Звёздный Владыка Вэньцюй вернулся на своё законное место, но так и остался Чжун Цином. За годы, проведённые в «творческих поисках» среди смертных, он до боли в костях познал, что значит расти и беречь близких, прочувствовал горечь потерь и восторг долгожданных обретений.
Особенно ценным оказался период работы в журнале «Вдохновение». Общаясь с божествами и духами в облике обычного человека, он открыл для себя то, чего никогда не смог бы прочувствовать, будучи просто А-Вэнем.
Теперь, когда Хундунь был укрощён и главный источник смуты в Поднебесной устранён, обитатели небес не сомневались: Бай Ци и Чжун Цин уйдут в бесконечно долгий отпуск, чтобы безмятежно наслаждаться обществом друг друга.
И они действительно не разлучались ни на шаг. Бай Ци безответно любил А-Вэня целую вечность, больше тысячи лет, но даже находясь рядом, они так и не определились со своими чувствами. Чжун Цин же долго изнывал от ревности к А-Вэню, пока с изумлением не осознал, что этот безмерно любимый древний бог — он сам. И вот теперь...
Старец Юэлао, разглядывая результаты своих наблюдений, лишь диву давался:
— У каждого из них по две нити судьбы, и все четыре переплелись в такой тугой канат, что крепче любой стальной арматуры! Ни разрезать, ни разрубить. Не нить, а абсолютный эталон! Хоть сейчас отправляй в отдел разработок как образцовый экземпляр прочности.
Но отпуск? Нет уж, о таком оставалось только мечтать.
Наступил переломный момент в восстановлении порядка в мире смертных. К тому же журнал «Вдохновение» недавно удостоился главной премии «Сто трав», и нужно было срочно ковать железо, пока горячо — запускать рекламную кампанию и удваивать тиражи.
Узнав о таких успехах, божества и будды Шести Миров учредили в Подземном царстве представительство «Вдохновения». А благодаря отличным финансовым показателям студия расширилась: на Южном Третьем кольце купили целый этаж в высотном бизнес-центре, где разместилась Студия Бай Ци.
Теперь они могли постоянно работать бок о бок, не отвлекаясь от дела.
Ходили слухи, что на следующем этапе предстоит восстановить престиж и остальных небожителей — не одной же Гуаньинь собирать лавры. В сотрудничестве с сестрой Ян они вышли на крупное шоу-бизнес агентство, чтобы заняться полноценным продюсированием. Главным проектом первого квартала две тысячи двадцать четвёртого года должна была стать бойз-бенд группа из Десяти Владык Яньло — «Мальчики из Преисподней».
Сестрица Гуаньинь, уже ставшая для «Вдохновения» признанной звездой и старшей наставницей, охотно делилась опытом с новичками. В тренировочных залах то и дело гремела музыка, под которую будущие айдолы оттачивали хореографию.
Выдался залитый солнцем погожий денёк.
Сюй Лянчэн только что вернулся с семейного застолья. Поскольку он оказался единственным из молодой родни, чья компания взяла престижнейшую премию «Сто трав», дяди и тёти завалили его похвалами, а дед и вовсе во всеуслышание зачитал хвалебную оду собственного сочинения.
Какая ирония судьбы: их новый офис располагался на том самом месте, где когда-то ютилась редакция сгинувшего журнала «Банкрот», да и добираться на лифте на восемнадцатый подземный уровень отсюда было проще простого. Сюй Лянчэн невольно поразился причудливым виражам жизни. Не купи он тогда золотой самородок Писюя, никогда бы не догадался, что журнал Чжун Цина — вовсе не шутка, и уж тем более не устроился бы сюда на работу.
Кто мог подумать, что, последовав за Чжун Цином, он своими глазами увидит великое возрождение печатных изданий...
Был выходной, и Сюй Лянчэн заехал в офис ближе к вечеру — просто скинуть на флешку файл с текстом канонических сутр, некогда сложенных А-Вэнем. Ему не терпелось взглянуть, какие шедевры выходили из-под пера первого виртуоза Небесного царства. Однако, переступив порог, он с удивлением обнаружил, что на этаже кто-то есть.
Двери кабинета Чжун Цина и Бай Ци были приоткрыты, оттуда доносились взволнованные голоса.
Сердце Сюй Лянчэна ёкнуло. Он ускорил шаг, намереваясь уладить ссору, но, расслышав слова, замер у двери, решив сперва разведать обстановку.
— Спецвыпуск, посвящённый нашей парочке?! — возмущался Чжун Цин. — Нет, и не проси, этому не бывать!
«И то верно, — сочувственно подумал Сюй Лянчэн. — В таких вопросах любой засмущается».
— А почему это «нет»? — парировал Бай Ци. — У Гуаньинь свой спецвыпуск есть? Есть! У «Мальчиков из Преисподней» тоже будет. Чем наша парочка хуже?
«А ведь и правда, — тут же передумал Сюй Лянчэн. — Фанатская база у них огромная, почему бы и не выпустить спецвыпуск?»
— Другие спецвыпуски выходят ради сбора веры, защиты традиционной культуры и удержания позиций перед давлением иноземных религий! — непреклонно отрезал Чжун Цин. — А теперь посмотри, что за бред ты сюда напихал!
«Ого, — ахнул про себя Сюй Лянчэн. — Владыка преисподней сам верстает номера?»
Чжун Цин зачитывал список тем, и голос его леденел с каждой строчкой:
— «От А-Вэня до Сяо Цина: О тысячелетии с моим любимым», «Любить — значит быть вместе всю жизнь и во всех воплощениях, а кто уйдёт не попрощавшись — тот пёс», роман с продолжением «Звёздный Владыка и его ненаглядная женушка»... А это ещё что?! «Личный фотоальбом супругов»?! Ты совсем с ума сошёл?! Когда это мы успели наделать таких снимков?!
Бай Ци смущённо покашлял:
— Вообще-то ещё не наделали... Но даже если напечатаем, мы же прикроем всё самыми плотными пикселями...
Раздался звонкий хлопок ладони по столу. Чжун Цин хотел было бурно возразить, но его слова сменились невнятным мычанием — оставалось только догадываться, каким именно способом Бай Ци заставил его замолчать.
— Раз не хочешь пускать в широкую продажу, напечатаем тираж для личного пользования, — шептал Владыка. — Будем вместе читать по вечерам.
Сюй Лянчэн со всех ног бросился наутёк. Милостивые небеса, он всего лишь хотел забрать файл! За что эти двое божеств так жестоко потчуют одинокого холостяка своей концентрированной любовной патокой?!
Едва выскочив из здания, он тут же набрал номер Чжэнь Юй и позвал её в кино.
Благодаря поддержке признанных мастеров искусства блокбастер «Великое сражение божеств и будд шести миров с Хундунем: А-Вэнь сходит с небес» стремительно вышел на большие экраны. Ещё на этапе цензурного просмотра эксперты осыпали картину восторженными отзывами.
Но самым поразительным было другое... По словам цензоров, почерк режиссера до мельчайших деталей воспроизводил уникальный стиль покойного мэтра кинематографа Ван Мяо.
Армия поклонников режиссёра Вана исчислялась миллионами. Стоило пройти слуху о поразительном сходстве, как в сети разгорелись жаркие споры: одни обвиняли «Вдохновение» в дешевом хайпе на имени покойного, другие божились, что фильм окажется жалкой подделкой. Однако первая же премьера повергла всех в шок.
От начальных титров до финальной сцены фильм дышал мастерством Ван Мяо, но превосходил всё, что тот создал при жизни.
Безупречная графика, ошеломляюще реалистичные боевые сцены и захватывающий сюжет переплетались с атмосферной глубиной настоящего авторского кино. Говорили, что начиная с первого показа зрители в конце каждого сеанса аплодировали стоя.
Придя в кинотеатр «Голубая гавань», Сюй Лянчэн и Чжэнь Юй случайно заметили в фойе знакомую фигуру.
— Наставница Хо?
Это была вдова режиссёра Ван Мяо — Хо Цинхэ.
Женщина сдвинула солнцезащитные очки и тепло улыбнулась:
— Я смотрела этот фильм уже двадцать раз. И каждый раз чувствую, будто Ван Мяо сидит рядом со мной.
Сюй Лянчэн и Чжэнь Юй переглянулись. Не удержавшись, они шепнули ей:
— А ведь режиссёр Ван и впрямь сейчас в отпуске. Причина... «поход с женой в кино».
Ведь Хо Цинхэ каждый раз покупала два билета. Разве мог режиссёр Ван не занять соседнее кресло?
Наставница Хо сначала шутливо нахмурилась, а потом посмотрела на пустое сиденье подле себя и улыбнулась сквозь проступившие слёзы.
В зале погас свет. Обычные люди, испившие Отвара Забвения, и не подозревали, что показанные на экране битвы разворачивались наяву всего пару дней назад. Но тут и там слышался шепот:
— Кажется, я где-то видел эти пейзажи...
— Ага, точь-в-точь как будто наяву...
— Ой, гляди! Это же Сестрица Гуаньинь, рассекающая волны!
— Говорят, она настоящая!
— Ха-ха-ха, ну в стиле «Вдохновения» все персонажи настоящие! Они что, правда боги, по-твоему?
Лишь Сюй Лянчэн и Чжэнь Юй знали правду.
Воющие песчаные бури, битвы небесных владык и древний ужас Хундуня — всё это было не графикой, а их рабочей рутиной... Удивительное чувство.
Едва пошли финальные титры, весь зал как один поднялся со своих мест.
Они аплодировали подвигу небожителей, спасших мир.
Аплодировали «Вдохновению», А-Вэню и каждому простому смертному.
— Гав-гав!
На выходе из зала у дверей крутил хвостом упитанный кудрявый той-пудель. Чжэнь Юй подхватила его на руки:
— Пришел нас встречать, Малыш Хундунь?
— Ха-ха-ха! — усмехнулся кто-то из выходящих зрителей. — Смотри, пудель точь-в-точь как в кино!
— Гав-гав-гав... У-у-у... — завилял хвостом пес, словно пытался сказать: «Это я! Я все понял и больше не буду-у-у...»
* * *
Спецвыпуск, посвящённый их парочке, всё-таки увидел свет.
Чжун Цин так и не смог устоять перед натиском Бай Ци.
Официальный предлог звучал солидно: после оглушительного успеха фильма фанатская база их союза разрослась до невероятных масштабов, а коммерческий потенциал номера зашкаливал.
Разумеется, никаких откровенных фотоснимков супругов на страницы не попало. Зато историю своей любви они изложили во всех подробностях: и про Владыку преисподней, и про Звёздного Владыку Вэньцюй, и про путешествия сквозь время, и про сплетённые нити судьбы. Для рядовых читателей это казалось красивой выдумкой, но истинные преданные поклонники «Вдохновения» понимали: здесь написана чистая правда.
Среди материалов номера выделялось одно особое письмо, написанное Бо Ханем для Чжун Цина:
«Дорогой Сяо Цин из две тысячи двадцать третьего года.
Пишет тебе Бо Хань из две тысячи двенадцатого.
Как ты уже знаешь, я отыскал тебя ещё в твои школьные годы, потому что искал Звёздного Владыку Вэньцюй.
Мне также известно, что потом я исчез на долгие годы, и ты считал меня погибшим. Ты искал меня до самого две тысячи двадцать третьего, пока мы не встретились снова.
Я не знаю, насколько сильно будет любить тебя Бо Хань из будущего.
Но в одном я уверен точно: Бо Хань из две тысячи двенадцатого без ума от тебя. Небожители говорили, будто я умею улыбаться только А-Вэню. Но они ошибались. Позже они поймут, что я улыбаюсь и тебе, и за тебя у меня так же болит сердце.
С нашей первой встречи каждая твоя радость и печаль оставляют отпечаток в моей душе.
В тот день, когда мы вместе отправились в две тысячи двадцать третий год, я дал себе обещание: вернувшись в две тысячи двенадцатый, я больше никогда тебя не оставлю.
Но едва я принял это решение, как Бай Ци из две тысячи двадцать третьего года исчез из-за разрыва временного континуума, и ты не смог отыскать его у Католической церкви Ванфуцзин. Роковой эффект бабочки.
И тогда я осознал: в две тысячи двенадцатом я обязан уйти. И как только эта мысль запечатлелась в моем разуме, исчезнувший Бай Ци снова вернулся.
В годы нашего расставания тебе снова придётся учиться ждать, искать и проходить через боль взросления. Но на этот раз всё иначе: я буду рядом, оберегая тебя из тени.
Я буду смотреть, как ты растёшь, превращаясь из юноши из две тысячи двенадцатого в того прекрасного человека, которым ты станешь в две тысячи двадцать третьем — пока ты снова не переступишь порог «Вдохновения» на собеседовании.
Этот путь будет непростым.
Но теперь всё по-другому.
Ведь моя любовь к тебе станет длиннее на целых десять лет.
Кем бы ты ни был — А-Вэнем или Чжун Цином, — в тот миг, когда ты шагнул сквозь пространство и время навстречу мне, я понял одну простую вещь: отныне и навсегда моё сердце принадлежит только тебе.
Твой Бо Хань, готовый отправиться в путь».
Этот спецвыпуск разлетался как горячие пирожки — особенно среди молодежи, побывавшей на молебнах у старца Юэлао.
Что до Го Чжао, то он больше не делит квартиру с Чжун Цином.
Они с Цэн Сяохань сыграли свадьбу.
Осенью две тысячи двадцать третьего года, в самом первом выпуске «Вдохновения», выходившем под руководством Чжун Цина, статья вовсе не повествовала о Свирепом призраке Сяосюэ.
Ещё в старших классах Цэн Сяохань получила странный звонок, отправилась на медицинское обследование и прошла месячный курс лечения. Выздоровев, она призналась Го Чжао в любви.
Никто не превратился в духа Ша, никто не страдал от безответных чувств, и никто ни о чём не пожалел. Они обрели своё простое счастье.
* * *
Главред преисподней стал суперпопулярным в мире смертных
[Конец]