Глядя на Инь Шухуаня, окружённого суетящимися врачами, Цзи Юань лишь мысленно усмехнулся. Этот избалованный юнец вел себя капризнее иной императорской фаворитки.
Благородная супруга Хуэйсянь Дуань, когда у неё по вечерам раскалывалась голова, и то вызывала одного лишь придворного лекаря Сюй. А этот жестокосердный мальчишка принял малую долю дурманящего зелья — и тут же притащил к своей персоне троих или четверых эскулапов.
Цзи Юань скользнул взглядом по его лицу. Для мужчины тот был хорош собой почти до неприличия: живость мимики, яркие губы, выразительный взгляд... Нравом, правда, не вышел — капризен и вздорен, так что сравнение с избалованной наложницей подходило ему идеально.
Му Юйлань души не чаяла в сыне, а потому посмотрела на Цзи Юаня так свирепо, словно готова была разорвать его на куски.
Цзи Юань теперь прекрасно понимал, откуда у Инь Шухуаня столько спеси: родительская слепая любовь.
— Почему это я не могу вернуться? — ответил он Му Юйлань, стараясь подражать манере речи людей этого мира. — Это мой дом. Разве не естественно, что я здесь?
Сводить счёты с четой Инь прямо сейчас Цзи Юань не намеревался, но и угодничать перед ними не собирался. Все-таки он — правитель Великой Чжоу. В его родной империи семейство Инь считалось бы обычными торговцами, у которых не было бы ни единого шанса узреть лик государя. А если бы такой случай и выпал, им пришлось бы пасть ниц и совершить девятикратный челом брить, прославляя предков за великое счастье.
Он мельком глянул на Цзи Си и небрежно бросил:
— А вот присутствие здесь моего дорогого братца кажется мне куда более странным.
Цзи Си слегка изменился в лице. В душе его мелькнуло удивление: что сегодня с Цзи Юанем? Обычно тот и взгляда боится бросить, а нынче вещает так, будто сменил душу.
Натянув мягкую улыбку, он проговорил с нарочитой теплотой:
— Сяо Юань, не пойми неправильно. Я лишь услышал, что А-Хуан неважно себя чувствует, и приехал навестить.
— Ты ещё спрашиваешь?! — повысила голос Му Юйлань, наступая на него. — Будто сам не знаешь, отчего сыну плохо! Если бы Сяо Си не рассказал, я бы и не подозревала, на что ты способен!
Вся её светская утончённость испарилась без остатка. Му Юйлань и раньше не переносила Цзи Юаня: обожаемый младший сын женился на мужчине, отчего у матери разрывалось сердце, но пойти против воли старца Инь она не смела. С каждым днём её придирки становились всё ядовитее, и сегодня настал предел.
Вот только Цзи Юань не стал, как прежде, забиваться в угол и лепетать извинения. Он лишь лениво прислонился к дверному косяку и невозмутимо произнёс:
— Моему мужу плохо — разумеется, я в курсе.
Слово «муж» Цзи Юань только что выудил из воспоминаний прежнего хозяина тела.
Инь Шухуань, молчавший до этого, бросил на него странный взгляд.
Цзи Юань проигнорировал его взор и слегка улыбнулся, продолжая говорить ровным, безразличным тоном:
— Только вот мне любопытно: почему Цзи Си осведомлён о состоянии Инь Шухуаня лучше, чем его законный супруг? Ты проявляешь трогательную заботу о муже собственного брата.
Он вздохнул, добавив с тонким намёком:
— Со стороны послушать — можно решить, будто молодая хозяйка дома Инь вовсе не я, а ты.
Лицо Цзи Си мгновенно пошло пятнами. Он поджал губы и метнул быстрый взгляд на Инь Шухуаня:
— Я... я вовсе не это имел в виду.
Не дав ему договорить, Инь Шухуань недовольно осадил Цзи Юаня:
— Цзи Юань, он твой брат. Выбирай выражения.
По сравнению с утренним гневом, когда он сбросил Цзи Юаня с кровати, сейчас Инь Шухуань заметно остыл. Но Цзи Юань снова даже не удостоил его прямым взглядом, что вызвало у того глухое недоумение.
«Почему он не плачет и не устраивает сцен? Прежде от одного такого разговора Цзи Юань дрожал бы от страха и умолял о прощении».
— Довольно, — раздался суровый голос Инь Сюя. Он прервал сына и взглядом велел Му Юйлань умерить пыл.
Му Юйлань поджала губы и отвернулась, едва сдерживая досаду. Увидев бледного Инь Шухуаня на диване, она чуть не расплакалась. Цзи Си тихонько погладил её по плечу.
Глядя на эту сцену, Цзи Юань мысленно пожалел прежнего владельца этого тела.
Они смотрелись как дружная семья. А он стоял здесь, словно чужак.
Цзи Юаню не составило труда догадаться, каково приходилось прежнему Цзи Юаню в этом доме. Ему случалось видеть нелюбимых принцев, жизнь которых в императорском дворце была горше, чем у дворовых псов. Похоже, здесь творилось то же самое.
— Раз уж Сяо Юань вернулся, давайте уладим всё без лишнего шума, — произнёс Инь Сюй.
Цзи Юань погладил себя по животу и мысленно вздохнул: «Вообще-то я есть хочу... Нельзя сперва поужинать, а потом вести беседы?»
Заметив свободное место на диване, он совершенно естественно подошёл и сел. Сперва хотел закинуть ногу на ногу, но понял, что гибкость этого тела пока оставляет желать лучшего, поэтому просто принял позу поудобнее и расслабился.
Эта небрежность повергла присутствующих в замешательство.
Что сегодня происходило с Цзи Юанем?
Сначала он легко увернулся от вазы, брошенной Му Юйлань, а теперь из забитого слизняка превратился в язвительного и хладнокровного человека.
Прежде в доме Инь он всегда ходил опустив голову и слова не мог вымолвить без дрожи. Садиться без разрешения хозяев? Он бы ни за что не посмел.
А сейчас восседал так спокойно и властно, словно находился в собственном дворце.
Изменились не только слова — переменилась сама его суть. Стоило ему просто сесть, как от него повело тяжелым, невидимым давлением.
Инь Сюй, прокрутивший в бизнесе не одно десятилетие, чувствовал подобную ауру разве что у высокопоставленных чиновников. Но даже перед крупными государственными мужами он, занимая неоспоримое положение в Цзяньцзине, никогда не ощущал себя так... Словно перенёсся в древние времена, где напротив восседает владыка поднебесной, а он сам — всего лишь простой смертный у его ног...
Инь Сюй вздрогнул, подавляя это дикое ощущение, и посмотрел на Цзи Юаня сложным, изучающим взглядом.
— Вы всё-таки супруги. Если возникли разногласия, неужели нельзя решить всё миром? К чему распускать руки?
Сам того не замечая, Инь Сюй заговорил с ним так, будто отчитывался перед вышестоящим.
Цзи Юань, привыкший слушать доклады сановников, не усмотрел в тоне Инь Сюя ничего необычного. Он лишь равнодушно издал короткий звук:
— Хм? — и чуть приподнял веки, взглянув на Инь Шухуаня.
Распускать руки?
Значит, Инь Шухуань не рассказал отцу правду? Сказал, будто они просто подрались?
Неудивительно, что Му Юйлань ограничилась лишь битьём посуды. Знай она, что её драгоценного сыночка напоили дурманом, она бы уже упекла виновника за решётку, а всему роду Цзи пришлось бы несладко. Да и Цзи Си не стоял бы сейчас с таким невинным видом.
Цзи Юань с удивлением посмотрел на Инь Шухуаня: с чего вдруг тот проявил такое милосердие? Или у прежнего Цзи Юаня был на него какой-то компромат?
Но, переведя взгляд на «полные нежности» переглядки Инь Шухуаня и Цзи Си, Цзи Юань мгновенно всё понял.
Ну конечно. Шэнь Цзяньчэн приходился дядей Цзи Юаню лишь по документам, а вот Цзи Си он был родным дядей. Признай Инь Шухуань, что его напоил лекарством Шэнь Цзяньчэн, — это бросило бы тень на его недосягаемый идеальный образ, его «белый лунный свет».
Осознав это, Цзи Юань окончательно избавился от любых остатков жалости.
— Сяо Юань, я не знаю, что между вами произошло, раз дело дошло до драки, — нахмурился Цзи Си. — Но ты ведь супруг А-Хуаня. Если он в чём-то ошибается, разве ты не должен проявить к нему великодушие? У него до сих пор голова раскалывается...
— Какое ещё великодушие?! — возопила Му Юйлань, потеряв всякие берега от ярости. — Ходит целыми днями с кислой миной, только и знает, что навлекать неприятности на нашу семью! Ест да спит, скоро в свинью превратится!
Его собственная травма от удара о тумбочку, оставившая синяк на лбу, никого в этой комнате не волновала. Из четырёх или пяти врачей ни один даже не взглянул в его сторону.
Му Юйлань распалялась всё сильнее:
— Я с самого начала говорила: у дворни из нищих семей нет ни воспитания, ни совести! Проучился пару лет, а уже метит из грязи в князи! Плевать я хотела, на кого ещё он зарится, но вовлекать моего сына не позволю! Всё, этому браку конец! Инь Сюй, слышишь?! Иди к отцу и скажи прямо: мой сын не должен терпеть эти унижения! У него девок — пруд пруди, с чего он должен таскаться с этим ничтожеством?!
Эти слова задели и Цзи Си, чьё лицо смущённо перекосилось.
Му Юйлань расплакалась от гнева:
— Я тогда душу была готова отдать, лишь бы не пустить Цзи Юаня в дом! Какое ещё «спасение жизни»?! Кто знает, может, его семейка всё просчитала, чтобы затянуть моего сына в омут! Сколько стоит никчёмная жизнь его отца? И за это мой сын должен расплачиваться собственным счастьем?! Им же просто нужны деньги! Десяти миллионов мало?! Пятидесяти миллионов мало?!
— Юйлань! — громко оборвал её Инь Сюй, пресекая истерику.
— Тётя Му права, — спокойно подхватил Цзи Юань, пошарив в памяти и найдя нужные обращения. — У Инь Шухуаня выбор велик, ему вовсе не обязательно связываться со мной.
Му Юйлань обомлела от его тона и выдохнула:
— Ты... что ты имеешь в виду?
Цзи Юань постучал указательным пальцем по подлокотнику дивана и с абсолютной искренностью произнёс:
— Давайте разведёмся.
А про себя добавил: «Я, правитель империи Великая Чжоу, невиданных красавиц в гаремах видывал. Зачем мне сдались эти ваши мужские страсти?»
В комнате воцарилась гробовая тишина. Лица присутствующих изменились.
Инь Шухуань выпрямился, в его глазах мелькнуло изумление.
Цзи Си крепче сжал ткань своей одежды, изо всех сил пытаясь скрыть порыв ликования.
Слова Цзи Юаня звучали слишком дико. В них не верилось.
Семья Цзи вцепилась в род Инь словно пиявка. С чего бы Цзи Юаню добровольно требовать развода? Семейство Цзи мечтало подмять под себя богатство Инь до конца своих дней. Мог ли он добровольно отпустить такую золотую жилу?
Поэтому первой реакцией всех присутствующих было недоверие. Они решили, что это очередной изощрённый трюк.
Му Юйлань и Инь Шухуань заговорили одновременно.
— Что за новые уловки вашего семейства?! — первой с недоверием высказалась Му Юйлань. — Этот брак заключил старец Инь! Нечего тут разыгрывать благородство, а потом бежать к деду с жалобами, будто я тебя выгнала!
Инь Шухуань поддержал мать с откровенным раздражением в голосе:
— Цзи Юань, ты снова играешь в эти дешевые поддавки?
Цзи Юань лишь мысленно качнул головой: «Яблоко от яблони... У обоих сплошной театр в голове».