Глава 64. Каковы на вкус эмоции?
Вэй Лань кружился в плавном танце.
Луна вращалась с ним в едином ритме — точно так же, как делала это в течение бесчисленных эпох, устремляясь вслед за Землей.
Светлячки, подобно спорам грибов, подхваченным ветром, тянули за собой в вышине невесомый флёр, соткав сказочное марево из света и теней.
Мелодия «Весенние цветы, осенняя луна» наполняла пространство; в каждой её ноте звучала любовь, и даже далекие туманности сворачивались в формы сердец, расходясь в пространстве мягкими круговыми волнами...
Завершив выступление, Вэй Лань замер. Члены жюри и зрители прижимали ладони к пылающим щекам, пытаясь укротить бешено стучащие сердца, и смущённо гадали: неужели они только что смотрели не фигурный полёт в открытом космосе, а романтическую мелодраму?
Император мягко поглаживал зажатый в ладони баскетбольный шар. Взор его потеплел:
— Син Яо вырос настолько, что нашёл себе пару... Выздоравливай скорее. Когда окрепнешь, я тоже полечу для тебя.
* * *
Покинув арену, Вэй Лань направился не в зону участников, а сразу повелел повести Син Яо на снятие печатей. Обычно подобную процедуру проводили лишь после полного финала соревнований.
Однако статус принца диктовал свои правила: оргкомитет всё время выступления дрожал от страха за безопасность Его Высочества. Мастера печатного дела дежурили у самого выхода с планеты, поэтому, стоило только Вэй Ланю показаться, они выскочили навстречу без лишних напоминаний.
Вэй Лань потирал мочку уха, ощущая, как знакомый аромат эмоций становится всё гуще и насыщеннее.
«Хм, да отчего же это пахнет грибным супом? Да ещё таким наваристым, душистым — из лесных грибов с домашней курицей?»
Вэй Лань почувствовал, как разыгрался аппетит. Глядя, как золотистая фигура Син Яо поднимается над поверхностью Луны, он невольно вообразил его в виде исполинского гриба, а сияющую шевелюру — шляпкой спелой лисички.
«Гриб» по имени Син Яо легким взмахом руки отпустил свиту, повелев уйти и врачам, готовым провести осмотр.
— Что с тобой? — Син Яо ласково взъерошил волосы Вэй Ланя и увёл его в комнату отдыха. Полагая, что из-за запечатанных сил он не смог выложиться на полную и Вэй Лань расстроился, принц мягко добавил: — Не переживай, если мы не завоюем первое место. Эта награда для нас — лишь приятная мелочь. Главное, чтобы ты получил удовольствие от полёта.
Вэй Лань покачал головой и, восхищенно блестя глазами, спросил:
— Решил закрыть лавку со сластями и фруктами, чтобы устроить грибной пир?
— Лавку со сластями? Грибной пир? — не понял Син Яо.
Вэй Лань коснулся отпечатка ядра звезды на мочке и судорожно сглотнул:
— От тебя сейчас так аппетитно пахнет... такой густой, свежий аромат! Лисички, соломенные грибы, рыжики, сыроежки, маслята, сморчки, мацутакэ...
— Хочешь сказать, мои эмоции обрели вкус? — удивлённо протянул Син Яо. Немного подумав, он усмехнулся: — Печать — это ведь защитный барьер, тоньше водяной плёнки. Стоило душе звезды чуть сильнее шевельнуться, как она могла бы лопнуть. Наверное, пока я сжимался внутри, сам почувствовал себя сморщенным грибом...
Син Яо наклонился, нежно поцеловал Вэй Ланя в глаза, а затем осыпал его лицо чередой трепетных, ласковых прикосновений.
— А теперь? Что ты чувствуешь сейчас?
Зажмурившись, Вэй Лань обвивал руками шею Син Яо и слизнул капельку с уголка губ:
— Хм... Сливочно-грибной крем-суп. И даже немного сладкий.
— Дай-ка я сам проверю, насколько он сладок, — прошептал Син Яо и, опустившись ниже, накрыл своими губами этот задорный розовый бутон.
Вэй Лань приоткрыл рот, скользнул ладонью по кадыку Син Яо и выдохнул прямо в ухо:
— Перенесёмся в твоё ядро.
Син Яо помедлил на долю секунды. Тогда Вэй Лань слегка прикусил кончик его языка, затем сочувственно слизнул выступившую боль и попытался отстраниться:
— Ну и не надо.
Но Син Яо уже не мог отпустить его. Окутав Вэй Ланя душой звезды, он в то же мгновение перенёс их обоих из комнаты отдыха прямо в сердцевину лунного ядра.
Оказавшись внутри, Син Яо распалился ещё сильнее.
— Ты ведь уже понимаешь, что означает ядро звезды для каждого из нас?
— Угу, — устремив взгляд на исполинское ядро — выхоленное им самим, безупречно круглое, гладкое и сияющее, — Вэй Лань очертил пальцем в воздухе окружность. Огромный шар послушно крутанулся вслед за его движением.
Ощущение духовной силы, проникающей в самую глубину ядра, отозвалось сладостной тревогой во всём теле Син Яо. Он сжал Вэй Ланя в объятиях с такой страстью, словно желал растворить его в себе.
Вэй Лань судорожно выдохнул и воскликнул с восторгом:
— Ого! Теперь ты настоящий острый хого!
Из груди Син Яо вырвалось тихое стенание. Напустив на себя свирепый вид, он осторожно и нежно прикусил мочку уха Вэй Ланя:
— Хватит подшучивать над моими чувствами... Я же с ума сойду.
— Да я и не шучу, — невинно похлопал ресницами Вэй Лань, просовывая ладонь под одежду Син Яо. — Мы ведь спутники жизни. Твой отец сам передал тебя мне. Разве для возлюбленных делать подобное — не естественный порядок вещей?
Син Яо заслонил ладонью глаза Вэй Ланя и пылко накрыл его губы поцелуем. Вэй Лань охотно ответил, а его пальцы под одеждой принялись хаотично исследовать чужое тело, то и дело слегка сжимая гладкую кожу. Но стоило руке соскользнуть ниже, как Син Яо перехватил его запястье.
— Хватит... — проговорил Син Яо; его голос сорвался на хрип, а дыхание мгновенно участилось.
— А я и не играю, — снова мигнул Вэй Лань.
Густые ресницы, точно крошечные щеточки, щекотнули ладонь Син Яо, отозвавшись трепетом в самом сердце. Вэй Лань сместил держащую его руку к затылку, высвободил собственную ладонь и сжал щеки Син Яо, заставив его красивые губы вытянуться в смешной ротик.
— Син Яо, я абсолютно серьёзен. Я действительно хочу любить тебя. — С этими словами Вэй Лань подался вперёд и чмокнул его в выпяченные губы, но тут же озадаченно нахмурился: — Почему ты опять опечалился? Твой вкус снова изменился... Теперь тут вся гамма: и кислое, и солёное, и горькое, и острое. Решил открыть лавку пряностей?
Син Яо бережно отвёл его руки от своего лица и устремил на Вэй Ланя пристальный, глубокий взгляд:
— Ты мне дорог.
Вэй Лань просиял, но тут же сдержал улыбку, придав ей скромное выражение, и быстро закивал:
— Знаю. И ты мне тоже.
— Я хочу, чтобы Луна вечно вращалась подле Земли. Чтобы мы были неразлучны сотни, тысячи, десятки тысяч эпох — вплоть до того дня, когда Вселенная сожмётся и наши звёздные тела сольются в единое целое, — чеканил Син Яо с невероятной строгостью, словно произносил не признание в любви, а священную клятву.
— Хорошо. Мы будем вместе целую вечность, — Вэй Лань заулыбался так, что уголки его глаз собрались в ласковые лучики, и переплёл свои пальцы с его ладонью.
Син Яо разомкнул губы, издав хриплое:
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — смущенно опустил взор Вэй Лань. Он слегка покачивал их сцепленные руки, но постепенно движения замедлились. Прижав вторую ладонь к груди, он в замешательстве поднял глаза: — Отчего твоя любовь колет тебя изнутри, точно острая игла?
— Понимаешь ли ты разницу между привязанностью и настоящей любовью? — тихо спросил Син Яо.
— Разумеется, — задумался Вэй Лань, и лоб его прорезала морщинка: вкус эмоций Син Яо вновь стал неприятным. Не просто испортился, а наполнился глухой, затаённой болью.
Утянув Син Яо сесть напротив со скрещёнными ногами, Вэй Лань решительно настроился на откровенный разговор: подобные недоразумения следовало искоренять в зародыше.
— Объясни мне: какими ты видишь мои чувства к тебе?
— Как к близкому родичу, — ответил Син Яо.
— Так... Продолжай. Расскажи подробнее, — закивал Вэй Лань.
Помолчав немного, Син Яо вымолвил:
— Ты просто привык ко мне, но эта связь для тебя — не единственный смысл жизни. Если придётся выбирать между человечеством и мной, твоё сердце склонится к людям. Ведь я достаточно силён и смогу выжить сам по себе, а они беспомощны. Для тебя я остался всё той же Луной — твоим первым малышом.
Вэй Лань опешил. Он нерывно вглядывался в Син Яо и лишь спустя долгое время растерянно пробормотал:
— Неужели ты правда так думаешь?
— Разве я ошибаюсь? — возразил Син Яо.
— Разумеется, нет! — без колебаний выкрикнул Вэй Лань. — Люди мне дороги, но я никогда не стал бы держать кого-то из них за руку, целовать и уж тем более пускать в своё ядро...
— Лишь потому, что боишься, будто они истощат твоё ядро ради энергии, — оборвал его Син Яо.
— Хватит лить лимонный сок! — Вэй Лань прижал его ладонь к губам и ласково поцеловал. — Я уже давным-давно не наивный малыш. За десятки прошлых эпох я насмотрелся на человеческие страсти и прекрасно отличаю дитя от спутника жизни. Да, человечество пока слабо, и я присматриваю за ним, но им никогда не сравниться с тобой! Случись настоящая беда, я лишь укрою людей в безопасном месте и тут же вернусь к тебе.
— Не устремись я вслед за тобой, ты бы уже давно забрал людской род и покинул Священный Звёздный Сектор, отправляясь в вольное плавание? — всё ещё сомневался Син Яо.
Вэй Лань поперхнулся. В мысли его и впрямь закрадывалась идея сбежать в одиночку, однако признаваться в подобном он не собирался. Погладив ладонь Син Яо, он активно закивал:
— Вовсе нет! Посмотри на «Млечный Путь»! Я изначально рассчитывал забрать тебя с собой, оттого и заказал звездолёт боевого класса!
Кислота в эмоциях Син Яо немного улеглась, хотя в голосе всё ещё слышалась затаённая обида:
— Это лишь потому, что отец позволил мне уйти. Если бы он запретил, ты бы точно сбежал сам.
— Не поминай старое! Тогда я ещё не осознавал своих чувств. Ты ведь невероятный... Зачем настежь распахивать свою душу, давая мне прочувствовать каждую её струну? Как после этого я мог не полюбить тебя?
Вэй Лань находил само слово «любовь» довольно высокопарным, но, произнося его снова и снова, быстро привык. Прижавшись к Син Яо, он прошептал:
— В Империи мне встречалось немало представителей Звёздного народа, но лишь твоё магнитное поле дарует мне абсолютный покой. То же было и во время полета: будь то учитель Син Хэ, или великие князья Шэнчжо и Синхуа — мне и в голову не приходило проникнуть в их планетарные тела. Ты единственный.
Син Яо усадил Вэй Ланя себе на колени. В его душе закипели розовые пузырьки медовой радости; горечь и тоска мгновенно смылись, уступив место чистой сладости.
— Но именно твоя особенность и лишает меня покоя, — он ласково коснулся век Вэй Ланя. — Твой взгляд слишком чист — так же чист, как в день нашей первой встречи. В твоих глазах отражается лишь Луна, но не сам Син Яо.
«Так Луна — это же ты и есть!» — опомнился Вэй Лань. Ему и в голову не приходило, что Син Яо способен ревновать даже к собственному планетарному обличью! Неудивительно, что от его чувств разило концентрированным лимонным соком.
— Когда твои силы запечатали, я окончательно осознал: мой полет предназначался не просто безымянной Луне, а Богу Солнца, наделённому душой Син Яо. — Вэй Лань протянул руку и аккуратно сжал мочку его уха. — Я хочу кое-что сделать.
— Делай, — выдохнул Син Яо. В эту минуту, пожелай Вэй Лань раздробить его ядро на кусочки и собрать из них конструктор, он без колебаний согласился бы.
Вэй Лань наклонился и ощутимо прикусил его ухо.
Син Яо замер от неожиданности, но в следующее мгновение его охватил необузданный восторг:
— Ты... Ты!..
Разомкнув зубы, Вэй Лань погладил свежую метку на правой мочке Син Яо — алый бугорок величиной с соевое зернышко, напоминающий каплю свежей крови. Восхитившись собственной работой, он улыбнулся:
— Ты преподнёс мне сережку, а я дарю тебе ответный знак.
Син Яо обомлел. Волны эмоций, захлестнувшие его через отпечаток, накрыли его с головой; глаза принца затуманились слезами.
— Теперь ты ощущаешь всю силу моих чувств? Ты же Бог Солнца, отбрось неуверенность! — Вэй Лань боднул его лбом, точь-в-точь как задорный телёнок, и с лёгким смехом стукнулся своим носом о его нос. — Пусть моя любовь ещё не достигла твоих глубин, но я чувствую то же самое!
Син Яо чуть повернул голову, отчего их носы лишь скользнули друг по другу, а губы вновь слились в страстном поцелуе. Лишь спустя долгое время они разорвали объятия, тяжело дыша. Вэй Лань с любопытством поинтересовался:
— А каковы на вкус мои эмоции?
Син Яо качнул головой:
— Это не грибы, не сладости и не пряный соус.
Вэй Лань округлил глаза и нетерпеливо поторопил:
— И что же это тогда?
— Это вкус небесной лазури, морской пучины и плывущих по воде облаков... — Син Яо легким касанием поцеловал его сияющие глаза.
Вэй Лань нахмурился:
— Разве это вкус?
— Это нечто прекраснее, чем «Напиток опьянения души». Он дурманит разум сильнее любого хмеля. Хочешь испробовать сам?
Син Яо наклонился ближе, намереваясь вновь прикоснуться к его губам, как вдруг всё его тело содрогнулось: в глубине ядра громоподобно раздался голос Императора:
— Выходите оба!