Мост Серебряного Слитка остался позади.
Эта старинная конструкция, перекинутая между озером Цяньхай и озером Хоухай на озере Шичахай, получила своё название ещё в эпоху Мин за сходство с классическим слиточным серебром. В прежние времена вид с моста входил в число восьми знаменитых пейзажей древнего Яньцзина.
Нынче же здесь с утра до ночи снуют толпы туристов. По обеим сторонам моста расположились шумные бары, и к вечеру над водой смешиваются звуки гитарных аккордов, рока и эстрадных шлягеров, а разноцветные неоновые огни дрожат на озерной глади.
Впрочем, Чжун Цин и его спутники пришли слишком рано. На набережной встречались лишь редкие прохожие да местные старики, коротавшие время за неторопливыми беседами.
Переглянувшись с Бай Ци, Чжун Цин сошел с каменной мостовой и заглянул под арочные пролёты.
Под мостом было пусто.
— Бога Счастья ищете? Так он съехал, — замахал веером один из стариков, наблюдавший за ними.
— Вы знаете про него? — полюбопытствовал Чжун Цин.
— Да тут все в округе про него знают! Моя старуха и та помешалась: каждый день переписывает «Канон Бога Счастья». По сотне раз перепишет, отнесёт — и получает лоток яиц. А уж если совсем уверится, так несет ему последнее добро да кровный договор заключает. Слыхано ли дело, а? Что за глупость!
— А можно посмотреть на этот «Канон»? — спросил Чжун Цин. Название отдавало какой-то нездоровой бесовщиной.
Дедушка полазил по карманам и вытащил измятый, истрепанный листок.
Первые строки гласили:
* «Небо — иссиня-чёрное, земля — жёлтая.*
Солнце заходит, луна прибывает,
Звёзды узоры в выси сплетают.
Холод приходит, лето уходит,
Осень жатву несёт, зима в закрома всё прячет.
Бог Счастья — свет миру; идущий за ним не во тьме блуждает, но обретет свет жизни.
Приблизьтесь к Богу Счастья, и он приблизится к вам».
Чжун Цин онемел. Это же дикая смесь средневекового детского канона «Цяньцзывэнь» и святого писания!
— Ну что? — переспросил дед. — Вы зачем его ищете-то?
— Дело крайности важной, — ответил Чжун Цин. — Только вы бы супруге своей запретили туда ходить. Этот так называемый «Бог Счастья» — вредоносный дух. Из-за него уже погиб человек.
— Ох ты батюшки! Так я и знал! — внезапно распереживался старик. — Я ж сразу сказал: с чего бы честному богу за переписанные бумажки яйца раздавать? Что за дешёвый маркетинг!
Улыбка на лице Чжун Цина застыла:
— Ну… вообще-то и честные организации иногда проводят акции с подарками…
Бай Ци, уловив момент, тихо ухмыльнулся:
— А ведь ты прав, Чжун Цин.
* * *
Один из переулков возле озера Хоухай. Традиционный пекинский дворок-сыхэюань.
Красные лаковые ворота были слегка приоткрыты. В восточной части двора стояла маленькая статуэтка божества, перед которой курились благовония и лежали приношения.
Несмотря на разгар дня, порыв ветра ничуть не пошатнул ровные язычки пламени на свечах, что выглядело жутковато.
С ветвей растущего во дворе дерева свисали алые тканевые ленты. Их яркий, неестественно кровавый цвет вызывал неприятное чувство — казалось, будто старое дерево плачет кровавыми слезами.
На земле стопками высились коробки с яйцами. В центре двора дежурил заклинатель в традиционной китайской кофте на тканевых пуговицах.
Какая-то старушка, не глядя по сторонам, прошла мимо группы Чжун Цина и вручила заклинателю пухлую пачку исписанных листов. Тот мельком глянул, даже не пересчитывая, и сунул ей лоток с яйцами.
Пожилая женщина кивнула ему, глубоко поклонилась изваянию и пробормотала:
— Свет Бога Счастья да пребывает с нами вовеки…
И с этими словами удалилась.
Чжун Цин всё никак не мог уразуметь:
— Зачем этому «богу» раздавать людям яйца?
Услышав его вопрос, уходящая старушка обернулась, окинула юношу внимательным взглядом и, оценив его приятную внешность, добродушно произнесла:
— Уверовавший в Бога Счастья обретает удачу. Хочешь тоже попробовать? Сдашь переписанный «Канон», скажешь, что от Ван Цуйфэнь с северного берега — так нам обеим по лишнему лотку перепадет!
Сюй Лянчэн притворился заинтересованным:
— Ого! А если А-Цин станет моим поручителем, нам тоже дадут по дополнительному лотку?
— Ну нет, — авторитетно возразила бабка. — Вы пока на первом уровне. Если запишетесь друг через друга, получит каждый лишь по поллотка. А вот поскольку вы пойдёте под моей структурой, мне ещё четверть лотка капнет! Вот когда привлечете больше десяти человек, поднимете уровень — будете брать по целому лотку, а мне пойдет поллотка сверх того! А от двадцати человек — полтора лотка…
Опасаясь, что молодежь не поймет выгоды, Ван Цуйфэнь вытащила из кармана мятую бумажку с нарисованной пирамидой. Это, по её словам, была «структура покровительства Бога Счастья».
Ещё пару дней назад сама Ван Цуйфэнь обреталась на самом дне этой пирамиды, но после неустанной агитации среди кумушек из группы танцев на площади они дружно взялись за переписывание текстов, и теперь она наконец выбилась на второй уровень.
— Да ведь это же обыкновенная финансовая пирамида! — вырвалось у Чжун Цина.
— Какая ещё пирамида?! — вспылила старуха. — Это благодать и яйца! Не хочешь брать — не мешай другим! Бог Счастья — настоящий! У него даже яйца вкуснее, чем в магазине!
Разговаривать дальше Ван Цуйфэнь не пожелала. Повернувшись к Чжун Цину спиной, она принялась увлеченно обсуждать с другими адептами тонкости переписывания, уверяя, что сподручнее всего дело идет перед сном.
Бай Ци задумчиво произнес:
— Переписывание канонов и пирамида — лишь верхушка айсберга. Старухи вовсе не являются конечной целью этого духа. Ему нужна массовость, чтобы выудить среди толпы таких, как Пэн Тянь — готовых зайти дальше и заключить кровный договор.
Во все времена злые духи и лжебоги не брезговали изощренными методами ловли душ. В ход шли эмоциональные тексты, манящие обещания богатства и подосланные проповедники. Но этому существу мало было простого поклонения — оно жаждало большего.
Народ между тем прибывал. Чжун Цин и его спутники наблюдали со стороны за происходящим, поражаясь: неужели подобный аферизм действительно работает?
Вскоре во дворе появился молодой человек в дорогом брендовом шмоте. Вся его одежда — от кожаной сумки до туфель — буквально кричала о богатстве. Он нервно оглядывался по сторонам.
— Извините… Вы тоже к Богу Счастья за кровным договором? Это здесь проводят?
Чжун Цин окинул его сложным взглядом:
— Ты же совсем молодой… И вроде ни в чём не нуждаешься. Зачем тебе это?
Парень удивился:
— А что такого? У меня знакомые из тусовки расказали: мол, полоса неудач пошла, заключили договор с Богом Счастья — и от баб теперь отбоя нет. Вот я и решил заскочить, попросить удачи в инвестициях. А то последние стартапы прогорели к чертям.
Чжун Цин продолжал недоумевать:
— А ты хоть знаешь, как его на самом деле зовут и откуда он взялся?
— Да какая разница, лишь бы помогал! — отмахнулся богач. — Вот люди в Иисуса верят — они что, его имя по буквам на латыни напишут? Или возьми местных богов: как зовут Императора Фэнду или Юй-хуана в реальности, кто-нибудь знает?
Чжун Цин застыл.
Ну… вообще-то он знал, что Владыку преисподней зовут Бай Ци.
Пока они разговаривали, вокруг собралась толпа. Слух о том, что кто-то явился заключать кровный договор, мгновенно разнесся по двору. Все хотели своими глазами увидеть «божественное явление».
Группа прошла во внутренний покой.
* * *
— Бог Счастья ниспосылает благодать! Всяк входящий да будет благословен!
Заклинателем оказался краснолицый мужчина лет пятидесяти. Увидев толпу и богатого юнца, он расплылся в довольной ухмылке.
Каждый, кто соглашался на кровный союз с «божеством», обязан был регулярно приносить богатые жертвы, а сам посредник имел с этого некислый процент. Этот парень выглядел как ходячий мешок с деньгами.
«Уже больше двадцати человек через меня прошло… Ещё немного, и на загородную виллу хватит», — с ликованием подумал адепт.
— Бог Счастья ниспосылает благодать! — нестройным хором отозвались присутствующие, сложив ладони у груди.
— Заключивший союз с Богом Счастья обретает великое покровительство! — поставленным голосом вещал жрец. — Дети и внуки поступят в лучшие университеты, карьера пойдет в гору, враги сгинут! А для стариков — отдельная благодать…
Чжун Цин насторожился. И какая же?
— Старикам обеспечена спокойная старость! А у Бога Счастья есть связи среди владык преисподней — он подмажет самого Владыку Мира Мёртвых, чтобы в следующей жизни вы переродились в роскоши и богатстве!
Чжун Цин на мгновение потерял дар речи и медленно перевел взгляд на Бай Ци.
Его величественный начальник хранил непроницаемое выражение лица.
— Я с ним не знаком, — сухо произнес Император Фэнду.
Из-за их шепота стоявший рядом мужик больно ткнул Чжун Цина локтем в бок:
— Заткнись! Если прогневаешь Бога Счастья и Владыку Преисподней, кара небесная настигнет!
Чжун Цин: «…»
Заклинатель между тем смерил гостей строгим взглядом и принял подношение от богатого юноши. В помещении воцарилась гробовая тишина. Мужчина затряс колокольчиком, закружился перед алтарем и запел заклинания.
Пламя на алтаре вспыхнуло с невероятной силой. Густой дым моментально заволок помещение, да так, что Чжун Цин перестал видеть лица стоящих рядом людей.
В ушах зазвучал едва слышный, печальный вздох…
Бай Ци тихонько протянул руку и сжал его ладонь.
Спустя пару мгновений заклинатель забился в экстазе.
— Бог Счастья явился! Пустите кровь! Заключите союз!
Это была кульминация ритуала. Богатого парня подвели к алтарю. Лицо его пылало, глаза горели от возбуждения:
— Где?! Где Бог Счастья?!
— Истинный лик божества не дан узреть смертным! — возвестил жрец.
Чжун Цин протолкался ближе и разглядел в тумане мутную тень. Бай Ци подошел вслед за ним.
Оба посмотрели на «божество».
Чжун Цин: «…»
Бай Ци: «…»
Прежде чем юноша успел пустить себе кровь, Бай Ци ледяным тоном произнес:
— Надо же, «Бог Счастья»…
И добавил на весь зал:
— Заключить с ним союз? С тем, из-за кого десять человек повесились, а один дух был развеян без остатка?
Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Присутствующие в шоке уставились на него.
— Кто смеет хулить божество?! — разгневался заклинатель. — Бог Счастья свят! Мы с трудом вымолили его явление!
— Вон его! — зашумели адепты. — Мы наконец дождались святого лика! Как смеет этот смертный клеветать?!
— Постойте, не кипятитесь, — с иронией вмешался Чжун Цин. — Мы вообще-то с ним через общих знакомых связаны…
— С кем это «с ним»?! — оскалился жрец. — Кто вас вообще знает?!
— Мы друзья его подруги… — Чжун Цин поправил очки в тонкой оправе. — Так что о его «подвигах» знаем из первых рук. Ваш «Бог Счастья», конечно, может отсыпать вам немного удачи на первых порах, но на самом деле он излучает чистейшую скверну. Это обыкновенный злой дух!
Жрец расхохотался:
— Вы из дружков Пэн Тяня, что ли? Этот шаман сам виноват в своих бедах, а валит на святое божество!
Поднялся сильный ветер, да такой, что Чжун Цин закашлялся. Окружающим показалось, что небесная кара уже близко.
Объяснять что-либо этим людям было бесполезно — адепты уже намеревались вытолкать непрошеных гостей вон.
Бай Ци обменялся взглядом с Чжун Цином, и тот моментально всё понял. Сделав шаг вперед, он чеканным, почти официозным тоном обратился к туманному силуэту за алтарем:
— Мы пришли от Саньхуангу.
Толпа замерла. Что за бред он несёт?
Однако едва прозвучало это имя, как порыв ветра мгновенно утих.
Дым от благовоний начал рассеиваться.
Заклинатель обомлел: неужели эти двое правда видят сущность? И кто такая эта Саньхуангу?
Вдруг из воздуха раздался глухой, плачущий голос:
— О… Друзья из дальних краёв… Как там Саньхуангу?
Чжун Цин строго смерил духа взглядом:
— С тех пор как ты сбежал, Третья Императорская Дочь искала тебя повсюду. Ты натворил бед, а теперь прячешься за чужими спинами и совершаешь ещё большие грехи?
Перед ними был Шаньсяо — горный дьявол, он же горный дух.
Автор династии Тан Дуань Чэнши писал, что этот зверь обладал невиданной силой, умел разговаривать по-человечьи, напоминающим птичий клёкот голосом, и предсказывал смерть. А если испить его крови, можно обрести способность видеть призраков.
Кроме того, Шаньсяо умел принимать облик прекрасных дев или юношей, соблазняя и мороча людей.
В своё время на горе Цанъянь девушка по имени Лю Минь встретила горного духа, принявшего облик статного красавца. И демоническая сущность, и смертная девушка воспылали друг к другу страстью. Однако позже, когда Лю Минь отведала обезьяньих мозгов, Шаньсяо впал в безумие от отвращения и жестоко отомстил. Бросив гору и предав Саньхуангу, он бежал в столицу.
Узнав о случившемся, Третья Императорская Дочь объявила его в розыск, приказав своим адептам непременно вернуть беглеца.
Кто бы мог подумать, что Чжун Цин и Бай Ци столкнутся с ним прямо в центре Пекина, да ещё и в роли «Бога Счастья»!
В древних преданиях Шаньсяо мог выступать и как божество, и как свирепое чудовище. Его отношение к людям отличалось крайней непредсказуемостью.
Неизвестно, как именно дух уболтал этого шарлатана-жреца помогать ему собирать адептов, но одно было ясно наверняка: ни к чему хорошему союз с Шаньсяо привести не мог.
И сейчас горный дьявол, услышав имя Саньхуангу, окончательно пал духом.
— Она… она похудела или поправилась? — шмыгая носом, запричитал «Бог Счастья». — Она сильно злится, что я ушел без предупреждения?
Задержка затянулась, толпа адептов начала роптать. Богатый парень протёр руку спиртом и застыл с ланцетом в руках, не понимая, резать палец или нет.
— А где же чудо?! Почему божество молчит?! — закричали из толпы.
— Почему после слов этого парня всё прекратилось?!
Жрец, обливаясь потом, попытался спасти положение:
— Э-э… Великий Бог Счастья утомился! Нынче он больше не желает заключать союзы!
Народ обомлел.
Заклинатель метался как ужаленный. Он не мог спросить напрямую и боялся выдать, что его «божество» — банальный нечистый дух, а сам он — обычный мошенник.
В этот момент Бай Ци холодным тоном произнес:
— Покайся.
И снова во дворе взвился вихрь! Все алые ленты, висевшие на дереве, сорвались с ветвей и опали на землю, сложившись в три огромных иероглифа:
«Я ВИНОВАТ»
Адепты не верили своим глазам.
Божество… раскаялось?! Какое божество станет извиняться перед смертными?! Неужели эти двое и впрямь его знакомые?!
Заклинателя обдал холодный пот. С подобным пассажем он сталкивался впервые!
Чжун Цин и Бай Ци обменялись взглядами, и главный редактор моментально уловил мысль начальника. Выйдя на середину двора, он провозгласил:
— Граждане! Поклоняться лжебогам и бесам — путь к погибели. Почитать следует лишь истинных богов! Настоящие божества не только всемогущи, но и ведут по праведному пути. Оформляйте подписку на журнал «Вдохновение»! У нас вы найдете список официально одобренных народных и небесных покровителей. Никаких тайных ритуалов и кровных клятв — всё законно, эффективно и без риска навлечь на себя беду!
Едва он договорил, как новый порыв ветра переставил алые ленты на земле, превратив надпись «Я виноват» в огромную жирную галочку!
Народ ахнул. Дух слушался его беспрекословно!
Значит, этот так называемый «священник» действительно подсовывал им нечисть?! Заставлял переписывать тексты и требовал кровных клятв?!
Чжун Цин озвучил слова Шаньсяо:
— Этот шарлатан с самого начала знал, с кем имеет дело. Он организовал среди вас финансовую пирамиду ради собственной наживы!
Жрец дернулся было к выходу, но было поздно — разъяренная толпа обступила его со всех сторон. В ход пошли лотки с яйцами.
А с улицы уже доносился вой полицейских сирен. Сюй Лянчэн успел заранее вызвать полицию, сообщив о незаконной секте и мошенничестве. Доказательств во дворе хватало с избытком…
Чжун Цин поправил очки и с улыбкой прислонился к дереву.
— А у вас интересное издание, — подошла к Бай Ци одна из старушек. — Я видела того парнишку, что у Лотосового рынка журнал с яйцами раздавал. Слушай, милок, а ты женат? У меня внучка — красавица, с собственной квартирой!
Бай Ци взглянул на Чжун Цина. Тот был в отличном настроении, окруженный людьми, наперебой расспрашивавшими о подписке. Главред Чжун… действительно умел располагать к себе.
— Есть у него кое-кто, — ответил Бай Ци старушке. — Рожа — чисто полночь темная.
Бабуля смерила его внимательным взглядом и с чистым пекинским акцентом выдала:
— Ой, милок, да что ж ты так про чужую пару наговариваешь? Сам-то, поди, на него заглядываешься? Ну-ка сними маску… Эх, да ты и сам сокол хоть куда! Так отбей его, в чём проблема-то?!
Бай Ци расхохотался и поправил маску:
— Вы подписочку оформите, а я вам потом скажу — отбил или нет. Только вам одной!
Старушка расплылась в улыбке:
— Идет, сынок!
Чжун Цин из-под дерева наблюдал, как пожилая женщина сканирует QR-код на телефоне Бай Ци, и гадал, о чём это они так весело толкуют.
* * *
— Вы действительно дружите с Саньхуангу? Она правда не держит на меня зла? — Шаньсяо сидел, низко опустив голову, с покрасневшими глазами.
Наступил вечер.
Чжун Цин, Бай Ци и горный дух, принявший облик обычного парня, сидели в небольшом барчике на берегу озера Хоухай. За окном в полумраке проплывали огни, доносился негромкий мотив гитары, проходили гуляющие.
Творивший козни Шаньсяо сейчас выглядел искренне несчастным.
Не упомяни Чжун Цин имя Саньхуангу, дух вряд ли раскололся бы так быстро. Он поведал, что после побега с горы Цанъянь его терзала совесть, и он подался в столицу «на заработки».
Каждый день для него был пыткой.
Он провозгласил себя Богом Счастья, надеясь собрать побольше веры через кровные договоры. Пэн Тянь стал одной из первых жертв — из-за постоянных призывов духов и контакта с нечистью его душа расшаталась и надломилась.
Остальные же пока успели лишь перевести деньги мошеннику-жрецу, так что вступить с ними в глубокую связь дух ещё не успел. Выходило, что за время пребывания в Пекине Шаньсяо не успел совершить тяжких грехов.
— Жрец греб деньги лопатой, а тебе-то сколько доставалось? — не удержался Чжун Цин.
— Ноль целых одна десятая процента, — вздохнул горный дух. — Он говорил, что расходы на яйца и рекламу съедают всю прибыль. Я уже несколько дней нормально не ел…
Чжун Цин: «…»
— Ты же божество! Как ты докатился до жизни хуже, чем у гастарбайтера? Ты хоть знаешь, сколько стоит тот двор, где вы сидели?
Шаньсяо лишь удрученно покрутил головой.
— А почему Пэн Тянь сказал, что ты живешь под мостом? — вспомнил Чжун Цин.
— Так я когда приехал, ни денег, ни связей не было… Слышал, что бедняки под мостами ночуют, вот и пошел туда… Эх, до чего же тяжела жизнь понаехавшего в Пекине! — дух утер слезу.
Чжун Цин потерял дар речи.
Горный дьявол, ночевавший под мостом и устроивший финансовую пирамиду… А ведь тот богатый парень ещё хотел просить у него удачи в бизнесе!
Такому неграмотному существу и впрямь лучше было вернуться в родные края, к горам и лесам, где Саньхуангу уж точно не дала бы ему пропасть с голоду.
Знания — вот что действительно важно!
В барных колонках зазвучал знакомый мотив «Чехословакии» или какой-то другой тоскливой акустической песни. Певец неторопливо выводил рулады, а растроганный Шаньсяо проливал слезы, пока за ним не явились стражники преисподней. Неудавшемуся столичному карьересту предстояло ответить за все свои проступки.
Чжун Цин заказал себе коктейль «Лонг-Айленд». Сюй Лянчэн уже ушел домой дописывать статью, а Бай Ци остался сидеть рядом.
— А ничего такой напиток, кисло-сладкий, со льдом. Я-то думал, в барах одна гадость, — похвалил Чжун Цин, сделав пару крупных глотков.
Бай Ци приподнял бровь:
— Ты в курсе, что это не чай, а алкогольный коктейль?
Чжун Цин нахмурился:
— Да ну, бред. Я вообще пить не умею, а сейчас даже голова не кружится.
Бай Ци усмехнулся:
— А ты не заметил, что у тебя взгляд застекленел?
Чжун Цин внезапно широко распахнул глаза и уставился на него:
— Старший… Вы как здесь? Вы… вы же не умерли?
Бай Ци покачал головой, поднялся со своего места, подхватил захмелевшего юношу на руки и вышел из бара.
Чжун Цин и во хмелю не сидел спокойно. Повернув голову, он осторожно прикоснулся пальцами к брови Бай Ци и тихо прошептал:
— Если выпивка помогает увидеть вас… в ней определенно есть смысл. Неудивительно, что на свете так много пьяниц.
В глазах Бай Ци вспыхнуло сложное чувство. Он хотел было объяснить, но передумал:
— А Лю Пинчжи?
Чжун Цин непонимающе хлопал ресницами:
— Кто такой Лю Пинчжи?..
— Ну тот, смуглый такой…
— У которого очки на тысячу ватт?
—…Проехали.
Даже ночью улицы возле озера Хоухай дышали музыкой и светом. Ночной прохладный воздух казался сказочным. Чжун Цин вновь тихо позвал:
— Старший…
— М?
— Мне раньше казалось… что у вас в груди заброшенный колодец.
— Колодец?
— Угу. Вы же всегда такой холодный. Внутри у вас темный, заброшенный колодец, при взгляде на который всякому станет страшно.
— И что?
— А мне нравилось. Я каждый день хотел подойти поближе и заглянуть внутрь… Потому что в воде отражался я. И ещё яркие звёзды.
Проговорив это, Чжун Цин заснул. На плече у Бай Ци раздалось мерное дыхание.
Спустя пару мгновений они уже были в офисе в Ичжуане. Бай Ци бережно уложил Чжун Цина на диван. Сотрудники-призраки уже вернулись в Подземное царство спать, и Император Фэнду остался один. Он медленно обошел кабинет.
Парень отлично обустроил помещение: везде чистота, порядок, а по советам Цзи Чана расставлены благоприятные защитные талисманы.
Взор Бай Ци упал на книжную полку.
Один предмет был ему хорошо знаком — та самая сувенирная банкнота банка Подземного царства с его профилем, которую Чжун Цин выпросил при переезде. Бай Ци помнил, как юноша морщился, но утверждал, что подарок ему очень нравится.
У Владыки таких купюр были миллионы, но живому Чжун Цину они пока не требовались.
А рядом… Бай Ци протянул длинные пальцы и снял с полки синий блокнот. Было видно, что владелец очень бережет эту вещь: хотя бумага и обложка со временем пожелтели, страницы оставались идеально ровными, без единой пылинки.
Император открыл первую страницу. В свете луны проступили строки:
«С новосельем, А-Цин! — Бо Хань».
Обычные шариковые чернила со временем слегка расплылись по бумаге. Бай Ци перевернул страницу. Там был детский, неровный почерк самого Чжун Цина:
«Но почему ты ушел, брат Хань? — А-Цин».
На бумаге виднелись старые высохшие следы от слез.
На следующей странице почерк был уже взрослее:
«Он так похож на тебя… Что мне делать, брат Хань? — А-Цин».
Дата стояла та самая — день их совместного похода в Запретный город к скульптуре Писюя.
Бай Ци закрыл блокнот и взглянул на спящего парня:
— Не думал, что ты бережешь его до сих пор…
Он подошел к окну, прикрыл створку, из которой поддувал ночной ветерок, заботливо укрыл Чжун Цина пледом и, просидев рядом ещё долгое время, бесшумно растворился в воздухе.
Он и не подозревал, что едва дверь закрылась, Чжун Цин открыл глаза.
Все надписи от имени «А-Цина» в блокноте были сделаны им совсем недавно, сразу после возвращения из Шицзячжуана. А «слезы» на странице — банальные капли минералки.
* * *
[Благодарственное письмо]
To: Дорогой редакции журнала «Вдохновение»
Я, сертифицированный мастер народных промыслов Цзинь Вэй (удостоверение № 8776690), направляю сие письмо в знак искренней признательности. Хочу поблагодарить редакцию за две вещи: во-первых, за ценные указания относительно моей скульптуры Писюя и предостережение от опрометчивого призыва Лисьих Духов. Во-вторых — за спасение жизни моего друга. Журнал «Вдохновение» демонстрирует не только новаторский научный подход, но и истинный дух современных медиа, пекущихся о судьбах своих читателей…
Рабочий чат издателей:
Редактор А: [Ссылка на публикацию]
Редактор А: «??? Это же журнал Чжун Цина! @Цзинь Вэй, вы же тот самый мастер, которого Су Цзин недавно приглашал?»
Редактор Б: «Мастер Цзинь? Письмо? На первой строчке трендов?! Это реально?!»
Редактор А: «Да, я прочитал текст, это правда он…»
Цзинь Вэй: «Это я. Я всё ещё в чате… Журнал "Вдохновение" — потрясающее издание. Кстати, они предсказали мне судьбу: велели позавчера лечь пораньше и укрыться теплым одеялом. И точно! Ночью ударили заморозки, половина города свалилась с простудой, а я остался здоров. А еще по их совету я пошел за солеными утиными яйцами. Оставалась ровно одна корзина, её хотел перекупить один известный певец, но я упорствовал и закроил яйца себе! @Главред Чжун, я ведь не спугнул твою Звезду Алого Лютниста?»
Цзинь Вэй: «@Главред Чжун, угадываю: вы со своей Звездой вчера ходили в бар? Если бы тот певец съел яйца, у него бы заболело горло, и он испортил бы вам всю атмосферу, а так романтика сохранилась!»
Редактор А: «Что за дичь… Мастера Цзиня не взломали часом? Кстати, как там у Чжун Цина с наймом? Прошлый раз его объявление тоже висело в топе, но формулировки там были дичайшие. Вряд ли кто-то клюнет.»
Сюй Лянчэн: «Письмо абсолютно настоящее. Я теперь там работаю. Наша компания обладает невероятной, сокрушительной мощью!»
Цзинь Вэй: «Мощью +1!»
Редакторы А, Б, В: «………………»
Не успели бывшие коллеги переварить шок, как в сети появилась ещё одна благодарность.
На этот раз письмо было написано от руки, проникновенно и искренне.
Автором оказалась девушка покойного Шан Сяобаня. Они росли вместе и любили друг друга с детства. Но мать парня всегда презирала сына, считая его неудачником, а во время очередной ссоры случайно лишила его жизни…
Девушка безутешно плакала каждый день, не находя себе места от горя.
Но прошлым вечером Шан Сяобань явился ей во сне! Он рассказал, что устроился в журнал «Вдохновение», а за успехи в поимке заблудших душ (работал быстро и точно!) его признали лучшим сотрудником квартала и наградили кратковременным отпуском для свидания с близкими.
Во сне Шан Сяобань выглядел подтянутым, вежливым и излучал уверенность успешного специалиста. Он пообещал и дальше ударно трудиться, получать грамоты и почаще навещать её!
Проснувшись, девушка бросилась в интернет и действительно нашла недавнее объявление о найме в журнал «Вдохновение». Она поверила, что сон был явью.
В своем письме она горячо благодарила редакцию за то, что они дали её парню шанс на самореализацию. При жизни он так и не смог найти свое призвание, а теперь обрел любимое дело и строит успешную карьеру в мире ином.
* * *
Благодаря командной работе коллектив Чжун Цина собрал богатый урожай. Помимо притока читателей после письма Цзинь Вэя, Саньхуангу перевела им солидную сумму за поимку беглого духа.
История с «Богом Счастья» подтолкнула Пэн Тяня к мысли: народ абсолютно не умеет правильно молиться богам! Он предложил редакции выпустить спецвыпуск с подробным разбором признаков лжебожеств и пошаговой инструкцией по эффективному совершению треб.
Чжун Цин и сам планировал подобный материал — это идеально вписывалось в программу духовного просвещения населения. Статью решено было вынести на обложку нового номера под броским заголовком: «Эффективное моление: вырвись в лидеры!»
Тема требовала глубокой проработки, и к созданию материала подключили весь штат.
Во-первых, нужно было классифицировать всех нелицензированных злых духов: их характеры, ареалы обитания и последствия контактов с ними.
Во-вторых — провести аудит светлых божеств. С давних времен считалось, что боги питаются лишь курениями, но на самом деле у каждого небожителя имелись свои уникальные предпочтения, о которых смертные и не догадывались! Сотрудникам поручили собрать данные о реальных вкусах и пожеланиях богов. Вдруг им не нужны стандартные благовония, а хочется чего-то совсем иного?
Проще говоря: повышая качество сервиса для богов, верующие увеличивали и производительность их труда!
Поскольку журнал набирал популярность, многие божества охотно соглашались на интервью. Сотрудники-призраки, питавшие страсть к сплетням, с восторгом включились в работу. Сюй Лянчэн провел мастер-класс по интервьюированию, и команда разлетелась во все концы земли собирать материал.
Уже через пару дней ящик Чжун Цина ломился от отчетов. Скорость и энтузиазм призрачных корреспондентов превосходили любые показатели стажеров из его прежнего журнала.
Однако перед печатью Чжун Цин решил провести фокус-тестирование на группе подписчиков в Вэйбо, раздав им подробные анкеты: что и когда сжигали, соблюдался ли ритуал и был ли получен отклик от божества.
* * *
Лю Юэюэ работала секретаршей у директора Чжу Цюэ.
В тот день начальник велел ей распечатать один файл, мельком глянул на него и отложил в сторону, сославшись на занятость.
Как опытный секретарь, Лю Юэюэ знала историю переездов своего шефа из бизнес-центра в Ичжуане, где напротив располагалась редакция «Вдохновения».
Освободившись к вечеру, директор снова взял листы и со вздохом произнес:
—…Невероятная, сокрушительная мощь.
Лю Юэюэ обомлела. Её босс, богатый и гордый человек, кого-то назвал «могущественным»?!
Когда шеф ушел на семейный ужин, Лю Юэюэ, убирая со стола, не удержалась и взглянула на оставленный документ. Это не была коммерческая тайна.
На титульном листе числилось:
[Руководство по совершению треб и молебнов]
Содержание:
1. Владыка Преисподней…
2. Нефритовый Император…
3. Владыка Грома…
4. Звёздные Владыки Трех Престолов…
…
Лю Юэюэ нахмурилась: неужели это заставило босса так восхищаться?
Листая страницы, она наткнулась на раздел, посвященный Посылающей Детей Гуаньинь.
[Посылающая Детей Гуаньинь]
Вопреки расхожему мнению, Бодхисаттва Гуаньинь — современная и стильная мамочка. У неё действительно много подопечных, но если вы сжигаете для неё детские бутылочки и распашонки, вы стреляете мимо цели.
Её философия проста: лишь счастливая женщина может вырастить счастливого ребенка! Ей куда приятнее получать подношения, предназначенные для самой матери.
Забудьте заученные фразы вроде: «Хочу продолжить род», «Мечтаю подарить мужу сына», «Буду покорной матерью». Это вызывает у неё лишь раздражение: на дворе XXI век, какой ещё «продолжатель рода»?!
Обращайтесь к богине искренне: «Я хочу милого малыша. Да, мне будет тяжело, возможно, я буду уставать, но это моё осознанное решение».
Лю Юэюэ застыла с открытым ртом.
Они с мужем безуспешно пытались зачать ребенка уже четыре года. Она не раз ходила в храмы молиться Гуаньинь… Неужели молитвы не работали просто потому, что она использовала неправильный подход?!
Сфотографировав страницу на телефон, она вечером отправилась в торговый центр.
Позже ночью муж Лю Юэюэ застал её стоящей на коленях посреди гостиной и чуть не подпрыгнул от неожиданности:
— Ты чего делаешь?!
— Провожу правильный ритуал на зачатие, — строго ответила жена.
Муж онемел.
Кто… кто наплел ей, что перед статуэткой Гуаньинь нужно сжигать кожаную куртку от Gucci, помаду от Armani и разбрызгивать крем от La Mer?!
Лю Юэюэ отвесила глубокий поклон статуэтке и произнесла с предельной искренностью:
— Великая Мать! Я молюсь не ради «продолжения рода», а потому что правда хочу малыша. Я с детства любила играть в куклы, особенно в девочек. И я не собираюсь быть жертвенной матерью-мученицей — воспитание ребенка это забота обоих родителей. А если мой благоверный окажется бесполезным увальнем, я его быстро в чувство приведу и научу быть нормальным отцом!
Муж: «????????????»