Вэй Бо в последнее время не мог похвастаться высокими охватами: трафик на Вэйбо просел, вовлечённость читателей угасала. Но пропустить громкий инфоповод он не мог — сегодня в Запретном городе проходила ночная экскурсия, организованная совместно с журналом «Вдохновение». Блогер примчался при первой же возможности. Он давно заметил простую закономерность: обычные посты собирали жалкие гроши просмотров, но стоило упомянуть «Вдохновение», как показатели взлетали по экспоненте.
Увиденное на месте с ходу превзошло все ожидания. Мероприятие оказалось иммерсивным и интерактивным: территорию Гугуна разбили на эпохи, и в каждой локации актеры в исторических костюмах воссоздавали быт своего века, свободно общаясь с посетителями.
Вэй Бо увлеченно щелкал камерой. За этим занятием его застал пожилой мужчина — как выяснилось, учитель истории на пенсии. Заметив, что блогер снимает императорский кабинет, тот доброжелательно посоветовал поменять ракурс, чтобы в кадр попали важные мелочи.
— Почему именно отсюда? — полюбопытствовал Вэй Бо.
— Так ведь это зона династии Мин! — охотно пояснил историк. — Обычно убранство кабинетов в Гугуне выдержано в цинском стиле, а сегодня здесь восстановили подлинный минский интерьер. Взгляните на эту кушетку: «Высота сиденья — чи и два суня, ширма — чи и три суня, длина — свыше семи чи, ширина — три с половиной чи. По периметру деревянная решётка со вставками из хунаньского бамбука, подножие сплошное, спинки с трёх сторон...» Всё строго по канонам минской мебели! Какая точность, каков подход!
Вэй Бо восхищённо поцокал языком, поражаясь дотошности организаторов.
В этот момент к ним подошёл ещё один любитель старины и скептически фыркнул:
— Да ну, скажете тоже! Перегибаете палку. Обычное ночное шоу — стоит ли из-за него так усложнять?
Сидевшая за столом дворцовая служанка, аккуратно растиравшая тушь на тушечнице, подняла взгляд:
— А что тут такого? В наше время в дворцовых покоях всё ровно так и стояло. Попробуй поставь мебель не по уставу — сразу плетей пропишут.
Пожилой учитель — его фамилия была Ли — усмехнулся и повернулся к Вэй Бо:
— Молодой человек, я уже обошёл несколько павильонов. Детализация просто феноменальная! А актеры — настоящие мастера, от роли ни на шаг не отступают. Спроси их любую историческую мелочь — от зубов отскочит!
Вэй Бо окончательно заинтриговался. Подавшись ближе к служанке, он спросил:
— Девушка, а вы при каком императоре служили?
— Э-э... при Чжу Юсяо, — не задумываясь, ответила та, продолжая размеренно двигать пестиком.
— А посмертный титул его назовёте? — с лукавым прищуром подмигнул учитель Ли.
— Датянь Чаньдао Дуньсяо Дую Чжанвэнь Сяну Цзинму Чжунцинь Чжэ-хуанди, — без единой запинки вылила на них дворецкая дева длиннющую тираду, будто скороговорку заучила.
Учитель Ли победоносно кивнул, словно заранее знал, что так и будет.
— Постойте... у вас что, все актеры настолько преданны делу, что вызубрили даже полное посмертное имя?! — у Вэй Бо отвисла челюсть.
— А что в этом такого? Это же элементарные вещи, базовые знания! — искренне удивилась служанка, посмотрев на него как на неразумного.
Увиденное настолько потрясло скептичного любителя антиквариата, что тот достал смартфон, открыл галерею и протянул девушке:
— Слушай, милая, у меня дома пылится пара раритетов эпохи Мин. Взгляни-ка, а?
Служанка кивнула. Её изящные тонкие пальчики скользнули по экрану:
— Хм... Подставка для кистей какая-то сомнительная. Вот эта ваза интересная... А про эту сине-белую фарфоровую табакерку ничего с ходу не скажу. Живьём бы посмотреть...
Вэй Бо обомлел:
«Она ещё и в антиквариате разбирается?!»
Впрочем, владелец коллекции тоже не то чтобы сразу поверил. С чего бы молоденькой статистке быть экспертом по древности? Однако, ведомый непонятным порывом, мужик полез в карман — и надо же! — действительно выудил оттуда ту самую табакерку, которую таскал с собой.
Девушка взяла вещь, повертела в руках, мельком окинула взглядом и вынесла вердикт:
— Новодел. Фальшивка.
Мужчина опешил:
— Это ещё почему?! Аргументы будут?
Служанка неопределенно пожала плечами:
— Да как вам объяснить... Я эти вещи каждый день в руках держала, глаз наметан. Сразу видно, как работали дворцовые мастера. А ваша штучка просто... не настоящая.
— Что за вздорные отговорки! — возмутился коллекционер и уже собирался с досадой уйти, как вдруг из толпы вынырнул седовласый старик.
Посетители тут же зашептались:
— Мастер Ма! Это же эксперт Ма из телепередачи «Антиквариат»!
Известного искусствоведа заинтересовала их перепалка, и он попросил показать раритет. Мужчина с готовностью протянул ему табакерку. Мастер Ма пригляделся, прищурился и мягко усмехнулся:
— Подделка, конечно. Изделия императорских мастерских отличаются утонченностью и безупречностью линий. Копия сделана весьма умело, но горлышко сужается слишком топорно. Миллиметра на полтора-два шире, чем должно быть.
— Вот-вот-вот! — подхватила дворцовая дева. — Я же говорю! Похоже, да не то...
Мастер Ма взял телефон туриста и пробежался по снимкам остальных предметов. Его вердикты по каждой вещи точь-в-точь совпали с оценкой юной «актрисы».
Учитель Ли вместе с другими посетителями дружно зааплодировал:
— Невероятно! Просто поразительно!
Вэй Бо азартно потер руки. Обычная статистка знает наизусть громоздкий посмертный титул Чжу Юсяо и с лёту отличает подлинный минский фарфор от подделки... Насколько же невероятные требования предъявляли к персоналу этой ночной экскурсии?!
Вместе с учителем Ли он продолжил прогулку по павильонам, строча пост за постом. Секция комментариев на его странице буквально взорвалась:
[@Дела_столичные, помоги передать фотку актерам из цинского сектора! У меня дома лежит цинский ночной горшок, хочу узнать, настоящий ли!]
[Я вполне серьезно подозреваю, что «Вдохновение» приволокло актеров прямо из Подземного царства... Похоже, тут реальные призраки выступают, ха-ха-ха-ха!]
[Я прямо сейчас на экскурсии! Каллиграфическая подпись Цзи Сяоланя один в один с историческими автографами из музеев! Я только что задавал ему вопросы по литературе, он отвечал как живой классик! Ха-ха-ха!]
[Мамочки! Если я сейчас выеду, ещё успею?! Так хочу посмотреть на романтические драмы императоров и императриц!]
[Всё, побежал оформлять подписку на «Вдохновение»! Раз не могу попасть лично, буду хотя бы читать! У-у-у...]
Вэй Бо ликовал: подписчики прибывали тысячами, а параллельно он на полную катушку рекламировал проект своего давнего друга. Абсолютный триумф!
Атмосфера мероприятия превзошла самые смелые ожидания. Прогуливаясь дальше, блогер вышел к павильону Юйхуагэ, где застал огромную толпу.
Он знал, что это заветное место Запретного города отведено для буддийских молитв. Но когда Вэй Бо подошёл ближе и увидел Бодхисаттву Гуаньинь, у него едва не подкосились ноги...
Гуаньинь... вместе с ордой ликующих туристов крутила ручками-веерами в зажигательном танце! Крутила веера... и шпарила рэп!
Вэй Бо едва успел выпустить пару экспресс-постов, как заметил, что кто-то ведет прямой эфир с места событий, транслируя зажигательные па Сестрицы Гуаньинь на всю сеть. Блогер тут же полез в комментарии под стримом:
[Ух ты, это же та самая популярная Сестрица Гуаньинь!]
[Я-то думал, она только с фильтрами красивая, а она на самом деле настолько прекрасна!]
[Я тоже заплясал вслед за ней! И знаете что? Как и говорила Сестрица, пока крутишь ручками, на душе становится так спокойно и умиротворенно!!!]
Постояв немного, Вэй Бо снова поймал себя на абсурдной мысли: «А ведь эта Гуаньинь... тоже настоящая».
События ночи казались сплошным чудом. Пробиваясь сквозь толпу дальше, он заметил ещё одно плотное кольцо людей. Народ сгрудился вокруг... Чжун Цина и Бай Ци?!
Порасспрашивав глазеющих, блогер выяснил причину ажиотажа. Оказывается, у его друга, главного редактора журнала «Вдохновение» Чжун Цина, и господина Бай Ци имелась внушительная армия поклонников. И буквально минуту назад эти двое публично объявили, что встречаются!
Вэй Бо расплылся в широченной улыбке.
Ещё при прошлой встрече он подумал, что они идеально подходят друг другу, а они и впрямь сошлись!
Учитывая, что свежий спецвыпуск «Вдохновения» выходил под девизом «Поговорим о мире, полном любви», их признание попало в самое яблочко. Двое юношей в изящных ханьфу охотно складывали пальцы сердечками, фотографируясь с фанатами. Судя по всему, спокойно погулять по дворцу им сегодня уже не светило...
Чжун Цин сиял мягкой улыбкой:
— Спасибо всем за тёплые поздравления.
Бай Ци не отставал от него, нежно улыбаясь уголками губ:
— Когда пойдёте молиться Юэлао, покажите Покровителю браков наше совместное фото. Он наградит вас самой крепкой, самой толстой красной нитью, которую ничем не разрубить.
— Ура-а-а! — раскатисто расхохоталась толпа. — Правда можно?! Ой, как же я хочу себе пару!..
* * *
На следующее утро Чжун Цин, едва открыв глаза, взялся за телефон. Ночные экскурсии в Гугуне по-прежнему оставались главной темой для обсуждений.
Благодаря вирусному освещению блога «Дела столичные» мероприятие переполошило научные круги. Археологи, искусствоведы, историки, религиоведы — все гудели как улей.
Подача Вэй Бо привлекла внимание специалистов к мельчайшим деталям, и те ахнули: реконструкция оказалась невероятно достоверной! Искусствоведы наперебой хвалили глубинное понимание антиквариата, историки на полном серьезе заявляли, что познания местной «дворцовой служанки» посрамят любого выпускника истфака, а исследователи религий с аптекарской точностью разбирали движения Сестрицы Гуаньинь. По их единодушному мнению, исполненные ею пять мудр Шакьямуни отличались такой безупречной пластикой и канонической точностью, что их следовало занести в учебники.
В сети то и дело всплывали фото памятных автографов актеров, и эксперты лишь разводили руками: росписи «императоров» и «сановников» с ювелирной точностью воспроизводили исторические подлинники.
Чжун Цин лишь молча качал головой, улыбаясь про себя:
«Ещё бы! Это же призраки из штата нашей редакции — играют самих себя в оригинальном составе».
Шоу имело оглушительный успех, и наставник Гу Фэн связался с редакцией «Вдохновения», слёзно умоляя продлить мероприятия ещё на несколько дней. Дескать, пусть туристы со всей страны съедутся и прикоснутся к настолько глубоким, профессиональным знаниям!
Гу Фэн даже поинтересовался, нельзя ли проводить экскурсии и в дневное время.
Чжун Цину пришлось сгладить углы, ответив, что «актерам необходим дневной отдых». А про себя подумал: «Какие еще дневные экскурсии?! Да большая часть этих артистов на солнечном свету просто испепелится!»
За проведение мероприятия Гу Фэн перевёл Чжун Цину внушительную сумму. Главред оставил часть на нужды журнала, а остальные средства полностью пустил на закупку ритуальных благовоний, свечей и жертвенной бумаги для своих «работников». Сумма оказалась настолько огромной, что Чжун Цин буквально скупил все запасы ритуальных денег в окрестных типографиях... А поскольку масштабы сжигания переходили все границы и дымить в офисе было нельзя, пришлось вырядить пару сотрудников, чтобы те на грузовике вывозили ритуальную бумагу в глухую пустошь и жгли её там тоннами.
Тем временем пейринг Чжун Цина и Бай Ци — фанатский шип «Чжунбай» — официально обрел всенародную любовь. Больше всех ликовала Чжэнь Юй: она ведь с самого начала шипперила начальников и теперь получала самые свежие, эксклюзивные «сахарные» подробности из первых рук! Бывшие однокурсники Чжэнь Юй, вспомнив, где она работает, от зависти кусали локти.
Лю Пинчжи и Сюй Лянчэн, двое живых сотрудников редакции, тоже не знали покоя: их телефоны разрывались от звонков родственников и знакомых с единственной просьбой — достать билетик на ночной Гугун. Достать пропуск на шоу обычным путём было сложнее, чем достать луну с неба.
Помимо этого, за прошедшие дни случилась ещё пара любопытных историй.
Сначала группа корейских туристов устроила скандал, упрямо заявив, будто архитектура дворцовых комплексов и традиционные наряды происходят из Кореи, а Поднебесная лишь заимствовала их культуру. Простая служанка с метлой из павильона эпохи Цин вступила с ними в жаркий спор. Она с точностью до дня расписала, в какой именно год цинского правления укрепляли этот павильон, как знаменитая семья архитекторов Лэй проводила совещания, о чём именно они спорили и даже какие блюда подавали на их обедах. Под столь сокрушительной лавиной фактов зарубежные провокаторы только и могли, что стыдливо опустить головы.
Второй случай произошёл с неким представителем Британского музея, который приплёлся расспрашивать про экспонаты. Ответов на свои скользкие вопросы он так и не получил, зато, вернувшись в отель, прилёг, но всю ночь мучился от кошмаров: ему снилось, как толпа дворцовых призраков с криками преследует его и раздаёт тумаки... Позже он разродился постом на Фейсбуке, уверяя, будто в Гугуне царит «зловещая, тяжёлая аура». В ответ пользователи сети единодушно высмеяли его в комментариях: «А ты рассчитывал, что грабителям здесь выстроят почётный караул?!»
В заключительный вечер работы экскурсий Чжун Цин и Бай Ци снова вместе пришли в Запретный город.
Глядя на море праздничных огней и ликующие толпы, Чжун Цин погрузился в задумчивость:
— Господин Бай, за свою долгую жизнь ты наверняка видел настоящий Запретный город во всём его древнем великолепии. Это было поистине ослепительно...
— Возможно, — мягко ответил Бай Ци. — Вот только тогда рядом со мной не было тебя.
Чжун Цин улыбнулся про себя, подумав: «Звёздному Владыке Вэньцюю это бы точно понравилось».
Глубокой ночью, когда предрассветный сумеречный час уже подбирался к стенам, последние посетители разошлись. Бай Ци взмахнул широким рукавом ханьфу. Тысячи призрачных артистов, повернувшись к ним с кроткими улыбками, отвесили глубокий поклон и бесшумно развеялись, словно лёгкое дыхание ветра.
Барьер, удерживавший их в мире живых, окончательно распался.
Императоры и императрицы, вереницы дворецких дев, статные стражники и вельможные сановники — все они истаяли, подобно предрассветному туману. И из бездонной вышины донеслось чьё-то тихое, печальное пение:
* «Каждый знает: быть бессмертным — счастие носить,*
Да славы с чинами всё никак не забыть!
Где теперь вожди и ханы давних времен?
Лишь бурьян шумит над холмами имен...
Каждый знает: быть бессмертным — радость познать,
Да только б злато с серебром скопить и сберечь!
Все вздыхают: мало, мало в мошне лежит,
А накопится палата — и век дожит...»
Чжун Цин узнал эти строки: «Песня о хорошем и ладном», сложенная Цао Сюэцинем. Должно быть, кто-то из древних духов, поддавшись мгновенному порыву, запел её на прощание...
И то правда: они возродили пышное великолепие старинного дворца всего на несколько ночей, исполнив давние мечты, но теперь им надлежало уйти — уйти в глухие могилы или отправиться на Помост Перерождения. Всё это великолепие обратилось в небытие, растаяв как сновидение.
Чжун Цин прижался к плечу Бай Ци. На востоке край неба затеплился бледным перламутром. У подножия молчаливых красных стен Запретного города бесшумно прошмыгнула уличная кошка.
Совсем скоро на площади поднимут государственный флаг, и в ворота Гугуна вновь устремятся тысячи современных туристов.
Запретный город вернется к своей привычной жизни.
Чжун Цин тихо проговорил:
— Интересно, какими станут люди еще через тысячу лет? Захотят ли они тогда воссоздать наш сегодняшний мир? Ведь для них наше время тоже станет глубокой древностью.
Бай Ци обнял его за плечи и с нежной уверенностью произнёс:
— Мы сокрушим Хундуня. И я буду рядом с тобой — и через тысячу лет тоже. Мы оба вернёмся сюда и лично сыграем самих себя: историческую пару «Чжунбай».