Едва замолкнув, Чжун Цин, точно опасаясь, что Даомо глуповат на ухо, воспользовался отсутствием свидетелей и прокричал перед глиняным изваянием ещё несколько раз:
— Я сотрудник корпорации «Вдохновение»!
— Меня зовут Чжун Цин!
— Вы наверняка знаете Бай Ци! Он мой босс!
— Встретимся в ресторане вегетарианской кухни «Люйёё», дело срочное!
Охранник, затаившийся в углу главного зала и своими глазами наблюдавший, как молодой человек орёт на глиняный истукан: «...»
За двадцать с лишним лет работы здесь он подобного психа видел впервые.
В столь священном месте вести себя подобным образом категорически воспрещалось — будь то хоть трижды туристическая зона. Мужчина вышел из тени и наградил парня тяжёлым, выразительным взглядом. Чжун Цин тут же стушевался.
Охранник всем своим видом давал понять, что сейчас выставит его вон.
Однако дело не терпело отлагательств. Уже уходя, Чжун Цин, всё ещё волнуясь, что Даомо его не услышал, снова рявкнул истукану:
— Я ухожу! Всё, ушёл! До встречи в ресторане!
Охранник: «...»
* * *
Поскольку родителям он сказал, будто машина оставлена на стоянке у монастыря, задействовать собственное авто Чжун Цин не мог. Благо бабушка Цю вчера снабдила его наличными, так что он поймал такси и рванул прямо к ресторану вегетарианской кухни «Люйёё».
Город Чжэндин десятилетней давности был далёк от той чистоты и ухоженности, какую обрёл годы спустя. На дворе стояла ранняя зима: вдоль тротуаров сыпалась сухая, буро-жёлтая листва, а в воздухе витал соблазнительный аромат печённого на углях батата.
Желудок юноши тут же отозвался предательским урчанием.
С самого вчерашнего дня он крутился как белка в колесе, не выпил и глотка воды, а в животе гулял ветер...
Опустив ресницы, Чжун Цин нервно перебирал пальцы... Каково сейчас Бай Ци там, в будущем? Разобравшись с Даомо, ему предстоит встретиться с здешним, молодым Бай Ци.
Интуиция подсказывала: убедить прежнего Бай Ци в происходящем окажется чертовски трудно.
Как-никак, тот способен был сыграть в ящик и сбежать на край света, едва заподозрив у себя хоть каплю нежных чувств к Чжун Цину...
И что теперь делать?
— Учитель Да! — едва выскочив из такси, окликнул его Чжун Цин.
У входа в ресторан возвышался Даомо: смуглолицый, лопоухий, с густыми бровями и большими выразительными глазами.
Когда они обедали вместе в прошлый раз, Даомо держался открыто и добродушно — даже родители Чжун Цина души в нём не чаяли. Сейчас же патриарх был полон настороженности и даже не протянул руки в ответ на приветственный жест.
— Ты кто такой? Откуда знаешь, что я здесь? С каких пор «Вдохновение» нанимает живых людей?
Ледяной ветер жёг щёки. Чжун Цин, поёжившись на обочине, заново, терпеливо и без утаек изложил всю историю. Даомо слушал, бессознательно скрестив руки на груди. Закутанный в чёрный пуховик, он всем своим видом выражал глухое недоверие.
— Я знаю личный номер сестрицы Гуаньинь! Можете позвонить ей прямо сейчас, я правду говорю!
— А кто тебя знает, вдруг ты подослал мошенницу? — фыркнул Даомо. — Если ты подчинённый Бай Ци, почему не пошёл к нему?
— Откровенно говоря, его убедить куда сложнее. Без неопровержимых улик он ни за что не поверит, что я — это я из будущего. Вы ведь знаете, что он ищет А-Вэня?
Даомо онемел:
— Даже об этом пронюхал...
Упоминание А-Вэня задело патриарха за живое. Даомо ненадолго задумался:
— Утверждаешь, будто мы обедали вместе?
Чжун Цин вздохнул и принялся пересказывать главное:
— Это был ваш день рождения. Бай Ци привёл меня и моих родителей к вам в этот самый ресторан...
Даомо отрицательно покачал головой:
— С какой стати Бай Ци вести тебя с родителями ко мне? Я прекрасно знаю его натуру: гордец, одиночка, холодный как лёд. Он даже А-Вэня ко мне не приводил! А тут — целая гурьба смертных нагрянула к патриарху на угощение? Такое возможно, только если... только если он души в тебе не чает и доверяет безглядно.
Чжун Цин замер от неожиданности. Вот как? Выходит, уже тогда Бай Ци испытывал к нему чувства?
Даомо посмотрел на него как на несмышлёныша:
— Естественно! Я, между прочим, основатель чань-буддизма! Стал бы он вести к патриарху первого встречного?
У Чжун Цина защипало в глазах. Пошарив в кармане, он извлёк оттуда необычную кисть для письма:
— А это вы помните?
То была толстая деревянная палочка с сохранившимися кусочками коры. Даомо осторожно взял её, ошеломлённо поглаживая шершавую поверхность:
— Это же ветвь того самого дерева Бодхи, под которым я обрёл просветление! Я как раз сейчас мастерю из неё кисть... Но как? Откуда она у тебя?..
— Вы сами мне её подарили, — тихо ответил Чжун Цин.
Настороженность во взгляде Даомо сменилась беспредельным изумлением. Переводя взор с редкой вещицы на юношу, он пробормотал:
— Бай Ци буквально умолял меня сделать её! Он хотел подарить её Звёздному Владыке Вэньцюю — тот ведь без ума от канцелярских принадлежностей. Бай Ци готовил её как залог любви!
Чжун Цин поражённо застыл. Он и не подозревал о скрытом смысле подарка.
— Учитель Да, — произнёс он с глубоким чувством. — Бай Ци так и не нашёл А-Вэня. В итоге он остался со мной. Но когда он просил у вас эту кисть, я был рядом... и даже не догадывался, что уже тогда нравился ему.
Даомо пристально вгляделся в его лицо:
— В таком случае... он действительно любил тебя всем сердцем.
Перед отбытием Даомо ещё раз любовно оглядел кисть:
— Спасибо, что бережно носишь её с собой. Я-то думал, Бай Ци потребует у меня ту пурпурно-золотую чашу для подаяний, а ведь она...
—...ваш собственный череп, — подхватил Чжун Цин. — Бай Ци считает, что посудой нельзя делиться — не ровён час, подцепишь хеликобактер.
Даомо раскатисто расхохотался:
— О да, это вполне в его духе, ха-ха-ха-ха! Ну всё, Чжун Цин, мне пора! Отправляюсь на помощь вам в две тысячи двадцать третий! А ты не зевай, собирай остальных!
— Учитель Да, в следующем году я снова приду к вам на день рождения!
Они ударили по рукам, и Чжун Цин проводил патриарха взглядом, пока тот не исчез в пространственно-временной воронке, сотворённой Гуаньинь.
* * *
У входа в ресторан снова воцарилась тишина.
Чжун Цин облегчённо перевёл дух. Он и не думал, что разговор с Даомо пройдёт настолько гладко — всё благодаря чудесной кисти... Прошлой ночью, ночуя в отцовской машине, он тысячу раз репетировал эту беседу в деталях.
Поймав очередное такси, он отправился к своей старой школе.
Даже водитель заметил, до чего натянут этот бледный юноша: усевшись в салон, он не находил себе места, напряжённо вглядываясь в мелькающие за окном улицы.
Мысли в голове Чжун Цина неслись вскачь.
А что если Бай Ци — то бишь Бо Хань — не поверит ему, разнесёт одним ударом или потребует явить истинный облик?
Что если Бо Хань позвонит тогдашнему Чжун Цину, они встретятся и спровоцируют пространственный коллапс?
А если Бо Хань наотрез откажется отправляться в будущее? Он ведь парень упрямый, с поволокой: ради того чтобы сбежать от чувства, готов был инсценировать собственную смерть! А вдруг? А если?..
Редакторы и литераторы всегда отличаются богатым воображением и обожают изводить себя тревогами загодя. В мыслях он уже дошёл до того, как Бо Хань устраивает ему допрос с пристрастием по списку сотрудников Подземного царства...
«Тогда я скажу, что в отделе кадров работает Чжэн Мими... А, нет, Чжэн Мими сейчас отбывает срок в Аду Вырывания Языков. Да и Учитель Цзи Чан ещё не вышел на работу...»
Такси затормозило у ворот Четвёртой средней школы.
Выбравшись наружу, Чжун Цин опомнился: его ведь сюда просто так не пустят. Он не учитель, не родитель и уже давным-давно не ученик...
Между тем Бо Хань — да и он сам из прошлого — сейчас находятся внутри.
Поправив на лице защитную маску, он неуверенно скользнул мимо будки охранника...
— Чжун Цин! — внезапно окликнул его дежурный старик. — Ты ж вроде домой уехал? Чего вернулся?
Чжун Цин обомлел:
— А?..
— Утром твои звонили, просили отпустить по срочному делу. Классный руководитель предупредил. Ты чего припёрся-то?
Чжун Цин сориентировался и кивнул:
— А-а... Ну да. Я все дела дома уладил и вернулся.
Охранник усмехнулся:
— Быстро ты. Ты ж из уезда Цзин, туда на междугороднем автобусе пилить и пилить. Ладно, давай, шагай на уроки.
— Родители сами сюда приехали, мы в городе встретились, — нашёлся Чжун Цин.
Шагая по школьной аллее, усыпанной сухими листьями платанов, Чжун Цин наконец восстановил картину: утром родители увидели пропажу ключей, прочитали записку, узнали его почерк и перепугались. Ничего не поняв из его абсурдного текста, они первейшим делом вызвали сына домой, дабы убедиться, что он цел и невредим.
Значит, юный Чжун Цин из этого времени сейчас трясётся в автобусе. Зная своих родных, сегодня его в школу точно не отпустят. А стало быть, у него есть идеальная возможность спокойно притвориться самим собой и разыскать Бай Ци.
Больше десяти лет он не ступал на эти дорожки. При виде знакомых до боли учебных корпусов на душу наплыла светлая грусть.
Остановившись, Чжун Цин перевёл взгляд туда, где учился Бо Хань. За баскетбольной площадкой высился тёмно-серый корпус «В». На третьем этаже, в западном крыле, находился его класс.
Подавив волнение, Чжун Цин рванул было туда, как вдруг...
— Из какого ты класса?! В школе ежемесячные экзамены идут, ты чего снаружи шатаешься?
Чжун Цин замер как вкопанный.
Обернувшись, он наткнулся на строгий взгляд завуча — женщины в красных очках «кошачий глаз». Как же её фамилия... Ван, Чжан, Ли?
— Извините, учитель, у меня были семейные дела, только что вернулся, — покорно промямлил он.
Нельзя создавать проблем юному Чжун Цину: за нарушение школьного порядка влекутся выговоры и дисциплинарные взыскания. Пока не представится удобный случай, придётся играть в послушного старшеклассника.
Под испепеляющим взглядом безымянного завуча Чжун Цину ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и убраться подальше от корпуса «В». Миновав баскетбольную площадку и учительский корпус, он побрёл к своему корпусу «Б». Завуч, словно подозревая его в намерении прогулять, шла по пятам, конвоируя прямо до дверей.
В коридорах царила звонкая тишина. Сквозь оконные стёкла видно было, как ученики с усердием строчат в бланках.
Второй класс старшей школы, группа 6. Чжун Цин толкнул дверь и негромко попросил разрешения войти.
Из-за маски и почти не изменившегося роста учитель лишь мельком окинул его взглядом и жестом указал на свободную парту.
Усевшись за стол, он уставился на бланк по математике и глубоко задумался.
«Дано: aₙ₊₁ = aₙ — 3. Последовательность {aₙ} является: А. Возрастающей; Б. Убывающей; В. Постоянной; Г. Знакопеременной».
Чжун Цин искренне недоумевал: «Это как понимать? Если единица равна минус трём, то как к этому пришла "а-шка"?»
Прости, семнадцатилетний Чжун Цин, сегодня ты получишь круглый ноль.
Пятиминутный перерыв после математики пролетел как мгновение — выскочить к Бо Ханю он банально не успевал. Следом начался экзамен по английскому...
Они писали работу за работой, пока наконец не прозвенел звонок об окончании уроков. Вырвавшись из корпуса «Б», Чжун Цин стрелой помчался к корпусу «В»!
Увы! Место Бо Ханя пустовало!
Чжун Цин остался поджидать его у дверей, сгорая от нетерпения. В те времена у Бо Ханя ещё не было мобильного телефона.
Стемнело. Одноклассники Бо Ханя с любопытством поглядывали на него:
— А у вас на вечерней самоподготовке нет экзамена? Ты разве не опаздываешь?
Будто этого было мало, вездесущая завуч снова возникла неподалёку, словно вела за ним круглосуточную слежку.
Делать нечего — Чжун Цин вынужден был поплестись обратно в корпус «Б».
Кое-как потыкав наугад ответы по географии и биологии, он то и дело рассеянно бросал взгляды за окно. Надо же — пошёл снег.
Крупные пушистые хлопья кружились в ночной тьме. В классе раздавалось лишь тихое шуршание ручек по бумаге. Имена большинства этих ребят давно изгладились из его памяти — после выпуска их пути разошлись навсегда.
Лишь случайные прохожие в его судьбе.
Чжун Цин неожиданно почувствовал, будто всё происходящее — лишь сон, недавнее сновидение о первом снеге.
Как же всё было в том сне?..
И тут его озарило! Поднявшись с места, он попросил у дежурного учителя разрешения выйти.
Как и тогда, учитель кивнул!
Скрывшись в непроглядной ночной тьме, Чжун Цин помчался во весь дух к корпусу «В». Еле переводя дыхание, он замер у дверей класса — и верно: Бо Хань сидел за партой, увлечённо заполняя бланк!
Заметив силуэт у двери, Бо Хань жестом отпросился у преподавателя и вышел в коридор.
Образы, стёршиеся за долгие годы, вмиг обрели звенящую чёткость. Его старший товарищ, тот самый светлый, тёплый юноша в школьной форме, протянул ладонь, ловя слетавшую с неба снежинку, и тихо проговорил:
— Первый снег, Сяо Цин.
Чжун Цин прошептал:
— Да... А я так хотел сказать тебе: я хочу встречать этот первый снег с тобой всю оставшуюся жизнь. Но, Бай Ци, зимой две тысячи двадцать третьего года придёт Хундунь. И я пришёл за тобой.
Он слегка прикрыл глаза, словно живя в предчувствии неизбежного приговора.
Все эти дни каждый встречал его сомнением, каждый допрашивал, а он из кожи вон лез, пытался привести доказательства.
Услышав его слова, Бо Хань сделал шаг вперёд и протянул руку.
Чжун Цин так затаил дыхание, что даже его ресницы едва заметно дрожали.
Однако Бо Хань лишь мягко взъерошил его волосы и с нежной заботой проговорил:
— Хундунь — пустяки. Главное — ты сам. Посмотри, какой ты изнурённый... Как давно ты здесь? Неужели совсем ничего не ел и не спал?
Он улыбнулся и добавил:
— Пойдём, брат сперва накормит тебя.