Ху Фэй прожил всего двадцать пять лет. При жизни он трудился копирайтером в рекламном агентстве «Цзиньмин», а после смерти обрёл заветную мечту: спасти таких же бедолаг-офисных рабов от внезапной смерти на рабочем месте и сослать всех беспощадных капиталистов в самый беспросветный ад.
— Вторая цель, конечно, с подвохом, — кашлянул Ху Фэй. — Но дух ты или человек, а возвышенный идеал иметь обязан. Вы даже не представляете, до чего мы, офисные рабы, несчастны! — Он заголосил, умываясь кровавыми слезами. — Го Чжао достаётся больше всех. Обычный текст для внутреннего сайта! Он переписывал его раз десять. Сначала написал коротко — начальник заявил, что тот халтурит. Написал побольше — обозвали графоманом. Поискал примеры для вдохновения на стороне — обвинили в лени. А позавчера этот ирод вызвал его на ковёр и выдал: дескать, Го Чжао перестал отстаивать своё мнение, поддакивает руководству и во всём соглашается, а значит — профнепригоден!
Ху Фэй распалялся всё сильнее. В кабинете замигали лампы, со звоном лопнули оконные стёкла:
— Слыхали?! Урезать зарплату за то, что ты послушный! А ведь Го Чжао так любит свою работу... За десять лет я всякого наслушался, кучу призраков встречал, что сгорели на работе. Всё терпел, молчал. Но история Го Чжао переполнила чашу!
Секретарь позеленел, да и директор Цзян выглядел не лучше.
— Э-э... И как же мне удовлетворить твоё желание, чтобы ты спокойно отправился на перерождение? — осторожно поинтересовался Цзян Минчжун.
— Директор Цзян, вообще-то вы человек неплохой, так что условия у меня простые, — призрак перевёл взгляд на Чжун Цина и Бай Ци. — Во-первых, запретить переработки во всей компании. Всё руководство должно подписать бумагу: заставил подчинённого задержаться — теряешь годы жизни. Во-вторых, уволить начальника Го Чжао. На его место идеально подхожу я — под моим чутким руководством креативный отдел достигнет невиданных высот!
Директор Цзян лишился дара речи. Чжун Цин лишь вздохнул.
— Насчёт переработок по рукам, — сглотнув, выговорил Цзян Минчжун. — Но лишать их жизни не обязательно, я просто урежу им зарплату.
Чжун Цин кивнул за Ху Фэя: мол, сойдёт.
— Начальника уволим без вопросов, — продолжил директор. — Но сделать тебя новым руководителем... сам понимаешь, проблематично.
— Сяо Го — мой друг, — вмешался Чжун Цин. — Он до мозга костей убеждённый материалист.
Даос Фу погладил бороду:
— Юный друг, живым и мёртвым не по пути. Оставишь земные цепи и отправляйся на перерождение.
Бай Ци мельком глянул на часы на мониторе и поднял голову:
— Не пекись чужими заботами. Ху Фэй, не задерживайся в мире смертных. Нынешний час Тигра — благоприятное время для твоей переправы. Тебе открыта стезя процветающего дельца: в следующей жизни сам станешь капиталистом и сможешь баловать подчинённых сколько душе угодно...
Ху Фэй взвился на воздух, заметался по комнате:
— А-а-а! Да как так-то?! Ждать следующей жизни слишком долго, а моё призвание — защищать офисных рабов прямо сейчас!
Чжун Цин почувствовал, что призрак вот-вот сорвётся в безумие, и поспешно выпалил:
— Ху Фэй, есть другой выход! Открою секрет: я сейчас готовлю к выпуску журнал. Я могу записать твою историю и выпустить её в свет. Это насторожит людей и принесёт куда больше пользы, чем твоя одиночная война!
— Зубы заговариваешь?! — возопил тот. — Что ещё за журнал? Морочишь мне голову! Вы все за одно с этими кровопийцами!
Даосы слышали лишь речи Чжун Цина и не понимали, что происходит с духом. Низкий даос прильнул к уху старшего соратника:
— Старший брат, что тут творится... Какой ещё журнал? Они что, в сетевой маркетинг подались?
У Ху Фэя был чуткий слух. Слова даоса разгневали его пуще прежнего: взвился вихрь, лампы забились в падучей, из глаз призрака хлынули кровавые слёзы. Бай Ци понял, что дело дрянь, и уже поднял руку, готовясь укротить бунтаря.
В эту критическую секунду Чжун Цин решительно выхватил из сумки ноутбук. На глазах у привидения он открыл почту, показал папку с темами журнала, а затем мгновенно создал новый документ!
Он с силой впечатал пальцем клавишу ввода:
[ «После внезапной смерти: Я стал злым духом-хранителем офисного раба и веду затяжную войну со сверхурочной работой»]
— Я не вру! — воскликнул Чжун Цин. — Смотри, я пишу прямо сейчас!
[Эпиграф: Он гасит свет! Насылает леденящий шквал! Заставляет клавиатуры греметь во тьме! Он стоит на вершине мира и объявляет войну беспощадному капитализму: никаких переработок!]
— Давай подходи, читай! — крикнул Чжун Цин сквозь сполохи мигающего света.
[Свирепый призрак Сяо Ху, о котором пойдёт речь в этой статье — настоящий герой, боец и духовный оплот для миллионов замученных служащих по всей стране!...]
Чжун Цин так торопился, что совсем забыл про кабель, подключавший ноутбук к настенному проектору. Даосы, директор и секретарь вылупили глаза на стену — их едва не разбил удар.
[Тёмной, беспросветной ночью свирепый призрак Сяо Ху дал эксклюзивное интервью редактору нашего журнала. Его клыки мерцали одиноким холодным блеском — точно так же, как раненое сердце в день его внезапной кончины! Кровавые слёзы беспомощно капали из его глаз — прямо как слёзы отчаяния, когда он осознал, что больше не в силах защитить товарищей по несчастью!...]
Бай Ци, скрестив руки на груди, молча наблюдал за происходящим, лишь плавно хлопал ресницами. Чжун Цин умудрялся выдавать больше сотни слов в минуту. Ху Фэй тем временем утихомирился, убрал призрачную ауру и, тяжело дыша, уселся рядом, готовясь выложить редактору все подробности.
У Бай Ци зазвонил телефон. Он нажал на приём и направился к выходу:
— Алло, Старик Чжу? Да всё в порядке. Действительно свирепый призрак с десятилетним стажем, я сам тут... Твоя аудиозапись пригодилась, спасибо. Позже поможешь нам с медиаматериалами.
Внутри кабинета Чжун Цина посетило настоящее вдохновение. Ху Фэй, будучи бывшим копирайтером, излагал историю сочно и со всеми деталями. Не прошло и полчаса, как текст разросся до хороших трёх тысяч слов.
Бай Ци окончил разговоры и собрался уходить; Чжун Цин как раз закончил статью. Оставив присутствующим контакты, редактор поспешил за своим начальником. Го Чжао продолжал беспробудно спать — Ху Фэй заверил, что тот продрихнет ещё часов пять, поэтому секретарь аккуратно перенёс беднягу на диван.
В этот момент даос Фу обратил внимание на низкого даоса Сяо Ая. Тот сидел прямо на полу, вцепившись в жезл для пыток призраков. По его лбу катились градом крупные капли пота, а губы мелкой дрожью колотились...
* * *
Ночью луна сияла особенно ярко. У подножия высотки «Цзиньмин» раскинулся небольшой парк; деревья стояли так кучно, будто пытались согреть друг друга. Чжун Цин и Бай Ци шли по аллее, и сквозь листву гинкго на их одежды ложился ажурный лунный свет. Чуть впереди порхала белая бабочка-пестрянка.
— Бай Ци, — тихо спросил Чжун Цин, — почему люди вообще превращаются в свирепых призраков?
— Когда в душе укореняется одержимость, даже самый обычный дух становится свирепым, — ответил Бай Ци.
— Даже если он не собирается вредить живым?
— Дело не в желании навредить, а в самой природе одержимости. Человеческая душа крайне сложна. Иногда даже благие помыслы рождают одержимость — как у Ху Фэя. В последнее время в столице свирепых духов стало больше, чем когда-либо в истории. Мы ведём расследование и ищем иные причины, помимо банальных несказанных слов и обид.
Голос Бай Ци звучал прохладно, но весьма приятно. К тому же в разговорах с Чжун Цином в нём неизменно сквозило терпение.
— Бай Ци, ты так и не открыл мне, кто ты на самом деле.
Бай Ци промолчал.
Чжун Цин смерил взглядом россыпь белеющих в лунном свете камешков под ногами, сделал пару шагов вперёд, а затем развернулся и пошёл задом наперёд, глядя спутнику прямо в лицо:
— Чжэн Мими зовёт тебя Боссом, Маршала Чжу ты именуешь Стариком Чжу. У нас в офисе висит доска с почётными гостями, где красуется фото самой Гуаньинь из Южного моря... Я тут подумал: ты ведь Император Фэнду, верно?
Бай Ци замер на мгновение:
— Из-за хромающего уровня духовной просвещённости в Подземном царстве многие смертные банально не способны правильно написать иероглиф «Фэн». Чтобы упростить популяризацию нашей культуры, я решил отныне именовать себя Владыкой преисподней.
Чжун Цин на секунду лишился слов.
— М-да, с просвещением у вас и впрямь завал... Дожили: самому генеральному директору приходится менять имя. Какая досада.
Бай Ци лишь едва заметно вздохнул.
— И ещё... У нас правда совсем нет денег для живых? Я ведь сегодня остался на сверхурочные, мне что, не полагается жалованье?
— Могу выдать двойной оклад ритуальными банкнотами... Когда придёт твой срок, лет этак через сто.
— Спасибо, не надо... Думаю, директор Цзян и без того отвалит мне кругленькую сумму.
Вдруг Чжун Цин кое-что вспомнил:
— Скажи, а небожители случайно не принимают обличье смертных, чтобы инкогнито поучиться в обычной человеческой школе? Ну, вроде тайной инспекции?
— Я никогда не бывал в твоей Четвёртой средней школе и уж точно не являюсь твоим почившим старшим товарищем, — ровным тоном ответил Бай Ци. В его голосе не было лишних эмоций, но говорил он неспешно, словно пытался утешить собеседника.
— Понятно... — пробормотал Чжун Цин. — А могу я узнать, куда переродился мой старший товарищ?
Бай Ци перевёл взгляд на порхавшую неподалёку белую бабочку:
— Если у твоей первой любви была прекрасная и чистая душа, то после переправы через Реку Забвения он наверняка воплотился во что-то столь же светлое и безмятежное. Как эта бабочка.
Чжун Цин молча кивнул. Крылья бабочки трепетали в ночном воздухе точно так же, как длинные пушистые ресницы Бай Ци.
В ночной тишине они увидели дух Сяо Ху. Бушевавшее в нём пламя наконец улеглось. Чжун Цин успел шепнуть ему на прощание: даже если в следующей жизни тот не станет капиталистом, он всегда сможет пойти работать в комитет по трудовым спорам и защищать права рабочих. Дух благодарно кивнул и улетел.
Почему-то Чжун Цину казалось, что они ещё непременно встретятся.
* * *
Тем же вечером в даосском храме Цзэюнь кипели страсти.
Даос Фу созвал экстренный совет высшего руководства обители, а держать ответ поручил малорослому Сяо Аю. Тот от природы не отличался высоким ростом, а сейчас и вовсе дрожал всем телом, заикался и заливался краской. Бедняге потребовалось добрых десять минут, чтобы выдать связный рассказ.
Собрание слушало затаив дыхание: от чертовщины в конференц-зале до появления Чжун Цина и вмешательства Бай Ци. Но когда Сяо Ай дошёл до момента с телефонным звонком, его голос окончательно срывался на писк:
— Я... я своими глазами видел имя на экране! Там было написано: Маршал Чжу Громовых Врат и Огненной Колесницы!
Настоятель по хозяйственной части не сдержался и прыснул:
— Ха-ха-ха! Ты это серьёзно?!
Но даосу Фу было не до смеха:
— Когда этот человек ответил на звонок, жезл для пыток призраков в наших руках раскалился докрасна. В прошлый раз такое происходило лишь во время Великого ритуала Ротянь!
На артефакте было высечено полное сакральное имя Маршала Чжу, и реагировать он мог исключительно на прямую, сокрушительную духовную силу самого божества. При обычных обрядах дерево едва-едва теплело.
В зале воцарилась гробовая тишина. Даос из монастырской общежительской службы усомнился:
— А не могло ли это быть простым оптическим обманом?
Низкий даос, утирая пот со лба, возразил:
— Каким ещё обманом?! Вы только взгляните на жезл!
Даос Фу натянул белоснежные перчатки и с наивысшим почтением извлёк священный атрибут. Он велел каждому присутствующему омыть руки и прикоснуться к артефакту.
Даосы по очереди подходили к столу — и каждый, едва коснувшись дерева, застывал в немом шоке: жезл до сих пор излучал ощутимое тепло! Какова же должна быть мощь полученного импульса, если заряд не иссяк до сих пор?!
— Я сам впервые наблюдаю подобное, — с глубоким трепетом произнёс даос Фу. — Артефакт будто перенасытился духовной энергией, точно аккумулятор при перегрузке, и продолжает отдавать тепло.
Значит, жезл действительно соприкоснулся с подлинной аурой Маршала Чжу! Но как такое возможно? Если верить даосу Фу, великий Маршал не просто звонит по мобильному, но и записывает голосовые, а также помогает с изданием какого-то журнала?!
Присутствующие окончательно лишились дара речи. Они поочерёдно гладили горячее дерево, переглядываясь в полном изумлении — их привычная картина мира трещала по швам.
Даос Фу выдержал паузу и с особым нажимом добавил: самое невероятное заключается в том, что двое смертных мирян общались с представителями небесных сил без тени благоговейного трепета. А тот, по имени Бай Ци, и вовсе называл Великого Маршала «Стариком Чжу» — словно обычного коллегу или вовсе подчинённого! Что всё это значит? Каким бы могущественным ни был перерождённый небожитель или древний бессмертный с тысячелетним духовным опытом, неужели он способен вот так просто повелевать всеми сущностями духовного мира?
Заметив молчаливое оцепенение братии, даос Фу сурово предупредил: случившееся ни в коем случае нельзя разглашать. Затем он повернулся к настоятелю Суню:
— Настоятель Сунь, каково положение дел в нашей казне? Если не считать расходов на реставрацию изваяний в следующем месяце и повседневных нужд, сколько свободных средств мы имеем?
Настоятель Сунь заведовал материально-технической базой и финансами обители. Понимая, что даос Фу — один из сильнейших мастеров в стране и духовный лидер храма, он ответил без лишних расспросов и назвал сумму с уважением.
Даос Фу ненадолго задумался, после чего вынес вердикт:
— Предлагаю заказать семьсот экземпляров этого журнала. Будем использовать его как официальное издание нашего храма и раздавать прихожанам.
— Журнал уже вышел? — удивлённо уточнил настоятель Сунь. — Я готов оформить заказ прямо сейчас. Как он называется?
— Выпуск ещё готовится, — ответил даос Фу, глядя в экран телефона. — Но номер уже присвоен, доступен предзаказ. Название звучит так: «Спецвыпуск журнала "Вдохновение" №2: Что делать живым при встрече с призраками».
Руководители обители дружно лишились дара речи.
Название было... мягко говоря, чересчур народным.
Даос Фу взмахнул мухогоном и веско произнёс:
— Редактор Чжун обещал, что тираж отпечатают через полнедели. Когда получите книги, изучите каждый разворот от корки до корки. Не исключено, что перед нами — самый достоверный, авторитетный и эффективный эзотерический труд из всех, что попадали нам в руки.
Кто-то из младших даосов несмело поднял руку:
— У нас ведь столько прихожан... Не посчитают ли люди странным, что братия зачитывается столь неофициальной литературой?
Даос Сяо Ай опередил всех с ответом:
— Это же рабочее место самого Маршала Чжу Громовых Врат! Какие могут быть сомнения?! Да мы хоть ещё сто лет медитируй, не доросли до того, чтобы ставить это под сомнение!