Инь Шухуань хмыкнул, изо всех сил стараясь вернуть себе самообладание. Какую бы комедию Цзи Юань ни вознамерился разыграть на этот раз, он намеревался досмотреть её до конца. Посмотрим, какие ещё коварные трюки припасены в этом рукаве.
— Надеюсь, ты действительно жаждешь развода, а не просто крутишь интриги.
— Мне ни к чему интриговать, — ровным тоном отозвался Цзи Юань. — Развод пойдёт на пользу нам обоим.
Он сделал паузу, взяв в расчёт вспыльчивый нрав собеседника. С Инь Шухуанем следовало говорить мягко, подстраиваясь под его гонор. Уступишь — и тот, возможно, соизволит склонить свою горделивую голову; пойдёшь наперекор — останутся лишь руины да взаимная вражда.
Цзи Юань хотел покончить с этим браком как можно скорее, не затягивая дело. Злить Инь Шухуаня сейчас было совершенно невыгодно: давить на семью Инь у него пока не хватало ресурсов, а значит, разумнее всего — сделать вид, будто он пляшет под чужую дудку, и заставить того подписать бумаги.
Впрочем, для Цзи Юаня стало полнейшей неожиданностью, что в этом мире развод требует личного присутствия обоих супругов в государственном учреждении.
Неудивительно, что Инь Шухуань заподозрил его в попытке вести двойную игру.
В своей прошлой жизни Цзи Юань видел, как разводился его царственный брат: достаточно было швырнуть за ворота письмо о разводе — и на этом брачные узы рвались навсегда. Знай он заранее, что придётся тащиться с Инь Шухуанем в это бюро гражданских дел, он бы не стал столько времени тянуть резину, а оформил бы всё ещё давным-давно.
— И каков твой очередной гениальный план? — не выдержал Инь Шухуань.
— Когда ты свободен, чтобы поехать в бюро? — перешёл сразу к делу Цзи Юань.
Инь Шухуань на мгновение замер. На лице его промелькнуло раздражение:
— Да хоть сейчас. Только скажи, Цзи Юань, ты правда думаешь, будто решение о нашем разводе зависит от нас с тобой?
— Что ты имеешь в виду?
Инь Шухуань издал язвительный смешок:
— Если бы всё решал я, мы бы с тобой тут не сидели и чаи не гоняли.
Цзи Юаню всё мгновенно стало ясно.
И то верно. Их союз изначально строился вовсе не на любви, а на долге.
Освежив в памяти воспоминания прежнего владельца тела, Цзи Юань вспомнил: простой парень из бедной семьи смог перешагнуть порог влиятельного клана Инь лишь потому, что его отец когда-то спас жизнь Инь Шухуаню.
С того самого дня судьба молодого господина Инь оказалась намертво привязана к «нему». А закрепила эту связь не только гибель отца Цзи Юаня, но и непреклонная воля старого главы семейства — дедушки Инь.
Цзи Юань едва заметно нахмурился.
Заметив это выражение лица, Инь Шухуань скривился в душе с ещё большим презрением, лишь укрепившись в своих догадках:
«И кого ты пытаешься из себя строить? Прекрасно ведь знаешь, что дедушка никогда не даст согласия на развод, вот и разыгрываешь тут спектакль!»
— Если тебе так припекло, иди и скажи деду сам, — ядовито бросил он. — А то получается, что отдуваться и получать по шее буду один я. Он в тебе души не чает, так что палкой забивать точно не станет.
Сказывалась давняя обида: старик всегда проявлял к Цзи Юаню непонятную мягкость, тогда как собственного внука лупил без пощады. Никакой справедливости! Неужели нет закона, который утихомирил бы этого старого сумасброда?
— Заодно избавишь меня от его упрёков, будто я тебя силком выгнал, — буркнул он вдогонку.
Выходит, миновать старого дедушку всё равно не удастся.
Цзи Юань погрузился в молчание, его брови сдвинулись ещё сильнее.
Инь Шухуань откровенно скучал. Закинув ногу на ногу, он от нечего делать скользнул взглядом по Цзи Юаню — и внезапно замер, не в силах отвести глаз.
Дело было вовсе не в том, что его ослепила чужая красота — ежедневно рассматривая собственное отражение в зеркале, он давно выработал иммунитет к привлекательным лицам.
Просто Цзи Юань… слишком сильно изменился.
Инь Шухуань вгляделся в его черты с пристальностью, которой прежде никогда себе не позволял.
Только сейчас он обратил внимание, насколько изящным очертанием обладало лицо Цзи Юаня — казалось, его можно скрыть одной мужской ладонью. А кожа… пожалуй, даже светлее, чем у него самого. Хотя, говорят, полные люди после похудения всегда сохраняют белизну…
Шея — тонкая, хрупкая, словно у придворных красавиц с древних свитков в национальном музее.
А между губ… это что, ссадина? Неужели до крови укусил губу?
Инь Шухуань незаметно поменял позу и подался чуть вперёд, сгорая от любопытства. Лишь приглядевшись, он понял: под нижней губой, прямо в складке, пряталась вовсе не запекшаяся корочка, а крошечная алая родинка, похожая на родимое пятно.
Эта деталь придавала строгому, холодному облику Цзи Юаня нежданную, едва уловимую чувственность. Будто тот держал в губах алый лепесток…
«Ой, шевельнулись».
Эта мысль метеором пронеслась в голове Инь Шухуаня.
И лишь секунду спустя до его слуха долетел голос Цзи Юаня. Тот уже несколько раз окликнул его по имени и теперь смотрел на него с искренним недоумением.
Инь Шухуань оторопел, а затем ощутил, как к щекам приливает обжигающий жар.
«Чёрт…»
Какого дьявола он вообще разглядывал чужие губы?!
Мало того что разглядывал, так ещё и попался с поличным! Да не просто попался — залип, как дурак!
Позор. Какой немыслимый позор!
Инь Шухуань резко выпрямился, мгновенно напустив на себя свирепый вид. Его взгляд превратился в два ледяных лезвия.
Цзи Юань заметил, как «принцесса» снова вспыхнула гневом — причём причины этой вспышки оставались для него загадкой.
— Ты вообще слышал, что я тебе говорил?
— Разумеется, — огрызнулся Инь Шухуань. — Я не глухой.
Желая как можно скорее разрубить этот узел, Цзи Юань проявил великодушие и решил не обращать внимания на чужой скверный характер.
— Хорошо. Как только свяжешься со старцем Инем, я приеду, и мы всё оформим.
— «Как только свяжешься»? Это ещё что значит?
Инь Шухуань мысленно перевёл: выходит, тот согласен появиться лишь на один день, да и то исключительно ради бумаги о разводе?
Он что, вообще не собирается возвращаться домой?!
— Ну ты и загнул, — Инь Шухуань едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. — Ты кем себя возомнил? Думаешь, дедушка бросит все дела и побежит ради тебя через весь город? С какой стати ему выкраивать время для твоих капризов?
Он недовольно сморщил нос, всем видом демонстрируя крайнее раздражение:
— Сбежал из дома на два месяца — мог бы уже и нагуляться. Нашёл себе мужика на стороне, да? Теперь можно на меня и с высокой колокольни плевать?
Цзи Юань не уловил логики в последней фразе, зато отлично понял намёк относительно старика.
Инь Шухуань был прав: старый господин Инь — человек почтенный и уважаемый. Требовать, чтобы старший подстраивался под прихоти младшего, не соответствовало никаким правилам приличия.
В памяти прежнего хозяина тела образ дедушки был смутным, но именно этот человек относился к нему в семье Инь с наибольшей теплотой. Когда над парнем совсем уж издевались, он обращался к старику, и тот никогда не отказывал в помощи.
Лишь позже, когда Му Юйлань и Цзи Си стали изощрённо изводить его, прошлый Цзи Юань постеснялся постоянно докучать пожилому человеку. Это и привело к тому, что под давлением дядюшки Шэнь Цзяньчэна он пошёл на отчаянный шаг, подсыпав Инь Шухуаню снадобье, и в итоге испустил дух, уступив место новой душе.
Так или иначе, старец Инь сделал немало добра. Заняв это тело, Цзи Юань был обязан отплатить за оказанную благодетель. Как бы ни сложилась жизнь в том доме дальше, изначальные побуждения старика, приютившего юношу, были чисты. Настоящим адом для парня являлась его собственная семья, а не дом Инь.
Цзи Юань едва слышно вздохнул. Похоже, придётся пойти по пути, который нравился ему меньше всего.
— Я вернусь с тобой, — произнёс он.
Лицо Инь Шухуаня исказилось от досады. Этот вздох не укрылся от его ушей, а вместе с обречённым выражением глаз Цзи Юаня всё выглядело так, будто его заставляли идти на плаху.
Притворяется… Как же правдоподобно притворяется!
Утихшая было ярость вспыхнула с новой силой. Тоже мне, артист! С такой игрой только «Оскары» грести!
Думает, кто-то горит желанием видеть его дома? Кабы не этот чёртов развод, Инь Шухуань с радостью не встречался бы с ним до конца дней!
Не произнеся больше ни слова, Инь Шухуань рывком поднялся, подошёл к двери и с треском распахнул её.
За порогом стоял Цзи Си. На его лице застыла тревога — они пробыли вдвоём так долго! Что там вообще происходило?!
Цзи Си чувствовал, как внутри всё переворачивается. Внезапное преображение Цзи Юаня, его непонятная привлекательность, этот разговор без свидетелей… Неужели после того, что он увидел, Инь Шухуань передумает разводиться?
Лишиться Инь Шухуаня было бы смертельным ударом.
Впрочем, устроить сцену прямо сейчас он не смел. Бракосочетание Инь Шухуаня и Цзи Юаня держалось в тайне. Здесь находились Юань Хуэйхуан и Цзян Юй… И если про Цзян Юя ещё ничего не было понятно, то старик Юань славился на весь шоу-бизнес как главный сплетник. Стоит ему уловить хоть намёк — завтра же всё всплывёт в трендах Вэйбо!
Тогда он, Цзи Си, превратится в посмешище. Агентство «Персик» больше года раскручивало их фальшивый роман с согласия Инь Шухуаня. Если всплывёт брак с Цзи Юанем, его карьера рухнет.
Цзи Си попытался шагнуть к Инь Шухуаню, но тот, пылая гневом, промчался мимо, даже не повернув головы. Сделать пару шагов вслед Цзи Си так и не решился, однако, разглядев перекошенное от злости лицо молодого господина Инь, немного перевёл дух.
Слава богу. Никакого любовного поворота не произошло. Инь Шухуань по-прежнему его ненавидит.
А пока эта ненависть жива, Цзи Си найдёт способ сделать так, чтобы она длилась вечно.
Едва Инь Шухуань скрылся, Цзян Юй преградил путь Цзи Юаню.
— Всё в порядке, — спокойно проговорил Цзи Юань. — Мне нужно отлучиться на пару дней. Если появятся дела по работе — звони.
Цзян Юй не стал расспрашивать. Он отлично знал, когда следует проявить сдержанность.
— Будь осторожен, — лишь произнёс он. — У Инь Шухуаня скверный нрав. Если начнёт зарываться — просто держись от него подальше. Завтра съёмок нет, так что отдохни. Какое бы решение ты ни принял, я на твоей стороне.
Он верил в рассудительность Цзи Юаня.
Цзи Юань кивнул и направился по коридору.
Молчавший до этого Лу Цзюэсин вдруг подал голос:
— Тебя ведь зовут Цзи Юань, верно?
Цзи Юань на мгновение замер, затем обернулся.
— Мы раньше не встречались? — спросил Лу Цзюэсин.
Повисла затяжная пауза.
— Нет, — наконец качнул головой Цзи Юань. А чтобы слова звучали убедительнее, добавил: — Вы очень похожи на одного моего знакомого. На моего… старшего брата. Я ошибся. Простите.
— Ничего страшного, — мягко отозвался Лу Цзюэсин. — Видно, что он был вам очень дорог. Если между вами возникло недопонимание, лучше уладить всё как можно скорее.
— Он умер, — отстранённо уронил Цзи Юань.
Лу Цзюэсин опешил:
— Примите мои соболезнования.
* * *
В самом центре Цзяньцзина возвышалась трёхэтажная стеклянная вилла. Её стены были выполнены из особого бронированного стекла: снаружи здание казалось зеркальным монолитом, скрывавшим всё, что происходило внутри.
Вечером, под вспышками неоновых огней, вилла переливалась фантастическими красками.
Вернувшись домой, Инь Шухуань взлетел на свой этаж, с грохотом захлопнул дверь и в ярости швырнул все подушки на пол.
Паршивец! Цзи Юань всё-таки заставил его уступить!
Снова пролез в его дом, снова крутится рядом! Хитроумная интрига увенчалась успехом!
Услышав шум, Цзи Юань лишь переглянулся с молодой домработницей. Та испуганно вздрогнула, пролепетала приветствие и юркнула к себе. Прошлая взбучка явно научила её шелковистости.
Немного выпустив пар, Инь Шухуань рухнул на кровать, пытаясь сообразить, как вообще позволил затащить себя в эту ловушку. Откуда у этого никчёмы столько коварства? Лучше бы с таким усердием работой занялся, а не строил козни!
Хотя… работу он себе всё-таки нашёл. И даже в шоу-бизнес подался ради него.
Какой толк был изображать гордость, если в итоге всё сводится к одному и тому же?
В памяти Инь Шухуаня начали всплывать детали их дневного разговора. Он замер: откуда Цзи Юань знает Лу Цзюэсина?
Не похоже, чтобы их познакомил Цзян Юй…
Впрочем, мысль промелькнула и исчезла. Какая разница? Скоро они увидятся с дедушкой, получат разрешение на развод, и их дороги разойдутся навсегда. Кого волнует, чем занимается Цзи Юань и с кем он водит знакомство?
И всё же на душе оставался неприятный осадок — ведь формально Цзи Юань всё ещё оставался его супругом.
* * *
На следующее утро Цзи Юаня разбудил дикий грохот, доносившийся снизу.
Сквозь сон он услышал, как кто-то орёт его имя. Спустя минуту в дверь осторожно постучала домработница и дрожащим голосом сообщила, что пришла Шэнь Янь.
Шэнь Янь — мачеха прежнего владельца тела и родная мать Цзи Си.
Сон мгновенно слетел. Цзи Юань нахмурился:
— Пусть ждёт.
Приведя себя в порядок, он неторопливо спустился на первый этаж. Не успел он одолеть последнюю ступеньку, как слух резанул визгливый, злой голос:
— Цзи Юань! Кто дал тебе право заикаться о разводе?! Совсем из ума выжил, дрянь неблагодарная?! В жиру купаешься, про родную мать и дядю забыл?! Заставил нас тут сидеть! Где твоя совесть?! Твой отец на мои деньги тебя растил, а ты даже спасибо сказать не способен! Кабы не я, ты бы до сих пор под забором милостыню просил!
Шэнь Янь была женщиной привлекательной, но её портили хищные, злые черты и вечно поджатые губы. Завидев Цзи Юаня, она на секунду осеклась — хоть Цзи Си и предупреждал её об изменениях, реальность превзошла ожидания. В груди вспыхнула лютая ненависть.
Сбросив вес, Цзи Юань стал как две капли воды похож на свою покойную мать — ту самую дрянь, что когда-то увела у неё мужа.
Рядом на диване восседал грузный мужчина — Шэнь Цзяньчэн, дядя Цзи Си. Тот самый владелец фабрики, который задолжал кучу денег и втянул Цзи Юаня в историю со снадобьем.
Цзи Юань сразу понял, откуда ветер дует. Кто ещё мог натравить на него мачеху спозаранку, кроме его «любезного» брата Цзи Си? Тот явно перепугался, что Цзи Юань, вернувшись в дом Инь, снова сблизится с мужем, вот и отправил мать устраивать погром.
— Ты что, совсем свихнулся?! — продолжала орать Шэнь Янь. — Отец жизнь положил, чтобы пристроить тебя в богатый дом! Ты мало того что семье ни копейки не даёшь, так ещё и разводиться вздумал?! А ну марш к Инь Шухуаню — просить прощения!
Прежде Цзи Юань был забитым и покорным, поэтому мачеха привыкла помыкать им как угодно.
Однако Цзи Юань молчал.
Этот холодный покой заставил Шэнь Янь запнуться. Вглядевшись в пасынка, она с досадой отметила, что изменилась не только его внешность — осанка, взгляд, само присутствие излучали некую величественную властность.
«Ишь ты, принцесса какая, — с желчью подумала она. — Поживи в роскоши, и не так оперишься!»
— Поглядите на него! — скривилась она. — Сам в шоколаде, а про дядю забыл! К нему кредиторы каждый день ломятся, а ты деньги зажал! Ещё и развод устроил! Хочешь, чтобы дядю до полусмерти забили?!
Выслушав этот поток брани, Цзи Юань грациозно опустился на кресло. На дне его глаз мелькнула искорка искреннего любопытства.
— То есть я не должен просто смотреть, как бьют Шэнь Цзяньчэна? — медленно переспросил он. — А что мне делать? Присоединиться к процессу?
Он слегка улыбнулся:
— Впервые слышу столь странную просьбу.
Шэнь Цзяньчэн от такой наглости налился багровым цветом. Он вскочил с дивана и, подобно несущемуся танку, рванул прямо на Цзи Юаня:
— Ах ты, щенок! Зашибу!
Цзи Юань даже брови не повел. Когда туша Шэнь Цзяньчэна почти долетела до него, он легко поднялся на ноги и с отработанной точностью впечатал подошву прямо в грудную клетку нападавшего.
Удар выбил из туши весь воздух. Шэнь Цзяньчэн кубарем полетел через весь диван, врезался в противоположную стену, брызнул желчью и забился на полу с диким, свиным визгом.
Секунду спустя дом сотряс ультразвуковой крик Шэнь Янь, едва не снёсший крышу.
Цзи Юань никогда не тратил время на бесполезные споры. В его понимании драка требовала не слов, а одного точного и внезапного удара, к которому противник окажется совершенно не готов.
Именно в этот момент в дверях появился Инь Шухуань.
Он только что вернулся с утренней пробежки. Открыв дверь, он застыл, узрев картину маслом: Цзи Юань избивает родственников.
Секундное оцепенение.
А затем сработали чисто физиологические инстинкты.
Инь Шухуань даже не подумал заступиться за мать и дядю своего любимого Цзи Си. Вместо этого он молниеносно, бесшумно и плавно прикрыл дверь обратно, прижался к ней спиной и замер, делая вид, будто его здесь никогда не было.
Сглотнув слюну, молодой господин Инь подумал: «Зайду туда — и мне пиздец».
Мышечная память коварно напомнила о себе — правая щека отозвалась фантомной болью от недавнего знакомого удара.
Постояв мгновение с каменным лицом, Инь Шухуань перевёл взгляд на тенистую аллею перед виллой.
«…Пожалуй, пробегу-ка я ещё один кружок».