Поклонники Сестрицы Гуаньинь выстроились в ровную шеренгу, ослепляя окружающих ярко-жёлтыми жилетами. Лишь теперь Чжун Цин разглядел крупную надпись у них на спинах:
«Делай добро без лишней славы — озарит нас свет Сестрицы величавый!»
Один из фанатов — небритый, мужиковатый на вид дядька — вытащил откуда-то мегафон и оглушительно гаркнул:
— Сестрица! Сестрица! Рапортуем с радостной вестью: все деньги, сэкономленные на билетах и голосовании, мы пожертвовали бедным детям в горы!
— Сестрица! Мы любим тебя! — грянул стройный хор. — Обещаем делать добрые дела день и ночь напролёт!
Громоподобный клич заставил всех присутствующих в аэропорту ошеломлённо застыть.
Ван Юйсун сдёрнул солнцезащитные очки, откинув чёлку и уставившись изумлёнными, глубокими глазами сначала на собственную группу поддержки слева, а затем на толпу поклонников Гуаньинь справа. В его взгляде читалось полное недоумение.
Съёмочная группа шоу «Цветы и юноши» мгновенно оживилась:
— Ха-ха-ха! Снимайте, снимайте скорее! Это же золотой кадр!
Залитые ярким светом аэропорта черты Сестрицы Гуаньинь излучали святую, первозданную чистоту. Она неторопливо сложила ладони у груди и одарила фанатов взглядом, полным сострадания и кротости:
— Благодарю вас, мои дорогие. Бедный монах улетает. Ваша доброта неизменно вернётся к вам сторицей.
И, закончив, едва заметно подмигнула.
Толпа сорвалась на радостный визг:
— Боже! Kind part Сестрицы просто исцелил мою душу! Слишком много доброты!
Чжун Цин лишь недоумённо хлопал глазами. Какой ещё «kind part»?
Самолет прорезал плотную пелену облаков, выходя к ослепительному солнцу.
Воспользовавшись минутой, Гуаньинь вполголоса поведала Чжун Цину о своих успехах за последние дни. Сестрица времени даром не теряла: под строгим руководством Тины она разучила и записала целый ряд шикарных вокально-танцевальных номеров.
Среди них числились хиты: «О мой Будда», «Да, зачетно», «Мы творим добро» и «Тёмноокий Будда»...
Облачённая в белоснежные одеяния Гуаньинь кружилась, прыгала, кокетливо подмигивала в камеру, а временами преображалась в роковую властную красотку с алой помадой. Каждое её движение дышало безупречным изяществом и непревзойдённым шармом. Фанаты рыдали от восторга, заявляя, будто её доброта «убивает наповал». Впрочем, слово «убивает» буддистам употреблять не полагалось — заповеди запрещали лишнее кровопролитие, — поэтому фанаты заменили привычный для к-поп индустрии термин «killing part» (самый эффектный элемент выступления) на «kind part» — «добряк-парт».
Из этой же концепции выросла и уникальная фанатская культура: лучшее проявление любви к айдолу — бешеными темпами творить добрые дела.
Слушая её, Чжун Цин не мог не восхищаться. Чтобы одолеть Хундуня, Гуаньинь требовалась не только верующая паства, но и колоссальный объем благих помыслов смертных. Взрывная популярность Бодхисаттвы побудила фанатов без умолку совершать добрые поступки, так что дело продвигалось с удвоенной скоростью!
Склонившись друг к другу, они шептались, захлёбываясь от идей.
Чжун Цин окончательно убедился: выбранный путь — единственно верный.
— Слушайте, а ведь у богов и будд шести миров веками была нехватка веры, — тихо проговорил он. — Если им тоже нужно быстро набрать популярность, почему бы не дебютировать по вашему примеру? Когда с Хундунем будет кончено, стоит обдумать эту мысль!
— И правда! — оживилась Гуаньинь. — Десяти Владыкам Преисподней собрать бойз-бенд... Назвать «Mingjie Boys»?
— Точно-точно! А тридцати двум Владыкам Небес создать группу «Sky32»!
— А пяти Владычицам — «The Five»!
— А Небесного Императора с Владычицей-Матерью отправим в романтическое шоу!
— Так они же не супруги!
— Вот именно потому, что не супруги, их и надо отправлять в реалити-шоу о свиданиях!
— Ого, а я и не думала! Совсем я отстала от жизни.
Оба перегнулись от смеха, задорно хихикая и позабыв о громкости.
По соседству с ними дремал Ван Юйсун. Раздражённо сдёрнув маску для сна, он скривил губы в недовольной ухмылке:
— Послушайте, я всё понимаю, но так делать не советую. Вам, новичкам, конечно, трудно пробиться, но нужно идти честным путём. Поощрять фанатов делать добрые дела — замечательно. Но как можно так пародировать Будду? Вдруг Будда прогневается? Не боитесь кары небесной?
Ван Юйсун уже много лет оставался топовым айдолом с безупречной репутацией. Обладая благородными чертами лица и выразительным взглядом, он умел держаться с достоинством. Говорил он сдержанно, искренне пытаясь образумить «непутёвую молодёжь».
Гуаньинь лишь смиренно сложила ладони и улыбнулась:
— Амитабха. Поверьте, Будда мыслит иначе.
Ван Юйсун посчитал их сумасшедшими, натянул повязку на глаза и снова откинулся на спинку кресла.
Когда он закинул голову, из-под воротника выскользнул изысканный кулон из прозрачного нефрита, сочный зелёный цвет которого, казалось, проникал в саму душу. Чжун Цин и Гуаньинь переглянулись.
Кулон изображал силуэт Гуаньинь. Выходит, этот строго настроенный айдол — её преданный почитатель?
Больше Бодхисаттва не стала спорить. Одарив верующего полным милосердия взглядом, она повернулась к иллюминатору.
За окном тянулись пышные, похожие на взбитые сливки облака, из-за которых проглядывали верхушки далеких гор.
— До чего же быстро, — с удовольствием вздохнула Гуаньинь.
— Вы впервые летите на самолете? — шепотом поинтересовался Чжун Цин.
— А то как же, — наклонившись к его уху, тихо ответила она. — Раньше-то всё на облаках летала. На это уймы времени уходило, часов восемь, не меньше. Да и воздух нынче грязноват — по прилёте в столицу придётся наряд менять.
Ван Юйсун, уловив лишь обрывок фразы про «первый раз на самолете», мысленно ухмыльнулся.
«И зачем только продюсеры «Цветов и юношей» пригласили таких нищих новичков? Даже на самолётах ни разу не летала... Что за бедность от шоу-бизнеса?»
Спустя почти шесть часов лайнер приземлился в аэропорту Путошань города Чжоушань. Вскоре прибыли участники из Шаньдуна и Уханя. Коллеги по цеху обменялись приветствиями.
В шаттле представители съёмочной группы принялись вводить гостей в курс дела: Чжоушань — это «небесная обитель Будды на море», прославленное святилище Гуаньинь. Гостям обещали, что во время поездки они непременно омоются светом благодати Бодхисаттвы.
Все дружно перевели взгляды на «Сестрицу Гуаньинь» в её традиционном косплей-наряде. Молодые артисты не удержались от смешка:
— Так вот же она, наша Гуаньинь! Далеко и ходить не надо!
Гуаньинь снова молитвенно сложила руки и озорно подмигнула:
— Прекрасно, прекрасно! Добро пожаловать на мою родину!
Оператор немедленно заснял эту сцену: юмор ситуации зашкаливал.
После долгой дороги все изрядно вымотались и мечтали лишь о том, чтобы поскорее добраться до отеля и освежиться.
Час спустя микроавтобусы подъехали к центру города. Участники, катя за собой чемоданы, вошли в фойе фешенебельного пятизвездочного отеля.
Девушка на ресепшене, смущённо сверяясь с компьютером, виновато произнесла:
— Приносим глубочайшие извинения! Сегодня у нас произошла авария — прорвало трубы, и все ваши забронированные номера затопило. Бронь пришлось аннулировать...
Участники застыли в полном оцепенении:
— Что?!
На фоне всеобщего шока режиссёр шоу с невозмутимым видом протянул карточку с заданием:
— Уважаемым участникам надлежит самостоятельно найти новую гостиницу и заселиться.
Все лишились дара речи.
Актриса Чжан Цзинцзин из Уханя не выдержала и выпалила на сочном местном диалекте:
— Да ёлки-палки, они с ума сошли! Точно бесы попутали! Только приехали — и сразу подстава!
Девушка она была бойкая и задорная, так что её эмоциональная реплика вызвала общий смех.
— Погнали, погнали! Подумаешь, задание! Найдём мы этот отель, куда денемся!
Погода в Чжоушане стояла ясная, с моря дул ласковый бриз. Подхватив багаж, кавалькада артистов отправилась на поиски пристанища.
Однако их ждал неприятный сюрприз: хотя на севере страны сезон отпусков уже угасал, в Чжоушане кипел пик туризма. Паломники массово стекались на гору Путошань за благословением и свежими морепродуктами.
В первых трех небольших гостиницах им указали на дверь — свободных мест не было вовсе.
Ван Юйсун начал терять терпение. Он никак не ожидал, что с первых же минут шоу превратится в квест на выживание. Его породистые бровки нахмурились, вокруг витала ощутимая аура раздражения.
Время близилось к вечеру. Обшарив ещё с десяток отелей и получив отказ, они наблюдали, как солнце медленно садится за горизонт, а морской бриз становится всё холоднее и пронзительнее...
— О! Впереди мини-отель! Идём скорее спросим!
Придорожная вывеска гласила: «Гостевой дом "Синьюэ" — чистота и уют». Участники облегчённо вздохнули. Заведение находилось на отшибе, так что шансы найти свободные койки были весьма велики.
Чтобы гарантировать успех, Ван Юйсун при входе снял очки. Хозяйка ахнула от изумления и тут же подскочила к звезде за автографом!
После серии совместных фотоснимков обрадованная женщина заверила:
— Есть места, есть! Для таких гостей мы даже из-под земли номера достанем!
Она повела команду показывать комнаты. Проведя гостей через затейливый лабиринт коридоров, она вывела их во двор к ряду одноэтажных построек.
Чжан Цзинцзин шагнула в первую же комнату — и спустя секунду пронзительный визг едва не снёс крышу:
— А-а-а-а! Крыса!
Все замерли.
Поспешно выскочив наружу, артисты переглянулись. В такой антисанитарии оставаться было невозможно.
Между тем окончательно стемнело. Усталость валила с ног.
Оператор с камерой наперевес стоял в растерянности, честно признаваясь, что съёмочная группа не рассчитывала на подобный поворот.
Ван Юйсун от бессилия опустился на обочину. Проходивший мимо турист узнал его и попросил автограф, но артист лишь махнул рукой:
— Нет-нет, я не Ван Юйсун... Откуда у Ван Юйсуна такая собачья жизнь...
Глядя на мучения своего преданного фаната, Сестрица Гуаньинь почувствовала, как её сердце сжимается от жалости:
— Эх, ладно! Всё равно мы у моего дома. Чего еще искать-то? Пойдёмте все ко мне!
Гости опешили:
— А?! Так вы и впрямь местная?!
Гуаньинь ответила с естественной простотой:
— А как же! Южное море, гора Путо — это же мой родной дом. Дом у меня просторный: трехэтажная вилла, вид на море, горячая вода круглосуточно.
Съёмочная группа переглянулась. Такой поворот точно не прописывался в сценарии! Изначально планировалось под вечер отправить участников на ночлег в ближайшую деревню.
Чжун Цин, шедший в хвосте процессии, молча покачал головой.
— Пошли-пошли, к тебе домой! Так ты, оказывается, из Чжоушаня!
Участники оживились и буквально загорелись энтузиазмом.
Не дав съемочной группе опомниться, артисты, словно послушные цыплята, толпой устремились за Сестрицей Гуаньинь, безоговорочно доверившись её руководству.
Город они знали плохо.
Гуаньинь вела их всё дальше от центра. Шумы улиц постепенно затихали, дома встречались всё реже. На небе зажглись яркие звёзды, вокруг клубился тонкий туман, а издалека доносился едва различимый, мерный рокот морского прибоя.
Воздух заметно посвежел, заставив участников покрыться мурашками.
— Сестрица, а не слишком ли глухое место? — поежилась Чжан Цзинцзин.
Режиссёр пошутил:
— Сестрица, ты нас случайно не в рабство увести решила?..
Гуаньинь смиренно сложила ладони:
— Не тревожьтесь. Бедный монах выбирает уединенные места, дабы ничто не мешало духовным практикам.
Ван Юйсун лишь закатил глаза.
Спустя пятнадцать минут у всех уже гудели ноги. И вдруг до ушей донесся шелест Бамбукового леса — листьев, трепещущих на ветру с чистотой небесной музыки...
В конце бамбуковой аллеи затеплился мягкий, янтарный свет. Перед ними предстала трёхэтажная вилла изысканной старинной архитектуры. Изогнутые карнизы верхней крыши украшали множественные серебряные колокольчики.
«Дзинь-донь, дзинь-донь...»
Все выдохнули с неописуемым облегчением:
— Пришли! Наконец-то пришли!
Ночевать под открытым небом не придётся!
— Шаньцай! — неторопливо переступив порог двора, кликнула Гуаньинь.
— Я здесь!
Из дверей выбежал улыбающийся юноша.
Белолицый, румяный, с правильными, мужественными чертами лица, он был облачён в светло-голубой ханьфу, который ничуть не скрывал его подтянутую, атлетическую фигуру.
Уличённые в искушённости деятели шоу-бизнеса на миг ослепли от такой красоты. У парня была настолько яркая, благородная внешность, что его можно было хоть сейчас отправлять на сцену.
Гуаньинь мягко улыбнулась:
— Шаньцай, у нас гости. Приготовь нам что-нибудь перекусить. — Повернувшись к спутникам, она добавила: — Корень лотоса из моих мест — само совершенство, хрустящий да сочный. Попробуйте, обязательно запомните этот вкус.
Ван Юйсун, укрывшись от объективов камер, тихо буркнул себе под нос:
— Совсем свихнулась со своим косплеем. Даже парня Шаньцаем обозвала... Ещё и лотосы у неё особенные. Не иначе как с твоего священного пьедестала наломала?
Чжун Цин на это лишь молча вздохнул.