Чжун Цин откашлялся, пытаясь выбросить из головы недавний звук уведомлений о переводах, и перешёл к просветительской части.
Впрочем, не один он: многие из присутствующих, особенно те, кто стоял на стороне Бога Цю, только сегодня впервые узнали, кто такие Ечжун Юйгуан.
Судя по историческим хроникам, поднятым из архивов Подземного царства, ещё в древности ученый Сюэ Цзун в комментариях к «Оде к Восточной столице» Чжан Хэна упоминал «демонов эпидемий» Ечжун Юйгуан. Это была шайка из восьми призраков, то и дело сеявших смуту.
Упоминались они и в дуньхуанском рукописном свитке «Иллюстрированный канон бестий и духов Мастера Бай Цзэ». Представители Подземного царства связывались с самим Владыкой демонов Бай Цзэ, и тот подтвердил: да, существовала такая преступная группировка, только вот несколько веков назад они как сквозь землю провалились.
Эта восьмёрка призраков насылала моровые поветрия и болезненную миазму. В эпоху Юнцзянь люди, желая защититься от недугов, даже носили плетёные браслеты с вышитыми иероглифами «Юйгуан».
Однако шли века, имя Юйгуана постепенно выветрилось из памяти смертных, и эти восемь братьев, обзаведясь последователями среди местных жителей, подмяли под себя влияние и насильно всучили людям образ благочестивых божеств.
— Не уводи тему в сторону! — разгневанно заорали последователи Юйгуана. — Говори, что не так с переводами через Alipay?! Ты же утверждал, будто тут кроется подвох! Какой ещё подвох?! Хочешь сказать, у нашего божества сила веры фальшивая? Да взгляни вокруг, всё же предельно очевидно!
— Заём теневого долга, — чеканно произнёс Чжун Цин.
В мгновение ока вокруг воцарилась звенящая тишина.
Многие опять-таки слышали этот термин впервые.
С древнейших времён существовало два вида теневого долга. Первый — когда верующий берёт заём у официальных властей Подземного царства. Если не вернуть его вовремя, чиновники мира мёртвых заставят расплачиваться земными богатствами, из-за чего богатые семьи в мире живых вмиг разорялись, а их дома приходили в упадок.
Второй же вид — заём у злых богов или нечистой силы.
И этот вариант был во сто крат страшнее. Недаром говорят: «С Владыкой Яньваном договориться просто, да мелкие бесы загрызут». Мир мёртвых хотя бы работал как официальный банк, а вот если ты занимаешь у нечисти... Тут уж бог весть, под какие грабительские проценты тебя затянут. А не сумеешь вернуть — расплатишься собственными годами жизни, здоровьем и земной удачей.
— С чего ты взял, будто мы взяли теневой долг у Великого Юйгуана?! Где доказательства?! — закричали из толпы на той стороне.
— Это наши честно заработанные деньги!
— Вот именно! Мы никаких расписок не подписывали! Ты сам-то видел эти расписки?!
Особенно усердствовал их заводила. Он яростно махал руками, а на его запястье в лучах света слепяще блестели золотые часы.
Какой ещё теневой долг? Ни о чём подобном они и слышать не желали! С их точки зрения, Чжун Цин просто воду мутит и наводит тень на плетень. В сегодняшней битве магических сил победа очевидно досталась им, а противники просто ищут жалкие оправдания.
И тут, словно по щелчку...
Небо мгновенно заволокло беспросветными тучами, выпившими весь свет. Налетел душный, тяжёлый воздух. Старая акация возле святилища забилась в бесовском плясе, и в то же мгновение небеса разверзлись оглушительным ударом грома! Вспышка исказила лица людей, придав им зловещее, неестественное выражение.
— Божественный Юйгуан прогневался!
— Божество являет свою силу!
— Эй вы, а ну заберите свои слова обратно!
— Навлекли на себя гнев божий — не снести вам головы, издохнете в муках!
Селяне по обе стороны попятились в панике, а уж сторонники Бога Цю и вовсе обомлели.
— Что же нам делать?!
Чжун Цин своими глазами видел, как восемь духов Ечжун Юйгуан на той стороне неожиданно раздулись до исполинских размеров. Невидимые для смертных, эти непроглядно-чёрные туши взмыли к небу, разинув кровавые пасти, из уголков которых капала смертоносная слюна...
Грянул удар! Молния влипла в мощную акацию, и древесный исполин под вопли испуганной толпы с грохотом рухнул на землю.
Грохнуло вновь! Ещё один разряд разорвал пелену туч и с сокрушительной силой устремился прямо в гущу людей на стороне Чжун Цина. Никто не успевал ни уклониться, ни заслониться...
Как вдруг вспыхнул ослепительный столб света! Он взвился так стремительно и полыхнул настолько ярко, что Чжун Цин и его коллеги на миг ослепли. Вспышка, точно нерушимый щит, намертво приняла на себя удар этой жуткой, смертоносной молнии.
С оглушительным треском разнеслась взрывная волна. Когда к людям вернулось зрение, Чжун Цин вместе с коллегами в изумлении воззрился на открывшуюся картину.
Цю Кэ! Это Цю Кэ разросся в несколько раз, объятый снопьями чистого белого пламени. Удерживая сокрушительный разряд, он смущённо и чуть застенчиво промямлил:
— Раз уж я здесь... позвольте и мне немного проявить свою божественную силу...
— О-о-о!
— Бог Цю явил чудо!
До селян наконец дошло, что произошло, и над толпой раздались ликующие возгласы. Чжун Цина до глубины души тронула эта картина: кроткий, робости полный божок ради защиты родных деревенских жителей высвободил всю свою скрытую мощь.
Цю Кэ вежливо поклонился:
— Спасибо, спасибо. Я впервые являю божественную силу, так что опыта маловато, не обессудьте.
Чжун Цин лишь про себя ухмыльнулся: «А этот бог, оказывается, до неприличия искренен...»
Со стороны последователей Юйгуана раздалось презрительное фырканье:
— Хех, ничтожное дикое божество, ничего из себя не представляет! Небось выложил остатки всей своей духовной силы? У нашего Великого Юйгуана душа широкая, так что...
Договорить он не успел. Внезапно со стороны противников один за другим зазвучали странные женские голоса, зачитывающие финансовые отчёты:
[Списание через Alipay: 2000 юаней]
[Списание через Alipay: 580 юаней]
[Списание через Alipay: 90000 юаней]
Люди из лагеря Юйгуана судорожно вытащили телефоны:
—???
Все остальные:
—???
Восьмёрка духов Ечжун Юйгуан впала в смятение, мгновенно утихомирив молнии и переглядываясь в ужасе!
И ровно в этот момент Чжун Цин услышал знакомый голос.
— Поскольку шайка Ечжун Юйгуан оказалась замешана в незаконных финансовых операциях и выдаче микрозаймов на территории Преисподней, финансовый департамент Подземного царства провёл экстренную проверку и конфискацию, аннулировав данный долг... Так что ваши средства были списаны и возвращены.
Голос звучал холодно, отрешённо и с едва уловимым оттенком презрения. Не успел Чжун Цин обернуться, как рядом с ним уже стоял высокий, статный силуэт, от которого веяло морозной свежестью.
Народ застыл в полном изумлении:
— Чего-чего?!
Бай Ци невозмутимо добавил:
— С каждого из вас списали больше, чем пришло до этого. Помимо последних поступлений на Alipay, финансовый отдел изъял и те суммы, что вы успели вымолить ранее.
Чжун Цин на миг опешил, но, встретившись взглядом с Бай Ци, мягко улыбнулся:
— Ты как здесь оказался? И даже не предупредил.
Бай Ци, словно отродясь не слыхавший от Чжун Цина столь тёплых и родных интонаций, на мгновение сдвинул брови в недоумении, однако тут же вернул прежнее бесстрастие.
— Почему в последнее время, разбираясь с делами, ты меня не зовёшь? — Бай Ци пристально вгляделся в глаза собеседника.
Чжун Цин качнул головой и на секунду отвёл взгляд:
— Да всё в порядке, господин Бай. Просто я решил, что мы с коллегами и сами справимся, зачем тебя по пустякам беспокоить.
Бай Ци молчал, продолжая впиваться в него взором.
Чжун Цин снова улыбнулся:
— Не бери в голову.
Не успели они договорить, как с противоположной стороны донёсся исполненный отчаяния вопль:
— Что это?! Почему на мне вылезла какая-то дрянь?!
— Чешется так, что мочи нет! На руках тоже высыпает!
Пятна появились не у всех. Лишь у отдельных заводил — тех самых, что стояли в футболках и орали громче прочих. Они судорожно задирали рукава и скребли шеи.
Из-под ещё недавно чистой кожи на глазах проступали округлые багровые бляшки...
Стоявшие рядом селяне в ужасе шарахнулись в стороны. На их лицах читалось отвращение: подобного уродства они отродясь не видывали. Опасаясь, как бы зараза не перекинулась на них, люди с тревогой задирали рукава, боясь увидеть на собственной коже такую же зудящую сыпь.
— Бог Цю! Бог Цю, спаси! — Кто-то, изнемогая от зуда и плюнув на всякое приличие, бросился перебегать на эту сторону и повалился в ноги. — Это проклятие Бога Цю?! Смилуйся, прости нас!
— Фу-у, ну уж нет... Я к такой пакости отношения не имею, — буркнул Цю Кэ, к которому вернулся прежний робкий облик, и отступил на шаг.
Прежде чем Бай Ци успел хоть слово обронить, Чжун Цин подал голос:
— Это «язвы монет».
— Вы, не разбирая, праведное перед вами божество или злой дух, набрали огромные суммы в долг. А кое-кто и вовсе творил бесчинства из чистой корысти, во всём потакая Юйгуану. По расчётам Подземного царства, ваших сбережений не хватит, чтобы расплатиться, поэтому долг начали вычитать из вашего здоровья. Язвы монет — верный признак тех алчных душ, что задолжали теневым кредиторам.
Присутствующие присмотрелись — и впрямь! Багровые бляшки на коже несчастных точь-в-точь походили на старинные медные монетки. Недаром их прозвали «язвами монет»!
— А-а-а?!
— И что же нам теперь делать?!
— Но Божественный Юйгуан нас не предупреждал!
— Раз не предупреждал, вы решили, будто эти деньги даруются даром и честным путём? Спуску не бывает, и с неба манна небесная просто так не падает, тем паче в таких объёмах!
— Спасите! Спасите нас! Мы усвоили урок! Если я сам не смогу вернуть долг, так мы всей семьёй скинемся и отдадим!
— Вот именно! Мы отныне будем делать добро и исправимся! Мастер, скажите, как согнать эти пятна?!
— Кто же знал, что от поклонения божеству бывает эдакая напасть?! Век воли не видать, больше ни слова не скажу о сносе святилища Бога Цю!
С лица Чжун Цина сбежала последняя тень улыбки.
Он произнёс строгим, ровным тоном:
— Какой толк от божества, будь у него хоть тысячелетняя история и древний почтенный возраст?
— А вот другой человек, пусть он умер всего год назад, и при жизни, и после смерти стремился лишь к добру, не совершил ни единого дурного поступка и всем сердцем печётся о благе родного края. Разве он не достоин почтения куда больше, чем злой дух или большинство обычных богов, которым до смертных нет никакого дела?
— Иные же высшие святые восседают высоко под облаками, глядя на мир с якобы милосердным взором, хм, да даже интервью журналу «Вдохновение» дать отказываются, напускают на себя важный вид. На кой чёрт сдались такие святые, если от них пользы меньше, чем от Цю Кэ при жизни — когда тот на свои средства мостил дороги да строил школы...
— Просто смешно...
Затем он передал слова самого Цю Кэ:
— Цю Кэ просил передать: он по-прежнему считает себя самым обыкновенным человеком, которому сила веры земляков даровала сегодня немного божественной мощи. Он хочет, чтобы жители деревни помнили его как того самого простого Цю Кэ, желавшего всем счастья. И он продолжит оберегать вас.
Грох!
Бай Ци бесшумно повелел ладонью. Духи Ечжун Юйгуан, и без того продавленные силой Цю Кэ, оказались скованы невидимыми путами и с позором плюхнулись на колени перед святилищем. Вскорости представители местной администрации Подземного царства вместе со стражниками заберут этих экономических преступников под стражу.
— Как всё просто... — тихо пробормотал Чжун Цин, чуть расширив глаза.
Бай Ци лишь едва заметно опустил голову и усмехнулся.
Обычному человеку, чтобы прогнать духов Ечжун Юйгуан, пришлось бы бросать в колодец семена кунжута, бобы и волосы членов семьи.
Но для таких владык, как Император Фэнду, Владыка горы Тайшань или Генерал Пяти Путей, эти духи являлись природными антагонистами, и подавить эту банду для них не составляло ни малейшего труда.
Бай Ци взял Чжун Цина за руку, собираясь увести коллег прочь.
Однако люди на той стороне продолжали остервенело чесаться, и Цю Кэ, не выдержав вида их мучений, тихо спросил у Чжун Цина:
— Начальник... неужто они теперь всю жизнь так зудеть будут?
— Да нет никаких «язв монет», я это сходу выдумал... — шепнул в ответ Чжун Цин. — Я раньше видел подобную сыпь. От шайки Юйгуана несло такой сыростью и вредоносной миазмой, да плюс плесень всякая... Они там долго простояли, вот и подхватили банальную экзему. Им обычная мазь от кожных заболеваний поможет. Вернёмся — попрошу Иньчжи сбегать в аптеку за галометазоном, перельём по маленьким флакончикам и продадим им как заговоренное божественное лекарство от Бога Цю. Юаней по пятьсот за бутылёк. Скажем, чтоб закупали впрок, а то мы скоро уезжаем.
Услышав это, Бай Ци лишь безмолвно покачал головой: «...»
* * *
Настал вечер. Призрачные сотрудники отправились к святилищу Бога Цю наслаждаться фимиамом — благо сегодня курильницы чадили непереставая, и все наперебой требовали, чтобы виновник торжества угостил коллег.
— Ну ты даёшь, ну силён! — хохотали они. — В других компаниях, когда спрашивают про штат, уточняют: сколько мужчин, сколько женщин. А в нашей фирме скоро придётся спрашивать: сколько живых, сколько мёртвых и сколько божеств!
Цю Кэ смущённо улыбался, но щедро делился с коллегами благовониями. Наблюдая, как те впадают в блаженный экстаз от ароматного дыма, он и сам радостно хихикал.
Что до Чжун Цина и Бай Ци, то они ужинали в доме деревенского старосты.
Из разговоров со старостой Чжун Цин узнал, что раньше деревня беспросветно бедствовала, и лишь благодаря помощи и меценатству Цю Кэ выкарабкалась из нужды. А вот те, кто поклонялся Юйгуану, были богачами из волостного центра. Похоже, поклоняясь злому богу, они погрели руки на нечистых доходах. Теперь же, когда их счета обнулили и списали внушительные суммы, их предприятиям наверняка нанесён тяжелейший удар.
Неправедное богатство впрок не идёт — золотые слова.
Чжун Цин погрузился в раздумья. Будь то недавняя история с Горным дьяволом, раздающим яйца для заключения кровавого договора, или сегодняшняя выходка Ечжун Юйгуан — всё это прорастало из людской алчности. Новый номер их журнала, хотя и учил правильно молиться богам и противостоять злым духам, на самом деле призывал людей хранить чистоту помыслов и избегать дурных побуждений.
Когда выпуск выйдет в свет и всё больше людей научатся отличать зёрна от плевел, хаос в столице и на всём севере Китая наверняка поутихнет.
— Уважаемые мастера, раз уж зашла об этом речь... Не подскажете, а в Подземном царстве по-прежнему можно взять теневой долг? — поинтересовался староста.
— А? — Чжун Цин аж опешил: с чего это старосте вздумалось о таком спрашивать?
Переведя взгляд на Бай Ци, который отрицательно качнул головой, Чжун Цин пояснил:
— Власти Преисподней уже давным-давно закрыли эту услугу.
— Я так и думал, — вздохнул староста. — Подземное царство — обитель великая, куда им до наших мелких барышей. Вот и отказались.
Чжун Цин мысленно ухмыльнулся: «Да уж, конечно. Скорее просто верующих в Подземное царство нынче поубавилось, желающих брать заём у официальных властей почти не осталось, вот банк Мира мёртвых и прикрыл убыточный отдел за нерентабельностью...»
Покрутив в руках телефон, Чжун Цин и сам с любопытством спросил:
— Господин Бай, в «Каноне Досточтимого Владыки Линбао о казне и перерождении» сказано, будто у Северного Императора Фэнду в столице мира мёртвых росло драгоценное древо. И души мужчин и женщин, готовившиеся переродиться в людском облике, должны были пускать в то древо стрелы из лука.
"Попадёшь в восточную ветвь — родишься вельможей и проживёшь долгие лета.
Попадёшь в южную — бед не узнаешь, обретёшь крепкое здоровье.
Попадёшь в западную — купаться тебе в знатности и богатстве.
А угодишь в северную — быть тебе бедным да нищим"
Взгляд Чжун Цина влажно блестел. Ещё недавний солидный главный редактор, державшийся перед селянами с суровой важностью, сейчас напоминал ребёнка, выпрашивающего у взрослого сладости или заветную игрушку.
— И что, правда было такое древо? — полюбопытствовал он.
Бай Ци на миг замер, лицевая мускулатура едва заметно дёрнулась, после чего он тихо ответил:
— Раньше росло. Ныне его нет.
Чжун Цин не заметил этой секундной запинки и облегчённо вздохнул:
— Вот и славно. Ужасно несправедливое было правило!
Бай Ци усмехнулся:
— Ну да, тебе-то с твоими прыжками в длину, где ты и метра преодолеть не можешь, из лука разве что в молоко стрелять...
— Да будь я в курсе такого порядка, я бы всю жизнь без продыху стрельбе из лука посвятил! — энергично возразил Чжун Цин.
— Что ж, может, возродить сию традицию? — ласково спросил Бай Ци.
Чжун Цин воззрился на его безупречно красивое лицо, на котором не было и тени шутки, и застыл:
— Вы... вы меня не пугайте! И что за шуточки?! Кстати... а у А-Вэня с физкультурой как было?
Бай Ци отвернулся, тихо рассмеявшись:
— У вас, книжников, у всех с выносливостью беда? А-Вэнь, помнится, напишет пачку рукописей, а потом просит меня пальцы ему поразминать.
Чжун Цин тоже уткнулся носом в пиалу, улыбаясь. В старших классах он и сам мечтательно думал про себя: вот бы сделать уроки и протянуть руки Бо Ханю, чтобы тот разомнул затекшие пальцы... Да только отношения у них тогда были совсем не те, и озвучить подобное он так и не решился.
Ему и впрямь иногда казалось, что в нём есть крохотная частица Звёздного Владыки Вэньцюя. Но размышлять об этом было боязно. Так что на сегодня он запретил себе подобные мысли.
Бай Ци время от времени поднимался и подкладывал Чжун Цину в тарелку закуски, до которых тот не мог дотянуться.
В последнее время Чжун Цин не выходил с ним на связь, и Бай Ци чувствовал себя не в своей тарелке. Он то и дело проверял телефон и даже пропустил звонок от Чжэн Мими. Мими потом заявила, будто он ведёт себя странно. И что тут странного? Божествам полагается хранить хладнокровие и сдержанность, без всяких импульсивных порывов. Вот Бай Ци и отчеканил ей сухим ледяным тоном, что ни капли не скучает по Чжун Цину.
Оба они сегодня словно по молчаливому уговору обходили стороной любые темы, связанные с Лю Пинчжи. И, конечно же, не видели, как Лю Пинчжи только что радостно рапортовал в рабочем чате о том, что заработал почти десять тысяч юаней.
Звёзды в ночном небе горели ярко и чисто, да и деревенские закуски в Наньмане оказались на редкость аппетитными. Особенно удалась обжарка в кляре: и куриные стрипсы, и баклажанные рулетики аппетитно хрустели на зубах. А уж если полить их кисло-сладким томатным соусом... Бай Ци всегда был не прочь вкусно поесть, а потому принялся подбивать Чжун Цина пойти на кухню и приготовить ему тушёную говядину с томатами, за обе щеки уплетая угощения.
Атмосфера за столом царила душевная. Слово за слово, староста заговорил ещё об одной проблеме:
— Не скрою от вас, дорогие мастера, есть у меня одна головная боль... Будьте милосердны, подскажите, как быть!
— Говорите прямо, не стесняйтесь, — откликнулся Чжун Цин.
— По соседству с нашей деревней стоит храм, где почитают Живого Будду. Так вот, перед тем как отойти в иной мир, прошлый Живой Будда указал границы и круг лиц для своего будущего перерождения.
Староста печально вздохнул:
— Казалось бы, какое мне до этого дело? Да кто бы мог подумать! Приходит ко мне на днях целая делегация и заявляет: мол, мой трёхлетний сынишка — и есть тот самый переродившийся Живой Будда! И намереваются забрать его в монастырь.
— Да с какой стати?! — развёл руками староста. — Я-то своего сорванца как облупленного знаю, обычнейший ребёнок! Я им прямо от ворот поворот и дал: ищите, говорю, кого другого, у вас же обычно несколько кандидатов имеется?
— А они мне в ответ: никаких других кандидатов нет, твой сын — единственный перерожденец. И завтра утром планируют приехать забирать его! Что мне делать-то, а?!
Чжун Цин потерял дар речи.
Он прекрасно знал, что процедура поиска и признания перерожденного Живого Будды канонически строга и полна правил. Однако тот «Живой Будда», о котором вещал староста, явно мало походил на канонический образец — уж больно бесцеремонным и подозрительным казался весь этот расклад.
Они переглянулись с Бай Ци. И в этот самый момент снаружи раздался отчаянный женский вопль:
— Староста! Староста, твой малец опять за своё взялся! Он всех деревенских свиней на уши поставил да усыпил!
— А у соседей деревца порубил!
— Да ещё и в пруд с рыбой помочился!
— А книги из библиотеки все в клочья изодрал да по улице разбросал!
Был ли этот мальчуган настоящим Живым Буддой, Чжун Цин судить не брался. Но в одном он был уверен железобетонно: если передать этого бесенка в монастырь, вся братия от такого «Живого Будды» скончается от инфаркта в первый же день.