Большинство мэтров отечественной культуры знать не знали, кто такой Чжун Цин. Когда он произнёс эти слова, в траурном зале воцарилась звенящая тишина.
— Это ещё кто? Юморист местный?
— Нынешняя молодёжь совсем страх потеряла...
— На похоронах, прямо перед покойником творить подобное — он вообще в своём уме?
Чжун Цин и сам от такой неловкости мысленно вырыл пальцами ног целые хоромы.
К нему с потрясённым видом подошла Хо Цинхэ. У Чжун Цина сжалось сердце: неужели и она начнёт его осуждать?
— Тебе разве не нужно провести ритуал? — спросила она. — Какую-нибудь связь с потусторонним миром?
— Э-э... — Чжун Цин кашлянул. — Сегодня без этого.
— Правда даже благовония воскурять не надо?
— Не надо. У меня свой способ... Могу слышать его голос через мысленную настройку.
А покойный-то прямо здесь стоит! Скажи он им правду — они окончательно лишатся дара речи, впадут в истому, и его просто вышвырнут отсюда под белы ручки.
Один из заслуженных ветеранов сцены насупился:
— Что за глупости, молодой человек! Как вы смеете паясничать на похоронах?
Пока Чжун Цин судорожно соображал, как бы сгладить углы, Хо Цинхэ вдруг разразилась слезами, сквозь которые пробился горький смех:
— Это точно Старик Ван! У него же характер — врагу не пожелаешь! Он именно так бы и сказал! Все мои черновики его бесили, он всегда лично брался всё переписывать! Милый мой, что он ещё сказал? Я так скучаю по тебе! Передай ему скорее, что в следующей жизни мы снова будем мужем и женой!
Ван Мяо подлетел к жене и ткнул пальцем прямо ей в нос:
— Соскучилась она! Сняла про меня такой убогий прощальный ролик, что у меня крышка гроба от возмущения подпрыгивает! Ладно уж, когда перерожусь — точно найду себе новую жену, посмышлёнее!
Чжун Цин с трудом удержал лицо.
«Господи, и как мне это переводить?..»
Видя замешательство Чжун Цина, Ван Мяо подождал немного и тяжело вздохнул:
— Эх, слабаки вы, нынешнее племя. То ли дело мы в своё время — всё чётко и по делу! Ладно, ближе к теме... Моя смерть к моей жене не имеет вообще никакого отношения! Все эти байки про кофе, ночные бдения и пробежки — я сам дурак, допрыгался. Я сам распланировал то свидание и заставил её записать!
Чжун Цин честно пересказал его слова. Хо Цинхэ, утирая слёзы, закивала, но фанаты в зале не унимались:
— У кого сердце прихватывает и пульс зашкаливает, тот разве пойдёт на пробежку?! Нас за дураков держат? Вы сами подумайте: если вам плохо и сердце колотится, вы пойдёте добровольно бегать?
— Этот главный редактор Чжун просто за компанию с Хо Цинхэ нам зубы заговаривает!
Чжун Цин даже не обиделся. В конце концов, логика в их словах была: кто в здравом уме станет бегать при недомогании?
Ван Мяо рявкнул:
— Чушь собачья! У меня тогда пульс зашкаливал, а я, дурак, решил, что это давно забытый трепет первой любви! А иначе почему каждый раз рядом с женой у меня сердце из груди выпрыгивало? Я-то думал, поглупел от счастья и снова в неё влюбился!
Чжун Цину ничего не оставалось, как озвучить и это.
В зале воцарилась молчаливая пауза. Поклонники онемели. Объяснение звучало дико и абсурдно, но в стиле покойного режиссёра — идеально попадало в цель.
Лишь Хо Цинхэ кивала без остановки:
— Да-да, точно! Он весь последний месяц перед уходом был со мной необычайно ласков. Твердил ещё, что его тело любит меня сильнее, чем кажется... Кто же знал...
Ван Мяо фыркнул:
— Не фантазируй и перестань меня любить! В следующей жизни я точно сменю жену!
Чжун Цин лишь промолчал.
Однако слов Хо Цинхэ и Чжун Цина было недостаточно, чтобы убедить собравшихся.
Поднялся мужчина средних лет и высокомерно, с явным недоверием заявил:
— Послушайте. Я был с учителем Ван Мяо в самых близких отношениях. Раз уж вы так легко с ним связываетесь, я задам пару вопросов. Ответите — поверю.
Ван Мяо хмыкнул:
— О, Сяо Чжэн. Поглядим, что этот умник спросит.
Чжун Цин кивнул.
Сяо Чжэн, корреспондент крупного литературного портала, поинтересовался:
— Когда учитель Ван впервые пришёл ко мне в гости на рыбу, он нахваливал её без остановки, но подавился косточкой. В какую больницу я его тогда повёз?
Ван Мяо почесал затылок:
— Кто ж такое помнит? Понятия не имею. Что он не спросил, как ту рыбу звали?
Чжун Цин вздохнул:
— Он не помнит.
Сяо Чжэн усмехнулся с ещё большим подозрением:
— Ладно. Я хотел поступить к Ван Мяо в ученики и принёс ему роскошный подарок, от которого он был в полном восторге. Что это за подарок?
Ван Мяо скривился:
— Мне эти подарки тащили каждый день тоннами, с чего бы мне помнить, что там приволок именно он?
Чжун Цин повторил:
— Это он тоже забыл.
Сяо Чжэн торжествующе развёл руками:
— Ну и что вы на это скажете? Назовите хотя бы один реальный факт, который можно проверить, и тогда я поверю!
Ван Мяо расплылся в ядовитой ухмылке:
— О, а вот это я помню! Ну-ка, парень, передай ему! Этот сопляк на выезде влюбился в кинодиву и получил от неё жёсткий отворот-поворот. Под впечатлением от этой драмы он и написал свою книгу «Человек, смотрящий на луну»! Ха-ха-ха! Об этом даже моя жёнушка не знает!
Чжун Цин выложил всё как есть.
На этот раз Сяо Чжэн застыл с открытым ртом.
Хо Цинхэ уставилась на него:
— Что-то новое! Ах ты старый чёрт, и молчал о такой сочной сплетне?!
Сяо Чжэн мгновенно залился густой краской. Это была его личная, свято охраняемая тайна с Ван Мяо! А роман «Человек, смотрящий на луну» как раз и принёс ему широкую известность!
Его реакция была красноречивее любых слов.
Зал буквально взорвался. Народ ринулся к Чжун Цину, оттесняя друг друга:
— Вы правда можете говорить с учителем Ваном?! Ах, я Фэн Пэйхуа! Спросите его, пожалуйста, скучает ли он по мне?!
— Старик Ван! Мы же на днях в маджонг играли, ты мне червонец недосдал! Спроси у него, можно ли долг ритуальными деньгами вернуть?!
— У нас с Ван Мяо был один сетевой диск на двоих, там столько редкого добра хранилось! Я после выхода пароль забыл, пусть напомнит!
Ван Мяо взвился от ярости:
— Да я сдох давно, какого чёрта вы орёте?! Кому сдался пароль от диска с порнухой?! Забыл я всё! Пошли прочь! Будете орать по пустякам — я вам все предковские могилы переворошу!
Хо Цинхэ поддержала мужа:
— У моего старика нравы суровые, не приставайте к нему с глупостями!
Но люди не унимались:
— У меня муж лет десять как умер, спросите у него, встретил ли он нашего Джимми? Это наш пёсик, на днях скончался...
Чжун Цин понял: ещё немного — и ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Живым и мёртвым не стоит пересекаться без крайней нужды. Вежливо попрощавшись с Хо Цинхэ и отклонив прочие просьбы, он спешно покинул церемонию вместе с духом Ван Мяо.
* * *
Впрочем, резонанс от произошедшего превзошёл самые смелые ожидания.
К вечеру видеозапись с похорон слили в сеть.
Сначала в тренды вырвалось имя Хо Цинхэ: общественность осознала её невиновность. Хотя объяснение звучало дико, оно идеально согласовалось с выводами полиции. Пользователи кинулись приносить извинения, выражая соболезнования и каясь за беспочвенные обвинения в такой тяжелый день.
Затем внимательные зрители узнали в «Сяо Чжэне» Чжэн И — обладателя золотой награды премии «Сто трав», который обычно отличался скромностью и носил маску. Темы «Чжэн И влюблён в кинодиву Янь Цзюньцзюнь» и «Прототип героини Чжэн И» тут же взлетели в топ поисковиков.
Но главным героем дня стал сам Чжун Цин.
Скромный, интеллигентный главный редактор в очках в тонкой металлической оправе, от которого так и веяло академической утончённостью — и вдруг выдаёт подобные откровения прямо на похоронах! Контраст вышел потрясающим. Поклонники журнала и случайные зрители наперебой комментировали видео:
[По названию подумал, что очередной шарлатан, а посмотрел — так это же главный редактор Чжун! Тогда вопросов нет!]
[Что происходит? Почему все мэтры литературы неожиданно подписались на аккаунт «Вдохновения»?]
[Я что-то пропустил? Он что, звезда? Впервые о нём слышу...]
[Наверх! Живо читать «Вдохновение»! Ты его, может, и не знаешь, зато твои предки с того света точно в курсе!]
Из-за того, что на похоронах присутствовал весь цвет культурной элиты, своими глазами увидевший феноменальные способности Чжун Цина, журнал «Вдохновение» мгновенно обрёл статус культового среди культурных мэтров. Сюй Лянчэн с дрожью в руках оформлял подписки, отправляя свежие выпуски именитым заказчикам:
— Боже мой... Это же Гу Шусян... А это Хэ Минхуэй... Чем мы заслужили такое признание от таких величин?!
Чжун Цину было не до восторгов: он торопился взять интервью у Ван Мяо.
Как и предполагала Чжэн Мими, режиссёр после смерти вовсе не спешил в Подземное царство. Как истинный творец, он был очарован загробным миром: его голова бурлила от фантастических идей, и он то и дело ловил себя на мысли, какой шедевр мог бы из этого получиться.
Увлёкшись собиранием материала, он напрочь забыл о сроках перерождения, пока не услышал о собственных похоронах и памятном ролике.
Ван Мяо искренне удивлялся:
— Ну сам посуди! Сколько бы у тебя ни было дел, на собственные похороны явиться — святое дело!
— Абсолютно согласен, — кивнул Чжун Цин. — Пропустить такое было бы упущением.
Теперь Ван Мяо вознамерился отправиться в Подземное царство, но Чжун Цин аккуратно притормозил его:
— Учитель Ван, мы в редакции «Вдохновения» безгранично восхищаемся вашим талантом. Скажите... вы не хотели бы снять ещё одну картину перед тем, как отправитесь на перерождение?
Ван Мяо задумался. Чжун Цин продолжал убеждать:
— Во-первых, не факт, что в следующей жизни вы снова станете режиссёром. Неужели стоит разбазаривать такой дар? Почему бы не зажечь напоследок? Во-вторых, то, что сейчас крутят в кинотеатрах — полнейшая бездарность, а после вашего ухода и вовсе снимать стало некому. Неужели вам не обидно уходить, не оставив после себя настоящий, неоспоримый шедевр? И в-третьих, вы увидели столько удивительного после смерти! Все эти впечатления можно вложить в новую работу!
Ван Мяо явно зацепило. Кинематограф оставался его главной страстью, а высшим наслаждением — момент, когда его замысел оживает на экране.
— Всё это звучит заманчиво, но вы же всего лишь журнал. Да, популярный, но для съёмок нужны огромные деньги, оборудование... Вы потянете?
— Именно поэтому для начала мы снимем рекламный ролик для фармацевтического завода «Дияо». Учитель Ван, вы станете их лицом и поставите этот ролик. Что скажете?
Ван Мяо почесал подбородок:
— Ну ты и жук, парень! Дерзко, авангардно! Но как мы это организуем?
У Чжун Цина уже был готов план:
— Сначала «Дияо» официально объявит, что их амбассадором стал покойный режиссёр Ван Мяо. Госпожа Хо Цинхэ знает, что это моя идея, и обязательно согласится. А дальше всё зависит от вашего видения. Сюжет должен быть ярким, цепляющим и необычным. И главное — поднять продажи завода. Вы мастер, сами всё понимаете. Так у нас появятся средства.
Ван Мяо долго молчал, переваривая дерзкий замысел.
— Авангардно... Очень авангардно. Ладно, мне нужно продумать концепт. Пойду посплю, а завтра обсудим мысли.
— А где вы ночуете? — поинтересовался Чжун Цин.
Ван Мяо ответил как ни в чём не бывало:
— Как где? Дома! Столько прошатался бесплотным духом и понял: нет ничего лучше, чем спать рядом с собственной женой. Цинхэ совсем исхудала без меня.
Чжун Цин изумился:
— Вы же сегодня твердили, что в следующей жизни найдёте другую?
Ван Мяо уже плыл к выходу:
— Я болтал просто, а ты и уши развесил! Когда Цинхэ рыдала над моим гробом, я всё слышал! Она поклялась, что если в следующей жизни меня не найдёт, останется вековухой. Ну как я могу её бросить, а? Ха-ха! Всё, пошёл к жене.
* * *
Чжун Цин остался в кабинете. Наконец у него появилось время открыть почту и изучить файлы о Звёздном Владыке Вэньцюе. Он внимательно вчитывался в каждую строчку, перечитывая некоторые письма по нескольку раз.
За окном незаметно взошла луна. Живые и мёртвые сотрудники разошлись.
Вдруг свет в кабинете погас.
Чжун Цин даже не обернулся — он сразу понял, кто пришёл:
— Бай Ци?
Он не успел закрыть файлы на экране, как Бай Ци уже склонился над ним. Его дыхание, нежное и пьянящее, коснулось уха Чжун Цина:
— Слышал, ты повсюду ищешь материалы о Звёздном Владыке Вэньцюе? Чжэн Мими бедняжка уже чуть ли не близорукость себе заработала.
Чжун Цин медленно моргнул, стараясь сохранить невозмутимость:
— Ничего такого. Просто собираю материал для литературной статьи.
Бай Ци тихо рассмеялся, отчего у Чжун Цина защекотало в ушах.
— Я видел, что ты говорил у Цзи Чана. Эх, Сяо Цин... Зачем кого-то расспрашивать о том, что у нас было с Вэньцюем? Спросил бы напрямую у меня.
Чжун Цин не успел ответить — Бай Ци подхватил его на руки. Земля ушла из-под ног.
Господин Бай от природы обладал гипнотической красотой. Когда он говорил таким мягким, ласковым тоном, казалось, будто он балует ребёнка, хотя движения его рук не отличались целомудрием:
— Угадаешь, было ли у Вэньцюя со мной вот так?
— А вот так?
— Или так?
— Как думаешь, если бы он узнал, что я делаю это с тобой, что бы он почувствовал?
— И к чёрту эту Звезду Алого Феникса. Если он вернётся, а ты всё ещё будешь ревновать, мы просто продолжим делать это на его глазах... Ну как, согласен?
Бай Ци медленно и с бесконечным терпением искушал Чжун Цина.
Щёки Чжун Цина пылали, а мысли путались.
Сглотнув, он смущённо произнёс:
— Бай Ци... Я в полном смятении. Чем больше я читаю об А-Вэне, тем больше понимаю, каким замечательным бессмертным он был. Он был остёр на язык, свободен духом и невероятно мил. Мне даже хочется встретиться с ним, подружиться... Постучать ложкой по пиале и потребовать продолжения его книг.
Он поднял взгляд на Бай Ци:
— Всё так сложно... Я хочу, чтобы он поскорее вернулся. Но с другой стороны... Ладно, у него действительно есть поводы мне завидовать.
— Ведь я могу сделать вот так...
— И вот так...
— И даже вот этак... Хе-хе.