Чжун Цин и подумать не мог, что в их редакцию пожалует сама Бодхисаттва Гуаньинь.
В детстве, зачитываясь «Путешествием на Запад», он среди всех персонажей больше всего симпатизировал именно ей. В его представлении Бодхисаттва восседала в сиянии священного ореола, обладая безграничным могуществом. А её нефритовый кувшин с ивовой веточкой, способной вернуть к жизни высохшее древо, казался настоящим сокровищем, которому можно лишь по-хорошему позавидовать.
— Эх, вы, мужчины, совершенно не умеете ухаживать за растениями, — со вздохом заговорила Гуаньинь. — Погляди, этот хлорофитум совсем пожелтел. Давай-ка я помогу.
Не успел Чжун Цин и рта открыть, как Бодхисаттва подошла к окну, взмахнула ивовой веточкой и стряхнула с неё единственную капельку. В то же мгновение чахлый кустик в горшке размером с ладонь налился сочной зеленью и принялся стремительно разрастаться. За считаные секунды он покрыл всю стену под окном, превратившись в пышный зелёный водопад.
— А вон тот кактус тоже на ладан дышит... — Гуаньинь направилась к следующему вазону.
Чжун Цин спохватился и перегородил ей путь:
— Не стоит, наставница Гуань! Нам в офисе кактус ростом с человека точно ни к чему.
— Ну ладно, — с лёгкой досадой вздохнула Бодхисаттва.
Достав оставленную кем-то пластиковую бутылку, она плеснула туда немного волшебной росы:
— Вот вам питательный раствор. Когда хлорофитум снова начнёт желтеть, капните одну капельку.
Закончив с растениями, они перешли к делу.
Бодхисаттва Гуаньинь славилась способностью избавлять мир от страданий и обладала великими духовными силами. В народе её издавна почитали как «Спасающую от страданий Бодхисаттву Гуаньинь», и в бедственные годы она неизменно защищала верующих своей благодатью.
— В истории моих верующих было два пиковых периода. Первый пришёлся на эпоху Династий Вэй, Цзинь, Северных и Южных, — с мягкой улыбкой произнесла Гуаньинь. — Тогда мои изваяния стояли повсюду. Признаться, моей популярности позавидовала бы любая современная звезда. И добиться такого успеха в эпохи, когда не существовало интернета, — весьма солидное достижение. А второй период... Угадаешь, главред Чжун?
— Когда вышел сериал «Путешествие на Запад»? — предположил Чжун Цин.
Бодхисаттва благосклонно кивнула:
— Именно. Экранизация принесла мне невероятную славу. Наступили времена, когда меня почитала вся страна. Даже малые дети, боясь темноты, шептали перед сном: «Бодхисаттва Гуаньинь, спаси и сохрани».
Погрузившись на мгновение в воспоминания, Гуаньинь вздохнула, и в её голосе зазвучала печаль: с развитием общества, а в особенности после политики реформ и открытости, когда уровень жизни совершил стремительный рывок, люди стали увлекаться множеством новых вещей. К тому же из-за рубежа хлынули иные религиозные течения, и уровень веры в Гуаньинь обрушился до критической отметки.
Чжун Цин отлично её понимал. В конце концов, журнал «Вдохновение» и создали только потому, что в Подземном царстве пожаловались на нехватку веры, из-за которой стало тяжело сводить концы с концами.
Поначалу Гуаньинь не придавала этому особого значения. То, что люди перестали нуждаться в божествах, лишь доказывало, что их жизнь стала счастливой и благополучной. Она с радостью наслаждалась покоем в Бамбуковом лесу Южного моря, собирала бамбуковые побеги и лишь изредка исполняла доходившие до неё молитвы.
Но недавние события изменили всё...
Здесь стоило упомянуть об одной из главных способностей Гуаньинь: она обладала Мудрым Оком, знавшим прошлое и будущее. В редакцию «Вдохновения» она пришла потому, что узрела в не столь отдалённом будущем столицы жуткое бедствие. Исполинский, свирепый безликий монстр обретал могущество, способное уничтожить мир. Это был Хундунь.
Хундунь, едва явившись на свет, никогда не совершал добрых поступков — он родился воплощением чистого зла.
— В своё время А-Вэнь объединил силы с нами, чтобы заточить его. А-Вэнь был невероятно силён, — Гуаньинь сделала паузу и продолжила: — Но позже А-Вэнь отправился на перерождение, чтобы набраться вдохновения, и сдерживающие чары постепенно ослабли. Хундунь уже успел пошатнуть порядок в Подземном царстве и нарушить баланс в мире живых, тебе ведь об этом известно?
Чжун Цин кивнул.
— Тогда перейду к самой сути. Приблизительно в следующем квартале Хундунь явится в столицу — именно эту тьму я и узрела. Во-первых, мы знаем, что Звёздный Владыка Вэньцюй неизбежно вернётся в этот момент и примет облик Владыки Эпидемий, чтобы противостоять Хундуню. Со стороны вашей компании Бай Ци возглавит силы Подземного царства, а также к ритуалу примкнут Небесные войска и Маршалы Грома. Со стороны нашего ведомства выступим мы с коллегами: основными силами станут Восемнадцать Арахатов и Даомо. Мы организуем межкорпоративное взаимодействие и завершим дело сообща.
Чжун Цин на мгновение запнулся, услышав словосочетание «межкорпоративное взаимодействие».
Гуаньинь продолжила:
— По моим расчётам, из-за того что моих сил веры сейчас недостаточно, вся тяжесть битвы ляжет на А-Вэня. Хотя Бай Ци уже отправился на его поиски и готовится заранее, в нужный момент А-Вэню всё равно не хватит сил. Тогда Бай Ци закроет его своим телом, заступится за него и получит тяжелейшие раны, после чего катастрофа охватит мир.
Бодхисаттва помедлила:
— Чтобы переписать этот сценарий, мне критически важно вернуть былые силы веры. Одной мне не справиться, поэтому я и пришла в вашу редакцию.
— И сколько же веры потребуется, чтобы изменить будущее? — уточнил Чжун Цин.
Взгляд Гуаньинь стал невероятно кротким:
— Ну... стать чуть более популярной, чем сейчас?
Чжун Цин подумал, что задача вроде бы не выглядит невыполнимой:
— Наставница Гуань, а «чуть более» — это насколько?
Гуаньинь молитвенно сложила ладони:
— Ну примерно как во времена выхода «Путешествия на Запад»...?
В кабинете воцарилась звонкая тишина.
Спустя пару секунд Бодхисаттва осторожно предложила:
— Может, откроете для меня персональную колонку? Я буду усердно писать статьи, чтобы люди снова в меня уверовали?
— Одной колонки точно не хватит, — вздохнул Чжун Цин.
— Вы, молодёжь, набиты идеями, вот и подумайте за меня. Вообще, помимо меня, есть ещё один способ... Ну, тот вариант слишком сложный, пока обойдёмся без него, оставим на крайний случай.
Чжун Цин с минуту молчал, а затем тихо спросил:
— Бай Ци знает об этом? Я имею в виду... про то, что он закроет его собой и получит тяжелые раны.
Гуаньинь качнула головой:
— Не уверена. В вашей корпорации тоже есть кое-кто, наделённый даром провидения. Учитель Цзи Чан, возможно, уже всё просчитал. Я даже назначила ему встречу. Но решила сначала рассказать тебе, чтобы вы заранее подумали, как восстановить мои силы веры. Нам ведь нужно бороться за каждую секунду.
Гуаньинь чувствовала, что сболтнула лишнего.
Особенно когда она упомянула о том, как Бай Ци «закроет его собой» — лицо обычно кроткого Чжун Цина потемнело так, что становилось жутко. Едва закончив объяснения, Бодхисаттва торопливо поднялась:
— Мне пора. Кстати, тот лотосовый корень невероятно хорош в холодном салате — хрустящий и сладковатый! На Небесах часто говорят: «Ни яблоки из Яньтая, ни груши из Лайяна не сравнятся с редькой из Вэйфана и лотосом из Южного моря»...
Выдав эту странную поговорку, она тут же распахнула окно, вскочила на облако и умчалась прочь.
Сюй Лянчэн подал голос:
—... Вообще не в рифму. Небесные поговорки выглядят настолько нескладно только потому, что Звёздный Владыка Вэньцюй ушёл на перерождение, и следить за слогом стало просто некому.
* * *
После ухода Гуаньинь в кабинете устроили совещание, но путного решения так никто и не предложил. Журналу «Вдохновение» потребовалось три-четыре месяца непрерывного труда, чтобы достичь нынешней известности. Как за один-единственный квартал поднять популярность Гуаньинь до уровня времен «Путешествия на Запад»? Задача казалась невыполнимой.
Чжун Цин подпёр подбородок рукой, пролистывая чаты. Диалог с Бай Ци по-прежнему состоял из одних коротких «угу» и «угу-угу».
Сюй Лянчэн вытащил его в коридор:
— Ты сам-то что думаешь?
Чжун Цин поглядел в дальний конец коридора. В тот день, когда бушевала Летящая Ша Пяти Желтых, он стоял прямо здесь с бытовой техникой в руках и сумел обратить тьму вспять. Почему же с Хундунем всё настолько сложно?
Он разжал ладонь — на ней лежала монетка.
— Это ещё что? — спросил Сюй Лянчэн.
— Подарок от Бай Ци на новоселье. Ритуальная монета из Подземного царства. Скажи, он совсем с ума сошёл? Смотри, тут даже его портрет выбит, — хмыкнул Чжун Цин.
Сюй Лянчэн похлопал его по плечу:
— Сходи к нему прямо сейчас.
— А как же проблема с Гуаньинь?
— Чжун Цин, — серьёзно посмотрел на него коллега, — журнал «Вдохновение» держится не на тебе одном.
Чжун Цин моргнул, а затем уверенно кивнул:
— Хорошо!
Я хочу видеть его. Прямо сейчас.
* * *
Чтобы отыскать Звёздного Владыку Вэньцюя, Подземное царство развернуло самые масштабные поиски в своей истории. Они подняли личные дела всех людей, родившихся в год его перерождения. Поскольку Владыка от природы питал страсть к литературе, эта черта не могла исчезнуть и после воплощения.
Среди рождённых в тот год отобрали тех, кто получил максимальные или близкие к максимальным баллы за сочинения на выпускных экзаменах.
Из этой группы отфильтровали поступивших на филологические факультеты, а затем — тех, кто после выпуска занялся письменным трудом, в особенности творчеством.
Спустя неделю кропотливого отбора осталась примерно тысяча кандидатов. Бай Ци лично просматривал их анналы и сборники работ.
Он сидел за длинным письменным столом, устало наклонив голову. В его выразительных глазах сквозила затаённая печаль, но тонкие губы были упрямо сжаты, а в руках дымилась чёрная тушь, которой он делал пометки в рукописях.
«Стиль этого кандидата чересчур громоздок, как он вообще получил высший балл за экзамен...»
«А этот пишет неплохо, но от темы отклонился, не похоже на Звёздного Владыку Вэньцюя...»
Чтобы исключить лишние эмоции, проверка проходила вслепую — имена были скрыты. Просмотрев с десяток дел, Бай Ци почувствовал лишь тоску: слог кандидатов казался ему сухим и вычурным. Ни одна работа даже близко не приближалась к мастерству Звёздного Владыки.
Лишь открыв пухлую папку с сочинениями одного из кандидатов, Бай Ци выпрямился. Этот слог был до боли знаком.
В папке лежало детское сочинение на тему «Как я помогаю родителям с домашней работой». Пока ровесники уныло описывали подметание полов, автор с искрометным юмором поведал историю о том, как он охотился на муху.
Следом подшита работа из средней школы, за которую поставили высший балл: «Если бы я был...». Одноклассники писали о знаменитостях или великих свершениях, а этот умудрился сочинить эссе на тему: «Если бы я был банной мочалкой»...
Бай Ци с улыбкой перелистывал страницы, пока не дошёл до старших классов — и тут перед глазами предстал до боли знакомый почерк...
— Откуда у тебя мои школьные сочинения? — раздался над ухом недоуменный голос Чжун Цина. — Я и сам их давно потерял.
— Сила Звёздного Владыки Вэньцюя, — объяснил Бай Ци. — Стоит смертному вывести слово, дух письменности тут же заносит его в реестр. А уж если тетради сожгли, то они сразу попадают к нам.
— Насчёт «сожгли»... — смутился Чжун Цин. — Когда ты притворился мёртвым, я сжёг свой личный дневник на твоей могиле.
— И он тут же появился в моём кабинете.
Бай Ци тогда прочитал его от корки до корки, а после отдал Чжэн Мими на хранение. Потом он не раз жалел о своем решении и хотел забрать дневник назад, но какой у него был повод? Он ведь приходил в мир живых, искал А-Вэня, но разве мог он знать, что Чжун Цин и есть А-Вэнь? И как вообще об этом заговорить?
Он надеялся, что время сгладит чувства.
Но стоит человеку снова оказаться рядом, как все воспоминания накрывают с прежней силой.
Чжун Цин прищурился и крепко обнял своего возлюбленного.
— Как же хорошо. Знаешь, в тот день, когда я узнал тебя, я думал лишь об одном: главное, что ты жив, что с тобой всё в порядке, и что ты не оставил меня.
Бай Ци обнял его в ответ и трепетно прижался губами к его уху.
Чжун Цин, уткнувшись ему в грудь, тихо проговорил:
— И всё же... ты собираешься пожертвовать собой ради А-Вэня?
Бай Ци обомлел:
— Что ты такое несёшь?!
Чжун Цин с показным равнодушием уставился на пуговицу его одеяния:
— Наставница Гуань сказала, что в будущем ты закроешь А-Вэня своим телом и получишь тяжёлые раны. Ты в тот момент хотя бы обо мне вспомнишь?
Бай Ци нахмурился:
— Да с какого перепугу?! Зачем мне это делать? Что за бред!
Чжун Цин мгновенно вспыхнул, отпихнул его и смерил гневным взглядом:
— Всё-таки сделаешь! Жуткий кобель!
Бай Ци схватил его за руки:
— Да объясни ты толком, что произошло!
Чжун Цин метнул в него ледяной взгляд:
— Вот видишь, ты уже и сам поверил! Кобель!
Бай Ци готов был взвыть от досады. Обычно холодный и неприступный Император Фэнду сейчас метался как ужаленный:
— Да с чего бы мне жертвовать жизнью, я этого парня даже не нашёл! А меня уже окрестили предателем! Сначала ты решил, что я изменяю тебе с ним, теперь прорицатели выдумали какую-то жертву! Эти пророки могут либо выдать нормальное пророчество, либо вообще закрыть рот?! Всё, с меня хватит! Я прямо сейчас клятву перед Небесами дам...
Чжун Цин торопливо зажал ему рот ладонью.
Бай Ци смотрел в его глаза и молчал.
Чжун Цин опустил голову, перебирая пальцами найденную папку, а затем поднял взор и пересказал всё, что узнал от Гуаньинь.
— Ладно, шутки в сторону, всё именно так. Пока я шел сюда, я всё думал, как буду тебя ругать. Зачем бросаться в омут с головой? Почему ты не думаешь обо мне, зачем тебе обязательно спасать этого А-Вэня? Но потом я сам себя убедил. Если этот день всё же настанет... ты сделаешь это не ради А-Вэня. Ты сделаешь это ради спасения мира.
Он вздохнул:
— По правде говоря, будь я на твоём месте, я бы поступил точно так же. Поэтому я обязательно помогу тебе. Я сделаю всё, чтобы этого не случилось. И первым делом верну Гуаньинь её верующих, чего бы мне это ни стоило.
Бай Ци долго и пристально смотрел в глаза Чжун Цина.
— Да, — наконец серьёзно произнёс он. — Мне нужна твоя помощь, чтобы не допустить этого.
Чжун Цин отмахнулся, а затем снова слегка толкнул его в грудь:
— Ладно, проехали. Но почему ты последние дни игнорировал меня?
Бай Ци искренне удивился:
— Я? Игнорировал? Да я только и делал, что отвечал тебе!
— У меня есть доказательства! — Чжун Цин с возмущением вытащил телефон. — Смотри! Каждый раз, когда я пишу «целую», ты отвечаешь «угу», а на «скучаю» — «угу-угу»! Это же чистой воды отмазка!
Бай Ци лишился дара речи:
— Так «угу» — это же звук, который ты издаёшь, когда я тебя целую!
И он продемонстрировал этот звук.
Чжун Цин моментально залился краской:
— Разве «угу» в переписке используют в таком смысле?!
Бай Ци не выдержал, сгрёб Чжун Цина в охапку и принялся целовать его до тех пор, пока тот и вправду не начал издавать те самые звуки.
Своим боковым зрением Чжун Цин успел заметить размашистую пометку, сделанную рукой Бай Ци прямо на обложке дела «Если бы я был банной мочалкой»:
* «Узнал нашего Сяо Цина, ха-ха-ха, какой милашка»*.
Чжун Цин улыбнулся про себя.
Я обязательно помогу Бай Ци. Чего бы это ни стоило.
* * *
Тем временем на другом конце города.
Сюй Лянчэн и остальные связались с Ян Хэ, менеджером актрисы Тан Гэгэ, и задали ей один животрепещущий вопрос:
— Будьте добры, подскажите: как в кратчайшие сроки превратить звезду, угасшую пару десятков... а то и сотен лет назад, в топ-величину и абсолютного триумфатора?
Ян Хэ застыла у телефона:
—???