С момента их последней встречи с Цзи Юанем прошло уже две недели.
Скандал с визитом Инь Шухуаня в больницу мгновенно взорвал поисковые тренды. Его фанаты, именовавшие себя «Императорской гвардией», опять разродились многокилометровыми постами в блогах, обрушив весь свой гнев на агентство. В компании только и успевали латать дыры да тушить пожары. В итоге, посовещавшись с менеджером, Инь Шухуаню устроили вынужденный отпуск и велели сидеть дома.
И вот сейчас Инь Шухуань сидел перед зеркалом — туча тучей, кипя от неразрешимой обиды.
Отек с лица полностью сошел, кожа снова сияла безупречной свежестью, и от недавнего побоя не осталось и следа. Но если снаружи все зажило, то душевная рана планомерно разрасталась, превращаясь в настоящую экзистенциальную травму.
Мать твою, Цзи Юань его ударил?!
Его собственный муженек поднял на него руку?!
Да его родная мать в жизни пальцем не тронула!
Инь Шухуань с самого детства понятия не имел, что такое обида. Даже в семнадцать лет, когда он вступился за девчонку и его ложно обвинили в избиении известного режиссера за кулисами, он не чувствовал себя настолько униженным и оскорбленным, как от этой пощечины!
И дело было вовсе не в том, что он внезапно воспылал к Цзи Юаню страстью. Просто происходящее категорически не укладывалось у него в голове. Вся эта история отдавала каким-то сюрреализмом!
Хотя нет, все пошло наперекосяк еще в тот момент, когда Цзи Юань ни с того ни с сего потребовал развод.
Неужели этот жиртрест решил, что раз дело идет к разрыву, то можно сбросить маску и распустить руки? На собственного мужа замахнулся?!
Чем больше Инь Шухуань об этом думал, тем сильнее закипал. Наконец, не выдержав, он одним махом смахнул со стола всю парфюмерию и косметику. Стеклянные флаконы с оглушительным грохотом полетели на пол. Находившаяся у дверей молоденькая служанка от страха вжала голову в плечи, застыла на месте, а затем, подхватив поднос, бледная как смерть, помчалась вниз по лестнице — подальше от эпицентра эпического гнева.
Инь Шухуань сжал зубы так, что затрещали челюсти, а губы выпятил до того комично, что на них можно было повесить ведро.
Разгромив туалетный столик, он принялся пинать стулья, перевернул стол, сорвал с кровати подушки и с остервенением затаптывал их в ковер.
Как назло, в самый разгар этой разрядки позвонила мать — добавить масла в огонь. Она аккуратно попыталась разузнать, что там у них с Цзи Юанем слышно насчет развода, но одно только имя «Цзи Юань» подействовало на Инь Шухуаня как красная тряпка на быка. Он мгновенно сбросил звонок, твердо решив: истинный благородный муж не успокоится, пока не отомстит.
Он обязан всыпать Цзи Юаню по первое число! Кто он вообще такой, чтобы распускать руки и бить его по лицу?!
Инь Шухуань вскочил и принялся мерить комнату шагами, напомнив лису, отчаянно пытающуюся поймать собственный хвост. Шерсть на нем буквально стояла дыбом от злости, а к ярости постепенно примешивалось горькое чувство несправедливости.
Ведь раньше Цзи Юань во всем его слушался! Был таким шелковым, таким послушным... По крайней мере, никогда не позволял себе подобной дерзости, даже когда Инь Шухуань откровенно его игнорировал.
Внезапно Инь Шухуань замёрз на полушаге. Он застыл в весьма нелепой позе, наклонившись вперед, и даже выражение лица его на мгновение одеревенело.
«А с чего это я так распаляюсь?»
Он медленно опустился на край кровати, погружаясь в глубокие размышления.
«Я тут исхожу желчью, беспрестанно думая о нем... Неужели я попался на его удочку?»
«Цзи Юань ведь именно этого и добивается — чтобы я не мог выбросить его из головы! Какой гнусный, ничтожный расчет... Впрочем, ему не привыкать действовать исподтишка. Раньше он притворялся бедным и несчастным, а когда понял, что это не работает, решил зайти с другой стороны?»
Озарение снизошло на Инь Шухуаня подобно вспышке молнии. Он аж рот раскрыл от изумления.
«Ну и ну... Чуть не попался в его ловушку!»
Инь Шухуань тут же попытался взять себя в руки, заставляя разум переключиться, и мысленно ядовито сплюнул:
«Вот же хитрый, коварный толстяк!»
Когда служанка рискнула подняться наверх во второй раз, Инь Шухуань уже восседал перед панорамным окном. На коленях лежал планшет, а в ушах белели беспроводные наушники.
Девушка завороженно замерла. Профиль юноши казался сошедшим с античных барельефов: длинные густые ресницы трепетали, отбрасывая на скулу легкую тень. Он выглядел словно Аполлон, внимающий ангельскому пению...
Бедняжка боялась даже вздохнуть, дабы не разрушить эту хрупкую, совершенную гармонию.
Шорохом ступая по ковру, она приблизилась, чтобы поставить стакан с теплым молоком, и случайно мазнула взглядом по экрану планшета.
На дисплее крутился видеоролик под названием: «Комплекс "Гимнастика от гнева"».
Выражение лица служанки мгновенно одеревенело.
Из наушников Инь Шухуаня долетал едва слышный, но на редкость маршевый и жизнерадостный хор:
Не сердись, не сердись, не давай дьяволу воли...
Не сердись, не сердись, сам же в убытке останешься...
* * *
— Апчхи!
Цзи Юань остановился и почесал кончик носа.
«С чего бы это? Неужто кто-то поминает меня недобрым словом?»
Он замер на дорожке, ощущая, как тело наливается приятным телом, а по коже катится испарина. Перейдя на шаг, Цзи Юань подставил лицо прохладному озерному бризу и с наслаждением потянулся.
С того самого дня, как он поселился у Цзян Юй, ежедневные пробежки вошли в строгую привычку. Каждое утро он отмерял порядка двадцати километров по живописной набережной вокруг огромного искусственного водоема, расположившегося на окраине жилого комплекса.
В начале октября дышать стало значительно легче. Жары под сорок градусов, донимавшей в первые дни его пребывания в этом мире, больше не было — в такой зной даже Его Величеству приходить на пробежку бывало невмоготу.
Он неторопливо прогуливался, наблюдая за тем, как над горизонтом поднимается цепляющееся за кроны деревьев солнце. Его взгляд, устремленный вдаль, полнился светлой, но глубокой печалью одиночества.
С восходом солнца озёрный парк оживал. На аллеях появлялись торговцы горячими завтраками, старики, неторопливо выводившие фигуры тайцзи, распевающиеся тетушки, пробегавшие мимо студенты и спешащие на работу клерки. Этот шумный, кипящий поток жизни бурлил у самых ног Цзи Юаня, но ни капли не задевал его изнутри, не оставляя на его душе ни следа.
«Фух...»
Впитывая буйство и первозданную энергию человеческого муравейника, Цзи Юань стряхнул со счетов остатки овладевшей им хандры и с лёгким сердцем подумал:
«Как же здорово просто жить».
В конце концов, умирать не хочется никому. Если над тобой не висит топор неизбежности, кто по собственной воле захочет расставаться с этим прекрасным миром?
— Фитнес, бассейн! Девушка, ознакомьтесь с предложением!
— Парень, спортивный клуб не интересует?
Впереди замаячил павильон станции метро. Каждый раз, пробегая мимо, Цзи Юань наблюдал одну и ту же картину: стайки студентов, подрабатывающих раздачей листовок. В основном это были промоутеры тренажерных залов и бассейнов, но иногда встречались зазывалы из секций бадминтона, школ игры на гитаре или агенты по недвижимости.
Лишь в самый первый раз Цзи Юань, не знавший тонкостей современной коммерции, отнесся к ним с полной серьезностью.
Из чистой вежливости он забрал у промоутеров все буклеты и досконально их изучил, потеряв на этом добрую половину дня. А когда от него потребовали внести за обучение пару-тройку тысяч юаней, он молча изумился такой дерзости, сделал непроницаемое лицо и сбежал, сохранив остатки достоинства.
Теперь же, проходя мимо метро, он научился отшивать студентов одним лишь холодным и равнодушным взглядом.
Жилой комплекс Цзян Юй располагался в непосредственной близости от университетского городка. Здесь впритык друг к другу ютились Цзяньцзинский университет, Академия кинематографии, Центральная драма, Университет медиакоммуникаций и Женский институт.
Целых три высших учебных заведения кинематографического и телевизионного профиля раскинулись на берегах этого искусственного озера. Неудивительно, что окрестности буквально кишели киностудиями, курсами актерского мастерства, продюсерскими центрами и инкубаторами медиапроектов.
Даже скромная медиастудия «Золушка», принадлежавшая Цзян Юй, находилась всего в двух остановках метро отсюда.
Кроме того, побережье облюбовали многочисленные блогеры. А чуть дальше, у Восточного озера, раскинулся торговый комплекс «Пиньчэнь» — знаменитый центр роскоши и по совместительству один из ключевых объектов недвижимости корпорации «Инь». Актеров и айдолов здесь можно было встретить буквально на каждом шагу.
Естественно, где медиа — там и скауты, ищущие свежие лица.
Раньше Цзи Юань не привлекал к себе лишнего внимания, но в последние дни, стоило ему выйти на пробежку, как к нему то и дело подваливали развязные типы. Представляясь консультантами по продвижению из различных медиаинкубаторов, они с сомнительным красноречием расписывали ему радужные перспективы и наперебой предлагали стать артистом.
Впрочем, стоило Цзи Юаню одарить их парочкой ледяных, исполненных царственного презрения взглядов, как желание зазывать его у хедхантеров пропало напрочь.
— Парень, не хочешь заглянуть в школу боевых искусств? — приветливо улыбаясь, молодой человек в белой кепке протянул ему яркий буклет.
Цзи Юань сам не заметил, как подошел вплотную к входу в метро.
Обычно он игнорировал подобный бумажный спам, но словосочетание «школа боевых искусств» заставило его передумать и замереть на месте.
Заметив замешательство Цзи Юаня, парень в белой кепке воодушевился:
— Мы представляем Цзяньцзинскую школу боевых искусств! У нас богатейшая история, никакого обмана. Если интересуешься единоборствами — обязательно посмотри! У нас направления на любой вкус: хоть тхэквондо, хоть дзюдо, хоть саншоу — индивидуальные занятия с мастерами... Если не спешишь, можем прямо сейчас пройти, тут буквально за углом!
Цзи Юань скользнул взглядом по глянцевой бумаге и действительно увидел там крупный заголовок: «Кулак семьи Фу».
Сказать, что в нем не проснулся азарт, было бы наглой ложью.
В своей прошлой жизни Цзи Юань обожал спарринговаться со старшим братом, да и в военном лагере никогда не упускал случая обменяться парой ударов с подчиненными.
С тех пор как он перенесся в этот странный мир, его окружали исключительно безоружные мирные жители. Даже те редкие индивиды, что имели хоть какое-то представление о единоборствах, владели лишь самыми базовыми навыками — работали исключительно на грубой физической силе, понятия не имея о циркуляции внутренней энергии ци.
Его Величество уже успел изрядно соскучиться по хорошей драке.
Тот недавний эпизод на съемках, когда он «сошелся» с Учителем Яном, спаррингом назвать язык не поворачивался — то была банальная односторонняя порка.
Увидев рекламу школы, Цзи Юань загорелся идеей примериться к местным инструкторам...
Раз уж они преподают и тренируют столько учеников, значит, должны хоть что-то уметь?
Цзи Юань ненадолго задумался, а затем бесцеремонно прервал соловьиную трель промоутера, спросив с абсолютно бесстрастным лицом:
— А в вашу школу можно прийти с вызовом?
Именно так! Бросить вызов и разгромить школу!
Он решил сходу проверить, из какого теста сделан этот парень.
Промоутер на секунду потерял дар речи. Радушное выражение на его лице мгновенно сменилось снисходительной ухмылкой. Он окинул Цзи Юаня оценивающим взглядом: эдакий белолицый красавчик, похожий на девчонку, да к тому же с легким намеком на рыхлость в фигуре — и туда же, «с вызовом»? Смех, да и только!
Впрочем, подобные кадры ему попадались регулярно. В их школу то и дело забредали страдающие синдромом восьмиклассника юноши, возомнившие себя как минимум Ип Маном на основании пары просмотренных фильмов.
— Бросить вызов? Парень, ты хоть сам-то чем-то занимался?
Цзи Юань кивнул.
— То-то я смотрю, ты молчишь и слушаешь, — хмыкнул промоутер. — И из какой ты секции? Кто твой наставник?
Цзи Юань спокойно ответил:
— Фу Чанхун.
— Пха-ха! — парень не сдержался и прыснул. — Если твой наставник Фу Чанхун, тогда мой старший брат — сам Фу Ло!
Цзи Юань: «...»
Вообще-то, Фу Ло действительно мой старший брат.
Пока они разговаривали, парень на автомате увлек Цзи Юаня за собой и уже довел его до нужного здания.
Однако услышав про «вызов», промоутер окончательно потерял к потенциальному клиенту коммерческий интерес и небрежно бросил:
— Чтобы бросить вызов, надо назвать свою школу и имя мастера. Пусть твой наставник свяжется с нами и назначит время, понял?
Цзи Юань прекрасно понял, что его подняли на смех, но обижаться не стал. Он уже собирался дать адекватный ответ, как вдруг к дверям Цзяньцзинской школы боевых искусств подкатила группа мужчин в строгих костюмах.
Во главе колонны шел мускулистый крепыш лет сорока. Даже сквозь плотную ткань пиджака угадывалась мощная, взрывная мускулатура. За ним следовали семеро или восемь дюжих молодчиков. Хотя все они были одеты по всей форме, Цзи Юань, имевший за плечами многолетний опыт командования войсками, с первого взгляда определил: перед ним подонки. Их походка лишена выправки, а в глазах читается привычная жестокость, затаенная подлость и хитрый расчет.
Словом, сброд.
Вся эта кавалькада вольготно вплыла в главные двери школы.
Стоявший рядом с Цзи Юанем парень в белой кепке мгновенно изменился в лице и, не раздумывая, нырнул в боковую калитку, увлекая Цзи Юаня за собой — от греха подальше, пока эти местные хозяева жизни их не заметили.
— Ты чего так перепугался? — на ходу уточнил Цзи Юань. — Кто они такие?
— Это люди Брата Луна! — тревожно шепнул парень, увлекая его по коридору. — Они держут под контролем весь этот район и дерут с нас три шкуры за крышу. Наша школа отдаёт им едва ли не половину прибыли... Черт бы побрал этих упырей!
Цзи Юань понимал современную терминологию с трудом, но по поведению парня и повадкам этого Лун Саня без труда догадался: перед ним обычные рэкетиры, явившиеся вымогать деньги.
Подобная шваль встречалась и в его прошлой жизни. Даже в столичном Чанъане находились оборзевшие от безнаказанности богатеи и бандиты, собиравшие дань с лавок. Большинство купцов предпочитало платить, кабы не знать лиха, но школы боевых искусств обычно стояли до последнего — благо, имелся ресурс дать физический отпор.
Парень тем временем продолжал посвящать его в курс дел:
— У Лун Саня завязки в муниципалитете. Пара лет назад он за копейки скупил тут всю недвижимость, а теперь сдаёт нам по ценам вдвое выше рыночных! Раньше аренда стоила сто тысяч в месяц, а теперь задрали до двухсот! Да даже в ТЦ «Пиньчэнь» нет таких расценок! Они специально выживают нас, эта аренда — та же дань! Не заплатишь — Лун Сань натравит своих головорезов, и они устроят тут проходной двор, сорвав все занятия...
Остановившись, парень повернулся к Цзи Юаню:
— Короче, сегодня школа работать не будет. Нашим мастерам предстоит долгий разговор с бандой Лун Саня. Если не хочешь попасть под горячую руку, держись за мной и молчи. Как только все уляжется, я выведу тебя через задний двор.
Цзи Юань слегка наклонил голову:
— Намечается драка?
— Эх! Кабы можно было договориться миром, кто бы стал махать кулаками? — вздохнул парень, а затем тревожно пробормотал: — Но Лун Сань привел слишком много народу. Похоже, добром это не кончится... Если закрутится махач — дело дрянь...
Цзи Юань сжал кулаки и миролюбиво предложил:
— Я вообще-то неплохо дерусь.
Парень закатил глаза и раздраженно запричитал:
— Да уймись ты, не добавляй мне головной боли! Надо же было Лун Саню заявиться именно сейчас, когда Учителя нет на месте... Не знаю, сколько я смогу продержаться. Ладно, где наша не пропадала! Убить не убьют, максимум — бока намелют. В конце концов, я тут не первый год занимаюсь...
Цзи Юань не сдавался и кротко добавил:
— Я бесплатно. Денег не возьму.
Парень посмотрел на него с нескрываемой жалостью и приложил палец к губам:
— Тш-ш! Если жить надоело — продолжай в том же духе. Пошли молча.