Время на выполнение задания истекло. Из всех уголков виллы начали выходить участники — все, кроме Чжун Цина.
Некоторые до сих пор понятия не имели, что произошло на складе.
— Там же представитель уезда Цзин? До сих пор не вышел? Ну ничего, — делился мыслями с коллегой делегат из уезда Лин, спустившийся со второго этажа. — Даже если с Саньхуангу у него не вышло, в будущем какие-нибудь народные божества вроде Мацзу или Бися наверняка станут расширять штат. В конце концов, в Поднебесной сейчас такой хаос, без работы точно не останемся.
Представитель города Бао мрачно заметил:
— Да уж, его-то трудовым перспективам точно ничто не угрожает... Даже если не станет медиумом, с его уровнем английского он легко устроится специалистом по ВЭД или руководителем отдела внешней торговли.
Делегат уезда Лин ошеломлённо замер.
* * *
Чжун Цин передал ответы Лю Пинчжи, а сам остался прислонившись к косяку складской двери, никак не в силах прийти в себя.
Его всё ещё било крупной дрожью.
Хотя за время работы в журнале он взял интервью у множества людей, ему никогда прежде не приходилось выслушивать столь жуткие, детальные подробности чужого умирания. В исполнении Няньнянь этот рассказ звучал настолько живо и эмоционально, будто Чжун Цин сам прошёл через весь тот ад.
Отчаянное удушье, безысходность... Он жадно ловил воздух, и перед глазами всплывал образ Лю Минь. Хозяйка дома с кроткой улыбкой шаг за шагом приближалась к нему, держа в руках пеньковую удавку.
«Сыграем в прятки, сыграем в прятки. Где же все спрятались? — шептала Лю Минь. — Стоит мне затянуть петлю хоть на ком-нибудь, и я буду жить, хи-хи-хи...»
Няньнянь забилась в самый дальний угол склада за шкаф и судорожно затаила дыхание. Лю Минь действительно прошагала мимо, сжимая в руках веревку.
И ровно в этот миг зрачки статуи сместились, уставившись прямо на Няньнянь!
«Ох... Так вот ты где», — доложил горный дьявол.
Приближающиеся шаги. Няньнянь встретилась взглядом с Лю Минь. У той в глазах не осталось ни капли чернильной тьмы — лишь сплошная, мёртвая белизна. Оскалившись, она высунула алый язык и набросила петлю девчушке на шею...
В следующее мгновение глаза Няньнянь точно так же побелели. Теперь уже она поднимет удавку и пойдёт искать следующую жертву по всему двору... Ей было плевать на судьбу Лю Минь, в голове билась единственная дикая мысль: нужно задушить кого-то другого, и тогда она выживет...
Чжун Цина будто подменили: в лихорадочном бреду он метался по вилле.
Не найти...
Не найти...
Если не найти, он умрёт...
Нашёл! Нашёл Яньян...
Убить Яньян, и тогда я выживу...
Он стоял на полутёмном складе с зажмуренными глазами, сотрясаясь от холода, сковавшего всё тело.
Лишь спустя какое-то время неподалёку раздались тихие шаги. Кто-то подошёл ближе, ненадолго замер, а затем стремительно подался вперёд и заключил его в объятия.
Чжун Цина накрыла волна неожиданного, ласкового тепла. Это ощущение так напоминало заботу старшего товарища. Будто во влажную, дождливую южную зиму кто-то раздвинул тучи на небесах, и сквозь прореху пробился серебристый, лучезарный свет — вот-вот разгуляется погода.
Разомкнув веки, он встретился взглядом с невероятно красивыми, глубокими глазами Бай Ци. Они стояли настолько близко, что Чжун Цин отчётливо слышал его дыхание.
Бай Ци что-то тихо прошептал.
Чжун Цин неопределённо качнул головой.
Бай Ци повторил едва слышно:
— Ты прямо как А-Вэнь. Вы, писатели, всегда так легко поддаётесь эмпатии? Особенно когда пишете о чём-то беспросветно печальном.
Чжун Цин молчал. Он попытался слегка отстраниться, но помешкал, будто ему не хотелось покидать эти тёплые объятия. Впрочем, Бай Ци тут же взял его за руку, и ладонь одарила его новым приливом жизненных сил.
Спустя пару минут дискомфорт окончательно рассеялся, только кончики ушей вспыхнули алым. Чжун Цин поправил оправу очков, пытаясь скрыть смущение.
Бай Ци не сводил с него пристального взгляда. Чжун Цин пробормотал, что с ним всё в порядке и расстраиваться больше не о чем. Лишь после этого они вместе вышли к остальным.
Кто-то заметил растрёпанный вид Чжун Цина и фыркнул:
— Надо же, служитель духов, а психика такая хрупкая!
Чжун Цин ответил, переведя дух:
— Прошу прощения... На самом деле я работник культуры.
Бай Ци с холодным равнодушием смерил насмешника взглядом:
— Если бы он, как ты, исписал целую страницу бессмысленным бредом, он бы тоже не переполнялся эмоциями.
Критик мгновенно забормотал что-то невнятное и умолк.
* * *
Девчушка-медиум весело похлопала в ладоши, призывая к порядку. Собравшиеся затихли.
Бай Ци подошёл к столу, снова принимая роль судьи.
Оба арбитра бегло просмотрели оставшиеся бланки. Среди ответов встречались весьма сильные работы. К примеру, делегат уезда Нин, проводивший изыскания прямо в доме, разложил расклад Девяти Звёзд для кабинета хозяйки и высчитал происки горного дьявола Шаньсяо. Что касается склада, то хотя некоторые и не владели английским, они провели ритуалы над подношениями и той «неньютоновской жидкостью», о которой упоминал Чжун Цин, получив определенные зацепки. Они победоносно ухмылялись, явно рассчитывая на высший балл.
Разумеется, попадались и те, кто гадал на кофейной гуще. Написали кучу случайных терминов, надеясь урвать хоть какие-то очки. Какой-то умелец и вовсе умудрился расписать пользу йоги на весь лист.
Девчушка листала бланки, качая головой. Бай Ци взял несколько листов, пробежал глазами и заметил:
— Для регионального уровня весьма недурно. А где работа нашего Чжун Цина?
Говорил он неторопливо и размеренно, но то, как он произнёс «наш Чжун Цин», прозвучало со строгой родительской теплотой — так спрашивают об успеваемости собственного ребёнка. Впрочем, в его интонациях крошeвалось и нечто большее.
Девочка ухмыльнулась:
— Ого... «Вашего Чжун Цина»?
Бай Ци не стал вдаваться в лишние подробности:
— Чжун Цина из нашей компании.
Чжун Цин указал пальцем на самую нижнюю стопку в пачке.
— Это англоязычный вариант, — пояснил он. — Боюсь, уровень английского у большинства присутствующих оставляет желать лучшего, а времени было впритык, и я не успел сделать синхронный перевод. Не дадите мне пару минут, чтобы переложить текст на китайский? Так вам будет проще проверять. Это ведь не считается нарушением? В правилах не оговаривался язык написания.
Девочка обомлела:
—???
Участники, остававшиеся снаружи и не видевшие развязки на складе, переглянулись в полном недоумении.
Бай Ци кивнул. По регламенту формального проступка здесь не было.
Чжун Цин заскрипел ручкой. Перо летало по бумаге с невероятной скоростью, без единой паузы на раздумья. На бледных щеках проступил лёгкий румянец, а за стёклами очков тёмные зрачки оставались совершенно бесстрастными — портрет законченного печатного автомата.
Поскольку он лишь переводил готовый текст, работа шла споро. Едва он исписал несколько листов, как судьи закончили проверку остальных участников.
Подавая работу, Чжун Цин уточнял:
— Чем больше точных деталей, тем выше балл, верно?
— Именно так.
Все сгорали от любопытства, желая узнать, что там написано. Девочка взяла листы и принялась читать вслух.
【Исходник: It was a wet day...
Перевод: То был сырой, дождливый день.
Говорят, осенний дождь приносит с собой холод, но сердце Няньнянь — уже мёртвое — было куда холоднее этой унылой капели.】
Чжун Цин стоял рядом и пояснял:
— Детали, исключительно детали. Всё со слов самой покойницы, просто говорила она по-английски.
Девочка слегка растерялась, но литературный слог Чжун Цина невольно затянул её. Текст оригинального рассказа духа мог казаться сухостным, но Чжун Цин умело добавил художественных красок, сделав изложение объективным, но живым.
【Всё началось три месяца назад.
Десять подруг познакомились на почве совместного бизнеса и сплотились благодаря занятиям йогой. Им нравилось медитировать здесь, среди гор. Однажды по тропе к ним поднялся седобородый старец и велел уходить. Говорил он негромко, однако в его тоне сквозило нечто дикое, абсурдное, а неряшливый вид не внушал ни малейшего уважения.】
【Ци Жуэйцзюань произнесла...】
Кто-то бесцеремонно перебил:
— А, про это я знаю! Они оскорбили Шаньсяо, я это вывел! Эта Ци как раз толкнула старика, а он и был горным дьяволом!
Чжун Цин спокойно парировал:
— Вашим деталям явно не хватает глубины. Они ведь даже не успели толком заговорить, с чего бы им сразу толкать старика?
Перебивший опешил:
— И что же Ци Жуэйцзюань сказала первым делом?
Девочка продолжила чтение:
【Ци Жуэйцзюань спросила: «Дедушка, вы кушали?»】
Чжун Цин поднял палец:
— Детали...
【Старик лишь слегка качнул головой, ответив, что голоден. Мутными глазами он уставился на Лю Минь — так, будто та сжимала в кулаке нечто жизненно важное для него.】
Описание Чжун Цина изобиловало подробностями: оно буквально переносило слушателей к тем десяти девушкам. Расспросы старика, неучтивость Лю Минь, его гневливая гримаса, момент, когда он явил облик Шаньсяо, метания девушек, свист горного ветра и крики птиц, их дыхание и страх... Кабы не жуткая подоплёка, текст вполне сошёл бы за изящное эссе.
* * *
Благодаря его работе перед присутствующими восстала вся подлинная хроника трагедии.
Хозяйка виллы любила собирать подруг на сеансы йоги. В один из дней они по неосторожности перешли дорогу Шаньсяо. Хозяйка, Лю Минь, приобрела изваяние Бога Пяти Промышлений для жертвоприношений, полагая, будто оно задобрит духа, и заверила подруг, что опасность миновала и можно снова приезжать.
Кто же мог знать, что в день трагедии Шаньсяо вселится в хозяйку и поддастся безумной ярости! Он заставил девушек играть в смертельные прятки...
Эта забава походила на сюжет из известного сериала ужасов. Шаньсяо, выступая в роли «мертвеца», овладел телом Лю Минь. Та осознала: только затянув петлю на чужой шее, она сумеет «выжить». А тот, кого она задушит, в свою очередь окажется одержим дьяволом и отправится на поиски новой жертвы...
Каждый жаждал жить, никто не хотел умирать, и в решающую секунду каждый перешагнул через жизнь близкого человека...
В итоге погибли абсолютно все.
* * *
Чжун Цин уже полностью взял себя в руки. Когда девочка дочитала последние строки, выяснилось, что остальные слушатели либо дрожат от ужаса, либо тихо плачут. Он невозмутимо вытащил из кармана Бай Ци пару бумажных салфеток и раздал людям:
— Ну полно вам, служителям душ не гоже быть столь чувствительными.
Народ запричитал:
— Но ведь ты написал всё так жутко, так невероятно кошмарно и печально!
Чжун Цин смущённо улыбнулся:
— Ну да, когда я берусь за подобные трагические сюжеты, без слёз обычно не обходится. Было бы странно, если бы вы не заплакали.
Девочка подняла взгляд. В её голосе проскользнула легкая дрожь:
— Чжун Цин, а ты сам как думаешь? Неужто Шаньсяо и впрямь был законченным монстром, как утверждает эта девушка?
Чжун Цин неожиданно качнул головой:
— Не могу утверждать наверняка. В конце работы я сделал приписку: сколь бы подробными ни казались эти сведения, всё это лишь слова одного из участников. Она неизбежно обеляет себя. У меня не было времени собрать косвенные доказательства. Строго говоря, она могла и солгать.
Девочка глубоко задумалась.
Всхлипывающий представитель района А пробормотал:
— Ну это уже чистый пафос...
Вытирающий слёзы представитель Б поддакнул:
— Вот именно... Я ведь тоже высчитал, что Шаньсяо устроил беспредел, затуманил людям разум и спровоцировал кровавую бойню. Что тут ещё мудрить?
Шмыгающий носом представитель В насупился:
— Зачем усложнять? Факты ведь налицо!
Настоящий редактор всегда строг к деталям: он прекрасно понимает весомость каждого сказанного слова. Стоит исказить факты в публикации, и это может на корню сломать чью-то жизнь. Посему Чжун Цин повторно и твёрдо качнул головой.
Бай Ци заглянул ему в глаза, а затем повернулся к девчушке-медиуму:
— Хочешь узнать доскональную правду? Добавим времени?
Она убеждённо кивнула.
* * *
Чжун Цин снова отправился на склад. К тому моменту кто-то успел вызвать курьера и раздобыть дождевики. Половина участников натянула непромокаемую одежду и поплелась следом. Впрочем, Бай Ци и девчушке защиту искать не потребовалось — они прошли внутрь безо всяких ухищрений.
— А как вы тут раньше справлялись? — шептались новички с теми, кто уже побывал на складе.
— Сейчас сам всё увидишь...
Чжун Цин миновал висевшие под потолком призрачные силуэты и подошёл прямо к статуэтке Бога Пяти Промышлений:
— Лю Пинчжи, помоги мне...
Лю Пинчжи привычным жестом выставил защиту, отбивая кровавый дождь, Капли с шипением падали на пол, прожигая в бетоне ямки.
Чжун Цин обратился к истукану:
— Чистосердечное признание облегчает вину, а запирательство лишь усугубляет наказание. Раз ты способен насылать кровавый дождь, значит, и говорить умеешь. Ты проходишь как ключевой свидетель и соучастник. Если откажешься давать показания, тебя признают вредоносным духом. Корпорация «Вдохновение» поблажек не делает! Я лично открою в журнале криминальную колонку и сделаю из тебя наглядное пособие по правонарушениям. Ты вообще слышал про журнал «Вдохновение»?
Из статуэтки раздался писклявый голос:
— Sorry, my English is very poor.
Очевидно, истукан слышал, как Чжун Цин беседовал с духами, да только не понял, с чего это они изъяснялись на иностранном наречии.
Чжун Цин уточнил у судьи:
— За это ещё начисляют баллы?
Девочка кивнула:
— Да, ещё можно получить.
Чжун Цин подумал, что ради гарантированной премии стоит побороться до конца.
— Уважаемый Бог Пяти Промышлений, мы можем изъясняться через нейросетевой переводчик Google, я сейчас скачаю приложение, — Чжун Цин одолжил телефон у девчушки. — Будешь шептать в динамик по-китайски, а программа распознает текст и выдаст перевод на английский. Точность великолепная!
Будучи жертвой девятилетнего школьного образования и вузовской муштры, он намеревался выжать из ситуации максимум ради оценки.
Истукан накренился вперёд и стал с любопытством изучать диковинную программу...
— Погодите, то есть если просто так с ним болтать, за это дают высший балл?! — возмутились несколько медиумов. — Он же практически ничего не сделал! Никакой магии, никаких громовых заклинаний, ни теневых стрел! Да и правила слишком суровые — ни божество призвать, ни помощь со стороны запросить! Это нечестно! Какой нормальный служитель духов так работает? Да ещё и на птичьем языке изъясняется, чтобы баллы накрутить! Чистейшее мошенничество!
Девочка возразила:
— Помощь со стороны запрещена регламентом! У нас тут мирное дружеское состязание. Представьте, если вы призовёте своего покровителя, а он сцепится с чужим божеством, о каком дружеском обмене может идти речь?
Она указала на повязку у себя на рукаве с надписью «Саньхуангу выберет тебя»:
— Время сейчас беспокойное, к нам проникают зарубежные твари и духи. Английский — международный язык, мы обязаны им владеть и уметь применять. К тому же Чжун Цин не нарушал правил. Он даже разъяснил вам технику безопасности при входе в помещение с негативной энергией! Кабы не его совет надеть дождевики, вы бы сюда и шагу ступить не смогли.
Пока истукан собирался с духом, Чжун Цин придвинулся к Бай Ци и тихо шепнул ему на ухо:
— Господин Бай, вы тоже можете скачать это приложение, оно умеет переводить с английского на китайский. Я им не скажу.
Бай Ци мягко ответил:
— Я знаю английский. Профессиональный уровень, восьмая степень.
Чжун Цин замер:
—... Оу. А наш босс, оказывается, тот ещё умелец.
* * *
Наконец истукан разобрался с устройством и пролепетал в телефон несколько фраз. Услышав перевод, Чжун Цин ошеломлённо застыл. Он поднялся и потрясённо уставился на девчушку:
— Что?! Ты говоришь, Шаньсяо был её...
Девочка, казалось, ожидала этого. Она лишь тепло улыбнулась:
— Угу.
Услышав это подтверждение, Чжун Цин невольно отступил на шаг, прячась за спину Бай Ци. Тот успокаивающе сжал его пальцы.
Глаза девочки сузились в два милых полумесяца.
— Я же тебя не сдам и не съем, — с лёгкой иронией посмотрела она на Бай Ци. — А ты его крепко опекаешь.
Бай Ци ответил без колебаний:
— Ещё бы. Он сотрудник нашей компании.
Девочка многозначительно протянула:
— Надо же, какие тёплые отношения между начальником и подчинённым.
Чжун Цин тут же поддержал:
— Это потому, что у нас начальник замечательный! Господин Бай — лучший!
Бай Ци замер на пару секунд, а затем улыбнулся:
— Ладно тебе, Чжун Цин, хватит.
Девочка не стала развивать тему, лишь на мгновение задержала взгляд на их сцепленных руках, после чего вернулась к делу:
— Да, Бог Пяти Промышлений не соврал. Я действительно была другом Шаньсяо. Мы общались ещё много десятилетий назад. Я даже... делилась с ним духовными воскурениями.
Слушатели ахнули. Особенно старые, опытные медиумы.
Ведь последователи Саньхуангу принадлежали к традиции народных божеств, хранящих местный люд и благословляющих родную землю. Пусть они и не числились в официальном пантеоне, но «простой народ чтил их свято и нерушимо».
Более того, с давних пор стать народным божеством мог лишь тот, кто соответствовал строгим критериям: «служение Отечеству», «высокие добродетели», «защита народа», «верность и сыновний долг». И сама покровительница, и её прислужники обладали высочайшим духовным статусом.
Как она могла сойтись с таким нечистым духом, как Шаньсяо?
Девочка горько усмехнулась. В тусклом свете склада её взгляд казался потухшим:
— Что ещё сказал Бог Пяти Промышлений? Раньше мы с Шаньсяо были очень близки. По правде сказать, он был добрым и кротким... Но однажды он просто перестал приходить. Я долго искала его, но безрезультатно. А потом услышала о кровавой резне на этой вилле. Ни духи погибших, ни этот истукан не желали выходить со мной на связь.
— Похоже, Бог Пяти Промышлений просто занял моё место и стал его новым другом.
— Что ещё он рассказал? — спросила она. — Если он не хочет, чтобы я слышала, можете изъясняться по-английски. На слух я воспринимаю средне, хотя читаю свободно.
Чжун Цин онемел: «Получается, абсолютно все служители культов — хоть официальные, хоть нет — сдают языковые экзамены?»
Поскольку шёл дополнительный этап, остальные участники толпились рядом, надеясь уловить хоть слово из откровений истукана.
Чжун Цин задавал всё более въедливые вопросы. Выслушав очередную реплику истукана, он снова затрепетал. Кабы не крепкая хватка Бай Ци, он наверняка осел бы на пол.
Правда оказалась куда изощрённее.
Начать с того, что Лю Минь, хозяйка виллы, состояла с Шаньсяо в любовной связи!
Всё началось давным-давно. Она медитировала в горах в одиночестве и повстречала юношу, в которого воплотился Шаньсяо. Вообще, по преданиям, горные дьяволы славились умением дурманить людской разум, принимая облик прекрасных юношей и дев.
Однако вопреки преданиям, этот дух искренне влюбился в Лю Минь. Он сохранял облик статного, красивого юноши и страстно ухаживал за ней.
Так они стали любовниками.
Чжун Цин тут же перевёл это девочке. Та не скрывала изумления: в её памяти Шаньсяо оставался беспечным горным духом, который благодаря её строгому наставничеству даже не помышлял о связях с людьми, не говоря уже о любви.
Она мысленно восстановила хронологию: в период романа с Лю Минь дух всё ещё навещал её. То было в конце прошлого года — Шаньсяо буквально светился от счастья, глаза его горели нездешним светом.
— А что было потом? — Девочка сжала рукав Чжун Цина, предчувствуя развязку.
— Потом... — начал Чжун Цин.
— Погодите! Я тоже это вывел! У Лю Минь в судьбе прописано любовное проклятие, к чему столько драматизма? — перебил парень в кепке.
— Ну и что же случилось дальше, по-твоему? — набросились на него остальные.
— Я же всё написал в работе! Судьи вообще читают ответы? — Парень по имени Ван Чжуйи подбежал к столу и вытащил свой бланк. — Подруги проведали об этом деле и усомнились. Откуда в глухих горах взяться красавчику? Дело нечисто. В общем, Лю Минь решила бросить Шаньсяо. Тот остервенел и перебил всю компанию.
— С чего бы ему остервенеть?! — обрезала его девочка.
— Человек и монстр — разные сущности, — отмахнулся Ван Чжуйи. — Обычные люди расстаются мирно, но зверь, демонический дух или Шаньсяо по сути своей уступают человеку в человечности.
— Чушь! Неправда! Быть такого не может! — процедила девочка сквозь зубы. — Он никогда не был таким!
—... Всё было иначе. Лю Минь вовсе не собиралась бросать его просто так, — Чжун Цин прикрыл глаза, справляясь с подступающими эмоциями.
— И какова же твоя версия? — с вызовом спросил Ван Чжуйи.
* * *
Чжун Цин вывел людей во двор. Завидев их, чёрный кот издал дикий, надрывный вопль. Чжун Цин, едва удерживаясь на ногах, проследовал за животным на задний двор.
Именно на это место указал Бог Пяти Промышлений.
В углу сада лежало несколько лопат. В полном молчании мужчины принялись копать там, где указал Чжун Цин. Вскоре из земли показалось несколько... крошечных черепов.
* * *
Подруги действительно убеждали Лю Минь, что её ухажёр подозрителен, однако та искренне любила юношу и не желала расставаться. Однажды вечером она решила порадовать возлюбленного кулинарным изыском.
Шаньсяо поддел палочками кусочек нежного мяса:
«Вкусно, так тает во рту... Что это?»
Лю Минь прижалась к нему, ожидая похвалы:
«Обезьяньи мозги».
Духа будто громом поразило.
Он и понятия не имел, что Лю Минь была страстной любительницей дичи. Она свято верила, что дикие звери впитывают дух небес и земли, а их мясо дарует гибкость телу и изощрённость уму. В глухих дебрях водились редкие обезьяны; Лю Минь наняла ловчих, тотчас забила животных и приготовила свежие мозги на углях.
— Для Шаньсяо обезьяна — практически сородич, такой же примат, — дрожащим голосом пояснял Чжун Цин. — Бог Пяти Промышлений с яростью спрашивал меня: когда люди прекратят это кровопролитие? Почему за поедание обезьяньих мозгов нет никакого наказания, а стоило Шаньсяо убить людей, как его объявляют лютым монстром?
Тогда, обезумев от омерзения, Шаньсяо явил истинный облик и в ужасе умчался прочь...
Лю Минь слегла с тяжёлым недугом, а очнувшись, решила вычеркнуть всё случившееся, словно дурной сон.
Дальнейшее почти полностью совпадало с рассказом Няньнянь.
Девушки снова собрались на йогу.
К ним приковылял седой старец.
Ци Жуэйцзюань спросила: «Дедушка, вы кушали?»
Старик качнул головой и уставился на Лю Минь диким взором: «А ты кушала?»
Лю Минь ответила: «Зайчатину». Она не понимала, отчего у старика столь странный взгляд... до боли напоминающий взор её бывшего возлюбленного.
Он спросил: «А людей вы есть не пробовали?»
Ци Жуэйцзюань лишь буркнула: «Сумасшедший».
Хозяйка, видимо, о чём-то догадалась. Она купила статуэтку Бога Пяти Промышлений, ошибочно полагая, будто связывает себя с Шаньсяо. Но тот дух, будучи своенравным и непредсказуемой сущностью, успел сойтись и свести дружбу с Шаньсяо.
Девочка перебила его:
— Да... В то время Шаньсяо уже избегал меня. Однажды я заметила в его глазах безумный блеск, но он так ничего и не рассказал.
— Я велела ему не творить зла, а он лишь тоскливо посмотрел на меня и сбежал.
А затем настал тот роковой день.
Десять девушек приехали на виллу. Шаньсяо вселился в Лю Минь и устроил ту кровавую забаву, а Бог Пяти Промышлений помогал другу.
Дьявол хотел, чтобы Лю Минь своими руками задушила подруг, заставив их убивать друг друга.
Он поднял петлю, направив руки Лю Минь: «Прятки... прятки... Только убив одну из них, ты сможешь жить».
Задушенная Няньнянь тоже оказалась одержима духом, но сохранила остатки разума: «Убить Яньян... и я выживу».
Последней, кто сжала удавку, была Гуангуан. С горящими алостью глазами она безумно радовалась: «Я буду жить! Я буду жить!»
Но Шаньсяо лишь холодно усмехнулся. Шагнув ей за спину, он одним молниеносным движением перебил ей дыхание. В тот день абсолютно все — и палачи, и жертвы — с дикими криками оказались подвешены под потолком склада.
Явив свой истинный облик перед задыхающейся Лю Минь, Шаньсяо горько усмехнулся, и по его морде скатилась кровавая слеза:
«Прощай, Лю Минь. Мы, шаньсяо, по природе своей — лишь порочные твари».
С тех пор Бог Пяти Промышлений больше никогда его не видел.
— Я и помыслить не могла, что всё зайдёт так далеко... — Девочка качнула головой. В полутьме ночного склада её широко распахнутые глаза казались глубокими, полными невыразимой печали. — Кабы он признался мне раньше...
Впрочем, то была лишь минутная слабость. Спустя мгновение она снова обрела спокойный, умиротворённый вид и даже слегка улыбнулась.
Благодаря тёплой ладони Бай Ци Чжун Цин быстро пришёл в себя, хотя трагедия духа и девушек глубоко тронула его душу.
Девочка спросила:
— А у тебя есть какие-то мысли по поводу этой истории?
Чжун Цин с глубокой скорбью произнёс:
— Людям... действительно пора прекратить есть диких животных...
Девочка опешила:
* * *
Чжун Цин чеканил каждое слово:
— Поедание дичи никогда не приводит к добру!
* * *
Они вместе покинули склад. Снаружи их всё ещё ждала толпа промокших людей. Участники с любопытством обступили победителя:
— Чжун Цин, ты снова сдал работу на английском?
Чжун Цин продемонстрировал листы:
— Экономии ради я сразу перевёл всё на китайский.
В результате те, кто не слышал развязки на складе, устроили импровизированную сверку ответов с урока аудирования.
Медиум А:
— She lay her eyes on me... Она вырвала свои глаза и положила на меня?
Знахарка Б:
— Экая жуть!
Чжун Цин вздохнул:
— Дарю вам три балла. Эта фраза означает «Она уставилась на меня». Глаз никто не вырывал.
Тут его снова перебили:
— Постойте! Подумаешь, английский! Я воспользуюсь онлайн-переводчиком, занесу всё в бланк, и у меня тоже будет эталонный ответ! Мне положены дополнительные баллы!
Девочка взяла его лист, пробежала глазами и принялась делать пометки:
— Э-э-э, да у вас тут временная ошибка, в оригинале прошедшее время... Чжун Цин, глянь, я права?
Чжун Цин присмотрелся:
— Тут явно путаница с подлежащим. При переводе сложных предложений такое сплошь и рядом. Господин Бай, а вы что скажете? Восьмая степень — это вам не шутки.
Бай Ци изучил текст:
— По-моему, тут комбинация ошибок во временах и согласовании. Проще ориентироваться на текст Чжун Цина, у него перевод выверен. Вам, региональным представителям, действительно пора подтянуть английский... А не то даже списывать толком не сумеете.
* * *
Безоговорочное первое место досталось Чжун Цину. Своими записями он поделился с Лю Пинчжи, благодаря чему тот занял вторую строчку.
Девочка понимала, что Чжун Цин не станет её последователем — среди всех участников он один приехал исключительно ради денежного приза. И всё же она не оставляла надежды:
— Точно не хочешь к нам на работу? У нас отличный оклад, соцпакет, график с девяти до пяти, суббота и воскресенье — выходные. Наша организация основана ещё при династии Сун, опыт богатейший!
Слушать про график с девяти до пяти от народного божества было до того дико, что присутствующие медиумы лишились дара речи.
Впрочем, последующие слова Чжун Цина шокировали их ещё сильнее. Он покачал головой:
— Пусть сейчас моя зарплата скромна, зато мы работаем в действительно крупной компании с колоссальным потенциалом. Проектов масса, опыта можно набраться в разы больше. Наше предприятие основано ещё при династии Шан, у нас в подчинении многоярусный ад и каналы перерождения.
Делегаты переглянулись:
— Представитель уезда Цзин, вы вообще из какой конторы будете?..
Поскольку Бай Ци ранее уже выходил к людям, кто-то ахнул:
— Неужто... Подземное царство и впрямь принадлежит семье Чжун Цина?!
Чжун Цин сдержанно кашлянул:
— Подведомственная структура. Подведомственная структура. Сейчас как раз идёт набор штата, присылайте свои контакты в наш микроблог @Издательство_Вдохновение, я позже вышлю вам презентацию...
Бай Ци тихо добавил:
— Презентацию увидят только самые достойные. Те, кто исписал целую страницу о пользе йоги, могут не рассчитывать.
Девочка надула губы:
— Ха-ха, очень мило. Вербуете людей прямо у меня на глазах! И это при том, что вы не вложили в организацию мероприятий ни единого юаня!
Ощущая поддержку начальника, Чжун Цин упёр руки в бока:
— У вас тут и впрямь всё устарело. Нынче даже даосы не устраивают дуэлей на заклинаниях. Ведь магия подтачивает жизненные силы, затрачивает духовную энергию и идет вразрез с концепцией сбережения здоровья.
Девочка удивилась:
— И как же теперь соревнуются даосы?..
Чжун Цин пояснил:
— Учатся, пишут научные статьи и соревнуются в количестве публикаций в журнале «Вдохновение».
* * *
— «Саньхуангу стала языковой и практической базой корпорации "Вдохновение", приглашаем знахарей и медиумов со всей страны для повышения квалификации...» Что за ересь пишут в утренних новостях? — пробормотал отец Чжун Цина, листая ленту. — Чжун Цин, Сяо Бай, вы ведь как раз из этой корпорации?
— Ага... У господина Бая очень широкий спектр деятельности... — Чжун Цин сладко зевнул, игнорируя странный взгляд отца.
Всю ночь его дух витал над горой Цанъянь, пока тело спало дома, но особой усталости он не ощущал.
Вчера перед отъездом Бай Ци долго беседовал с девчушкой. В мире действительно царил хаос, посему Саньхуангу не стоило ограничиваться тремя приближёнными — куда разумнее набрать талантливых людей и обучить региональных представителей. Особенно важен языковой барьер: пусть Чжун Цин применил английский случайно, однако хлынувший в Поднебесную поток заграничной нечисти требовал знания международного языка. Недаром ведь Бай Ци в своё время сдал экзамен на восьмую степень.
Бай Ци листал что-то в телефоне. Чжун Цин заглянул через плечо — то была страница Лю Минь в социальной сети.
Хозяйка виллы вела дневник на английском. Судя по ранним записям, когда-то они с подругами начинали общий бизнес в городе, и её блог лучился счастьем.
Затем покупка виллы в горах, роман с Шаньсяо, совместные снимки... В облике статного юноши дух выглядел весьма привлекательно. А потом публикации резко оборвались.
Бай Ци спросил:
— Как думаешь, перед смертью Лю Минь... Шаньсяо соврал?
Он имел в виду ту последнюю фразу: «Мы, шаньсяо, по природе своей — лишь порочные твари».
Чжун Цин качнул головой:
— Не думаю. Не знаю, способны ли Шаньсяо на настоящую любовь к человеку... Ответ ведом разве что самому духу да Саньхуангу.
Бай Ци вдруг улыбнулся:
— А когда ты понял, что эта девочка и есть Саньхуангу? Когда догадался, что она меня знает?
Чжун Цин пояснил:
— В тот момент, когда она заявила: «За отказ от участия — штраф». Будь она простой прислужницей, финансовые санкции её бы не волновали. Но она так искренне обрадовалась, будто ей перепала солидная премия!
Как редактор — а в прошлом весьма стеснённый в средствах редактор — он мгновенно считывал подобные денежные повадки.
В горле Бай Ци проскочил тихий смешок:
—... Очень скоро мы перестанем испытывать нужду в деньгах.
После оглашения злодеяний Шаньсяо объявление о его розыске разошлось по всем каналам. Никто не знал, куда он сбежал и зачем: спасался от наказания или просто избегал встречи с Саньхуангу? Впрочем, покровительница пообещала: если духа поймают, его доставят к подножию горы Цанъянь на её суд. А за ценные сведения назначена огромная награда.
Бай Ци одобрил это решение. Пусть Саньхуангу и дружила с Шаньсяо, она едва ли станет спускать ему с рук подобные зверства.
— О чём шепчетесь? Сяо Бай, тебе так идёт этот синий костюм! — Мать поставила перед ними пиалы с кашей.
— Вчера ты обмолвился, что в Поднебье нечего носить. Мне стало так жалко... Нашла вот кусочек синей бумаги, да и сожгла наряд для Владыки преисподней. Надо же, как похож на твой костюм! — Она ещё раз пристально вгляделась в Бай Ци.
— Похож? Это эксклюзивный пошив, работа мастера, — Чжун Цин зевнул и взялся за паровую булочку.
Бай Ци принял пиалу:
— Да, вчера вечером меня уже похвалили и признались, что завидуют.
— Серьёзно? — Чжун Цин ошеломлённо уставился на него, а затем повернулся к матери: — Кстати, мам, вы когда жжёте одежду для Саньхуангу, всё время выбираете только белую? Как-то скучно.
Мать изумилась:
—??? А что тут такого? Я уже тридцать лет жгу белые наряды.
Чжун Цин заметил:
— Мне кажется, Саньхуангу тоже молодая девчушка и любительница нарядиться. В следующий раз попробуй сжечь что-то яркое, ярких оттенков! Поищи размер S.
Мать пробормотала:
— И откуда такие подробности? Вы что, и впрямь видели саму Саньхуангу? Вечно сказки рассказываете.
* * *
В воскресенье утром они отправились в Великий монастырь будды в Чжэндине. Перед отъездом они навестили Бабушку Цю, чтобы сообщить результаты. Старушка надеялась, что Чжун Цин примкнёт к последователям Саньхуангу, и долго печалилась отказу. Впрочем, Чжун Цин благодаря ей заработал сто тысяч юаней и завел полезные знакомства, а потому пообещал впредь публиковать её объявления о найме в журнале.
Город Чжэндин располагался в северном пригороде Шицзячжуана. В отличие от молодого мегаполиса, этот древний уезд насчитывал шестнадцать веков истории и славился «девятью башнями, четырьмя пагодами, восемью большими храмами и двадцатью четырьмя золотыми арками».
Главной же жемчужиной считался монастырь Лунсин — тот самый Великий монастырь будды, который Бай Ци так мечтал посетить.
Знатоки древнего зодчества и знаменитые писатели Поднебесной с трепетом относились к Лунсину. Зал Мони заслужил славу уникального памятника сунской архитектуры, статуя «Бодхисаттвы Гуаньинь, сидящей задом наперёд» зовётся «Восточной Венерой», а в главном зале возвышается высочайшая изваянная бронзовая статуя «Тысячерукой Гуаньинь».
Они купили билеты и прошли на территорию. В воскресный день здесь толпился народ — тем более сегодня отмечался день рождения кого-то из бодхисаттв, и паломники шли сплошным потоком, держа в руках курящиеся благовония.
Звёздный Владыка Вэньцюй почитался как в буддизме, так и в даосизме, а потому его изваяние красовалось в боковом приделе.
Мать Чжун Цина, привыкшая бить челом перед каждым божеством, тут же увлекла сына и Бай Ци за собой:
— Вы же из культурно-просветительской компании! Поклонитесь ему, и будет вам счастье!
Кому поклоняться? Один — соратник Звёздного Владыки Вэньцюй, второй — его давний коллега.
Да и прочим святым изваяниям бить челом им не полагалось — сколь бы искренне и истово ни молились родители Чжун Цина.
Бай Ци заранее всё разъяснил.
Чжун Цин прекрасно всё понял: как можно кланяться коллегам из дружественной организации? Это называется рабочий визит, обмен опытом и инспекция — тут скорее уместно пожать руки. По-хорошему, местным божествам следовало бы подать им чаю и поднести угощения.
Чжун Цин изложил свои глубокомысленные выводы владыке — разумеется, шутки ради. Но Бай Ци отнёсся к его словам вполне серьёзно и задумчиво прогулялся подле Великого Будды.
Спустя пару минут Чжун Цин не выдержал и тихо шепнул:
— Мам, в обед нас приглашают на трапезу.
Мать изумилась:
— Кто это нас приглашает?
«Ну как кто... Тот самый Будда, которому ты только что била челом».