флагманскими услугами.
Вспомнив ютящийся на тесном пятачке офисик, Чжун Цин сквозь охвативший его ужас всё же изумлённо спросил:
— Что? Подземное царство… настолько нищее?!
Бай Ци не оскорбился бестактным вопросом. Переплетя пальцы рук, он невозмутимо пояснил:
— Это всего лишь один из наших филиалов. С двадцатого по двадцать второй год наше ведомство активно претворяет в жизнь концепцию экологической цивилизации и курс на энергосбережение, поставив цель сформировать образцово-показательное ресурсосберегающее Подземное царство.
Он перелистнул слайд на страницу с историческими вехами компании:
«В рамках программы энергосбережения проведён капремонт Экологичного моста Наэхэ.
Для поддержания биоразнообразия расширен ассортимент насаждений помимо традиционных цветов манжусаге.
Отвар Забвения теперь разливается исключительно в биоразлагаемые бумажные стаканчики.
По обеим сторонам Реки Забвения развёрнут масштабный экологический проект "Чистые воды Ванчуань"…»
Даже у такого начитанного и искушённого редактора, как Чжун Цин, от подобного зрелища отнялся язык.
— Но… зачем Подземному царству экономить? — вымолвил он наконец. Это было как-то уж слишком… жизненно.
Устремив умудрённый взгляд в пространство, Бай Ци кликнул на слайд с SWOT-анализом (сильные и слабые стороны, возможности и угрозы):
— Божества существуют за счёт людской веры. Пик процветания корпорации «Вдохновение» пришёлся на древность, когда смертные свято почитали бессмертных и духов. В те времена неиссякаемый поток силы веры день и ночь уходил под землю, обеспечивая нам стабильный рост. Но чем ближе к современности, тем меньше люди полагаются на высшие силы. Энергетические запасы Подземного царства тают с каждым днём.
Бай Ци подвёл курсор к слову «Угрозы» и интеллигентно постучал мышкой:
— Экспансия западных религий наносит по нам колоссальный удар. Наш пантеон слишком сложен, порог входа для обывателя чрезмерно высок.
— Судите сами. Заходит бабушка в автобус проповедовать христианство, ей достаточно спросить: «Веришь ли ты в Рай? Веришь ли в Иисуса?». А теперь представьте другую бабушку, которая входит в тот же автобус и спрашивает: «Веришь ли ты в Преисподнюю? Веришь ли в Императоров призраков Пяти направлений, Шесть Небес Луофэн, Десять Владык Яма, Дежурных Чиновников Шести Дворцов и Четырёх Великих Судей?». И к кому, по-вашему, склонятся пассажиры? Со временем иноземные конфессии попросту переманивают у нас всю клиентуру.
— Защита традиционной культуры — это долг каждого гражданина Поднебесной, будь то живой человек или призрак. Именно поэтому мы планируем издавать журнал, который будет распространяться как в мире живых, так и в царстве теней. С одной стороны, это позволит возродить веру в Подземное царство и отвоевать целевую аудиторию. С другой — укрепит духовные устои общества. Призраки, начитавшись нашего журнала, станут культурными, усвоят социальные нормы и передумают превращаться в свирепых духов. А живые люди с молоду проникнутся идеей: «В будущем я должен стать примерным призраком!», что существенно сэкономит нам бюджет на правоохранительную систему Преисподней.
— Первый номер журнала «Вдохновение» я заставил состряпать Быкоголового. Вышло, прямо скажем, паршиво. Нам нужен более компетентный редактор…
Возможно, сыграла роль ослепительная красота господина Бая, а может, дело было в том, что концепция Подземного царства излагалась на редкость материалистично и научно, но Чжун Цин постепенно успокоился. Почувствовав, что сковывающие его невидимые путы спали, он осторожно поинтересовался:
— Но, господин Бай, я ведь совершенно не разбираюсь в делах потустороннего мира. Я и на собеседование-то пришёл, не понимая, что работать придётся на Преисподнюю. Я могу отказаться?
Выпускать журнал для загробного мира — звучит, конечно, загадочно и солидно. Кому-то вроде участников «Битвы экстрасенсов» такое зашло бы на ура. Но Чжун Цин-то тут при чём?!
Он же самый обычный человек, с какой стати выбор пал на него? Та девица упомянула, будто у него идеальный гороскоп Бацзы… И что, это весь критерий? Только из-за даты рождения?!
Словно уловив его сомнения, Бай Ци произнёс:
— Давай поступим так: ты вернёшься домой, напишешь пробный материал, а там посмотрим. Я попрошу отдел кадров скинуть тебе на почту презентацию компании и справочник сотрудника.
— Хорошо… Кстати, хотел спросить, а вы… начальник Чжэн Мими? — Чжун Цин попытался выведать его должность.
Мужчина ответил туманно:
— Зови меня просто Бай Ци. В Подземном царстве я считаюсь начальством.
Чжун Цин не сдавался:
— А вы точно не учились в Четвёртой школе?
— Зачем мне сдалась ваша школа в мире смертных?
Чжун Цин кивнул и попрощался.
Спустя три минуты кабинка лифта плавно пошла вверх. На цифровом табло мелькали этажи: -18… -17… -10… 1…
Прислонившись к зеркальной стене, Чжун Цин разглядывал своё отражение. Кто бы мог подумать: ещё утром он был обычным офисным рабом, потерявшим работу, а уже после обеда на него положило глаз само Подземное царство.
Вспоминая курс на «энергосбережение», он невольно проникся сочувствием. Если пораскинуть мозгами, Преисподняя — чисто некоммерческая организация. Взять хотя бы Восемнадцать уровней ада: горы ножей, море огня, котлы с кипящим маслом… На закупку лезвий, топлива и пальмового масла уходит куча основных средств, а прибыли — ноль.
Лифт поднялся на двадцать пятый этаж, и Чжун Цин вернулся в родную редакцию — дышащее на ладан издательство. Он снова оказался в привычном мире живых.
Всё шло своим чередом: кто-то паковал коробки, кто-то прощался с коллегами. Никто и не вспомнил, что совсем недавно Чжун Цина заперло в лифте. Но как же прекрасен мир живых! По крайней мере, здесь никто не вываливает длиннющий язык, скручивая его сердечком.
Пришёл старик-утильщик, за копейки забрал пуды макулатуры с нераспроданными номерами, после чего сотрудники собрались посреди опустевшего офиса и откупорили шампанское.
Простившись со всеми, главный редактор подошёл к Чжун Цину и покровительственно похлопал его по плечу:
— Хоть «Банкрот» и почил в бозе, я всё равно считаю, что твоё призвание — печатная пресса. Ну или книги пиши.
Он наблюдал за становлением Чжун Цина с самых первых дней: видел, как зелёный студент-копирайтер превращается в опытного редактора. Печатное дело выдвигает к авторам жесточайшие требования, и лишь капризный, требовательный рынок способен выковать настоящего мастера. Будучи одним из ведущих авторов журнала, Чжун Цин даже успел обзавестись собственной небольшой армией преданных читателей.
Чжун Цин кивнул и поблагодарил наставника.
— Но, — продолжал главный, — тебе, как и всей молодёжи, пока не хватает жизненного опыта. Оттого и тексты выходят не столь глубокими. Ты слишком много сидел в кабинете за рукописями. Тебе нужно выходить в люди, набираться впечатлений! Бери интервью у непростых людей, ищи свежие, острые, будоражащие темы. Главное — избегай посредственности. Посредственность — враг глубины.
Он чокнулся бокалом с Чжун Цином.
Напоследок все подняли бокалы и один за другим разноголосым хором произнесли традиционный тост: «Печатное слово не умрёт! Бумага вечна! Пусть хоть кому-то из нас улыбнётся удача, и он вдохнёт новую жизнь в печатную прессу!».
Попрощавшись, коллеги партиями загрузились в лифты. На этот раз Чжун Цин не витал в облаках. Шагая следом за остальными, он вышел из здания на улицу. Небо заволокли тяжёлые тучи, вот-вот должен был хлынуть дождь.
* * *
Проехав несколько остановок на автобусе, Чжун Цин добрался до жилого комплекса Фангуюань и поднялся в съёмную квартиру. Труд литераторов оплачивается скромно, поэтому, как и положено типичному «пекинскому скитальцу», первое время он ютился в подвале. Лишь подкопив сбережений с гонораров и жалования, он смог перебраться в нормальное жильё. Комплекс был стареньким, зато жили в нём в основном коренные пекинцы преклонного возраста — душевные и дружелюбные люди.
Только Чжун Цин переступил порог, как из кухни выглянул Сяо Го. Они вместе учились и жили в одной комнате общежития, а после выпуска, когда Чжун Цин устроился в «Банкрот», а Сяо Го пошёл копирайтером в рекламное агентство, решили и дальше снимать квартиру вдвоём.
Прислонившись к дверному косяку, Чжун Цин наблюдал, как приятель ловко встряхивает вок. Под аппетитное шкворчание масляных брызг по кухне разнёсся восхитительный аромат жареных томатов с яйцом. Свозь клубы пара лицо соседа казалось мягким и размытым.
— Ты чего сегодня… — Сяо Го на мгновение отвлёкся, перекладывая блюдо на тарелку, и взглянул на Чжун Цина. — Выглядишь паршиво. Начальство совсем заездило? Меня вот работа в конец измотала.
— Да нет, не в этом дело… — вздохнул Чжун Цин. — Журнал закрылся, ищу новое место. Правда, одно издательство уже предлагает работу, но… у них темы довольно специфические.
Сяо Го принялся за следующее блюдо — вяленые бамбуковые побеги с копчёной свининой. Пряная солоноватость вяленого мяса, смешавшись с ароматом сушёного бамбука, наполнила воздух дурманящим домашним уютом, от которого мгновенно потекли слюнки.
— Ну и не бери в голову! Ваш «Банкрот» и впрямь продавался из рук вон плохо, я давно тебе говорил: пора делать ноги. А с новым журналом что за проблемы? Всё у тебя получится! Если что, я помогу.
— Иди пока посиди за компьютером, как всё будет готово, я тебя позову.
Сяо Го всегда был таким. Все эти годы он дарил Чжун Цину тепло и утешение через свои кулинарные шедевры.
— Ужин готов! — окликнул его из коридора сосед.
Чжун Цин выскочил из комнаты, но, едва сделав шаг, замер как вкопанный.
За спиной его друга будто разгорелся невидимый пожар. Густая, иссиня-чёрная миазма Ша бурлящим клубом вырывалась из-под его лопаток. На фоне белоснежной пижамы эта злобная, жуткая энергия выглядела настолько чужеродно и зловеще, что заполнила собой всё пространство кухни.
А прямо вдоль позвоночника Сяо Го кап за каплей сочилась густая чёрная кровь.