Выслушав целую россыпь мудрёных терминов, Лян Лай с полминуты простоял в оцепенении. Лишь потом он вместе с женой провёл Чжун Цина в палату, чтобы показать новорождённого.
Чжун Цин бросил взгляд на младенца и тоже удивлённо приподнял бровь. Малыш только-только появился на свет: прямой, аккуратный носик — в мать, а большие глаза с двойными веками — в отца.
Однако в его облике чувственной незрелости не было и в помине. Ребёнок держался чересчур угрюмо и взросло. Он не мигая смотрел в больничный потолок с таким видом, будто его донимали тяжкие думы.
Чжун Цин невольно подумал:
«Крошечное тело, а душа — умудрённая годами».
Госпожа Вэй чинно восседала на койке, пока Лян Лай наливал гостю воду.
— На самом деле ничего страшного не произошло, — заговорил Лян Лай с неловкой улыбкой. — Просто жене померещилась всякая чертовщина. Я тут переговорил с главным редактором... Ребята они серьёзные, так что супруга моя наверняка просто перенервничала.
Госпожа Вэй закатила глаза:
— Заткнись.
— Предоставьте это мне, — вмешался Чжун Цин. — Наши сотрудники отлично разбираются в природе сновидений. Вот, взгляните на этот фрагмент.
Он достал сигнал журнала и указал на абзац под крупной иллюстрацией:
[Существует шесть разновидностей снов: праведные, кошмарные, сны-помыслы, сны-покои, сны-радости и сны-страхи. Сновидение — лишь побочный результат активности нейронов ствола мозга и лимбической системы. Единичные странные сны абсолютно нормальны. Но если подобные видения одолевают вас регулярно или приходят в строго определённое время, вам следует...]
Лян Лай на мгновение задумался:
— Кто это написал?
— Учитель Цзи Чан, — ответил Чжун Цин. — Как автор «Книги Перемен» и близкий друг Чжоу-гуна Даня, он неплохо освоил базовые принципы толкований.
Лян Лай лишь равнодушно хмыкнул и перевернул страницу.
[1. Обратиться к врачу и пройти обследование на предмет тревожного расстройства, депрессии или иных ментальных недугов.]
— Пха-ха... — не удержался Лян Лай.
— Там есть второй пункт! — вспыхнула госпожа Вэй.
[2. Провести системный анализ сновидения на предмет возможных предзнаменований.]
Лян Лай сжал губы.
— А ведь дело пишут! — подхватила госпожа Вэй. — Очень взвешенный подход!
Чжун Цина позабавила реакция супругов.
— Всё верно. Наше издание опирается на науку и не увлекается голословным оккультизмом, дабы не навредить здоровью читателей. Госпожа Вэй, расскажите подробнее, что вам снилось?
Убедившись, что младенец заснул, женщина заговорила чуть громче:
— Уж в чём- чём, а в отсутствии депрессии или тревоги я уверена. Но мне действительно не один раз снилась дочка. — Она отогнула пальцы, подсчитывая: — Начиная с последних сроков... раз семь или восемь.
Чжун Цин сделал пометку в блокноте: «7-8 раз».
— И о чём же вы беседовали с дочерью?
— Я всё помню до мельчайших деталей! — улыбнулась госпожа Вэй. — Сразу после пробуждения я записывала каждый сон в телефон. В самый первый раз дочка сказала: «Мама, я увидела тебя в Подземном царстве, вот и решила засвидетельствовать почтение!» У неё были две длинные косы, и она обняла меня ими, словно руками.
Лян Лай тихо вздохнул.
Чжун Цин же про себя усомнился: духи из Дифу едва ли знают пункт назначения заранее — там царит строжайшая конфиденциальность. Да и откуда у призрака столь подвижные косы?
Пока всё звучало как чистой воды выдумка. Впрочем, Чжун Цин не подал виду.
— Во второй раз, — продолжала госпожа Вэй, — мне приснилось, будто дочка жуёт острые полоски... Сказала, в прошлой жизни обожала их, вот родные и сожгли для неё целую коробку...
— Ты сама-то себя слышишь? — перебил её Лян Лай. — Разве это похоже на правду?
Чжун Цин отложил ручку, чувствуя подвох.
— Ладно, ладно, — сдулась госпожа Вэй. — Понимаю, звучит бредово.
— Да нет, я просто размышляю: разве острые полоски можно сжечь? — уточнил Чжун Цин.
— Конечно! Я расспрашивала, говорят, при сгорании идет густой запах шашлыка, — пояснила женщина. — А потом были ещё сны. Как-то раз дочка пообещала, что после рождения будет вести себя послушно: хорошо кушать, вовремя спать и поскорее научится сама менять подгузники. А в другой раз пообещала ходить со мной по магазинам. Мечтала, мол, прогуляться по торговому центру SKP, да в прошлой жизни жила в Ухани, и Пекин казался слишком далёким.
— Ох... — выдохнул Чжун Цин.
Лян Лай молча покачал головой.
— Перестаньте так смотреть! — всплеснула руками госпожа Вэй. — Я же подхожу к самому главному! Последний сон был просто леденящим душу. Это случилось за день до госпитализации. Ночью у меня начались схватки, было очень больно. Понимая, что малыш появится не сразу, я кое-как провалилась в дрёму. И вдруг перед глазами предстала жутковатая картина: длинная вереница людей в белых одеждах. Народу — тьма, но все соблюдали порядок, и почти каждый держал в руках по книге. Дочка шепнула, что это Помост Перерождения, и её черёд уже близко. Я глянула в ту сторону: огромная площадка, а под ней клубится ослепительно белая облачная дымка. Красота неописуемая! По краю Помоста висел громкоговоритель, призывавший не лезть без очереди...
Лян Лай, попытавшийся было внимательно выслушать супругу, снова потерял интерес. Зато Чжун Цин, поначалу настроенный скептически, резко поправил очки.
— Моя девочка стояла в этой очереди, — продолжала госпожа Вэй. — Сзади — парень, спереди — тоже. Постепенно мы приблизились к краю, и я четко услышала бесстрастный механический голос. Похож на электронного диктора. Он отчеканил: «Восьмое ноября две тысячи двадцать третьего года, Пекин, номер три тысячи четыреста пятьдесят семь... Приготовиться... Прыгай!» Девочка под номером три тысячи четыреста пятьдесят семь, дрожа от страха, шагнула к краю, ойкнула и полетела вниз. Я затаила дыхание: моя дочка шла под номером три тысячи четыреста пятьдесят девять, мы вот-вот должны были встретиться! И вдруг из толпы выскочила какая-то тень! Лица не разглядеть! — Голос женщины задрожал от волнения. — Этот негодяй без лишних разговоров отвесил моей дочке пинок! Она полетела в пропасть раньше времени! А ведь следующим должен был прыгать парень под номером три тысячи четыреста пятьдесят восемь! «Мама, мама! Я прыгнула не в свою очередь!» — зарыдала дочка во сне. Я в ужасе очнулась, а когда мы приехали в больницу и я родила... на свет появился мальчик.
Лян Лай поднялся с места, собираясь налить себе воды:
— Запомни, пол не определяется в момент рождения. Всё закладывается ещё при зачатии...
— Опишите ещё раз Помост Перерождения, — хмуро перебил его Чжун Цин.
Госпожа Вэй ответила не задумываясь:
— Я кручусь в сфере обработки самоцветов, так что разбираюсь. Помост шестигранный, из серовато- белого гранита, а узор с именем выложен жёлтым драконьим нефритом. Знаете такой? Обычный кварцит, просто с желтоватым оттенком.
Чжун Цин достал другой номер журнала:
— Вы упомянули, что люди в очереди читали книги. Взгляните, не эта случайно?
Госпожа Вэй глянула на обложку и всплеснула руками:
— Точно! «Фэншуй и энергия Ша в ногу со временем»! Я запомнила! На заднике ещё нарисован светящийся красавец...
Чжун Цин перевернул журнал:
— Это Боевой облик Владыки преисподней.
Чжун Цин хранил молчание.
Лян Лай замер на месте.
Госпожа Вэй лишилась дара речи.
Чжун Цин с предельной seriousness посмотрел на супругов:
— Теперь у меня есть все основания полагать, что душу вашего ребёнка действительно подменили.
* * *
Лян Лаю до смерти захотелось выйти на балконе и закурить.
Этот Чжун Цин — всего лишь редактор религиозного журнала! С чего он взял, что имеет право делать такие заявления?!
Но от того, как они переглядывались с его женой, от выражения лица этого парня становилось не по себе. Словно всё происходило на самом деле!
Неужели их ребёнку и впрямь подменили судьбу?! Да не может быть!
Чжун Цин вышел в коридор сделать звонок. Вернулся он с ещё более мрачной миной:
— Понимаю ваше беспокойство, но давайте без паники. В прошлый раз нечто подобное случалось... в прошлый раз. — Он хотел сказать «более пятисот лет назад», но вовремя осекся, чтобы не нагнать ещё большего страху. — Во-первых, госпожа Вэй точно помнит порядковый номер, что значительно облегчит поиски. Но ради гарантии нам нужно кое-что сделать. Госпожа Вэй, вы не могли бы воссоздать лик вашей дочери?
— Воссоздать лик? — не поняла женщина.
— Да. Раньше я бы попросил художника нарисовать портрет с ваших слов. Но прогресс не стоит на месте — сейчас есть мини-приложения, где можно собрать внешность на основе конструктора.
Госпожа Вэй взяла телефон Чжун Цина, запустила популярную программу для создания аватарок и принялась кропотливо подбирать черты:
— Так... Вот это три тысячи четыреста пятьдесят восемь... А вот моя дочка, три тысячи четыреста пятьдесят девять.
Лян Лай всё ещё сомневался:
— Да ладно тебе... Разве можно так точно восстановить облик по памяти?
Но уже через пару секунд следующее действие Чжун Цина заставило супругов оцепенеть от ужаса. Он открыл диалог с Чжэн Мими и вывел на экран два снимка.
Круглолицый парень на фото точь-в-точь походил на номер три тысячи четыреста пятьдесят восемь. А круглолицая девушка с длинной косой оказалась абсолютной копией портрета, который только что собрала госпожа Вэй.
Супруги ошарашенно переглянулись.
А в Подземном царстве тем временем разразился настоящий хаос.
Чжун Цин потерял дар речи.
Госпожа Вэй залилась слезами.
Лян Лай вцепился в рукав Чжун Цина:
— Мастер! Мастер, спасите нашу дочь! Кто замыслил это злодеяние?! Почему судьбу нашего ребёнка искалечили?!
От недавнего скепсиса Лян Лая не осталось и следа.
— Мы заплатим! Любые деньги! Только найдите виновника!
— Подождите... — вздохнул Чжун Цин. — Произошла катастрофа огромного масштаба. Мы проведём расследование и дадим вам исчерпывающий ответ.
— Да чтоб этот мерзавец в следующей жизни переродился свиньёй! — в сердцах выкрикнула госпожа Вэй.
* * *
В Подземном царстве процесс перехода душ от момента смерти до нового воплощения был отлажен до мельчайших деталей.
Едва человек испускал последний вдох, его душа отделялась от тела и принималась бродить по свету, пока за ней не являлись стражники. Затем её спускали на минус восемнадцатый этаж здания корпорации «Вдохновение», где сотрудники отдела кадров во главе с Чжэн Мими сканировали код, снимали отпечатки пальцев и заносили данные в архив. Бухгалтерия сверяла записи в Книге Жизни и Смерти, определяя, отправится ли душа на искупление в ад или сразу на перерождение. Этим занимался штат квалифицированных аудиторов с помощью передового программного обеспечения, благодаря чему точность расчётов достигала ста процентов.
Те, кому полагалось перерождение, отправлялись в столовую за Отваром Забвения.
Затем они пересекали Реку Забвения, получали номер на Помосте Перерождения и ждали своей очереди под непрерывным наблюдением ИИ. Любой сбой тут же активировал тревогу.
Путь для душ был односторонним. Вернуться назад без специального разрешения транспортного отдела с соответствующими печатями и подписями не представлялось возможным.
Если же прибывший дух проявлял чрезмерную злобу или обиду, его отправляли к Бодхисаттве Дхармакаи — Бодхисаттве Кшитигарбхе — на психологическую коррекцию. Тот проводил «наставление» (по сути — виртуозное промывание мозгов), возвращал душе покой, после чего её пускали по общему маршруту.
Благодаря слаженной работе отделов и четкой корпоративной культуре менеджеры по персоналу постоянно помогали руководству выявлять перспективные кадры среди призраков, благодаря чему корпорация «Вдохновение» неуклонно процветала.
Высшим руководителем и Генеральным директором выступал Император Фэнду — Владыка преисподней Бай Ци. Главы всех подразделений предоставляли ему ежедневные и еженедельные отчёты, а также отчитывались за каждый квартал.
Бай Ци обладал непререкаемым авторитетом и правомочностью принимать любые решения.
И вот при такой многоуровневой системе контроля душа, получив номер на перерождение, вдруг свободно покидает Подземное царство и является матери во сне с заявлениями вроде: «Я иду к тебе»?! Это казалось невероятным! Но ещё диче выглядел тот факт, что другая душа, одурманенная Отваром Забвения, умудрилась хладнокровно вытолкнуть соседку из очереди! А вишенкой на торте стало то, что система контроля даже не зафиксировала нарушение!
Гнев Бай Ци был беспределен. В подземных глубинах разразилась буря.
Чжун Цин не ведал о происходящем в Подземном царстве, но сообщения от Чжэн Мими с плачущими смайликами сыпались одно за другим. Девушка убивалась, что её привлекут к ответственности и господин Бай сотрёт её в порошок. Из чата доносился и вопль Цзи Чана: тот поклялся, что если Бай Ци возьмётся за него, он немедленно отправится на перерождение — провались она пропадом, эта шарашка!
Чжун Цин набрал ответ:
«Бай Ци очень добрый и мягкий человек».
Чжэн Мими: «??? Вы там совсем с ума посходили без меня?!»
Цзи Чан: «У меня галлюцинации?! Наш Главред несёт такую ахинею, что мне страшнее, чем в день собственной смерти!»
Чжэн Мими: «А-Вэнь тоже говорил, что господин Бай милашка. Мне теперь ещё страшнее!»
И тут на телефон Чжун Цина пришло лаконичное сообщение от «доброго и мягкого» Бай Ци:
«Чжун Цин, спроси у них, знают ли они Ван Сяоюй».
* * *
— Ван Сяоюй? — на мгновение задумалась госпожа Вэй. — Это наша бывшая няня. В прошлом году она ушла в декрет.
Лян Лай кивнул:
— Точно! Славная баба: работящая, честная. Когда забеременела — аккурат вместе с моей женой, — мы отпустили её в отпуск... Погодите, неужели это её рук дело?!
Чжун Цин пребывал в смятении:
— Не могу утверждать наверняка, но души ваших детей действительно поменялись местами...
Не успел Лян Лай осознать услышанное, как госпожа Вэй, не выдержав бури эмоций, набрала номер Сяоюй по видеосвязи.
Надо отдать ей должное: едва установилось соединение, женщина мгновенно взяла себя в руки и изобразила доброжелательную улыбку:
— Сяоюй! Слышала, ты тоже родила? Покажи кроху!
— Ой, сестра Вэй! И вы родили?! Покажите своего! — обрадовалась Ван Сяоюй.
— Сначала ты своего покажи! — улыбалась госпожа Вэй, хотя от напряжения до крови вонзала ногти в ладони.
После некоторой возни Сяоюй направила камеру на пеленальный столик. На грубой простыне лежал чистенький, белолицый младенец, туго завёрнутый в пелёнки.
Лян Лай прильнул к экрану, не сводя глаз с ребёнка.
— Сестра Вэй, что с вами? — забеспокоилась Сяоюй, почувствовав неладное.
Чжун Цин за спиной супругов отчаянно жестикулировал: «Держите себя в руках! Если скажете про подмену душ, она решит, что вы сумасшедшие!»
Госпожа Вэй глубоко вдохнула, взглянула на Чжун Цина и с огромным трудом выдавила:
— Зачем же так туго пеленать... Я же дарила тебе... королевский шелковый спальник...
Лян Лай подхватил:
— А рядом что, обычные марлевые подгузники?.. Зачем же так... Я сам буду покупать вам... шелковые подгузники высшего качества.
У госпожи Вэй на глаза навернулись слёзы:
— И бутылочка пластиковая... Подожди, я заказываю тебе набор из тритана...
— А ранним развитием уже занимаетесь? — подал голос Лян Лай. — У вас в деревне есть курсы?
Как супруги ни старались держать фасон, Ван Сяоюй не выдержала:
— Да что с вами такое?!
В этот момент младенец проснулся, замахал кулачками и зашелся горьким плачем.
Госпожа Вэй больше не могла сдерживаться:
— А-а-а-а! Мой ребёнок! Ты родила моего ребёнка-а-а-а!!
Ван Сяоюй от неожиданности выронила погремушку.
— Да! — закричал Лян Лай. — Хоть ты его родила, но это мой ребёнок!!
Ван Сяоюй чуть не свалилась со стула.
— Не убирай камеру! Дай мне посмотреть на моего малыша!
Шум в комнате привлекал мужа Сяоюй. Вбежав на крики и услышав последнюю фразу Лян Лая, он взвился:
— Ах ты дрянь! Ты мне изменяла?!
— Нет! Нет! — в панике замахала руками Сяоюй. — Они утверждают, что я родила их ребёнка!
— Именно! Именно! — кивнул Лян Лай.
Муж Сяоюй окончательно лишился дара речи.
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Чжун Цин забрал телефон и спокойно произнёс:
— Всё верно. Ребёнок, которого родила госпожа Вэй — ваш, а Ван Сяоюй родила ребёнка господина Ляна и госпожи Вэй. У нас есть неопровержимые доказательства...
Муж Сяоюй на мгновение задумался, а потом отрезал:
— Нам не нужны никакие доказательства. Вы просто психи.
И отключил связь.
Госпожа Вэй и Лян Лай разрыдались, обнявшись. Чжун Цин тем временем быстро набрал сообщение коллегам из Подземного царства, описывая обстановку.
Личность виновника подмены пока оставалась неустановленной. Радовало одно: настоящая дочь госпожи Вэй сумела передать матери весточку во сне. В противном случае женщина до конца дней растила бы чужого ребёнка.
А вот сущность, вытолкнувшая душу из очереди — будь то призрак, божество или демон, — на записи камер не попала. Объективы зафиксировали лишь размытую чёрную тень, отправившую дух ребёнка Сяоюй в чрево госпожи Вэй.
Подобное деяние считалось тяжким преступлением. Когда виновного поймают, его упрячут в самые мрачные глубины ада, где он подвергнется нечеловеческим пыткам.
* * *
— Не стоит так убиваться, — Чжун Цин захлопнул ноутбук. — Это поправимо. К тому же... госпожа Вэй изначально должна была родить мальчика.
Лян Лай утёр слёзы:
— Это ещё почему?
— Мы хоть и верим в оккультные вещи, но не стоит забывать о науке. Пол ребёнка определяется вовсе не душой...
— А нашими душами? — всхлипнула госпожа Вэй.
— Вашими хромосомами, — поправил Чжун Цин.
Супруги лишились дара речи.
— X- или Y-хромосома из сперматозоида Лян Лая соединяется с X-хромосомой госпожи Вэй, определяя пол будущего ребёнка. Это происходит в момент зачатия, когда душа ещё даже не думает о сходе на землю. С этого мгновения и до самых родов пол изменить невозможно. Проще говоря, у вас в любом случае родился бы мальчик, какая бы душа в него ни вселилась.
Госпожа Вэй прекрасно понимала биологию, но всё же смутилась:
— А как же девочка из моих снов?..
Чжун Цин пробежал глазами свежий отчёт из Подземного царства:
— Даже если бы в тело вселилась женская душа, она бы оказалась в мужском организме. Такое происходит сплошь и рядом. По нашей статистике, около девяноста процентов людей с нетрадиционной ориентацией сталкиваются именно с этой проблемой. Рождаясь мальчиками, они чувствуют себя девочками. Впрочем, лишь двадцать процентов из них в итоге осознают себя таковыми. Если выражаться научным языком, ошибка при перерождении — условие необходимое, но недостаточное.
Лян Лай первым уловил суть:
— Выходит, поместив мужскую душу в мужское тело, мы уберегли его от нетрадиционной ориентации?
Госпожа Вэй готова была испепелить мужа взглядом:
— Я хочу вернуть родную душу! Пусть хоть кем станет — это мой ребёнок!
Лян Лай испуганно сжался:
— Да-да, конечно! Я буду любить его любым!
Чжун Цин неловко поправил очки:
— Не обязательно всё сложится именно так. Но эта ошибка действительно искалечила жизнь двум семьям. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.
* * *
Глубокой ночью Чжун Цин вернулся домой. Убедившись, что Го Чжао уже спит, он тихо прошёл в кабинет.
Включив компьютер, он внес сегодняшние события в журнал записей. Перед выключением он невольно открыл галерею и нашел фотографию Бай Ци, сделанную в деревне Наньман, где тот тепло улыбался в камеру.
В последнее время Чжун Цин повадился разглядывать этот снимок каждый вечер перед сном — словно гладил любимого кота.
Внезапно раздался звонок от Чжэн Мими:
— Чжун Цин, умоляю-ю-ю! Вразуми господина Бая! Он в ярости! Сотрудники с Помоста Перерождения отбили себе все колени, умоляя о пощаде! Только ты можешь вступиться за них!
Цзи Чан перебил её, заявив, что звонки не помогут — нужно лично явиться в Дифу в правильный час.
— Вы серьёзно? — усомнился Чжун Цин.
Не успел он продолжить, как Мими и Цзи Чан сцепились в перепалке.
Девушка обвинила Цзи Чана в том, что его волнует лишь любовная судьба Чжун Цина, а не жизни коллег. На что Цзи Чан заорëт, что если любовная звезда Чжун Цина угаснет, то и всему Подземному царству придет конец.
Чжун Цин вздохнул и сбросил вызов — эта парочка вечно наводила тень на плетень.
Впрочем, перед отключением Цзи Чан успел дать совет: сделать маску для лица, нанести скраб и надеть самый элегантный наряд...
* * *
На следующее утро к Чжун Цина явились двое сгорбленных мужчин. В руках они держали по деревянной погремушке. Гости попросили Чжун Цина отправиться с ними в роддом к семье Лян, дабы поставить точку в этом деле.
Выглядели они ужасно: синяки под глазами, изнурённый вид — казалось, их качает от малейшего дуновения ветра.
— Слышал, у вас вчера было жарко? — осторожно поинтересовался Чжун Цин.
Высокий гость тяжко вздохнул и уже открыл рот, но низкий больно ущипнул его за руку:
— Всё в порядке! В компании полнейший штиль, все отделы работают в штатном режиме!
Чжун Цин лишь пожал плечами.
У палаты госпожи Вэй до них донеслись громкие рыдания — супруги плакали громче младенца.
Чжун Цин толкнул дверь и представил спутников:
— Не плачьте! Я же обещал всё уладить. Это мои коллеги, они помогут вернуть всё на свои места.
Госпожа Вэй мгновенно утерла слезы:
— Что? Вы правда можете помочь?! Вы же из журнала, при чём тут они?
Гости синхронно поклонились:
— Здравствуйте, госпожа Вэй. Я — Старший брат Мэн, брат Мэнпо.
— А я — Младший брат Мэн, младший брат Мэнпо.
Чжун Цин опешил: «Зачем они выложили всё как есть?!»
— Мы работаем в отделе перерождений, — продолжил Старший брат Мэн. — Произошедшее — чудовищный сбой, способный по цепочке исказить судьбы мира. Вчера мы понесли заслуженное наказание. Руководство приказало нам явиться лично и чистосердечно во всём признаться, дабы заслужить ваше прощение.
— Отдел перерождений существует с незапамятных времён и является сердцем корпорации «Вдохновение», — подхватил Младший брат Мэн. — Мы проявили халатность, положившись на ИИ. Приносим глубочайшие извинения за испорченные впечатления от перерождения вашего ребёнка!
Чжун Цин лишился дара речи.
Госпожа Вэй побледнела:
— Муж... у меня ноги подкашиваются...
Лян Лай перевёл взгляд на Чжун Цина:
— Они... они не врут?
— Э-э... Похоже на то, — неловко пробормотал Чжун Цин.
— Вчера ты казался мне серьёзным человеком, — нахмурился Лян Лай. — А сегодня привёл каких-то шарлатанов!
— Мы не шарлатаны! — замахал руками Старший брат Мэн. — Мы же денег с вас не берем!
— Понимаем ваше недоверие, — вздохнул Младший брат Мэн. — Но руководство настояло на личном присутствии из-за тяжести проступка.
— Словами делу не поможешь, — отрезал Старший брат Мэн. — Давайте скорее вернем души на место. Чем дольше тянем, тем хуже для детей.
— А это не опасно? — заволновалась госпожа Вэй.
— Ничуть! Процедура абсолютно безболезненная. Поспят немного — и всё вернется в норму, — заверил Старший брат Мэн.
— А тело привыкнет к новой душе? — усомнилась женщина. — И как быть с Сяоюй? Она ведь ничего не знает. Не заметит подвоха?
За объяснения взялся Младший брат Мэн:
— Доверьтесь профессионалам. У младенцев в первые месяцы сознание туманное, а зрение оставляет желать лучшего. До трёх месяцев они толком ничего не осознают. Даже так называемые «переводчики с младенческого» способны работать только с малышами до трёх месяцев — потом у детей появляется собственная воля, и специалистам приходится умыть руки. Так что не волнуйтесь: всё пройдет гладко.
Чжун Цин сделал пометку: надо обязательно взять интервью у братьев Мэн для следующего номера. Лян Лай тем временем тихонько достал телефон и с изумлением убедился, что слова гостей полностью совпадают с медицинскими фактами.
Госпожа Вэй прикусила губу:
— Ну... раз так... Давайте попробуем, господа Мэн.
Старший брат Мэн кивнул, подошёл к кроватке, посмотрел на плачущего младенца, аккуратно выпростал из-под него простыню, перевернул её изнанкой вверх и накрыл малыша.
Госпожа Вэй обомлела.
Младший брат Мэн встал рядом и склонился над ребёнком:
— Отдел перерождений еще раз приносит извинения за доставленные неудобства.
Затем братья синхронно затянули напевом:
— Земля накрыла небеса, не видят бесы и божества...
Дон-н-н! — одновременно взмахнули они погремушками.
— Душа, вернись, в своё тело опустись...
Дон-н-н! — снова раздался гулкий звук.
— Земля накрыла небеса, не видят бесы и божества...
Плачущий малыш мгновенно затих и погрузился в глубокий сон.
Чжун Цин узнал ритуал: накрывание изнанкой использовалось в старинных обрядах для защиты от сглаза и возвращения испуганной души.
После второго удара погремушки крошечный, пухлый дух выскользнул из тела и, смешно перебирая ножками, покинул палату. Поскольку тело оставалось под изнаночной тканью, ни один злой дух не мог его заметить.
А с другого конца города уже спешила душа ребёнка Ван Сяоюй — она радостно подпрыгивала, устремляясь к своей настоящей матери.
Возвращайся, малыш... К своей родной маме...
Преодолей тысячи гор и рек, но вернись...
— Душа, вернись, в своё тело опустись...
После нескольких повторений заклинания и тихих молитв родителей младенец на койке открыл глаза.
— Хи-хи! — издал он первый в жизни радостный звук, узнав родное лицо.
Братья Мэн умолкли и вновь поклонились:
— Отдел перерождений завершил процедуру. Мы приложим все усилия, чтобы подобные инциденты не повторялись.
Дон-н-н! — в последний раз звякнули погремушки.
Госпожа Вэй и Лян Лай подскочили на месте, словно очнувшись от наваждения.
Им показалось, будто они перенеслись в странный сон, где Чжун Цин с коллегами вернули душу их ребёнка!
— Неужели получилось?.. — изумился Лян Лай, сопоставив увиденное с воспоминаниями жены.
Они подбежали к кроватке: малыш смотрел на них чистыми, чистыми глазами и тихонько улыбался.
Супруги тут же набрали номер Чжун Цина.
— А? Серьёзно? — изобразил удивление Чжун Цин. — Ну... значит, всё уладилось.
— Мастер! Вы настоящий кудесник! — не унимался Лян Лай. — Назовите любую сумму, мы всё оплатим!
Чжун Цин помешкал:
— Просто оформите подписку на журнал «Вдохновение»... Ну и порекомендуйте знакомым, если не трудно.
* * *
Чжун Цин сладко зевал.
Хоть он и проспал долго, из-за сумбурных сновидений чувствовалась усталость. Зато на душе было спокойно: две семьи избежали трагедии. А вот кто стоял за подменой — пусть разбирается Дифу.
Он взглянул на телефон — Чжэн Мими продолжала бомбардировать его плачущими эмодзи.
Чжун Цин отправился в ванную. Неужели Бай Ци всё еще лютует? Странно. И почему Мими твердит, будто только он может его успокоить?
Выбросив использованную маску в ведро, Чжун Цин подошёл к гардеробу.
«Что там говорил Цзи Чан? Одеться понаряднее?»
Слишком ярко наряжаться не хотелось, и он оставил выбор за простой белой толстовкой. В ней он походил на репортёра, собравшегося на редакционное задание.
Поймав такси, Чжун Цин доехал до здания на Южном третьем кольце и шагнул в знакомый лифт. Впервые после собеседования он возвращался сюда.
Кабина плавно скользила вниз. Минус восьмой... минус десятый... Чжун Цин поправил причёску, глядя на своё отражение. Минус восемнадцатый...
Двери распахнулись, и он обомлел.
Всё изменилось до неузнаваемости.
Вокруг царил леденящий, пробирающий до костей холод... И беспросветная, непроглядная тьма...
Ни стойки регистрации, ни стены для гостей — лишь бесконечный сумрак и мрак.
— Чжун Цин, скорее! — донёсся издалека отчаянный крик Цзи Чана.
— Он же смертный! — возразила Чжэн Мими.
Чжун Цин пошёл на голос и вскоре увидел его. Бай Ци в своём Боевом облике дхармы — грозном, исполненном ярости, с волосами, вздымающимися подобно языкам пламени.
Этот облик мог крушить миры.
Словно повинуясь внутреннему зову, Чжун Цин сделал шаг вперёд. Ноги вязли в невидимой грязи, а каждый сантиметр кожи пронзала жгучая боль.
Зрачки Бай Ци казались бездонными провалами, внушающими первобытный ужас.
Чжун Цин покрылся холодным потом, силы покидали его.
— А-Вэнь... — пробормотал Бай Ци, словно в забытьи.
— М-м? — превозмогая боль, тихо отозвался Чжун Цин. — Что стряслось с нашим старшим товарищем? А-Цин здесь.