* «Твой предок остаётся твоим предком: истинный канон фэншуй от прародителей»*
Вредоносная энергия Ша…
Она повсюду…
Словно тень, невидимая Ша преследует по пятам…
А это несчастное семейство живёт в кошмаре, даже не подозревая о нём…
Сегодня наша редакция нанесла визит Сяо Ли — нашему бедному, но преданному читателю. Толпа его предков, выступив в роли почётных гостей, от чистого сердца объяснила его бабушке: только умерев, истлев до костей и пролежав в земле пару сотен лет, можно на собственной шкуре проверить истинность людских теорий фэншуй!
Хорош ли фэншуй на родовом кладбище? Разве не предкам об этом судить?
Есть ли изъяны у родового гнезда? Разве предки не видят всё насквозь?
Это не просто научный спор — это проявление глубочайшей любви предков к своим потомкам. Жаль лишь, что между ними пролегла пропасть в несколько веков. А теперь давайте перенесёмся прямо на место событий, где разразилась жаркая битва между бабушкой и её собственными предками…
— Спецвыпуск журнала «Вдохновение» №3: «Фэншуй и энергия Ша в ногу со временем»
* * *
В ночь, когда слагались эти строки, Чжун Цин вместе со спутниками прибыл к дому Ли Пэнфэя. Пламя на берегу пруда уже потушили, а супруга хозяина, прихватив обломок веника, отправилась спать.
Вот только никто не ожидал, что прямо у дверей, сжимая в руках такой же веничный обрубок, восседает бабушка Ли Пэнфэя. В кромешной тьме её сгорбленная фигура походила на зловещее привидение.
За спинами Чжун Цина и его спутников тянулась длинная вереница призраков — от династии Хань до эпохи Сун, от цинских чиновников до первобытных дикарей. Поскольку Ли Пэнфэй пообещал сжечь для них ритуальные золотые слитки, Бай Ци разрешил им ненадолго отложить перерождение. И теперь каждый из них, сжимая в руках миску, покорно тащился следом.
Обычно сдержанный и вежливый Ли Пэнфэй оторопел:
— Бабушка?! Ты почему не спишь?
Старуха произнесла потусторонним, зловещим шёпотом:
— Да уж легла было. Только услыхала от твоей женушки, будто ты любовницу привёл, вот и выехала на коляске — задать вам трепку. А потом смотрю — никакой любовницы нет. Зато вы про какую-то «энергию Ша» разболтались. И как, по-твоему, я могла спокойно спать и не выйти вас встретить?
Ли Пэнфэй попытался загнать бабушку обратно в дом, но старуха взмахнула веником и осыпала внука отборной бранью.
Из её гнева Чжун Цин быстро уловил суть. Оказывается, эта усадьба была её родовым гнездом.
Ещё при постройке предки по материнской линии нанимали известного мастера фэншуй, и семья жила здесь из поколения в поколение. Из-за постоянных невзгод Ли Пэнфэй в последние два года тоже пытался приводить специалистов, чем каждый раз смертельно оскорблял старуху.
К счастью, все знатоки в один голос утверждали, что фэншуй у дома отменный, а если съехать — станет только хуже. С тех пор бабушка установила железное правило: если в семье случается беда, ищите причину в себе, а фэншуй и мастеров больше не трогайте, иначе вы её смертельный враг.
Ли Пэнфэй-то надеялся, что бабушка давно видит десятый сон, потому и привёл гостей.
Ограда из синего кирпича очерчивала просторный усадебный двор в пригороде. Густые кроны деревьев отбрасывали в ночи тучеподобные тени, и лишь изредка раздавался плеск — это карпы кой в пруду били хвостами по воде. Не будь здесь всепроникающей вредоносной Ша да бубнящих под носом призраков, место казалось бы невероятно уютным.
Бабушка, облачённая в традиционный костюм-танчжуан, была худа, но всё ещё сохраняла властную, живую жилку. Её цепкий, острый взгляд заставил Ли Пэнфэя сжаться от неловкости, а Чжун Цин и вовсе поспешил юркнуть за спину Бай Ци.
Бай Ци опустил веки и тихо усмехнулся:
— Я же здесь. Чего ты прячешься?
Красавец-босс всего лишь вскользь бросил ненавязчивый взгляд на старуху, но та почему-то мгновенно убавила спесь, словно её невидимо придавило к земле.
Чжун Цин про себя хмыкнул: «Оно и понятно. Перед Владыкой преисподней кто угодно почувствует себя несмышленым зеленцом».
Но старуха всё ещё кипятилась:
— У этого дома процветающая судьба! Он может бедность обратить в богатство! Кабы не эта усадьба, разве стал бы ты генеральным директором?!
— Процветающая, как же, держи карман шире! — подал голос кто-то из толпы неупокоенных. — Если так дальше пойдёт, у вас тут не только мужики маститом заболеют, но и рожать начнут!
Бай Ци ни с того ни с сего смерил взглядом плоский животик Чжун Цина.
Чжун Цин: «…»
— Ляньлянь! — вдруг выкрикнул кто-то из призрачной очереди, пока Ли Пэнфэй, топая ногами, пытался всё объяснить бабушке. — Это же Ляньлянь!
Чжун Цин кашлянул среди старушечьих воплей:
— Ляньлянь?
Из шеренги, качаясь, выковыляла дух-старуха с бинтованными стопами- «лотосами». Она опёрлась о стену, глядя на бабушку Ли Пэнфэя словно на собственное отражение.
Ли Пэнфэй окончательно потерял дар речи.
Бабушка тоже застыла, веник вывалился из её ослабевших пальцев. Назвать её этим давним, почти забытым именем «Ляньлянь» могла разве что ее родная мать!
Призрак-прабабка прокашлялась:
— Да я же твоя прародительница! Твоя мать перед смертью сказывала, что самую младшую девочку в нашем роду нарекли Ляньлянь. Кхм-кхм… Померла я так давно, что едва не позабыла, как выглядит мое собственное подворье!
Все, кроме Бай Ци, замерли в шоке. Мало того что им попался предок Ван Хуайкуна, так теперь они наткнулись ещё и на прародительницу бабушки Ли Пэнфэя! Выходит, Ли Иньчжи был прав: район Ичжуан — воистину благословенная земля. Сколько же предков жителей столицы покоится в этой почве!
Ли Пэнфэй кинулся жечь благовония и брякаться в ноги предку, а бабушка, забыв о гневе, наперебой расспрашивала гостью из прошлого, как той жилось все эти годы, кого она встречала и ела ли сегодня… Чжун Цин добросовестно работал толмачом, пересылая реплики с того света на этот.
Слово за слово, и разговор вернулся к насущному.
— Предка, — воодушевлённо заговорила бабушка, — а ведь про наше родовое гнездо всегда твердили, будто фэншуй тут разпрекрасный!
Призрак-прабабка отмахнулась:
— Прекрасный, как же! Хорош он или плох, разве не мне судить?
Но бабушка тоже была не из робкого десятка! Мать в своё время вбила ей в голову кучу мудрых правил фэншуй, да и современные мастера их подтверждали. Старуха крутанула колёса коляски, метнулась в спальню и выкатилась оттуда с потёртым блокнотом. Так разразилась та самая научная баталия!
Чжун Цин засуетился:
— Где ноутбук? Где мой ноутбук? Мне надо всё записать!
Он вытребовал у Ли Пэнфэя компьютер и примостился под боком у Бай Ци:
— Начальник, выручай! Переводи мне их речи, а то я пальцы сшибу, не успею за ними!
Бай Ци изогнул бровь:
— А если не выручу, что сделаешь?
Но молящий взгляд Чжун Цина разительно напоминал кое-кого — эдакого котёнка, выпрашивающего лакомый кусочек. И великий Владыка, снизойдя, едва заметно кивнул.
В ту же секунду разразился настоящий словесный турнир! Неупокоенные духи во главе с прабабкой осыпали бабушку аргументами, Бай Ци бесстрастно синхронизировал поток мыслей, а старуха отчаянно держала оборону!
Чжун Цин рядом только стучал по клавишам — пальцы мелькали с такой скоростью, что из-под подушечек чуть не летели искры!
— За нашим домом проложили три крутых поворота дороги! — заявляла бабушка. — Это называется «Вода Девяти Изгибов»! Девять изгибов перед усадьбой — быть в роду сановникам да министрам!
— Посмотри на эти изгибы, глупая! — парировала дух-прабабка. — Радиус слишком велик, изгибы кривые да нелепые. Это не девять изгибов, а «Вода Любовных Развлечений»! Твой благоверный от тебя налево ходить будет!
— Водоём перед воротами широкий, реки сходятся! «Девять драконов сливаются в озере — быть хозяину слугой государя»! Это называется «Вода Омывания Груди»!
— До воды меньше трёх метров, окна и двери смотрят прямо на гладь! Это же «Зеркало Кровавого Таза»! Неудачи будут липнуть одна за другой, у вас даже пруд загорится!
— Дом спиной упирается в гору! «За спиной светлая гора — держи власть в руках»! Потомки будут великими чиновниками!
— И это ты называешь «светлой горой»?! Да на ней ни травинки не растёт! Из-за такого пустыря у всех в доме почки да мочевой пузырь отвалятся!
— А неподалёку водонапорная башня стоит! Высоко возносится, отгоняет любую Ша!
— Это Ша болезней! Ты присмотрись, она же вылитая больничная капельница!
— Сам ты капельница!
— Непочтительная дрянь!
* * *
(Черновик, вырезать перед публикацией)
Бай Ци, передавая спорящим реплики друг друга, успевал подглядывать в экран Чжун Цина. Наконец он не выдержал:
— Ты зачем даже это конспектируешь?
Чжун Цин, не прерывая стука клавиш, буркнул:
— Вы ничего не понимаете. Нам, редакторам, нужно фиксировать всё до мельчайших деталей. Это создаёт атмосферу, передаёт накал эмоций. При финальной правке лишнее отрежем.
Бай Ци лишь покачал головой.
— Прошу участников соблюдать правила приличной дискуссии, — заговорил Бай Ци. — Далее предок указывает: Ляньлянь, щель под дверью нельзя делать слишком широкой. Счастья она не принесёт, зато потомки будут рождаться с заячьей губой.
— И за триста лет в могиле я набралась опыта: даже теневая стена-иньби перед воротами сложена с нарушениями!
К этому моменту проснулась жена Ли Пэнфэя, да и вся семья сползлась во двор. Они стояли вокруг, разинув рты. Никто из них в жизни не видел ничего подобного: с одной стороны — их властная, строгая бабушка, с другой — неземной красоты незнакомец, с невозмутимым видом изрекающий сущую дичь, а рядом — безумный редактор, отчаянно долбящий по клавиатуре.
Кто бы мог вообразить подобное поле битвы?
И уж тем более они не догадывались, что в этот академический диспут включилась целая толпа призраков из цзиньских, ханьских и сунских гробниц. Духи спорили даже между собой! В конце концов роль главных судей доверили первобытным дикарям — как обладателям самого богатого жизненного опыта, видевшим тысячелетия человеческих бед и радостей.
Лишь к самому рассвету Чжун Цин поставил финальную точку:
【*Происходящее на месте событий поражает воображение. Ни один мастер фэншуй не остался бы равнодушным.
Долгие годы нашей науке о канонах геомантии не хватало деталей, не хватало строгих стандартов и эмпирических проверок. Сегодня мы внесли точнейшие исправления в сотни теорий.
Практика — единственный критерий истины, а старый конь — то есть умерший предок — борозды не испортит.
Дорогой читатель! Если тебе кажется, что твой дом обустроен на славу, но домочадцы постоянно болеют — особенно если у мужчин обнаруживается мастит, а у женщин проблемы с простатой, — не сомневайся в себе. Сверься с этой статьёй и немедленно исправь ошибки…*】
В этой битве, затянувшейся на всю ночь, победу, разумеется, одержала команда предков. Бабушка Ли Пэнфэя была разбита наголову и признала поражение. Она тут же велела внуку засыпать пруд, перестроить дорогу, срыть холм и перепланировать усадьбу… А если денег не хватит — просто продать всё и съехать.
Чжун Цин сохранил многотысячный текст, забрал щедрый гонорар за консультацию и вместе с Бай Ци вышел за ворота.
— Начальник, сегодня вроде суббота… Нам сверхурочные полагаются?
Бай Ци посмотрел на него без выражения:
— Как по-твоему, я похож на сверхурочную выплату?
Чжун Цин расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Небо уже едва заметно светлело. Первые лучи рассвета блестели на влажном асфальте.
— Факельный Дракон разлепил веки, — произнёс Бай Ци, шагая рядом. — Если говорить о фэншуй, он-то в нём разбирается получше прочих. Вот только наши людские дела для него — так, детские забавы.
Факельный Дракон открывает глаза — и наступает день; закрывает — и мир погружается во тьму. Чжун Цин всматривался в даль, словно и впрямь мог разглядеть на краю небосклона этот огромный, искрящийся глаз.
— Чему ты так радуешься? — спросил Бай Ци.
Редактор действительно не переставал улыбаться.
— Мы, журналисты, всегда радуемся, когда удаётся откопать что-то действительно стоящее. Неужто Звёздный Владыка Вэньцюй этого не чувствовал?
После совместной поездки Чжун Цин стал вести себя куда непринуждённее и спокойно упоминал при боссе его божественное прошлое.
— Чувствовал, — с непроницаемым лицом ответил Бай Ци. — Радовался точно так же, как ты. Глупо и беззаботно. А вот когда писать не о чем — вот тогда тоска.
— Это точно! Без материала руки опускаются. Но, честно говоря, с тех пор как я устроился в «Вдохновение», кризис идей мне почти не грозит.
А ведь когда-то Чжун Цин только и мечтал, что уволиться. Но сам не заметил, как его жизнь — и даже судьбы его друзей — оказались намертво сплетены с этим журналом. Он посмотрел на две тени, скользящие по дороге — свою и Бай Ци, — и почувствовал, как грудь наполняется теплом и умиротворением.
Бай Ци устремил взор в бескрайнюю небесную синь:
— Чжун Цин, пусть сверхурочных тебе пока не дали, но закон причин и следствий непреложен. Всякий труд принесёт свои плоды.
Он протянул руку и ласково взъерошил волосы Чжун Цина.
Чжун Цин на миг замер. Этот жест до боли напоминал привычку старшего товарища. Впрочем, один лишь жест ещё ничего не доказывал.
Осенний ветерок ласковым ручейком струился в прохладном воздухе. И Чжун Цин неожиданно для самого себя тихо задекламировал:
Солнце и луна вершат свой вечный круг с востока на запад,
Сменяются свет и тьма — так было и так будет вовеки.
Говорят: «Человек обрёл покой», но знал ли кто истинный покой?
Твердят о «конечной пустоте», и ведь воистину всё — лишь пустота.
Едва успеет отгреметь третий ночной удар барабана,
Как поворачиваешься на другой бок — и уже бьют в колокол пятой стражи.
В часы досуга сидишь в тишине, размышляя о подступающей старости,
И кажется вся жизнь лишь сном под южной ветвью…
А за их спинами, у родового гнезда, пылали жертвенные свечи и благовония. Дым золотыми бабочками вился в лучах утреннего солнца — Ли Пэнфэй сдержал обещание, данное призракам из древних могил. И эти поминальные песнопения звучали ничуть не хуже, чем оповещение от Alipay о зачислении нескольких десятков тысяч юаней.
Чжун Цин вглядывался в лицо Бай Ци — лицо, один в один похожее на лицо его старшего товарища, — и тихо подтянул вслед за ним мотив песнопения «Ритуала раздачи еды Цюаньчжэнь», провожая бестелесных духов обратно в подземный мир, к скорейшему перерождению.
* * *
В то же самое время. Императорская столица.
Беспечный призрак в тёмных солнцезащитных очках нарезал круги между городскими высотками. В руках он сжимал длинную мерную линейку, тщательно измеряя здания, после чего делал пометки в блокноте. Поставив галочку, он то радостно вздыхал, то озабоченно качал головой.
Но стоит ему подойти к стройплощадке одного элитного жилого комплекса, как лицо его резко изменилось.
— Дело дрянь, — пробормотал он, доставая телефон. — Цзи Чан! Я тут кое-что посчитал, но боюсь ошибиться. Кажется, эта стройка к чертям собачьим перекрывает Звезду Красного Феникса у нашего начальника!