В монастыре Лунсин насчитывалось свыше десятка больших и малых павильонов. Сегодня, по случаю празднества в честь рождения одного из будд, вереница паломников и туристов тянулась нескончаемым потоком. Родители Чжун Цина, пробившись сквозь очередную толпу, завершили поклонение Тысячерукой Гуаньинь, когда дело уже близилось к полудню.
После того как Бай Ци ответил на тот звонок, Чжун Цин больше не мог смотреть на святые лики прежним, обыденным взглядом. Он то и дело включал фронтальную камеру телефона, проверяя свой вид и судорожно приглаживая непослушный вихор.
Мать Чжун Цина, заразившись его невнятной тревогой, тоже забеспокоилась:
— Это что же за важное руководство? Может, нам с отцом лучше не мешать и остаться?
Бай Ци находил поведение Чжун Цина весьма забавным. Сначала он успокоил женщину:
— Ну что вы, ничего страшного. Обычный человек из дружественной организации, просто перекусим вместе.
А затем повернулся к редактору:
— Чжун Цин, когда ты брал интервью для журнала, тебя ведь тоже не раз приглашали на обед.
«О грехи мои тяжкие...» — мысленно застонал Чжун Цин. Одно дело — обычное интервью, и совсем другое — обеденный стол с тем, перед чьим образом его семья бьёт челом с самого его детства!
Осмотрев обитель, они направились к выходу. Бай Ци снова принял звонок и сообщил, что его знакомый соблюдает строгое вегетарианство, уже забронировал столик в ресторане неподалёку и прислал геопозицию. Чжун Цин передал адрес отцу, сидевшему за рулём.
Перед самым отъездом Бай Ци вдруг кое-что вспомнил:
— Кстати, у моего приятеля сегодня день рождения. Надо бы купить подарок, хотя бы торт. Есть поблизости лавка вегетарианских сладостей?
Мать Чжун Цина всплеснула руками:
— Надо же, какое совпадение! Твой друг родился в один день с Патриархом Бодхидхармой... Возле монастыря как раз полно таких лавочек, люди часто берут там угощения для родных.
Чжун Цин с весьма смешанными чувствами сопровождал владыку преисподней в лавку, где они приобрели пышный шестнадцатидюймовый праздничный сахарный каравай с изображением духа долголетия.
— У них в организации ужасно жеманные сотрудники, — негромко делился соображениями Бай Ци, пока они ждали заказ. — Мясо не едят, яйца не едят, молоко не пьют... То ли дело наша компания: атмосфера лёгкая, непринуждённая.
Рядом с Чжун Цином он всегда становился более разговорчивым.
Продавец, узнав, что выпечка предназначается юбиляру, поинтересовалась возрастом, чтобы подобрать нужные свечи. Чжун Цин озадаченно задумался: «И как упаковать в свечки больше тысячи лет?»
Но у Бай Ци, похоже, имелся богатый опыт в подобных делах:
— Дайте восемнадцать. Именинник любит притворяться молодым.
Продавщица рассмеялась, положила в пакет пару дополнительных наборов приборов и приложила в подарок свечу-фонтан, красиво разбрызгивающую искры.
На улице их уже ждали родители. Все вместе они доехали до изысканно оформленного вегетарианского ресторана. По дороге Бай Ци успел успокоить родителей Чжун Цина, сказав, что руководитель он вполне приятный, эрудированный, воспитанный и очень простой в общении. Фамилия его — Да.
Выйдя из машины, Чжун Цин у входа в ресторан сразу заметил высокого мужчину в традиционном ханьфу. У него были широкое лицо, крупные уши, густые брови и выразительные глаза. Завидев гостей, тот приветливо замахал рукой, а затем поочерёдно пожал каждому руку.
— С днём рождения, Сяо Да! — радостно произнесла мать Чжун Цина. Мужчина выглядел сверстником Бай Ци, совсем молодым, вот она и назвала его так по-простецки.
— Ох, спасибо огромное! — Патриарх Даомо ничуть не обиделся на такое обращение от смертной. Напротив, ему, похоже, даже понравилось впервые услышать в свой адрес подобное дружелюбное имя.
Отец Чжун Цина внимательно присмотрелся к юбиляру:
— А вы, кажись, на индийца похожи.
— Ну и зоркий же у вас глаз! — Учитель Даомо обладал смуглой кожей, а когда улыбался, демонстрировал безупречно белые зубы. — Я родом из Южной Индии, но в Китае живу уже очень много лет. Вы только что из монастыря Лунсин? А мне всё казалось, будто я вас где-то видел.
Чжун Цин про себя ответил: «Ещё бы, они только что перед вашей статуей колена преклоняли».
Даомо выступал принимающей стороной, но и Бай Ци скромничать не стал — они заказали полный стол изысканных кушаний.
Пятый день десятого месяца по лунному календарю — день рождения Патриарха Бодхидхармы, выходца из Южной Индии.
Согласно преданиям, этот молодой человек, уминающий сейчас салатный лист с огурцом в ореховом соусе, являлся основателем чань-буддизма в Китае. Благодаря его сложенной в улыбке «мудре цветов» зародилась эта школа. Благодаря его имени чань-буддизм также именовался школой Даомо. Он был Великим Предком чань-буддийской традиции Махаяны.
— По сути, просто основатель их корпоративной культуры, — с улыбкой шепнул Бай Ци на ухо Чжун Цину, заметив его остолбенелый взгляд.
Казалось, к любым божествам Бай Ци относился абсолютно одинаково. Будь то Третья Императорская Дочь или Сам Патриарх Бодхидхарма — со всеми он держался одинаково непринуждённо. Стоило Бай Ци так всё обрисовать, как напряжение Чжун Цина мгновенно улетучилось.
Ещё в машине Чжун Цин пытался освежить знания и судорожно листал статьи. В своих проповедях Бодхидхарма призывал «указывать прямо на сердце человеческое, созерцать свою природу и становиться буддой, не опираясь на письменные знаки». Сие означало, что учение чань пребывает вне текстов. Даже если человек неграмотен, прозрев собственную природу, он способен достичь просветления.
Чжун Цин тогда ещё искренне восхитился: глубина постижения Закона Дхармы Великим Предком была недосягаема для простых смертных вроде него.
— Слыхали, в нашей провинции Хэбэй проходной балл в вузы подскочил до четырехсот тридцати? — увлечённо рассуждал сейчас о мирских делах благочестивый учитель Даомо, беседуя с родителями Чжун Цина. — Выпускникам нынче так тяжело искать работу! Без образования — вообще никуда! В будущем никем не станешь!
Чжун Цин обомлел: «Учитель Даомо... А как же ваше "неграмотный тоже может стать буддой"?»
Манера речи Даомо оставалась простой и лёгкой. Чжун Цин подумал, что в этом, вероятно, и заключается возвращение к истинным истокам. Единственное отличие от обычных людей состояло в том, что божество не пользовалось местной посудой, а достало собственную пиалу из тёмно-фиолетового нефрита.
Когда на столе появился пышный праздничный каравай, на лице Даомо отразился искренний восторг. Он белозубо улыбнулся:
— Выпечку такого рода я не пробовал уже вечность! До чего изысканно!
Он нацепил бумажный колпак именинника и с ребяческой неуклюжестью поджёг свечу-фонтан.
Родители Чжун Цина искренне удивились:
— Неужели близкие не устраивают вам праздников? Вы ведь такой замечательный человек! Будь вы нашим соседом, мы бы каждый год вас поздравляли!
После недолгой беседы они оказались полностью очарованы обаянием собеседника. Впрочем, выдающийся проповедник без труда располагал к себе людей.
— Да нет, поздравляют, конечно, — с легким сожалением улыбнулся Даомо. — Только вот подобных караваев мне не покупают.
И то правда. Кому придет в голову тащить сдобный праздничный попо в монастырь Лунсин? Обычно туда несут свечи, благовония да фрукты.
— Как бы там ни было, Сяо Да, вы носите такую фамилию да ещё и родились в один день с Великим Предком Бодхидхармой — это ли не перст судьбы! — всплеснула руками мать Чжун Цина. — Теперь мы каждый год будем посылать вам самые лучшие пожелания! И уж поверьте, куда искреннее, чем самому предку!
Когда свечи были задуты, желания загаданы, а каравай благополучно съеден, родители Чжун Цина заметили, что Даомо явно намеревается поработать. Поняв, что при посторонних обсуждать дела неудобно, они сослались на сытость и вышли прогуляться.
Учитель Даомо попросил подать чайник жасминового чая. Тонкий аромат окутал столик. Он ополоснул кипятком свою фиолетовую пиалу, и Бай Ци спокойным тоном спросил:
— Что именно тебя интересует?
Даомо отбросил прежнюю светскую непринуждённость. Стерев с лица улыбку, он серьезно произнёс:
— Господин Бай, что на самом деле происходит в столице?
Сердце Чжун Цина сжалось. Этот вопрос тревожил и его, но в последние дни суматоха совершенно не оставляла времени на поиски ответов.
Бай Ци опустил взор. В его голосе не промелькнуло ни единой эмоции:
— Позапрошлым месяцем в мире живых царила смута, смертные сплошь и рядом сталкивались с нечистью. Наш главный редактор Чжун через журнал «Вдохновение» выпустил ряд пособий, обучающих людей защищаться от призраков своими силами. Благодаря этому показателю внезапная смертность среди живых снизилась на тридцать целых и одну десятую процента, а число молитвенных прошений к богам уменьшилось на двенадцать и шесть десятых.
Чжун Цин внимательно вслушивался в каждую цифру.
Даомо посмотрел на него и одобрительно кивнул:
— Младшее поколение внушает почтение.
— Мы неустанно искали первопричину, — продолжить Бай Ци. — Позже выяснилось, что виной всему нарушения фэншуй. Когда «Вдохновение» посвятило этой теме спецвыпуск, группа исследователей под руководством Цзи Чана и Лу Баня провела анализ столицы и выпустила защитные талисманы. Упомянутые мной показатели упали ещё сильнее.
Бай Ци сделал небольшую паузу:
— Однако мы осознали, что всё это лишь борьба с последствиями. Сама суть проблемы так и осталась нетронутой... Что именно служит истоком, мы пока не выяснили.
Даомо глянул на колышущиеся за окном тени деревьев:
— Советую вам присмотреться к местным духам и темным божествам.
Чжун Цин тут же выпрямился. Лишь ненадолго заглянув в родные края, он успел столкнуться с шаманами, Саньхуангу, Богом Пяти Промышлений и горным дьяволом. А прямо перед поездкой разбирался с лисьим духом Су Цзина.
Голос Даомо стал тяжелым:
— В последние годы экономика страны переживает не лучшие времена. По моим наблюдениям, множества людей устремились с поклонами к местным и темным божествам в надежде урвать богатство. Вероятно, некоторые из низших духов давно растеряли свою праведность, а фальшивые и злобные сущности творят бесчинства, отравляя мир.
Пока Чжун Цин размышлял над темой для нового выпуска, Даомо неожиданно вздохнул и сокрушённо сдвинул брови:
— Эх, нынешние молодые боги совершенно забыли, какими должны быть истинные небожители! Вот в наше время мы себе такого никогда не позволяли!
Чжун Цин замер.
Ну вот, теперь учитель Даомо наконец стал похож на его собственную бабушку — ворчливого старика!
Стоило Чжун Цину окончательно вычеркнуть образ «молодого и энергичного Даомо» из головы, как тот тихинько вздохнул. Переведя взгляд с юноши на владыку преисподней, он спросил:
— Господин Бай, ты так и не нашёл А-Вэня? Когда мы обедали лет десять назад, ты уже искал его.
Бай Ци отрицательно качнул головой.
Чжун Цин едва успел переварить факт, что Бай Ци бывал в Шицзячжуане ещё десять лет назад, как услышал ответ руководителя:
— Найти не удалось. Встречались похожие, но уверенности нет.
— А этот... юноша Чжун Цин? — Даомо многозначительно посмотрел на редактора.
Бай Ци выдержал паузу:
— Он — лучший сотрудник нашей компании. Кстати, раз уж ты божество его родных мест, не полагается ли младшему какой-нибудь памятный подарок?
Даомо опешил:
— Сегодня вообще-то мой день рождения!
Бай Ци парировал:
— Сахарный каравай тебе уже купили.
— Да как у тебя язык поворачивается?!
— Мне кажется, вот эта фиолетовая пиала вполне сойдет...
Даомо лишился дара речи:
— Это же мой череп! Моя ритуальная чаша! Я-то подарю, а ты взять осмелишься?
— А, ну тогда не надо, — равнодушно отозвался Бай Ци. — Чужой посудой пользоваться негигиенично. Вдруг у тебя хеликобактер? Ещё заразишь нашего главного редактора.
Чжун Цин бессильно уткнулся взглядом в стол.
В конце концов Даомо извлёк из кармана шариковую ручку. Корпус её был выточен из цельного куска древесины и сохранял естественную шершавую кору, а внутри находился обычный стержень.
— Бай Ци, ты сам когда-то просил меня сделать её для А-Вэня. Материалом послужила ветвь того самого дерева Бодхи, под которым я обрёл просветление. Осталась только она. Подойдёт? Всё равно они оба люди пишущие, пригодится.
Даомо лукаво прищурился.
Бай Ци согласился без колебаний.
И Чжун Цин принял этот странный, но исполненный древней силы подарок.
* * *
Простившись с Патриархом, Бай Ци и семья Чжун Цина отправились к крепости Баоду, что на западе города. Подземное царство располагало пятью Императорами призраков, и здесь находилась резиденция одного из них. Император Чжоу Ци лично вышел навстречу высшему руководству, покатал гостей на фуникулёре и прогулялся с ними по горным тропам. Бай Ци представил его родителям Чжун Цина как регионального менеджера компании.
На этом визит в Шицзячжуан подходил к концу. Оставалась лишь последняя точка: Чжун Цин хотел навестить могилу своего старшего товарища.
Когда Чжун Цин впервые заговорил об этом с Бай Ци, он никак не ожидал, что тот согласится пойти с ним.
Бо Хань ушёл из жизни в октябре, когда Чжун Цин учился в выпускном классе. Хотя смерть казалась загадочной, тело упокоилось в земле у самого подножия крепости Баоду. Об этом месте Чжун Цин узнал от классного руководителя Бо Ханя.
Чжун Цин положил у подножия памятника букет ярких синих васильков и белоснежных лилий, напоминавших своим чистым цветом лик Бай Ци. Боковым зрением он чувствовал на себе пристальный взгляд спутника.
Сложив руки на коленях, Чжун Цин опустился на траву подле надгробия.
— Старший, — Чжун Цин мягко улыбнулся. — Это Бай Ци. Если бы ты не покинул меня и вырос... вы сейчас вполне могли бы выглядеть точь-в-точь одинаково.
Бай Ци заметно напрягся.
Чжун Цину захотелось усмехнуться, но он сдержался. Нужно было договорить.
— Есть кое-что, о чём я никогда тебе не рассказывал. На самом деле, до встречи с тобой я страдал от депрессии, — спускная тональность юноши звучала обманчиво легко. — Я тогда только уехал из дома в старшую школу, вокруг не было ни единой знакомой души, учёба давила, да ещё и над моими текстами насмехались. Несколько школьных хулиганов постоянно издевались надо мной, и временами мне казалось, что я не сдамся и брошу всё. Что больше никогда не смогу писать.
Бай Ци не сводил с него глаз.
— А потом появился ты, — в глазах Чжун Цина вспыхнули тёплые искры. — Какое же это было счастье! Ты так искренне верил в меня, хвалил мой слог и твердил, что я напоминаю тебе одного невероятного человека. В тот день над моей головой наконец развиднелось.
— Мой старший был удивительным человеком, он стал всей моей юностью, — Чжун Цин развернулся прямо к Бай Ци. — Бо Хань всегда заботился обо мне. Готовил вкусную еду. Катал на велосипеде по улочкам Шицзячжуана. Помогал с уроками, особенно с древнекитайским. Играл со мной в игры. Не смеялся, когда я скучал по дому. Мы сидели в пустом классе после уроков, сосали леденцы и вместе делали домашнее задание. Все считали его холодным и неприступным, но только я знал, какой он замечательный на самом деле.
— А потом он ушёл. И я остался один — сам ходил в школу, сам обедал, сам делал уроки и готовился к экзаменам. Долгое время мне казалось, будто с его уходом кончилась и моя юность.
Голос Чжун Цина стал тихонько проседать.
— Но я ни разу не заплакал. И депрессия больше не возвращалась. Бо Хань подарил мне столько тепла и света, что внутри не осталось места для проливных дождей, — Чжун Цин приложил ладонь к груди. — Но именно тогда моя юность подошла к концу. Он ведь был моей первой любовью.
Ласковый ветер шевелил стебли цветов. Чжун Цин втянул сладкий аромат васильков:
— Как пахнет...
Казалось, всё сказанное им только что не имело особого значения — букет в его руках был куда важнее.
Бай Ци, кажется, хотел сказать что-то. Чжун Цин заметил, как дрогнули его пальцы, словно порываясь коснуться его, но какая-то неведомая сила удержала его.
Чжун Цин опустил цветы.
— Впрочем... Недавно я понял, что не должен цепляться за прошлое. Ведь теперь я встретил человека, с которым могу идти бок о бок...
— И человек этот...
Бай Ци замер.
Чжун Цин умолк. Он ждал — точно птица, ищущая своё дерево, или рыба, тоскующая по родной реке. Как потерянная вещь, неуверенно ждущая, когда хозяин признает её своей.
Бай Ци молчал.
И тогда Чжун Цин вдруг улыбнулся так, как Бай Ци никогда прежде не видел — с едва уловимой лукавой чертовщинкой. Бай Ци не мог разгадать смысл этой улыбки: она не поддавалась его пониманию, да и Звёздный Владыка Вэньцюй никогда так не улыбался.
—... Лю Пинчжи.
Он произнёс это прямо перед надгробием.
Бай Ци остолбенел:
— Что?!
Едва удерживаемое спокойствие владыки преисподней дало трещину:
— Это ещё кто такой?!
Чжун Цин поправил очковые дужки:
— Вы что, не помните? Мой напарник на испытании Саньхуангу! Медиум Лю Пинчжи из уезда Шэнь. Я позвал его работать во «Вдохновение», через пару дней мы вместе займёмся подбором кадров.
— Кстати, раз уж я слаб физически, мы с ним отлично дополняем друг друга. Вы же знаете, я с места даже на метр прыгнуть не могу, а он такой ловкий — легко машет за два с лишним!
Бай Ци нахмурился, судорожно перебирая воспоминания:
— Всё равно не помню. Это тот... похожий на картофелину?
— Это представитель Инь! У него просто детское лицо, а сам он отличный парень!
— Тогда тот, в очках? Толщиной с линзу прожектора?
— Это же представитель Чжао... Там не ватты, там диоптрии!
— Был ещё один, темнее ночи. Мои коллеги из ада приняли бы его за кусок угля.
— Господин Бай, с каких это пор вы стали так отзываться о смертных? — Чжун Цин вздохнул. — Впрочем, тут вы почти угадали. У Лю Пинчжи цвет кожи как тёмный шоколад — он постоянно тренируется на солнцепеке, впитывая янскую энергию.
Они пререкались так пылко, что резко выделялись на фоне печально стенающих посетителей кладбища. Бай Ци осекся и понизил голос:
— И что в нём такого особенного?
Чжун Цин принялся перечислять:
— Рост метр восемьдесят пять — с такой комплекцией можно утихомирить любого свирепого призрака, даже взбесившийся Чжуянь ему не помеха. Навыки на высоте, талисманами метает без промаха. Если нечисть взлетит, он легко с ней расправится. А главное — он уважает меня! Когда остальные воротили носы, один Лю Пинчжи пошёл со мной на склад.
Бай Ци едва не рассмеялся от возмущения:
— А я, по-твоему, не могу утихомирить призрака?!
Чжун Цин снова лукаво прищурился:
— Можете. Вот только если я пишу Лю Пинчжи в мессенджер, он отвечает в ту же секунду. А если звоню — сразу берёт трубку. Поведение безупречное! Не то что некоторые: когда я только устроился и столкнулся с нечистью, Чжэн Мими велела ждать, Ван У был занят, а вы... до вас вообще было не дописаться!
После этой тирады Бай Ци лишился дара речи.
Чжун Цину даже показалось, будто над головой начальника воображаемый пар повалил.
Рядом росла раскидистая золотистая гинкго, ветер шуршал опадающей листвой. Спустя мгновение Бай Ци прикоснулся к уголку глаза. Его взор затуманился легкой дымкой, размывая четкую грань между черным и белым.
— Я заставил тебя натерпеться... Прости, — тихо проговорил он. — Но, Чжун Цин, «идти бок о бок» и «быть коллегами» — совсем не одно и то же.
Чжун Цин отозвался обманчиво-безразличным тоном:
— Я в курсе. Из нас двоих писатель я или вы?
Затем он принялся негромко бубнить, не заботясь о том, слушает ли его Бай Ци:
— «Идти бок о бок» куда глубже, чем просто работа. Коллеги плетут интриги, а идущие рядом преследуют одну чистую цель. И наша цель — сделать «Вдохновение» великим изданием. У писателя Чжоу Гопина есть эссе «Идти бок о бок во тьме», там идеальным образом описаны подобные отношения. С этого момента моя юность больше не блуждает во тьме~
«Он что, собрался крутить роман с этим Лю Пинчжи?!» — с ужасом подумал Бай Ци.
А Чжун Цин продолжал строить планы:
— Для расширения компании очень нужны такие кадры, как Лю Пинчжи. — Он намеренно повысил голос: — Он мне жизненно необходим! И побольше таких!
— Угу, — сдавленно отозвался Бай Ци, а про себя отчаянно гадал: «Зачем ещё ему сдался этот Лю Пинчжи?! Неужели тот... тоже неравнодушен к Чжун Цину?!»
Чжун Цин стоял перед надгробием и бормотал:
— Наш журнал уже набрал вес. Помимо Лю Пинчжи, мы наберём новых людей. Я сделаю «Вдохновение» крупным, влиятельным изданием, обретшим известность по всей стране! Бренд корпорации станет узнаваем везде!
Он повернулся к Бай Ци:
— Наше будущее станет только ярче. Вы ведь рады? Думаю, дух старшего на небесах тоже порадуется за нас.
Бай Ци посмотрел на него со сложной гаммой чувств:
— Возможно... порадуется.
— Ну всё, старший, мне пора, — Чжун Цин искренне обратился к памятнику. — Раньше я очень тосковал по тебе. Порой до невыносимости. Но если бы выяснилось, что ты всё это время прятался от меня и обманывал...
Бай Ци замер: «?»
Чжун Цин без единой эмоции уставился на ослепительно прекрасное лицо Бай Ци:
— За то, что заставил меня потерять столько времени, сослать тебя в Ад Вырывания Языков было бы в самый раз. Правда, Владыка преисподней?
* * *
Закончив с делами, они отправились на вокзал, чтобы сесть на скоростной поезд до столицы.
Перед отъездом мать Чжун Цина со слезами на глазах всучила им целую коробку местных гостинцев.
— Сяо Бай, приезжай ещё! — теперь женщина считала Бай Ци не просто начальником сына, но и его лучшим другом. Да и с такой привлекательной внешностью парень нравился ей всё больше. — Если Чжун Цин станет отлынивать, вычитай прямо из зарплаты!
— Мама! — удручённо воскликнул Чжун Цин.
— Главный редактор Чжун работает превосходно, — возразил Бай Ци. — Впредь наша компания будет лишь расширять его привилегии.
— Пусть ваш журнал продаётся всё лучше! Привези мне потом экземплярчик... Ой, постой-ка...
На ярком солнце мать подошла к Бай Ци совсем близко:
— Вчера я смотрю на твою синюю одежду, Сяо Бай, и думала: откуда она мне знакома? А сейчас присмотрелась — надо же, один в один как та, что я сжигала!
Чжун Цин затаил дыхание.
— Э-э... Совпадение! Просто совпадение!
— Какое ещё совпадение? На рукаве ведь... — Женщина осеклась. Похожее на узор пятно на рукаве на самом деле было следом от шариковой ручки, который она случайно оставила на бумажной одежде перед сжиганием!
Поезд тронулся. Чжун Цин смотрел сквозь окно на быстро размывающееся лицо матери, всё ещё махавшей им вслед.
Он и не подозревал, что, махая поезду, мать таинственным шепотом произнесла мужу:
— Дорогой, я открою тебе секрет. Этот господин Бай... он Владыка преисподней.
Отец уставился на неё:
— Ты совсем с ума сошла? Если так рассуждать, то Сяо Да, с которым мы обедали, сам Патриарх Бодхидхарма!
Мать достала телефон и заглянула в поисковик:
— А почему бы и нет? Бодхидхарма ведь был из Индии! Вот, смотри, на Байду так и написано: уроженец Южной Индии!
* * *
Вэй Бо вел популярный блог «Столичные штучки». Недавно благодаря публикациям о Чжун Цине его посты стабильно попадали в горячие тренды. Позже он попытался оседлать эту волну и выпустить ещё несколько материалов, но выхлоп оказался слабым.
Этим вечером, просматривая ленту, он заметил обновление на официальной странице журнала «Вдохновение».
[Объявление о наборе сотрудников]
[1. Редактор]
[Глубокое владение слогом, высокая стрессоустойчивость. Способность не впадать в панику при встрече с нечистью, умение вести интервью объективно и беспристрастно. Отличные коммуникативные навыки, готовность вести колонки совместно с Лу Банем (он же Луис), Цзи Чаном и другими экспертами. Преимуществом станет знакомство с двумя прошлыми выпусками журнала «Вдохновение» и личный опыт применения описанных там методик.]
[2. Директор по распространению]
[Опыт в продвижении печатной продукции, способность разрабатывать стратегии распространения для Мира живых и Царства теней.]
[3. Специалист службы поддержки]
[Терпение, искренность, приятный голос. Готовность принимать звонки читателей и фиксировать их невзгоды. Знание английского языка приветствуется.]
[О компании: Журнал «Вдохновение» — официальное издание корпорации «Вдохновение», имеющее официальный номер государственной регистрации. Корпорация основана во времена династии Шан и посвятила себя развитию духовной культуры среди умерших. Мощная материальная база и безграничные перспективы развития. Будь вы жив или мёртв, «Вдохновение» — ваш верный выбор для трудоустройства.]
Вэй Бо решительно репостнул запись земляка, укрупнил шрифт, оформил в виде картинки, наложил музыку и даже оплатил продвижение.
Чжун Цин действительно был его счастливой звездой — уже через полчаса репост снова взлетел в топ новостей.
Как и следовало ожидать, в комментариях начался настоящий хаос:
— Мамочки, это тот самый журнал, что на днях яйца раздавал?!
— Ага, тот самый, где главного редактора пытались сделать шаманом!
— Я сейчас расплачусь... Он реально готов нанимать мёртвых! Какой заботливый руководитель, а?
— Народ, вы забыли? Тот студент-этнограф божился, что «Вдохновение» — это всё всерьёз!
— Как верующая в Саньхуангу подтверждаю: у этого редактора Чжуна жуткая сила...
Пролистывая комментарии, Вэй Бо наткнулся на необычно длинный отзыв и не колеблясь закрепил его вверху.
[Хуахуа: Кто хоть слово скажет против «Вдохновения» — мой личный враг!]
〔Показать полностью...〕
«Народ, вы даже не представляете! Журнал "Вдохновение" вообще не шутит!
Буквально на прошлой неделе я участвовала в розыгрыше на их странице, где разыгрывали "четыре защитных талисмана". Они выглядели так нелепо, что я ткнула просто ради смеха.
Да-да! Тогда у аккаунта было всего четыре подписчика, и участвовали ровно четверо — так что выиграли мы все!
Из-за завала на работе я благополучно забыла об этом и даже адрес не указала. Но в один прекрасный день мне пришел экспресс-курьер. Внутри лежала какая-то черная штуковина и письмо.
Цитирую:
"Уважаемая читательница госпожа Хуан! Вы выиграли в нашем розыгрыше Панцирь священной черепахи, однако не указали адрес.
Вы — наш самый первый подписчик, невероятно ценный для нас. Поскольку вы долго не отвечали, мы обеспокоились вашей сохранностью и собрали экспертную группу для расчёта. Выяснилось, что вы просто забыли указать данные.
Однако мы также вычислили, что четырнадцатого числа в пятнадцать ноль десять вам грозит бедствие — Бедствие Огня. Это могло сильно сократить ваш срок жизни. Мы оперативно вычислили ваше место работы и отправили талисман. Вам нужно лишь положить его на рабочий стол.
Панцирь действует подобно зеркалу и обязательно отразит негативное поле.
Желаем вам долгих лет жизни и полной безопасности".
Сначала мне стало жутко. Откуда они узнали мой рабочий адрес?! В профиле об этом ни слова! На календаре было как раз четырнадцатое число, время — три часа дня. Я сижу, разглядываю этот чернеющий панцирь...
И вдруг чувствую странное тепло... Оказывается, за моей спиной, на пустом столе, загорелась розетка, куда был воткнут контрафактный пауэрбанк! На полу у нас ковролин — чистейший горючий материал! Если бы вспыхнуло, сгорела бы не только я, а вся наша контора!
От испуга панцирь выскользнул из рук и упал аккурат на пламя, перекрыв доступ кислорода! Огонь не просто погас... Налетевший сквозняк перекатил панцирь чуть дальше, и он накрыл еще и тлеющую искру, которую я даже не заметила!
Я смотрела на все это собственными глазами, а потом просто разрыдалась.
Но самое интересное произошло потом!
Я решила показать панцирь зоологу, чтобы узнать вид. Он подтвердил, что это пресноводная черепаха, но точный вид определить не смог. Зато по кольцам на щитках установил... что черепахе больше тысячи лет! Зоолог тут же помчался покупать такой же панцирь, заявил, что за сорок шесть юаней с копейками приобрести тысячелетнюю реликвию — невероятная удача! И представьте: в тот же день на него чуть не напала бешеная собака, а панцирь в кармане принял удар на себя!
В общем, желаю черепашкам из "Вдохновения" здоровья и скорейшего роста новых панцирей!
P. S. Хотела купить Золотой самородок Писюя, но госпожа Чжэн из редакции сказала, что всё распродано — придётся ждать следующего месяца, пока Писюй выплюнет новые. Очень жду!»
* * *
В поездке Чжун Цин едва успел отправить объявление, как его почтовый ящик зашелся непрерывным звяканьем.
Бай Ци тем временем закончил длинное письмо. Помимо рабочих вопросов, он поручил Подземному царству досконально проверить прошлые жизни Лю Пинчжи до восемнадцатого колена, сославшись на «проверку службы безопасности при найме».
Он поднял взгляд:
— Что там за шум в почте? Тот темный Лю Пинчжи пишет?
Чжун Цин с радостной улыбкой кликнул на входящие:
— Вовсе нет! Похоже, мне пишут сотни людей, ничуть не уступающих Лю Пинчжи!
А вместе с ними — нескончаемый поток заказов на защитные талисманы.