Маршал Чжу Громовых Врат и Огненной Колесницы числился среди тридцати шести небесных генералов ведомства Грома. Имя его заклинатели издавна высекали на магических артефактах: сталкиваясь с нечистью, даос слагал ритуальный жест, произносил священную формулу — и в наш мир сходила капля божественной мощи Маршала Чжу, мгновенно смирявшая зло.
Из всех служителей храма Цзэюнь даос Фу славился особым искусством призывать именно Маршала Чжу. На недавнем ритуале Луотянь его духовная сила и жизненная энергия Ци оказались настолько изобильны, что он умыл всех заклинателей страны, сумев наяву явить мощь небесного воителя. Тогда даосы со всех уголков Китая в благоговейном поднесении сожгли столько благовоний, что огонь Самадхи прожёг само небо.
Под сомневающимся взглядом Низкого даоса Чжун Цин проиграл священную аудиозапись до конца.
Даос Фу погладил длинную бороду и степенно произнёс:
— Почтенный, признаться, ваша запись повторяет мои слова один в один. Однако звук из телефона едва ли сравнится с живым призывом, произнесённым со всем усердием.
Не успело эхо его голоса утихнуть, как бьющий из переговорки бешеный вихрь словно кто-то перекрыл на корню. Из-за резко исчезнувшего инерционного давления тяжелая дверь с глухим гулом качнулась в обратную сторону.
Стук клавиш мгновенно оборвался.
Все опешили. Даос Фу вцепился взглядом в замершую дверь.
Секретарша уставилась на смартфон Чжун Цина, словно увидела чудо.
Низкий даос сориентировался первым, тут же подогнав действительность под свою логику:
— Разумеется! Это мой старший брат первично призвал божество! Маршал Чжу уже мчится сюда, а твоя аудиозапись просто удачно совпала по времени!
Присутствующие дружно и с облегчением закивали:
— Точно, логично!
Раз уж они обращались к одному и тому же божеству, то записанный на телефон звук точно не мог тягаться с призывом умудрённого опытом мастера! Помещение всё ещё оставалось заперто, поэтому даос Фу решил довести ритуал до конца. Он подбросил ритуальный меч, изящно крутанул его в воздухе, и его синий балахон взметнулся от порыва силы:
— Маршал Чжу Громовых Врат и Огненной Колесницы, изгони нечисть немедленно!
Из переговорной снова полыхнул ледяной буран, загрохотало, дверь затряслась, точно от ударов тарана. Студёный, ядовитый воздух пополз наружу, словно змея.
Чжун Цин, не обращая на даоса внимания, снова направил динамик смартфона на дверь и перезапустил аудиозапись.
В ту же секунду весь сквозняк и беснующийся холод сдуло без остатка, будто гладь застывшего озера.
Даос Фу за свою жизнь с подобным не сталкивался. Полный сомнений, он тут же выкрикнул заклинание вслед за телефоном — поднялся ветер. Чжун Цин опять нажал на «play» — ветер утих. Даос снова крикнул — поднялся. Чжун Цин включил запись — тишина.
Картина выходила абсурдная и жутковатая: казалось, будто даос Фу своими заклинаниями зазывает призрака, а Чжун Цин одним нажатием кнопки выставляет его вон.
Совершенно вымокший от пота даос Фу наконец сдал позиции, позволив Чжун Цину и дальше тыкать пальцем в экран. За всю свою практику он не видел ничего подобного и просто потерял дар речи. Низкий даос, прокрутив в голове сотню вопросов, всё же выделил главный:
— Ты же сам сказал, что у Маршала Чжу нет времени приходить?
— Ну да, он и не пришёл, — ответил Чжун Цин. — Кабы пришёл, дверь бы уже разорвало. Это так, временная заморозка.
Даос Ай подобрался ближе:
— Но если он не явился, откуда берутся проявления божественной мощи?
— Мощь вовсе не обязательно посылать извне. К примеру, сама эта фраза... — Чжун Цин запнулся, недоговорив.
—...уже обладает божественной силой! — озарённо протянул даос Фу, гладя бороду. В его взгляде, обращённом на Чжун Цина, смешались изумление, уважение и глубокое замешательство.
Даос Ай судорожно выдохнул:
— Старший брат, ты о чём? Разве у кого-то в Поднебесной есть духовная сила мощнее твоей? Хотя постой... — Он вдруг осёкся, осознав истину: даже если чья-то сила безгранична, при вызове имени Маршала Чжу явление зависит от самого божества. Если только эта фраза не принадлежала...
Оба заклинателя смотрели на телефон в руках Чжун Цина с трепетом и почтением, словно тот держал святыню. Директор с секретаршей, заразившись их священным ужасом, замерли и боялись даже дышать.
Вдруг Чжун Цин изменился в лице:
— Дело дрянь.
Остальные вытаращились на него.
Звук на записи оборвался на полуслове.
— А-а-а, разрядился! — Чжун Цин едва не зарыдал. Выходя из дома, он видел ползаряда, но никак не ожидал, что телефон станет главным магическим оружием в битве с нечистью. Сначала разговоры с Чжэн Мими, потом включённый на полную громкость божественный глас Маршала Чжу — мощный басовитый динамик моментально выжрал остатки батареи, и экран погас.
В ту же секунду из переговорки вновь рванул ураган. Оба даоса, директор и секретарша, не сговариваясь, рванули в офисный зал, судорожно обшаривая столы в поисках зарядки для iPhone.
Каждый в душе вопил: «Ну почему именно сейчас?!»
Чжун Цин впадал в отчаяние:
— Столько поколений выпустили, а батарею так и не научились делать!
Секретарша, перерывая столы, выкрикнула:
— На одиннадцатом нормальная батарея!
— Да у меня одиннадцать, единичка! — в сердцах крикнул Чжун Цин.
— Какая ещё «единичка»?! Да ты чистый «ноль»! — задорно откликнулась секретарша.
Чжун Цин мгновенно вспыхнул до кончиков ушей.
Ураган взвился с новой силой, помещение затянуло чёрным туманом, офисные лампы замигали, точно в ужастике. В якобы пустой комнате с разных сторон раздался дробный стук клавиш — где-то ближе, где-то дальше, слагаясь в зловещую симфонию.
— Дело плохо! — воскликнул даос Фу.
И когда отчаяние уже готово было накрыть всех с головой, снаружи раздался тихий «дзинь» приехавшего лифта.
Среди визга тёмной энергии раздались неторопливые, размеренные шаги. Чжун Цин поднял голову и увидел мужчину в чёрной футболке.
Свет мигал, ледяной ветер нёс сквозь офис клочья тьмы, а он просто шёл вперёд. Под надвинутой кепкой угадывалось лицо невероятной, почти гипнотической красоты, а тёмно-хрустальные глаза с презрением косились на переговорную.
Ладно скроенные брюки не могли скрыть безупречную фигуру. В каждом небрежном шаге сквозила скрытая, смертоносная угроза, странным образом контрастировавшая с его прекрасным ликом.
Он остановился у запертой двери, не роняя ни слова, и просто поднял одну ладонь.
«Бум!» — ветер мгновенно стих, тьма рассеялась, а дверь переговорной распахнулась настежь.
Чжун Цин на автомате подался вперёд:
— Бай... Бай Цю?
Они не виделись всего пару дней, а Бай Цю стал ещё красивее — пожалуй, даже красивее его покойного старшего товарища. Чжун Цин слегка заворожённо уставился на него.
У Бай Ци дёрнулся уголок губ:
— Меня зовут Бай Ци.
— Здравствуйте, господин Бай, — смущённо кивнул Чжун Цин.
Остальные с опаской жались в стороне. Даос Фу не смог призвать небесного генерала, телефон Чжун Цина разрядился, а этот незнакомец одним взмахом руки укротил бесовщину и открыл дверь! Кто он вообще такой?!
Заметив на их лицах смесь трепета и дикого страха, Чжун Цин поспешил успокоить присутствующих:
— Всё в порядке, не бойтесь. Это мой начальник.
Даос Фу: «...»
Пока чёрные клубы окончательно таяли в воздухе, Бай Ци окинул взглядом рассыпанные по полу жёлтые талисманы и бросил с ледяным пренебрежением:
— Паршивая работа. Нынче заклинатели совсем обмельчали.
Затем он мягко повернулся к Чжун Цину:
— Ты отлично подбираешь темы для журнала. Чжэн Мими передала, что ты хочешь выпустить прописи с прорисовкой защитных рун. Хорошая идея, нарисуй — пусть читатели практикуются.
— Правда? — шёпотом отозвался Чжун Цин. — Но я ведь совсем ничего в этом не смыслю, у меня нулевой уровень...
— Я набросаю тебе пару образцов. Даже если ты просто обведёшь их от руки, это будет в разы истиннее местных каракулей.
Слушая их странный разговор, Низкий даос вновь закипел. Каким бы умелым ни был этот парень, не может же он разбираться абсолютно во всём! Он уставился на загадочного визитёра:
— Послушайте, почтенный! Как вы смеете называть наши талисманы каракулями?! Мой старший брат — признанный мастер начертания рун, лучший в стране!
Не успел он договорить, как даос Фу так больно ущипнул его за бок, что у даоса Ая подкосились ноги, и он едва не грохнулся на колени.
Чжун Цин грешным делом подумал, что Бай Ци сейчас сморозит что-нибудь в духе: «Вообще-то я лично знаком с создателем этих рун», — и окончательно введёт заклинателей в ступор. Но тот промолчал — вернее, посчитал ниже своего достоинства спорить.
В воздухе повисла тишина. Бай Ци опустил взгляд на Чжун Цина, снизу вверх смотревшего на него во все глаза. Их взгляды встретились, и тёмное, надменное лицо неожиданно переменилось — Бай Ци фыркнул и расхохотался:
— Чего ты так нервничаешь? Вчера одной строчкой статьи укротил духа Ша высшего ранга. Об этом уже даже наша уборщица знает.
От его смеха Чжун Цин почувствовал, как к щекам приливает редкий румянец:
— Да ну... Совпадение просто.
Чёрный туман в переговорке окончательно рассеялся. Бай Ци с Чжун Цином вошли первыми, за ними просеменил даос Фу, следом — семеня короткими ножками — Низкий даос. Директор с секретаршей, решив, что опасность миновала, приплелись замыкающими.
Чжун Цин с первого взгляда заметил Сяо Го: тот спал без задних ног, положив голову на стол. Щёки его алели, вихор задорно торчал, а из носа доносилось тихое похрапывание — похоже, парень был в полном порядке. Что же до того, кто стоял рядом с ним...
Бай Ци небрежно поднял руку и сщёлкнул пальцами, собираясь изгнать призрака.
— Бай Ци, постой! — вдруг вырвалось у Чжун Цина. — Не надо его изгонять, у него же неупокоенное желание... — Чжун Цин повернулся: — Директор Цзян, тут призрак говорит, что его зовут Ху Фэй. Вы такого помните?
Бай Ци крайне редко позволял кому-то перебивать себя, но, услышав просьбу Чжун Цина, лишь изогнул бровь, убрал руку в карман и, пододвинув стул, неторопливо сел.
В этой комнате видеть призрака могли только Бай Ци и Чжун Цин. Остальные с ужасом следили за тем, как они смотрят в пустой угол.
Услышав имя, Цзян Минчжун застыл:
— Х-Ху Фэй? Ты... ты видишь Ху Фэя?!
Секретарша пришла в компанию позже, но слышала байки:
— Это тот самый Ху Фэй, который работал здесь в 2008-м?
В рекламном агентстве «Цзиньмин» действительно когда-то работал копирайтер по имени Ху Фэй — парень с отличным слогом. В рекламных агентствах сверхурочная работа — дело привычное, засиживаться до двух, трёх, а то и четырёх ночи считалось нормой. На этой почве у Ху Фэя развилась тяжелейшая бессонница: даже возвращаясь домой под утро, он не мог сомкнуть глаз. Молодой был, только из института — о здоровье совсем не думал, и спустя полгода такой жизни у него просто остановилось сердце от переутомления.
В столице — да и вообще в мире рекламы — подобным никого не удивить. Прошло больше десяти лет, трагедия давно забылась, а «Цзиньмин» превратилось в одно из крупнейших агентств города.
Цзян Минчжун потрясённо пробормотал:
— Столько лет прошло, ему же давно пора было переродиться! Это точно он?
Чжун Цину пришлось выдать слова призрака, чтобы подтвердить его личность:
— «Ты пришёл на мои похороны, рыдал навзрыд и делал вид, что раздавлен горем. А я всё видел: ты ни единой слезинки не выжал!»
Цзян Минчжун смутился:
— Я... я человек сдержанный, искренне плакать тогда действительно не умел. — И вдруг повысил голос: — Ху Фэй! Я выплатил твоей семье больше восьмисот тысяч, до сих пор навещаю твоих родителей! Зачем ты устраиваешь бесовщину в моём офисе и пугаешь моих сотрудников?!
Чжун Цин переводил реплику за репликой:
— «Потому что ты продолжаешь выжимать из людей все соки! А если кто-то снова умрёт от переутомления?! Вот я и решил устроить шумиху, чтобы твои работники уходили домой вовремя!»
На лице Цзян Минчжуна выступил стыд.
— А вот, к примеру, Го Чжао, — продолжал транслировать Чжун Цин. — Зашёл в переговорку и вырубился от усталости. Ему кошмары снились, он во сне просил о помощи и звал на выручку! Я его просто усыпил покрепче, чтобы парень наконец выспался.
Чжун Цин повернулся к пустоте:
— А петь-то зачем надо было? Про «умереть, но допечатать»... да ещё на мотив «Плача вдовы на могиле»?
Призрак развёл руками:
— «Так он же заснул! А если работу не сдаст — ему же потом и влетит! Мне его жалко стало, вот я и решил за него рекламу дописать... Я-то от переутомления уже не умру».
Чжун Цин: «...»
Истинный офисный раб — даже после смерти.