Чжун Цин прекрасно понимал, как строится сетка номеров для глянцевых журналов о жизни. Чтобы издание читалось на одном дыхании, раскупалось со свистом и держало аудиторию, требовался богатый, разноплановый материал. С одной стороны — душевные, «житейские» интервью с персонажами в лучших традициях слёзовыжимательной журналистики; с другой — обстоятельный нон-фикшн и научпоп. А вишенкой на торте — стильный, эстетичный мерч, который читателю сразу хочется пустить в дело.
Дважды думать не пришлось: для спецвыпуска «Что делать при встрече с призраком» уже есть эксклюзивный разговор со свирепым духом Сяосюэ и ликбез от стражника преисподней Вана У. Однако до полноценного номера материала явно не хватало.
Чжун Цин набросал тематический план, разбив его на направления и необходимые исходники, после чего отправил файл Чжэн Мими. Один в поле не воин — приходится привлекать сторонние ресурсы. Впрочем, на этот раз задача стояла куда проще, чем при организации интервью с Бодхисаттвой Гуаньинь: почти всё необходимое находилось в Подземном царстве на расстоянии вытянутой руки.
Хоть Мими и была далека от издательского дела, её глаза при виде таблицы вспыхнули от восторга:
— Работает! Идея — просто загляденье. Если научим живых самостоятельно справляться с чертовщиной, представляешь, сколько работы снимем с Дифу? А главное, всё по делу! Вот взять хотя бы приложение к номеру: «Десять самых практичных талисманов для обводки». У многих смертных есть природный дар к написанию фучжоу, но где им взять верные образцы? А у нас в Дифу любой клерк с закрытыми глазами их нарисует. Если читатели возьмут журнал, обведут контуры и немного набьют руку, им даже не придётся жжечь фимиам, бить челом в храмах или зазывать даосов — сами смогут и нечисть укротить, и злых духов отвадить!
Получив одобрение, Чжун Цин заметил:
— Спасибо на добром слове. Правда, меня смущает один момент. Рубрика «Четыре бога-хранителя учат изгонять скверну»... С ними не возникнет накладок?
Серьёзному журналу необходимы эксперты с громкими именами — для солидности и статуса. На одних лишь безымянных стражниках да мелких бесах далеко не уедешь, выглядеть будет несолидно. А вот Великие Вратари — Шэньту, Юйлэй, Цинь Шубао и Юйчи Цзинде — фигуры масштаба грандиозного.
— Ой, да брось! — отмахнулась Мими. — Что за проблемы с четырьмя дедушками-сторожами? Они же наши, из штата. Помогут без вопросов, я прямо сейчас согласую время. Если надо, даже руководство подтяну, чтобы записали аудиоверсию божественным голосом. Звучит — пальчики оближешь, никакие людские каверы и близко не стояли!
Чжун Цин облегчённо вздохнул:
— Отлично!
Распределив задачи среди знакомых коллег, он собрался погрузиться в изучение материалов для собственных рубрик, но тут зазвонил телефон. Из динамика вырвалось тяжёлое, прерывистое дыхание Го Чжао, переходящее в панический вопль:
— Спасите! Призрак!!
Чжун Цин даже не успел разинуть рот, как вызов оборвался. Перезвонив, он услышал лишь бесстрастный монотонный зуммер: «Абонент недоступен...»
Он наспех отстучал сообщение Чжэн Мими, но той, похоже, снова было не до того: ни ответа, ни звонка.
* * *
Цзян Минчжун возглавлял рекламное агентство «Цзиньмин». Ночные смены в этой сфере — дело привычное. В полночь позавчера, пока он просиживал штаны в кабинете, к нему прибежал перепуганный сотрудник: в переговорке в конце коридора творилось неладное.
Остановившись у закрытой двери, они отчётливо услышали дробный, оглушительный стук клавиш.
Сотрудник замер как вкопанный, а директор Цзян решительно толкнул дверь. Стремительный пассаж мгновенно оборвался. В переговорной царила непроглядная тьма и ледяная тишина. Ни души.
Стоило Цзян Минчжуну прикрыть дверь, как отчаянная чечётка по клавиатуре возобновилась с новой силой! Причём звук шёл прямо от входа, словно невидимка сидел на подлокотнике ближайшего кресла.
Директор снова рванул дверь на себя, надеясь застать нарушителя плотского или бестелесного покоя врасплох, но комната ответила мёртвым молчанием. Пустое пространство и неподвижный воздух словно насмехались над ним.
Как человек бывалый, Цзян Минчжун видал всякое, но тут у него по спине проплёлся липкий холод. Не пытаясь играть в храбреца, он тут же распустил всех сверхурочников по домам.
Наутро офис наполнился народом, а вместе с тем — и жуткими слухами. Сотрудники, чьи столы соседствовали с проклятой переговоркой, дружно взяли отгулы. Цзян Минчжун опечатал дверь и бросился на поиски сведущих людей.
Однако пока знатоки собирались с духом, грянул новый кризис.
Скромный копирайтер по имени Го Чжао, изнывая от офисного шума, искал уединённый уголок. Все остальные переговорки оказались заняты, а печать с двери нехорошей комнаты, видимо, отвалилась сама собой. Недолго думая, Сяо Го уселся за стол внутри.
Ближе к вечеру в кабинет директора примчалась кадровица: дверь переговорной заклинило намертво, а телефон Го Чжао «вне зоны доступа»...
Но самое дикое заключалось в другом: из-за запертой двери доносилось невнятное, жалобное песнопение:
«Двадцатилетний бесик, ни голоса, ни спеси...» Что за ересь?!
Выскочив из такси, Чжун Цин задрал голову, разглядывая гигантский светящийся логотип «Цзиньмин» на фасаде высотки. Фирма входила в тройку крупнейших рекламных агентств столицы. Чжун Цин прекрасно помнил, с каким восторгом Сяо Го показывал ему приглашение на работу.
Здание мрачно высилось в ночной тьме. Чжун Цин приехал сюда впервые, и первое, что бросилось в глаза — угрюмый вид самой постройки. Высотка стояла вплотную к соседнему корпусу, и в образовавшемся между ними узком каньоне с воем гулял сквозняк.
Он знал, что офис Сяо Го находится на одиннадцатом этаже. Выйдя из лифта, Чжун Цин наткнулся на пустой холл. Внезапно его окликнул охранник, приняв за постороннего, но стоило Чжун Цину предъявить журнал вызовов в телефоне и объяснить, что именно ему Го Чжао успел позвонить перед исчезновением, как взгляд сотрудника сменился сочувствием, и он со вздохом пропустил его внутрь.
Шагнув в рабочую зону, Чжун Цин аж зажмурился от обилия ядовито-жёлтых бумажных талисманов, которыми был устлан весь пол. Бумажная дорожка вела к той самой переговорной. Около двери толпился народ. Тут же соорудили импровизированный алтарь: письменный стол, курильница с фимиамом, ритуальный меч и неведомое истуканоподобное изваяние. Вокруг суетились двое даосов — один высокий и тощий, другой коренастый.
К Чжун Цину подбежала девушка, представившаяся личным секретарём генерального директора. Узнав, что перед ней друг Го Чжао, она спешно запричитала:
— Вы только не волнуйтесь! Сяо Го обязательно вызволят, всё будет хорошо!
Чжун Цин окинул взглядом священнослужителей. Оба облачены в синие даосские балахоны, волосы убраны в пучки-тулоу. Высокий, с пышной седой бородой, выглядел весьма почтенно и возвышенно, а вот его плотный спутник смотрелся скорее комично и трогательно.
Рядом с ними, сжав губы в тревожном ожидании, стоял холёный мужчина в безупречном костюме — судя по описаниям Сяо Го, тот самый генеральный директор Цзян Минчжун.
Движимый одновременно тревогой за друга и профессиональным любопытством к «коллегам по цеху», Чжун Цин подошёл ближе и негромко поинтересовался:
— Извините, а что вообще происходит в этой комнате?
Круглолицый даос повернулся к нему. На детски припухших щеках играл лёгкий румянец. Посмотрев на Чжун Цина с чрезвычайно важным видом, он произнёс:
— В этой переговорной затаилась злая сила. Вашему другу не повезло: его заперло внутри, а сверху накрыло мистическим барьером. Видите? Тут даже бензопила бессильна.
Чжун Цин присмотрелся. И верно: из щелей плотно подогнанной двери стлались тонкие струйки чёрного дыма. На полу в беспорядке валялись бесполезные инструменты — от дисковых пил до перфораторов.
Цзян Минчжун с мольбой обратился к даосам:
— И что же нам делать, уважаемый наставник?
Круглолицый даос с благоговением взглянул на высокого спутника:
— Дождёмся, когда час Инь-Ша достигнет своего пика... И тогда мой старший брат проведёт ритуал и истребит нечисть!
Его пафосный юношеский тон заставил Чжун Цина удивлённо приподнять бровь. Цзян Минчжун тем временем вновь глубоко поклонился обоим мастерам и пояснил Чжун Цину:
— Это почтенные даосы из монастыря Цзэюнь, что в западных предместьях. Храму больше тысячи лет, история богатейшая! Понимаю, современная молодёжь в мистику не верит, но у них настоящие свидетельства, всё официально и по закону.
Секретарша шепнула Чжун Цину на ухо:
— Наш директор все связи поднял, еле уломал их приехать! Счастье ещё, что они успели аккурат к шапочному разбору, когда Сяо Го попал в беду.
Видя, что Чжун Цин немного разжал губы, секретарша слегка расслабилась и налила «родственнику пострадавшего» водички. Впрочем, Чжун Цину было не до питья. Он скользнул взглядом по экрану телефона — Чжэн Мими молчала.
Чжун Цин знал: час Цзы — время, когда ночная тьма и теневая энергия достигают наивысшей точки. Полночь приближалась. Стоило стрелке замереть на одиннадцати, как по коридору промчался леденящий сквозняк!
Хоть дверь переговорной оставалась запертой, морозные дуновения со свистом пробивались сквозь щели, подхватывая и развеивая пепел из курильницы.
Все присутствующие как по команде уставились на дверь. Изнутри донеслось еле слышное: клац-клац-клац...
Началось!
Чжун Цин затаил дыхание, вслушиваясь в шёпот:
«Двадцатилетний бесик, ни голоса, ни спеси~
Ох, как судьба-злодейка над парнем глумится~
Даже когда помру, всё равно писать рукописи~»
Что за ересь?
Чжун Цин сообразил не сразу. В студенческие годы он изучал народное творчество и узнал мотив: это же традиционная опера эпохи Мин «Плач молодой вдовы на могиле»! В оригинале вдова выливала свою скорбь по усопшему мужу, но здесь текст перекроили до неузнаваемости. Никакой скорби по покойнику — чистой воды плач офисного раба о своей беспросветной доле!
— Мастер! — не выдержал Цзян Минчжун.
Тёмный вихрь взвился с новой силой. Матовые стеклянные перегородки переговорной загудели от напора, а дробный стук клавиш слился в бешеную канонаду. Чжун Цин тяжело перевёл дух, а бедная секретарша от ужаса забилась в угол.
Даос Фу, стоя перед курильницей с исполненным величия лицом, со свистом взметнул мёлку-бучэнь и ринулся к алтарю, оглашая коридор зычным закликом:
— Лин! Бин! Доу! Чже! Цзе! Чжэнь! Ле! Цянь! Син! Маршал Чжу Громовых Врат и Огненной Колесницы, яви силу, истреби скверну!
Чжун Цин ошеломлённо подался вперёд...
Чёрный дым вздыбился щупальцами, окутывая двери, и лютый мороз сковал пальцы ног Чжун Цина острой болью. Клавиатурная чечётка за стеклом превратилась в сплошную стену звука, похожую на тропический проливной дождь — жуткую и демоническую.
Цзян Минчжун в ужасе отшатнулся:
— Почему стало только хуже?!
Не успела секретарша и глазом моргнуть, как Чжун Цин сделал размашистый шаг вперёд и бесцеремонно прервал даоса:
— Уважаемый наставник, призывать Маршала Чжу Громовых Врат и Огненной Колесницы прямо сейчас — абсолютная бессмыслица. Не успеет.
Присутствующие обомлели.
Не дожидаясь расспросов, Чжун Цин вздохнул (он уже сбился со счёта, сколько раз ему приходилось вколачивать эту истину в чужие головы):
— Дело в том, что Неподвижный Владыка Ачаланатха сейчас страшно занят. Пока ваше воззвание дойдёт до адресата, наступит в лучшем случае послезавтра.
Собрание онемело. Спустя пару секунд Цзян Минчжун выдавил:
— Откуда... откуда вам это известно?
Круглолицый даос, решив, что этот парень издевается над его старшим братом, раздул щёки от обиды:
— Что ты о себе возомнил?! Ты хоть соображаешь, с кем говоришь? Мой брат на всекитайском даосском соборе Розовых Небес в ритуале призыва божеств занял первое место! А ты кто такой вообще?!
Чжун Цин промолчал. Тем временем Даос Фу проговорил низким, зловещим голосом:
— Директор Цзян, нечисти здесь пруд пруди. Даже Неподвижный Владыка не в силах сходу подавить такую орду. Настоятельно рекомендую вам заказать сорокоуст и молебен на сорок девять дней для упокоения душ, а агентству — немедленно подыскать новое помещение. Оставаться здесь смертельно опасно...
Цзян Минчжун побледнел. Секретарша вскрикнула:
— Как новое помещение?! А наш сотрудник там, внутри?!
Чжун Цин сокрушённо вздохнул:
— Я же русским языком сказал: Маршал Чжу ещё просто не доехал...
Младший даос едва не лопнул от злости:
— А у тебя, умник, есть вариант получше?!
Чжун Цин понял, что вести с ними богословские споры бесполезно. И тут, прямо под грохот адской клавиатуры, его телефон завибрировал. Пришло сообщение от Чжэн Мими:
«Вот это да! Стражники все на вызове в другом районе, но наш БОСС как раз неподалёку от тебя! Я попросила его заехать и прикрыть. Лови аудиозапись, подержись там немного!»
На глазах у опешившей публики Чжун Цин невозмутимо поднял смартфон, подошёл к самой двери переговорной, включил полученное аудио и выкрутил динамик на полную мощность.
Из колонки вырвался раскатистый, рокочущий бас, от которого содрогнулись стены:
— ЛИН! БИН! ДОУ! ЧЖЕ! ЦЗЕ! ЧЖЭНЬ! ЛЕ! ЦЯНЬ! СИН! МАРШАЛ ЧЖУ ГРОМОВЫХ ВРАТ И ОГНЕННОЙ КОЛЕСНИЦЫ, ВСЕЙ МОЩЬЮ ТЕОКРАТИИ — ИСТРЕБИ СКВЕРНУ!
Голос прозвучал вековечно и сурово, с неоспоримым величием и сокрушительной силой громового удара, обрушившись прямо на запертую дверь.
Младший даос фыркнул:
— И чем твоя заклинательная формула отличается от слов моего брата?
Чжун Цин бросил быстрый взгляд на чат, убрал телефон в карман и тихо ответил:
— Вообще-то, всем.
Это ведь было личное голосовое сообщение, записанное самим Маршалом Чжу.