На следующий день Чжун Цин открыл почтовую программу и обнаружил новое письмо.
«Любимый мой Сяо Цин!
Я знаю, как сильно тебя тревожит история со звездой супружества — Хунлуань.
В Шести мирах каждому небожителю известно: раньше при одном взгляде на Звёздного Владыку Вэньцюя мне хотелось умыться слезами от смеха.
Но едва я вижу тебя, как сердце сжимается не то от нежности, не то от боли, а улыбка сама расцветает на губах.
Прежде, думая о Вэньцюе, я вспоминал излюбленную строчку ваших книжников: „Любовь для меня — не просто близость тел и не совместный обед. Это бессмертная страсть, героическая мечта среди серой рутины”.
Но рядом с тобой эту формулу приходится переписать от и до.
Для меня любовь к тебе — это и сплетение тел, и каждый разделённый с тобой суп, и бессмертная страсть, и светлая мечта в удушливых буднях. Когда дело касается моего Сяо Цина, мне нужно абсолютно всё. Я хочу получить всё до последней капли.
Не думай больше о той дуге, что возникла ниоткуда. В ней нет никакого смысла. И пусть система утверждала своё, я-то прекрасно знаю, какой выбор сделал и сделаю снова.
Перестань разглядывать чужую звезду.
Лучше смотри на меня.
Я люблю тебя.
Твой Бай Ци, который впервые в жизни пишет письмо смертному.
P. S. Понятия не имею почему, но в последнее время среди небожителей только и разговоров, что о симпатии к тебе. Я тут заглянул в сеть и обнаружил целую армию поклонниц, зовущих тебя своим "мужчинкой". Кажется, над моей головой начинает явственно зеленеть роща.
P. P. S. Не хочешь ли ты снова выходить на улицу исключительно в тёмных очках? И не думал ли сменить имя „Чжун Цин” на какой-нибудь затейливый псевдоним? А то сам-то я, между прочим, сознательно натягиваю маску каждый раз, как покидаю дом».
* * *
Два дня спустя. Пекин, район Ванцзин, фармацевтическая компания «Дэяо»
Хуан Но была типичной офисной сотрудницей — уже много лет она трудилась рядовой делопроизводительницей в компании «Дэяо». Годы сидячей работы за компьютером без единого намёка на разминку, постоянные дедлайны, стресс и, как следствие, хрононическая бессонница не прошли бесследно. На каждом медосмотре у неё выискивали кучу мелких болячек, от которых она торопливо отмахивалась, скупая родной компании БАДы. А в последнее время сердчишко всё чаще прихватывало — колющая паника в груди накатывала без предупреждения. На визит к врачу времени, разумеется, не находилось.
Она обмолвилась об этом с коллегой, и та всплеснула руками:
— Слышь, ты бы завязывала с этим и сходила к врачу. Здоровье-то важнее работы! Или на худой конец попей наш импортный коэнзим Q10 из Германии. Дорогой, конечно, зараза, зато рабочий. Сердце — штука тонкая, шутить с ним нельзя. Я не пугаю, но ты же слышала про режиссёра Ван Мяо? На днях умер от внезапной остановки сердца!
Коэнзим Q10 стоил как крыло от самолёта, и у Хуан Но защемило жабу. Разослав очередную пачку писем клиентам, она не удержалась и полезла в поисковик — вбивать свои симптомы. Разумеется, алгоритмы сразу же диагностировали рак на терминальной стадии с перспективой скорого упокоения. Схоронив остатки духа, она решила переключиться на новости про того самого Ван Мяо — узнать, отчего тот на самом деле склеил ласты.
Хоть Хуан Но и не следила за шоу-бизнесом, имя Ван Мяо знала вся страна: на его фильмах росло не одно поколение. В сводках писали, что режиссёр скончался на прошлой неделе от сердечного приступа, а перед смертью как раз жаловался на сдавливающую тоску и учащённый пульс.
«Ну точь-в-точь как у меня! — подумала Хуан Но, нервно прихлёбывая водичку. — Надо остыть...»
Новостные ленты пестрели противоречивыми слухами. Она обновила главную страницу и неожиданно наткнулась на только что опубликованную заметку. Просмотры росли как на дрожжах, тема стремительно вырывалась в топ. Деловой опыт подсказывал: ещё пара минут — и статья возглавит тренды.
Вчитавшись в заголовок, Хуан Но зажмурилась, уверившись, что у неё начались галлюцинации:
«Фармацевтический завод „Дияо” нанял покойного режиссёра Ван Мяо своим амбассадором при содействии журнала „Вдохновение”»
[20 ноября старейший и глубоко уважаемый в стране фармацевтический завод „Дияо” заключил контракт с почившим режиссёром Ван Мяо, сделав его официальным лицом бренда. По этому случаю состоялась торжественная церемония подписания и поминальное жертвоприношение. Данное соглашение не только подчеркивает ключевой вектор сотрудничества в сфере медицины, но и знаменует начало креативного, полного жизненных сил партнёрства.]
— Что за... — пробормотала Хуан Но.
Она перечитала заголовок, вбила запрос заново, но новость уже висела на первой строчке горячих тем. Она кликнула по ссылке и продолбила глазами текст дальше:
[Как флагман отечественной фармацевтики, завод „Дияо” неустанно снабжает граждан качественными, недорогими и высокоточными препаратами широкого спектра. Выбор покойного Ван Мяо в качестве амбассадора, без сомнения, привлечёт к продукции завода колоссальное внимание.]
[На церемонии генеральный директор завода „Дияо” заявил: „Мы глубоко скорбим, но в то же время невероятно воодушевлены возможностью подмахнуть контракт с почившим господином Ван Мяо. Будучи мэтром старой школы, мастер Ван при жизни — а особенно в молодые годы — регулярно принимал лекарства нашего производства. Мы свято веруем, что это сотрудничество вдохнет новую жизнь в бренд и подарит потребителям незабываемый опыт”.]
Хуан Но не выдержала и тихо сползла по креслу. Покрутила колесико мыши.
[Вдова мэтра, госпожа Хо Цинхэ, утирая слёзы, прокомментировала событие: „Мой муж при жизни страстно любил отечественные товары, так что это сотрудничество — прекрасный шанс”. Председатель правления „Дияо” Чжоу Цзюэ добавил: „Для нас великая честь работать с столь выдающимся и необычным амбассадором. Тем более выяснилась поразительная деталь: принял бы господин Ван Мяо перед смертью одну таблетку нашего гидрохлорида пропранолола за пятьдесят цзяо, и скоропостижной кончины удалось бы избежать. Этот трагический случай — суровый урок для общества: никогда не игнорируйте недомогание!”]
[„Хорошее лекарство не обязано стоить миллионы”, — произнёс Чжоу Цзюэ над поминальным алтарем. В качестве гонорара за рекламу он лично сжёг для покойного десять килограммов ритуальных денег, десять килограммов золотых слитков из фольги и десять килограммов бумажной зимней одежды, пожелав маэстро комфортного пребывания в Подземном царстве и скорейшего успешного перерождения.]
[На церемонии также присутствовал главный редактор журнала „Вдохновение” Чжун Цин. Как стало известно, свежий номер издания выйдет под заголовком: „Спецвыпуск журнала „Вдохновение” №6: Вам пора принять лекарство — при поддержке бренда „Дияо””.]
Журналист: Мяо Ин.
Читайте также: «Роддом Мэйди совместно с журналом Вдохновение провёл лекцию для матерей и детей, где пациенты с бесплодием массово забеременели».
Хуан Но прекрасно поняла, что и вторую статью состряпала та же Мяо Ин. Со смешанными чувствами пройдя по ссылке, она уткнулась в строго оформленный, сухой репортаж. Текст выглядел абсолютно солидно и официально, но от смысла написанного волосы на затылке шевелились.
— Сяо Ли, Сяо Ван... вы видели свежие новости про Ван Мяо? — дрожащим голосом спросила Хуан Но. Ей срочно требовалось разделить это безумие хоть с кем-то.
— А? Что там? — переглянулись коллеги и хором полезли в поисковик.
В кабинете воцарилась гробовая тишина.
Спустя пару минут Сяо Ли прочистил горло:
— Э-э... Хуан-цзе, хоть «Дияо» и наши прямые конкуренты, но... похоже, это не фейк. Всё на полном серьёзе. На похоронах Ван Мяо как раз светился этот Чжун Цин из «Вдохновения». Ты не думай, журнал-то знатный, а у главреда куча фанатов.
Сяо Ван подхватил:
— Ага, мне мой приятель Лян Лай про него все уши прожужжал. Говорил, вся медиа-сфера за ними следит. Но чтобы сплестись с «Дияо»... Вот уж воистину чудеса.
— Хуан-цзе, ты только в обморок не падай! — поспешно добавил Сяо Ли. — Причёска у тебя сегодня — загляденье!
— Но если по чесноку, Хуан-цзе, — заметил Сяо Ван, — статья-то прямо про тебя. Сходила бы ты к врачу, а? Хорошее лекарство и впрямь не обязано быть дорогим. «Дияо» дело делают. На кой тебе спускать зарплату на наш немецкий коэнзим? Потратишь пять цзяо — и сердце перестанет выпрыгивать.
Хуан Но молча уткнулась в телефон, открыла приложение записи к врачу и забронировала талон к кардиологу. От мысли о зажжённых свечах и пяти мао за таблетку пульс забился ещё чаще.
* * *
В тот же день новость об амбассадоре фармацевтического завода «Дияо» буквально взорвала социальные сети. Градус дискуссий зашкаливал:
«Что за бред?! Совсем с ума сошли! Кто в здравом уме нанимает покойника рекламировать таблетки?! Мастер Ван Мяо в гробу перевернулся от такого святотатства!»
«Да завали ты хайло! Ван Мяо всегда творил лютую дичь и снимал безумный авангард. Будь он жив, первый бы заржал и поддержал движуху!»
«Я представитель фармацевтического завода „Мэйяо” по Пекину, и я заявляю: это дешевый популизм и цирк! Вы ломаете цивилизованный фармацевтический рынок!»
«Да ладно вам! „Дияо” всегда продавали лекарства за копейки, пока ваш „Дэяо” безбожно завышал цены!»
«Я студент-фармацевт из Пекинского университета. Не знаю, что там за прикол с режиссером, но препараты у „Дияо” реально качественные и народные. Я за отечественного производителя!»
«Народ, копейки копейками, но работают ли их препараты? Если бы они были хороши, на кой черт им понадобился бы зомби-маркетинг?!»
«Эй, комментатор выше, ты часом не из „Мэйяо”? К слову, а чего это „Дэяо” молчат?»
«Я не из „Мэйяо”! Я просто спросить хочу: на кой сдался мертвец в рекламе? Сказать по правде, Ван Мяо же не сможет выходить на акции или вести прямые эфиры. Вы хоть представляете стрим с покойником?!»
Пролистывая эти баталии, Чжун Цин вдруг замер. В голове щелкнуло:
«Стоп. А почему бы и не провести стрим?! Ну и что, что сам режиссер не придет?!»
Он тут же набрал номер Хо Цинхэ. Сначала опасался, что вдова пошлет его куда подальше, но госпожа Хо, на удивление, встретила идею со вспыхнувшим энтузиазмом:
— Учитель Чжун, да вы же с моим старым Ваном уже считай кореша, да и слова его мне передавали! Раз уж сам Старик Ван не против, то я и подавно согласна!
* * *
На следующий вечер на одной из стриминговых платформ открылась трансляция, от вида которой у зрителей волосы вставали дыбом.
Пока другие стримеры выставляли в кадре яркие упаковки и горы косметики, здесь стены и пол были заставлены коробками медикаментов, а между ними развевались белые поминальные флаги-фань. На столе удушливо чадили благовония, высились пирамиды из золотых фольговых слитков, бумажных вилл и ритуальных фигурок слуг.
Под траурную музыку в кадре появились двое в строгих чёрных костюмах: генеральный директор завода «Дияо» Чжоу Цзюэ и вдова режиссёра Хо Цинхэ.
Неподалёку на стуле восседал один из редакторов журнала «Вдохновение» — Сюй Пинчжи. Он невозмутимо обмахивался свежим номером журнала.
— Родные мои, дорогие подписчики! Приветствуем вас в эфире фармацевтического завода «Дияо»! — Чжоу Цзюэ поднялся и отвесил глубокий, скорбный поклон. — Прежде всего давайте почтим память нашего амбассадора, великого мастера Ван Мяо. Сегодня мы проводим этот стрим от его имени. С тяжелым сердцем в груди мы представляем вам наши главные препараты.
Хо Цинхэ под скорбные рулады утерла слезу и подняла белую пластиковую баночку:
— Дорогие мои... взгляните на этот лот. Это же просто сказка... Ы-ы-ы... простите, дайте дух перевести... Мой Ван Мяо при жизни спал и видел этот кальций! Дешевый, зато какой ядреный! Вы бы знали, когда Старика Вана кремировали, у него кости в прахе были крупные-крупные! Вот что значит высокий процент усвояемости!.. Хнык...
Чжоу Цзюэ, проникшись моментом, тяжело вздохнул:
— Примите мои соболезнования, госпожа Хо... В память о маэстро Ван Мяо и в честь нашего загробного партнерства, родные мои, сегодня этот кальций отдаём не за девяносто юаней, и даже не за восемьдесят! Всего пятнадцать юаней за три банки! Поехали на катафалке... ой, то есть, жмите на корзину!
Хо Цинхэ ахнула, схватившись за грудь:
— Что?! Пятнадцать юаней за три банки?! Да вы с ума сошли! Ван Мяо там крышку гроба удержать не может — рвётся обратно, чтобы успеть купить! Этот незабываемый вкус! Чистый молочный аромат, легкая сладость, классический отечественный кальций!
Стоило ей выкрикнуть эти слова, как баночка на столе громко звякнула и сдвинулась сама по себе, словно невидимая рука нетерпеливо потянула её к себе — дайте пожевать!
Чжоу Цзюэ судорожно сглотнул, кивнул помощникам и переключился:
— Так, родные мои... Следующий лот! — Он подхватил флакон поменьше. — С глубочайшей скорбью представляем препарат, из-за отсутствия которого нас покинул мастер Ван Мяо! Гидрохлорид пропранолола! Всего пятьдесят цзяо за пузырек! Незаменимое средство при тахикардии! Но помните, родные, строго по назначению врача, никакой самодеятельности!
— У-у-у... — взвыла Хо Цинхэ. — Да-а-а! Мой Старик Ван... Как вспомню, так сердце разрывается! Старик Ван, ты слышишь меня?! Слышишь?!
Она принялась отчаянно размахивать флаконом в воздухе, заливаясь слезами:
— Смотри, Ван Мяо! Вот то самое лекарство, которое ты не выпил! Мы раздадим его людям, чтобы никто больше не умер вот так глупо! Если дух твой витает рядом, благослови всех этих людей, пусть уберегут себя!