Поездку в Тунчэн пришлось отложить: Цзи Юаня задержали неотложные дела.
Сначала выезд перенесли на третий день, затем на четвёртый, и в итоге праздники уже подходили к концу, а выкроить время для поездки всё никак не удавалось.
Виной тому стал оглушительный успех фильма «Сон о реках и горах». Кассовые сборы уже перешагнули прогнозируемую сервисом «Доубань» отметку в три миллиарда юаней и продолжали ежедневно расти на десятки миллионов.
Посовещавшись с киносетями, режиссёр Юань Хуэйхуан продлил прокат ещё на полмесяца, напрочь раздавив конкурирующие новогодние ленты.
Из-за этого Цзи Юань крутился как белка в колесе: вместе со съёмочной группой он мотался по всей стране, участвуя в рекламных акциях и встречах со зрителями.
Инь Шухуань хоть и добился от него признания в чувствах, но из-за бешеного графика у них не оставалось ни единой свободной минуты даже на простое свидание.
Впрочем, фанатам пейринга «Золотой терем прячет Цзяо», привыкшим питаться жалкими крошками, хватало и того, что два красавца просто стоят рядом. Каждая их совместная фотография становилась для поклонников щедрым подарком.
К тому же Инь Шухуань лип к Цзи Юаню с удваивающейся силой: куда бы тот ни пошёл, молодой господин Инь следовал за ним как тень. На пресс-конференциях их кресла стояли впритык, и Инь Шухуань, казалось, был готов усадить Цзи Юаня к себе на колени.
Они даже пили из одной бутылки минералки!
Что это, если не прямое доказательство?
Если округлить — они уже сыграли свадьбу!
Со дня премьеры «Сна о реках и горах» фанатский супертег «Золотой терем прячет Цзяо» прочно удерживал первое место в рейтингах. А «Город Маленьких Енотов» превратился в настоящий автономный округ: численность «енотов» росла в геометрической прогрессии.
В сообществе больше не приходилось высасывать контент из пальца. Как грибы после дождя, выросли десятки фан-баз, отряды поддержки, группы защиты от хейтеров и аккаунты, разбирающие стиль артистов до мельчайших деталей. Строительство Города Енотов шло полным ходом.
Первопроходцы, основавшие этот супертег, и помыслить не могли, что их скромные попытки скрестить двух красавцев «по одежке» выльются в самый популярный реальный пейринг отечественного шоу-бизнеса.
«Боже правый! Обладай я таким даром провидения, я бы на бирже миллионы заработал!» — не переставали изумляться поклонники.
Фанатское сообщество буквально утопало в контенте, но, свято соблюдая сложившиеся традиции, предпочитало смаковать радость тихо, не привлекая лишнего внимания извне.
Стоило кому-то в сети пустить нелепый слух про Инь Шухуаня и Цзи Юаня, «еноты» выступали единым фронтом: «Враньё! Всё чистая ложь! Наш шиппинг — выдумка от начала и до конца, ничего настоящего тут быть не может!»
Именно так: ни моральных принципов, ни завышенных ожиданий! Главное — планка на минимуме: «Пока мы считаем, что всё это фейк, нам не страшны ни распады, ни скандалы. В крайнем случае вернёмся к привычному сбору крошек!»
Листая на досуге фанатскую ленту, Инь Шухуань сохранил себе немало изумительных снимков Цзи Юаня.
«Еноты» действительно знали толк в своем деле: в каждом случайном обмене взглядами они умудрялись разглядеть восемьсот оттенков нежности.
Ложкой дёгтя оставалось лишь одно: поклонники категорически отказывались признавать, что «Золотой терем прячет Цзяо» — это реальность!
Увидев на главной странице пост одного из маркетологов с промо-кадрами и снимками со съёмок, Инь Шухуань наткнулся на комментарии.
Под постом стройными рядами тянулись записи «енотов»: «Какая красота! Пусть дружба наших мальчиков длится вечно!»
«Длится... вечно?.. Дружба?!»
Возмущённый до глубины души, Инь Шухуань написал в комментариях: «"Золотой терем прячет Цзяо" — чистейшая правда! Какая ещё дружба? Да они уже переспали!»
Ну, пусть ещё и не переспали...
Но в будущем-то обязательно переспят!
Так что технически он почти не соврал...
Его комментарий быстро взлетел в топ. Инь Шухуань уже предвкушал, как фанаты поддержат его, но, открыв ветку ответов, обомлел:
«Сестрёнка, умоляю, удали! Не позорься!»
«Ты фанатка или хейтер под прикрытием? Запомни: официальная позиция фандома — это фейк!»
«Милая, удали пост, пожалуйста... Это может навредить Сяо Жуаню и Цзяоцзяо...»
Инь Шухуань закипал от злости. Ох, как же ему хотелось ответить с основного аккаунта!
Завоевав любовь публики благодаря сериалу «На море нет войны», Цзи Юань теперь блестяще закрепил успех ролью в фильме «Сон о реках и горах», заложив прочный фундамент для карьеры в большом кино.
Такая стремительная и гладкая дорога вызывала жгучую зависть у коллег по цеху, и Цай Минсюань не был исключением.
Его новогодняя дорожная комедия «В пути» тоже показала неплохие результаты, собрав в прокате уже один и четыре десятых миллиарда юаней. Однако всё познаётся в сравнении: на фоне трех с лишним миллиардов «Сна о реках и горах» его успехи выглядели блекло.
В этом году у Цай Минсюаня было мало проектов: весенний сериал провалился, а две осенние картины прошли незамеченными — молодежная драма собрала всего семьсот миллионов, а артхаусное кино — пятьсот. Все надежды возлагались на «В пути».
Фильм не подвёл, принеся один и четыре десятых миллиарда, но поток зрителей иссякал, а ежедневная выручка падала. Эксперты прогнозировали максимум два миллиарда. Для второй роли в титрах результат достойный... Учитывая, что Цзи Юань и вовсе числился лишь третьим.
И всё же именно Цзи Юань, разогретый шумихой вокруг их пейринга с Инь Шухуанем, оставался на слуху больше всех!
Цай Минсюаня разрывало от зависти. К тому же ему требовалось поддерживать образ богатого наследника. В последние годы он увлекся скачками и регулярно проигрывал по несколько миллионов, а то и десятков миллионов юаней. Семейные сбережения иссякли, ему до зареза нужны были громкая популярность и деньги.
Ему исполнилось двадцать шесть, и он только-только пробился в кинематограф. Если не укрепить позиции сейчас, карьере в шоу-бизнесе придет конец — далеко не каждому суждено стать суперзвездой...
А Цзи Юаню всего двадцать два, и за один год он взлетел на самую вершину благодаря двум оглушительным хитам.
Даже такая посредственность, как Мэн Синь, прославилась!
Четыре года назад, когда Цай Минсюань снимался в сериале, эта дрянь бегала у него в служанках!
Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипала злость. Свои неудачи Цай Минсюань списал на Цзи Юаня и во что бы то ни стало решил вернуть былую славу.
И тут он вспомнил про тот самый пост на «Доубане»...
* * *
Сюй Юй — вторая невестка Инь Шухуаня — зашла на «Доубань» и обнаружила, что её ветка снова оказалась на самом верху.
Количество ответов перевалило за десять тысяч. Пользователи вовсю умилялись истории «младшего брата и его жёнушки», а некоторые даже начали писать фанфики по их мотивам.
Сюй Юй не ожидала, что её спонтанный онлайн-дневник вызовет такой ажиотаж, особенно в новом году, когда в тему хлынула волна новичков.
Многие фанаты под никами Цай Минсюаня и Пэн Цзяяня оставляли рыдающие комментарии:
«Ы-ы-ы-ы, я так и знала!!!»
«Желание исполнилось, а-а-а-а!! Минсюань! Ты ведь читаешь этот пост, да??»
«Сестрёнка, миленькая, скажи, они вместе?! Вчерашняя взаимная подписка — это из-за того, что жёнушка ходила на концерт братишки, о чем ты писала?»
«У Минсюаня был концерт в ноябре, и в тот день у Цзяяня как раз не было съёмок! Боже, я давно подозревала!»
«Они правда подписались друг на друга! Воссоединение — это правда!!»
Сюй Юй в растерянности листала комментарии, пока не добралась до сути.
Оказалось, сегодня Цай Минсюань неожиданно подписался на Пэн Цзяяня.
Четыре года назад их пейринг гремел на весь отечественный шоу-бизнес, но затем они со скандалом разругались, взаимно отписались и стали чужими людьми.
И вот вчера Цай Минсюань снова подписался на Пэн Цзяяня, а тот через полчаса ответил взаимностью. Имена обоих мгновенно взлетели в топ поисковых трендов.
В праздничные дни сетевой трафик зашкаливал. Новость подстегнула любопытство публики, что спровоцировало новый всплеск продаж билетов на фильм «В пути». Заброшенный аккаунт Пэн Цзяяня ожил, а супертег пейринга «Цай-Пэн» ( «Овощной таз») устремился вверх под ностальгические крики фанатов.
Сюй Юй нешуточно разозлилась. Она отлично разбиралась в грязных уловках шоу-бизнеса.
Взлёт этого пейринга был целиком и полностью заслугой её поста! Эти двое не имели никакого отношения к героям её истории и просто нагло паразитировали на чужой славе!
В свежем обновлении Сюй Юй написала: «Пожалуйста, хватит строить догадки! Младший брат и его жёнушка — совершенно непубличные люди!»
Но ей никто не поверил: читатели решили, что автор просто смущена тем, что её разоблачили.
Сюй Юй только собралась сердито ответить, как муж отобрал у неё телефон.
— Пора за стол, лакомка. Всё в телефоне сидишь? — Инь Ли слегка щёлкнул её по носу.
Смутившись, Сюй Юй поднялась:
— Пойду помогу маме на кухне.
— Не стоит, — улыбнулся Инь Ли. — Она и сама не любит там возиться, так, для вида заходит. Лучше помоги старшей невестке вырезать узоры из бумаги.
Пятнадцатый день первого лунного месяца — Праздник фонарей.
Фильм «Сон о реках и горах» всё ещё шёл в кинотеатрах. Старик Инь, обычно прохладно относившийся к кинематографу, заставил управляющего достать копию картины и с удовольствием посмотрел её дома.
Он пересматривал ленту снова и снова, словно не мог налюбоваться. Инь Сюй даже подшучивал над отцом, дескать, тот на старости лет стал заядлым киноманом: помимо «Сна о реках и горах» посмотрел ещё и сериал «На море нет войны» — и всё ради Сяо Юаня!
Особое отношение старика Инь к Цзи Юаню не было секретом для домочадцев.
Не люби он этого парня, не стал бы в своё время преодолевать все препятствия, чтобы ввести его в семью. Но в последнее время его симпатия переросла во что-то совсем невообразимое.
Несколько дней назад, когда Инь Шухуань обмолвился, что Цзи Юань припадёт к их очагу на Праздник фонарей, старик от радости не спал всю ночь. В свои преклонные лета он лично отправился вешать традиционные фонари на деревья у ворот.
Мало того, он велел всем детям и внукам без исключения собраться в этот день в родовой усадьбе, придав семейному ужину небывалую торжественность.
Му Юйлань хоть и недолюбливала Цзи Юаня за такое нескрываемое покровительство свекра, но, помня, что её собственный сын души в парне не чает, смирила гордыню.
«В конце концов, — утешала она себя, — всё, что принадлежит Цзи Юаню, достанется моему сыночку...»
Она с досадой щелкала ножницами, вырезая ажурные узоры, разрываясь между радостью и досадой.
А вот Сюй Юй искренне радовалась. Она продолжала вести свою повесть о «покаянии грешного мужа» и в душе уже давно стала ярой поклонницей этой пары.
Более того, поддавшись веяниям моды, Сюй Юй завела аккаунт в вейбо, подписавшись исключительно на супертег «Золотой терем прячет Цзяо», а также на личные страницы Инь Шухуаня и Цзи Юаня.
Раз Цзи Юань согласился прийти на семейный обед, значит, их примирение с Инь Шухуанем — дело решённое.
Она видела, как сильно Инь Шухуань любит этого юношу, и от души радовалась за них.
Её история о «пути сквозь тернии к сердцу любимого» близилась к счастливому финалу.
* * *
Цзи Юань впервые в жизни испытывал нечто похожее на волнение.
Инь Шухуань извёл его просьбами, и он в конце концов сдался, согласившись провести Праздник фонарей в доме Инь.
Разумеется, у него имелся и свой личный интерес: Цзи Юань рассчитывал осторожно, без лишнего шума, расспросить старика об обломке нефрита из древней гробницы Тунчэна.
У Цзи Юаня зародилась одна дерзкая, почти невероятная догадка. Учитывая его собственное необычное происхождение, она идеально объясняла, почему старик Инь при первой их встрече так потерял обладание над собой, при второй — держался с глубоким почтением, а также почему он забрал вторую половину нефрита и взял под личную защиту древнее захоронение...
Однако подтвердить или опровергнуть эту догадку можно было только при личной беседе со стариком.
И всё же перед встречей юноша невольно нервничал.
Когда он впервые очутился в этом мире и увидел родителей Инь Шухуаня, он остался совершенно равнодушен.
Но теперь всё изменилось. Он претендовал на их сына, а значит, статус его слегка изменился — приходилось проявлять уважение к будущим тёще и тестю...
Пересчитав всех членов семьи Инь, Цзи Юань приготовил подарок для каждого.
Обитателей этого дома трудно было удивить диковинками, поэтому цена стояла на втором месте — куда важнее было искреннее внимание.
Поэтому подарки, отобранные Цзи Юанем, сочетали в себе душевность и изысканность. А для Инь Сюя он приготовил особый, щедрый дар, о котором планировал поговорить лично.
В четыре часа дня Цзи Юань сидел в салоне строгого, но роскошного «Бентли», мчавшегося по аллее, усаженной платанами. Автомобиль въехал во двор старинного традиционного сыхэюаня.
Над массивными воротами ярко горели красные фонари. Инь Шухуань, едва ступив на землю, поморщился:
— Ну и безвкусица... Будто из прошлого века безделушки.
— А мне нравится, — возразил Цзи Юань. — Очень уютно, чувствуется тепло дома.
Инь Шухуань тут же развернулся на триста шестьдесят градусов:
— Мне тоже безумно нравится!
Цзи Юань усмехнулся:
— Ты же только что говорил, что это безвкусица?
— А теперь вижу — красота! Предельная простота — это и есть высший стиль!
Ворота сыхэюаня не были автоматическими — старик Инь не жаловал современные технологии.
Повинуясь его распоряжению, двери открывала кухарка. Сердце Цзи Юаня забилось чаще. Он ещё раз бегло осмотрел свой наряд и, убедившись, что всё выглядит безупречно, последовал за Инь Шухуанем во внутренний дворик.
Пройдя через главный зал, Цзи Юань огляделся. В прошлый раз он не имел возможности рассмотреть убранство дома старика Инь, но теперь отметил, что стиль интерьера удивительно напоминает эстетику эпохи Великой Чжоу. Это невольно вызвало в его душе тёплый отклик.
Услышав шаги, старик Инь поспешно сбежал по лестнице со второго этажа. Однако на полпути спохватился: подобная пылкость выглядела неподобающе — Цзи Юань мог заподозрить неладное. Превозмогая желание выбежать навстречу, старик повернул назад, поднялся в гардеробную и принялся суетливо оправлять полы одежды.
Из гостиной навстречу выбежала оживлённая Сюй Юй. Увидев Цзи Юаня, она расплылась в искренней улыбке.
Цзи Юань ещё со времён концерта сохранил о ней самые приятные воспоминания, а потому тепло произнёс:
— Госпожа Сюй.
— Вы ведь уже почти сошлись, к чему эта холодность? — с улыбкой возразила Сюй Юй. — Зови меня, как и А-Хуань, второй невесткой!
Цзи Юань слегка смутился. Инь Шухуань тут же заступился за него:
— Вторая невестка! Я, конечно, всеми руками за, но Юань-Юань очень скромный, да и взгляды у него строгие, традиционные. Пока мы официально не расписались, лучше называй его по имени или господином Цзи.
Сюй Юй тихонько хмыкнула:
— Надо же, ещё замуж не вышел, а уже за него горой стоишь!
Цзи Юань застыл на месте, не зная, сделать ли шаг вперёд или отступить назад.
Великий император империи Великая Чжоу перед родственниками своего возлюбленного робел ничуть не меньше обычного юноши.
Инь Ли показался в дверях:
— Не слушай её, проходи. Папа с мамой уже заждались.
Инь Шухуань попытался взять Цзи Юаня за руку, но тот мягко, но решительно высвободил ладонь, произнеся строго:
— Не подобает.
— Да ладно тебе, никто же не видит, — пробормотал Инь Шухуань.
— Ритуал требует почтения, — твёрдо отозвался Цзи Юань.
Инь Шухуань знал, что его избранник соблюдает старые порядки, но не подозревал, насколько тот консервативен! С самого момента встречи он так и не смог подержать его за руку.
Инь Сюй ждал их в гостиной. На нём был фартук, а руки по локоть измазаны в муке — он лепил праздничные цзяоцзы. Увидев гостя, он бодро произнёс:
— Пришли? Проходите, садитесь! Мы тут как раз лепим вечерние угощения. Все свои, так что уж извините, что не встречаю как следует.
И ведь не соврал: Цзи Юань раньше был их зятем, а теперь... словно бы вернулся в лоно семьи после недолгой разлуки.
Му Юйлань, у которой узоры из бумаги выходили из рук вон плохо, досадовала и уже готова была вспылить, но при виде сына сменила гнев на милость и расплылась в счастливой улыбке.
— На улице такой мороз, снег валит, скорее заходите! — Она на высоких каблучках подбежала к Инь Шухуаню, заботливо сняла с него шарф и с нежностью произнесла: — Совсем себя работой извёл... Дай-ка мама посмотрит, не исхудал ли?
Инь Шухуаню стало ужасно неловко. Му Юйлань вечно обращалась с ним как с несмышлёнышем.
— Мама, хватит делать из меня ребенка! Мне уже за двадцать!
— Хоть тридцать! Для меня ты всё равно дитя! — строгим тоном ответила Му Юйлань. Затем её взгляд скользнул в сторону и встретился с Цзи Юанем. На мгновение её лицо выразило целую гамму сложных чувств.
Цзи Юань молча смотрел на неё.
Му Юйлань поджала губы, вздохнула и забрала из его рук коробки с подарками.
— Заходи давай, — проворчала она. — Тащил такую тяжесть... Будто нам тут твоих подарков не хватает. Хм, у меня всё это и так есть...
Цзи Юань слегка качнул головой. Му Юйлань аккуратно размотала с его шеи шарф, но, избегая прямого взгляда, поспешно унесла вещи в дальний угол.
Инь Шухуань фыркнул:
— Не обращай внимания, у неё с головой не всё в порядке.
— Вовсе нет, — возразил Цзи Юань. — Мне кажется, вы с ней очень похожи.
Инь Шухуань обомлел:
—... Ты меня оскорбляешь!
— Нельзя проявлять неуважение к старшим. Она твоя мать, тебе не следует так о ней отзываться.
Инь Шухуань состряпал плаксивую мину, и Цзи Юань тут же смягчился:
— Ну-ну, в такой праздник слезы проливать — дурная примета.
Из малого кабинета вышел старший брат Инь Шухуаня — Инь Сю.
Его супруга, Чжао Ваньчжи, происходила из знатного рода. Изысканная, благородная и статная, она составляла с Инь Сю идеальную пару: они были и надёжными деловыми партнёрами, и исполненными взаимного уважения супругами.
Оба души не чаяли в Инь Шухуане. Как и подобает старшим, они сначала расспросили младшего о делах, а затем переключились на Цзи Юаня.
Инь Сю живо интересовался голографическими технологиями компании «Юаньинь Кецзи». Искренне похвалив Цзи Юаня словами «молодой да ранний», он постепенно перевёл разговор на профессиональные темы.
Инь Шухуань занервничал: он надеялся провести время наедине с Цзи Юанем, а вместо этого у того не оставалось ни свободной минуты — каждый стремился увлечь его беседой.
Вскоре прибыла тётя Инь Шухуаня — Инь Тао. На ней было эффектное ципао с отделкой из искусственного лисьего меха и тёмные очки, закрывавшие поллица.
Именно Инь Тао в свое время привела Инь Шухуаня в шоу-бизнес. Цзи Юань слышал от Цзян Юя, что в своей дебютной картине Инь Шухуань сыграл маленькую принцессу Тайпин — за что и получил в фанатских кругах прозвище «Первая принцесса отечественного шоу-бизнеса».
Сама Инь Тао исполняла роль взрослой принцессы. Тётя и племянник были похожи внешне, и четырёхлетний Инь Шухуань сыграл свою роль настолько блестяще, что мгновенно прославился.
Сейчас Инь Тао было около сорока, хотя выглядела она едва ли на тридцать. Имея высочайший авторитет в мировом кинематографе, она работала преимущественно в Голливуде и в Китай наведывалась редко. В прошлом году она даже завоевала «Оскар», а львиная доля зарубежных контрактов Инь Шухуаня досталась ему с её легкой руки.
С порога Инь Тао бросилась к Инь Шухуаню и принялась с умилением тискать его за щёки.
Инь Сюй смутился:
— Таотао, тут же Сяо Юань! Держи себя в руках!
— Да ладно тебе, свои же люди! — отмахнулась эта пылкая женщина. Увидев Цзи Юаня, она с жаром переключилась на него: — Ой, я так мечтала с тобой познакомиться! Видела твой фильм — сыграно просто потрясающе! Милый, не хочешь рвануть со мной в Голливуд? Наша цель — покорение мирового кинематографа!
Цзи Юань мягко уклонился от объятий и поддерживал её за локоть:
— Госпожа Инь...
Инь Тао задорно расхохоталась:
— К чему эти церемонии? Зови меня просто тётей, как наш крошка!
Цзи Юань не удержался от улыбки:
—... Крошка?
Инь Шухуань вспыхнул до корней волос и закричал от досады:
— Я же просил не называть меня так при всех!
Хохот Инь Тао огласил весь сыхэюань.
Цзи Юань оглядел семейство Инь. Они оказались куда более душевными и простыми в общении, чем он себе представлял.
Старик Инь держал дом в строгой дисциплине, категорически пресекая любые порочные нравы, присущие богатым кланам.
Под его влиянием Инь Сюй вырос скромным и воспитанным человеком, Инь Тао — яркой и жизнелюбивой (хотя и категорически отказывалась выходить замуж), а старший внук, Инь Сю, пошёл в деда — такой же рассудительный и строгий. Второй внук, Инь Ли, унаследовал мягкость и доброту отца...
И лишь Инь Шухуань выбился из общего ряда: совместными усилиями семьи из него взрастили капризного, избалованного и взрывного маленького взбалмошного барчука.
Теперь, когда Цзи Юань и Инь Шухуань были вместе, старшие вздохнули с облегчением.
Инь Сюй и остальные заранее навели справки о Цзи Юане. За последние полгода юноша изменился до неузнаваемости: он стремительно развивался, и скорость этого роста поражала даже бывалых дельцов.
«У этого парня великое будущее... — думал Инь Сюй. — Начни он проявлять такое усердие раньше, разве я позволил бы им развестись?»
Даже своенравная Му Юйлань в конце концов сменила гнев на милость и молчаливо одобрила этот союз.
Инь Сюй вздохнул, снял фартук и присел на диван рядом с Цзи Юанем, чтобы обсудить вопросы коммерческого сотрудничества.
Инь Шухуань мало что смыслил в бизнесе, но оставаться в компании матери и невесток не хотел — ему тоже хотелось поучаствовать в серьезном мужском разговоре!
Поэтому он устроился под боком у Цзи Юаня и с гордостью слушал, как тот сыплет непонятными терминами, а отец смотрит на него с нескрываемым уважением.
Особым даром, который Цзи Юань приготовил для Инь Сюя, был проект схемы Тринадцатой линии Цзяньцзинского легкого метро.
Эта ветка должна была связать столицу с Сичжоу — уездным городом на окраине, где охотно покупали жилье те, кому Цзяньцзин был не по карману.
Сейчас между пригородом Цзяньцзина и Сичжоу курсировал лишь один автобусный маршрут №866, дорога на котором занимала сорок минут. А путь от окраины до центра города требовал ещё двух часов. В сумме — почти три часа в один конец!
Запуск же линии легкого метро сокращал время в пути до сорока минут, что должно было поднять цены на недвижимость в Сичжоу минимум в пять раз.
А Залив Сичжоу — Новый район Цзяньцзина — являлся ключевым строительным объектом корпорации «Инь».
Ещё в октябре прошлого года Бюро развития железных дорог обратилось в компанию «Юаньинь» с предложением о сотрудничестве: они хотели оснастить станции и окна вагонов голографическими интеллектуальными дисплеями.
Цзян Инъюэ и Цзи Юань лично провели серию сложных переговоров. Понимая замысел Цзи Юаня, Цзян Инъюэ добился пересмотра проекта: они учли миграционные потоки и экономические перспективы, перенаправив ветку к Новому району Сичжоу, что отвечало интересам горожан и одновременно спасало подмоченную репутацию проекта Залива Сичжоу.
Инь Сюй слушал Цзи Юаня, онемев от изумления.
В освоение Залива Сичжоу были вложены колоссальные средства, однако отдачи долгое время не было. Проект пришлось заморозить на десять лет. Хоть территория и располагалась на стыке трех провинций у моря и имела стратегический мост через реку Цзяннань, деньги сгорали ежегодно...
Правительство ещё не обнародовало генплан Тринадцатой линии Цзяньцзинского легкого метро. Инь Сюй догадывался о подвижках и собирался заняться этим вопросом после праздников, но Цзи Юань преподнёс ему готовое решение на блюдечке.
Цзи Юань спокойно добавил:
— Сделка не терпит суеты. Подробности мы обсудим после Праздника фонарей, я попрошу Цзян Инъюэ подготовить для вас полный пакет документов.
Инь Сюй не знал, что сказать. Он взглянул на сына, уплетающего чипсы, затем на Цзи Юаня, и в его голове пронеслась дикая мысль:
«Неужели я продал сына с такой выгодой?! Неужели этот капризный мальчишка действительно столько стоит? Невероятно... Да Цзи Юань просто святой благодетель! Наконец-то забирает этого маленького тирана, да ещё и с таким приданым... Настоящий бодхисаттва!»
Инь Шухуань вдруг вздрогнул. По его спине пробежал мороз: «Что за странное ощущение? Почему отец смотрит на меня так, будто хочет сдать в утиль?»
Пока в гостиной царила идиллия, старик Инь, завершив приготовления, наконец спустился со второго этажа.
Увидев его, все присутствующие поднялись со своих мест.
Старик жестом остановил их:
— Не нужно церемоний, сидите. Мы же одна семья.
На самом деле он хотел, чтобы первым сел Цзи Юань — иначе старик чувствовал себя неловко, словно проявлял неуважение к высокой особе!
Инь Шухуань, услышав слова деда, тут же плюхнулся на диван.
Старик Инь посмотрел на него: Цзи Юань стоит, а его внук уже уселся!
Мало того, что не прислуживает Цзи Юаню, так ещё и ждёт, пока тот почистит ему мандарин?!
Негодяй!
Старик Инь от гнева стукнул тростью об пол:
— Инь Шухуань! А ну встать!
Инь Шухуань опешил:
—...?
Дед замахнулся тростью, едва удерживаясь от брани:
— У тебя что, рук нет?! Заставляешь человека чистить тебе мандарины! Сам чисти!
Рука Цзи Юаня с мандарином замерла в воздухе.
Старик Инь мысленно рыдал от досады, обзывая собственного внука последними словами:
«Наглый развратник! Избалованный мерзавец! Какое неслыханное бесстыдство!»