— Пошёл вон! — хриплый, налитый яростью голос разрезал тишину. — Я в жизни не видел такой мерзости! Цзи Юань, ты... ты дерзнул подсыпать мне дрянь?! Запомни: даже если ты обманом женился на мне, тебе никогда не сравняться со своим братом!
Мир ушёл из-под ног. Сильный пинок сбросил Цзи Юаня с кровати вместе с одеялом. Он глухо грохнулся на пол.
Из-за действия препарата белки глаз юноши налились багровыми прожилками, но даже это не умаляло его привлекательности. Вращая полными гнева глазами, он выплюнул:
— Для твоего брата иметь такого родственника — позор на всю жизнь! Ты мне омерзителен!
Цзи Юань ещё не успел прийти в себя, как тяжелая дверь с оглушительным треском захлопнулась, сотрясая стены.
Голова раскалывалась. Боль пронзала череп тупыми импульсами.
Цзи Юань с трудом разомкнул веки. Взор застилала мутная пелена, но постепенно очертания предметов обрели чёткость, а мысли начали проясняться.
Он отчётливо помнил свои последние мгновения: вражеские полчища у стен столицы, войска в полной боевой готовности... И стрела, запущенная чьей-то смертоносной рукой, напитанная вражеской ци. Она пробила горло, накрыв всё вокруг кровавым фонтаном.
Так окончилась жизнь жестокого, своенравного и единовластного владыки империи Великая Чжоу.
Он погиб. Наверняка пол-империи ликует, узнав о его смерти.
Но... что происходит сейчас?
Он ведь точно испустил последний вдох и даже успел услышать надрывный плач Благородной супруги. Почему же он снова видит свет? Почему дышит? И почему какой-то дерзкий юнец только что осыпал его бранью?
«Дерзкий смерд... Как он смеет...»
Раздражённый Цзи Юань поднёс ладонь к пульсирующему лбу — и замер.
Пухлая ладонь, короткие, круглые пальцы... Это были не его руки!
В тот же миг в его сознание хлынул поток чужих воспоминаний. Осколки чужой жизни разворачивались перед глазами — отрывистые, смутные, хаотичные.
Оказалось, он больше не в своём времени. Этот мир был лишь одним из множества — вроде тех трех тысяч миров, о которых твердят буддийские сутры.
После гибели его дух перенёсся в тело толстяка, которого тоже звали Цзи Юань.
А тот разъярённый юноша, что только что вытолкал его с кровати, приходился предыдущему владельцу тела законным мужем — Инь Шухуанем.
Во времена правления Цзи Юаня в Великой Чжоу мужские браки не были редкостью, хотя сам император к своему полу склонностей не питал. Поэтому факт наличия мужа его не слишком шокировал. Зато последующие пласты памяти заставили экс-владыку мрачнеть с каждой секундой.
Прежний Цзи Юань был незаконнорожденным сыном. Его мать разрушила чужую семью, а после её смерти отец забрал мальчика к себе, отдавая на растерзание мачехе и старшему брату.
Семья прежнего хозяина тела была самой обычной, а вот его супруг, Инь Шухуань, происходил из знатнейшего и богатейшего рода Цзяньцзина.
Брак состоялся лишь благодаря трагической случайности: отец Цзи Юаня погиб, закрыв собой Инь Шухуаня от пули во время громкого похищения.
В благодарность за спасение наследника глава клана Инь пообещал выполнить любую просьбу умирающего. Очевидно, чувствуя вину перед внебрачным сыном, тот попросил позаботиться о Цзи Юане. Дедушка Инь Шухуаня сдержал слово и лично настоял на оформлении брачного союза.
Вот только юный Инь Шухуань давно питал чувства к совершенно другому человеку. И этим человеком был старший брат Цзи Юаня — Цзи Си.
А минувшей ночью прежний владелец тела скоропостижно скончался при весьма странных обстоятельствах.
Пролистав воспоминания этого жалкого создания, Цзи Юань ощутил, как внутри закипает глухая досада.
Подумать только! Он, правитель Великой Чжоу, великий завоеватель, чьё имя вписано в вечность, после смерти возродился в теле какого-то ничтожного, забитого мужеложца?!
Будь это прошлый Цзи Юань, понравившегося человека он просто заковал бы в цепи и притащил в свои покои. Ему было плевать, сладок ли сорванный силой плод, — владыка наслаждался самым процессом подчинения.
Впрочем, переведя дух, он вздохнул: «Ладно. Что выросло, то выросло. Назову это второй жизнью. Правду говорят: дурной сорняк не вянет. Вся поднебесная жаждала моей смерти, а я, тиран и деспот, снова топчу землю».
Цзи Юань поморщился от боли, поднялся с пола и направился к выходу.
Первым делом следовало разобраться, куда его занесла судьба.
Толкнув дверь, он мгновенно зажмурился от ударившего в глаза ослепительного света. Прикрыв лицо ладонью, он выждал пару секунд, а затем разомкнул веки — и застыл в изумлении.
За порогом расстилался неведомый мир. Вздымались к небу гигантские башни из стекла и бетона, а по эстакадам со свистом неслись тысячи железных колесниц. Ничего подобного в Великой Чжоу не существовало.
К счастью, годы правления и изощрённая придворная борьба выработали у Цзи Юаня железную выдержку. Он не выказал ни капли смятения. В конце концов, если уж он смирился с собственной смертью и перерождением, стоит ли удивляться железным повозкам?
Цзи Юань сделал первый шаг, точно младенец, заново учащийся ходить. Каждый метр открывал перед ним новые чудеса этого странного века.
Пройдя немного вдоль широкой мостовой, он наткнулся на исполинский рекламный щит с изображением Инь Шухуаня.
Память тела подсказала: его новоиспечённый супруг здесь был огромной знаменитостью. Настоящий баловень судьбы. Старший брат — в политике, средний — в бизнесе, а сам Инь Шухуань — младший любимец состоятельных родителей. Из него вырос избалованный, дерзкий и до крайности заносчивый юнец.
Сниматься он начал еще ребенком, в два года рекламировал молочные смеси, в четыре сыграл в полном метре, а в пятнадцать завоевал премию «Золотой слон», став самым молодым киноактером года.
Единственной черной полосой в его беспечной жизни оказался вынужденный брак с Цзи Юанем. Из-за высокого статуса артиста союз держали в строжайшей тайне, и за целый год ни одна живая душа в стране так и не узнала, что кумир миллионов официально женат.
Чуть ниже висел щит поменьше. С него мягко улыбался утонченный, сдержанный молодой человек.
В нем Цзи Юань без труда узнал Цзи Си — старшего брата этого тела.
«Белый месяц» в сердце Инь Шухуаня, признанный любимец публики и единственный артист, которому дозволялось появляться рядом со звездным наследником.
Летом Цзи Си стремительно ворвался в шоу-бизнес благодаря шоу «Стань айдолом!», моментально взлетев на вершину популярности. Разумеется, за его спиной стояли ресурсы медиаимперии клана Инь, иначе подобный взлет был бы невозможен.
Если сравнивать двух братьев, один казался белоснежным облаком в небесах, а второй — придорожной грязью.
Рассматривая портрет Цзи Си, Цзи Юань внезапно задался вопросом: а как выглядит он сам?
Найдя неподалёку небольшую речушку, он подошёл к воде и заглянул в зеркальную гладь.
От увиденного у бывшего императора чуть не перехватило дыхание.
Это... это что за опухшая туша смотрит на него из воды?!
Цзи Юань в ужасе ощупал своё лицо. Из отражения на него взирал настоящий увалистый увал: метр восемьдесят ростом, метр восемьдесят в обхвате и весом под центнер!
Его чуть не разбила апоплексическая кондрашка.
В прошлой жизни он был сыном любимой наложницы императора Баоцзуна — Благородной супруги Хуэйсянь Дуань, чья красота славилась на весь Цзяньцзин. Его мать виртуозно владела искусством игры на цине, поэзией и каллиграфией, а отец-император славился статной внешностью.
Цзи Юань унаследовал лучшие черты родителей: миндалевидный разрез глаз, тонкие брови, алую родинку на нижней губе, фарфоровую кожу и смоляные волосы. В столице он неизменно входил в тройку первых красавцев.
И хотя настоящему мужчине не пристало чрезмерно печься о лике, столь стремительное падение с небес в навозную кучу могло выбить из колеи кого угодно.
Подавив желание утопиться повторно, Цзи Юань снова всмотрелся в воду.
Смирившись с неизбежным, он пригляделся получше. Пожалуй, всё было не так уж безнадёжно. Просто слишком много жира. А черты лица... если присмотреться, в разрезе глаз угадывалось отдалённое сходство с его прежним обликом.
«Ничего, — успокоил себя Цзи Юань. — Это всего лишь жир. Сброшу».
В памяти тела как раз всплыло подходящее слово — «диета».
Разобравшись с внешностью, Цзи Юань вспомнил о более важном деле.
Сжав правый кулак, он сосредоточился и мысленно обратился к внутренним меридианам. Слабый, тоненький ручеёк внутренней энергии ци всё ещё теплился в его груди!
Цзи Юань облегчённо вздохнул. Наследие прошлого воплощения не утрачено!
Теперь стало понятно, почему вспыльчивый Инь Шухуань не убил его прошлым вечером. Похоже, в этом мире люди совершенно не владеют боевыми искусствами. Будь у юнца хоть капля ци, с его-то скверным характером он зашиб бы прежнего хозяина тела одним ударом ладони.
В детстве Цзи Юаня отдали на воспитание в род Фу — клан верных воевод Великой Чжоу. Самый знаменитый из них, генерал Фу Чанхун, обладал нечеловеческой силой и непревзойдённым мастерством.
Всю свою выучку Цзи Юань получил из рук великого генерала. Во всей империи с ним мог потягаться разве что единственный сын воеводы — его старший соученик, Фу Ло.
При воспоминании об этом имени Цзи Юань поморщился и поспешил выбросить мысль из головы, переключившись на более насущный вопрос: на сколько процентов сохранились его навыки и хватит ли их для защиты в этом странном мире?
Стоя на мосту, Цзи Юань прикинул расстояние до противоположного берега. Ему не терпилось испытать технику легких шагов — цингун.
Но едва он собрался оттолкнуться от земли, как со стороны моста раздался язвительный голос:
— Ого, кого я вижу! Не сам ли Цзи Юань?
У въезда на мост стоял щеголевато одетый юноша. Сложив руки на груди, он окинул Цзи Юаня насмешливым взглядом и фыркнул, глядя на его развороченную физиономию:
— Слышал, твой дядя задолжал десятки миллионов и отправил тебя к Инь Шухуаню просить денег? Что, получил по шее и решил утопиться от позора?
Цзи Юань медленно выпрямился, чуть приподнял бровь и с ледяным спокойствием окинул незнакомца взглядом.
Юноша закатил глаза и пренебрежительно выплюнул:
— Не думай, что твой дешевый спектакль с самоубийством заставит Шухуаня обратить на тебя внимание. Посмотри в зеркало, чучело! То, что тебя взяли в семью Инь — счастье, которое ты не заслужил и за три жизни. А ты всё воображаешь о себе не весть что!
В памяти мгновенно всплыло имя: Лу Юй.
Один из многочисленных поклонников Инь Шухуаня и один из немногих, кто знал о тайном браке. После свадьбы этот тип не упускал случая отравить Цзи Юаню жизнь.
Не дождавшись ответа, Лу Юй недовольно нахмурился и сделал шаг вперёд.
Однако, встретившись с Цзи Юанем взглядом, он невольно вздрогнул.
Взор Цзи Юаня был тёмным, бездонным и тяжелым — точно у затаившегося в бездне хищника, хладнокровно выбирающего жертву.
«Что за чертовщина?» — Лу Юй насупился. Прежний Цзи Юань был забитым, трусливым слизняком. Стоило упомянуть Инь Шухуаня, как тот начинал сглатывать слезы или устраивать истерики. Откуда вдруг взялось это ледяное величие?
Впрочем, удивляться было нечему: прежний Цзи Юань умер.
А перед ним стоял деспотичный владыка Великой Чжоу.
Его имя веками проклинали в исторических хрониках — свитки с руганью в его адрес могли бы заполнить целую библиотеку. Жалкие подколки какого-то юнца не могли задеть его достоинства.
Однако правитель Чжоу славился не только хладнокровием, но и изощрённой мстительностью. Он привык возвращать долги в десятикратном размере. И раз уж это тело принадлежит ему, прощать обидчиков он не собирался.
Лу Юй сам напросился.
Подавив странную тревогу, Лу Юй подошёл почти вплотную и процедил сквозь зубы:
— Цзи Юань, знай своё место! Ты, жирная свинья, возомнил, что сможешь вслед за братом пролезть в шоу-бизнес? Твоим попыткам подлизаться к Шухуаню есть предел. Совсем совесть потерял? Ты хоть понимаешь, насколько смешон в роли актёра?
Окинув Цзи Юаня брезгливым взглядом от головы до ног, он ядовито добавил:
— Обезьяна, малюющая губы!