Руки Инь Шухуаня замерли в воздухе на пару секунд, прежде чем он медленно обнял Цзи Юаня. Сжал крепко, но тут же испугался причинить боль — будто держал не человека, а бесценную хрустальную вазу, к которой и подступиться-то страшно. Слишком слабо сожмёшь — выскользнет, пережмёшь — разлетится на осколки.
Собственное сердце бухало в ушах оглушительным молотом.
Вдруг Цзи Юань шевельнулся у него на груди.
Инь Шухуань замер:
—?..
Юань резко отпихнул его, зажав ладонью рот. На мгновение его взгляд прояснился. Выскочив из квартиры, он рванул к туалету и распахнул дверь. Спустя пару секунд оттуда донеслись глухие звуки тошноты.
У дверей лифта остались только Инь Шухуань и Лу Цзюэсин. Они мерили друг друга тяжелыми взглядами.
— Можешь проваливать, — процедил Инь Шухуань, даже не пытаясь скрыть враждебность.
Лу Цзюэсин и не думал уходить. Сделав шаг из кабины, он ровно ответил:
— Я беспокоюсь за А Юаня...
"А Юань... А Юань..." — мысленно переиначил Инь Шухуань, и зубы его сжались так, что заломило скулы.
— Какой близкий друг нашелся. Ты ему вообще кто такой?
— Друг, — помешкав, улыбнулся Лу Цзюэсин. — Для друга вполне естественно проявлять заботу, не находишь? А вот ты в каком качестве выступаешь?
— Сам не видишь? — с вызовом бросил Инь Шухуань.
Лу Цзюэсин ядовито усмехнулся:
— Ну почему же, вижу. А Юань влепёшил тебе пощёчину от всей души. Ты ему денег задолжал, что ли?
— Я твоей мамочке задолжал.
Инь Шухуаню тошно было разыгрывать душевное согласие. За эти пару минут они оба успели с головой захлебнуться взаимным отвращением. К чему эти реверансы между двумя старыми лисами?
— Сматывай удочки, пока цел, — отрезал Шухуань.
Лу Цзюэсин окончательно сбросил маску доброжелательности:
— Ты, кажется, не в том положении, чтобы указывать мне. Это не твой дом. По-моему, единственный лишний и нежелательный гость здесь — ты сам. Или я ошибаюсь?
Он с откровенным глумлением мазнул взглядом по покрасневшей щеке Инь Шухуаня, отчего тот чуть не вспыхнул от ярости.
"Какое у меня право? Да я, блядь, его муж! — мысленно взвыл Шухуань. — Ну... бывший!"
Но добавлять это "бывший" было смертельно унизительно. Запас веских аргументов иссяк: не заявлять же, в самом деле, что он просто сосед по площадке? Хотя формально так оно и было...
Инь Шухуань плюнул и вернулся в квартиру. Цзи Юань, еле держась на ногах и судорожно преодолевая хмельную дремоту, умывался над раковиной. Пошатываясь и опираясь о стену, он выбрался в гостиную, опустился на диван и попытался налить себе воды. Половина содержимого стакана пролилась на столешницу. Заметив это, Шухуань тут же схватил салфетки и вытер лужу.
Тем временем вошел Лу Цзюэсин и аккуратно положил куртку Цзи Юаня на подлокотник.
Цзи Юань перевёл мутный взгляд с одного на другого и заторможенно пробормотал:
— Вы чего у меня забыли?..
— Ты сильно перебрал, я решил привезти тебя домой, — мягко пояснил Лу Цзюэсин. — Правда... не совсем понимаю, как здесь оказался господин Инь. Кажется, моему появлению он не слишком рад.
"Сука зеленочайная", — мысленно проклял его Инь Шухуань.
Цзи Юань слегка тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли.
— Ты наговорился? Пошел вон, — рявкнул Шухуань.
Лу Цзюэсин полностью проигнорировал его выпад. Присев перед Цзи Юанем на корточки, он заботливо спросил:
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Инь Шухуань, подобно вздыбившему шерсть коту, молниеносно притянул Цзи Юаня к себе. От такой встряски у Юаня снова подкатил ком к горлу.
— Совсем сдурел?! — рявкнул Шухуань на соперника. — Какого черта ты лезешь к нему в самое лицо?!
Цзи Юань слабо упёрся ладонью в лицо Инь Шухуаня и отпихнул его от себя.
— Изначально я планировал сразу уехать, — невозмутимо произнес Лу Цзюэсин. — Но теперь передумал. Оставлять А Юаня наедине со столь неадекватным человеком попросту опасно.
— Ты, блядь, по-человечески не понимаешь?! — закипел Шухуань.
— Да заткнитесь вы оба! — скривился от головной боли Цзи Юань. — Пошли прочь!
Выглядел он предельно измотанным. Свернувшись калачиком прямо на диване, Цзи Юань смежил веки и тихо пробормотал:
— Проваливайте... Оставьте Нас... Ян Нинхай, подай воды...
"Ян Нинхай?" — Лу Цзюэсин едва удержался от смешка. Главный евнух эпохи Великой Чжоу?
Похоже, пьян он был вдребезги. Впрочем, эта неожиданная детская беспомощность делала его странно милым — совсем не похожим на обычного, холодного и отстранённого Цзи Юаня.
Инь Шухуань не решился дальше тревожить спящего. Встав на ноги, он впился во врага бешеным взглядом, после чего мертвой хваткой вцепился Лу Цзюэсину в рукав и волоком вытащил его на площадку.
Захлопнув за собой дверь квартиры, он швырнул соперника в сторону.
— А теперь — вали, — чеканя каждое слово, произнес Шухуань. Голос его обжигал ледяным презрением.
— Пока я не уверюсь, что ты ушёл, я с места не сдвинусь, — с той же ледяной твердостью отозвался Лу Цзюэсин.
Инь Шухуань нажал кнопку вызова, дождался кабины и шагнул внутрь. Цзюэсин с подозрением смерил его взглядом и, решив, что тот действительно уезжает, вошел следом. Воздух в тесном пространстве лифта казался сгустившимся от напряжения — задохнуться можно.
На третьем этаже лифт остановился. На площадке ждала девушка, увлеченная разговором по громкой связи:
— Да я тебе говорю, проси проходку у фан-клуба! Скажи, что у тебя профессиональная тушка и ты сможешь снимать с первой линии, э-э-э...
Двери разошлись. Две пары глаз — Инь Шухуаня и Лу Цзюэсина — одновременно уставились на нее.
Девушка осеклась на полуслове, рот её так и остался открытым. На площадке воцарилась гробовая тишина.
— Входить будешь? — недовольно буркнул Инь Шухуань.
— Мы вниз, — вежливо улыбнулся Лу Цзюэсин.
Девушка застыла каменным истуканом. Двери плавно сомкнулись.
Из динамика телефона раздался обеспокоенный голос подруги:
"Эй, алло! Ты чего замолчала-то?"
Девушку будто током прошибло. С выражением лица человека, в которого только что шарахнула молния, она заторможенно пролепетала:
— Мне... кажется... у меня... галлюцинации...
Или как еще объяснить тот факт, что в одном лифте ехали Инь Шухуань и Лу Цзюэсин?! Точно, это всё вчерашний алкоголь, она просто ещё не проспалась. Да-да, именно так... Ну конечно...
Находясь в полной прострации, она побрела прочь...
Выйдя за ворота жилого комплекса, Лу Цзюэсин направился к своей машине. Он намеренно немного помешкал, чтобы убедиться, что Инь Шухуань не вознамерится вернуться. Вспомнив, что квартира Цзи Юаня заперта, а охрана в комплексе работает на совесть и вряд ли пропустит постороннего, Цзюэсин со спокойной душой сел за руль и уехал.
Едва красные габаритные огни скрылись за поворотом, Инь Шухуань закатил глаза и с чувством показал уезжающему автомобилю средний палец:
— Кретин. Я вообще-то сам тут живу!
Развернувшись на каблуках, он вальяжной походкой вернулся на территорию комплекса и вновь поднялся на лифте.
После этой стычки Шухуань был на все сто процентов уверен: Лу Цзюэсин неравнодушен к Цзи Юаню. В точности так же, как и он сам.
Мать твою, да этот гад — по мужикам?!
"Блядь, да я куплю ботов и с потрохами сливану его маркетологам, пусть все узнают!"
Вот оно что! Неудивительно, что пару лет назад, проведя ночь в отеле с какой-то актрисой, он совершенно не опасался скандала и слива компромата. Ему просто-напросто были до лампочки женщины!
Впрочем... сливать его тоже нельзя.
Инь Шухуань дал себе пару легких пощечин:
"Так, остынь, остынь. Если раскрою его ориентацию, этот хмырь с досады сбросит маску и во всеуслышание заявит, что сохнет по Цзи Юаню... Это же только навредит А Юаню!"
Дзинь. Звуковой сигнал оповестил о прибытии на этаж. Шухуань сам не заметил, как снова оказался перед заветной дверью.
Вспомнив про оставленный у себя отвар от похмелья, он первым делом заглянул к себе. Схватив пиалу, Шухуань перелез через балконную перегородку прямо в квартиру Цзи Юаня. Слава богу, раздвижная дверь на балкон была незаперта. Бесшумно прошмыгнув через темную гостиную, он сначала отпер входную дверь изнутри, а затем аккуратно поставил чашку с отваром на стеклянный журнальный столик.
Цзи Юань спал тревожно. Меж его бровей пролегла глубокая складка, будто даже во сне не было ему покоя. Присев на корточки, Шухуань бережно, кончиками пальцев, разгладил эту морщинку.
"О чем же ты так тоскуешь?.." — подумал он.
Цзи Юань вечно ходил хмурым и сдержанным. Да, он перестал быть прежним трусливым тихоней, но разговаривать стал еще меньше...
— Цзи Юань... — невольно сорвался с губ тихий шепот.
Цзи Юань шевельнулся и медленно разомкнул веки.
Инь Шухуань стоял совсем близко и никак не ожидал, что разбудит его. Отхлынув на шаг, он смущенно кашлянул, пытаясь скрыть неловкость:
— Я... это... отвар тебе сварганил. Выпей, полегчает.
Цзи Юань сел, блуждая отстранённым, туманным взглядом по комнате. Когда Шухуань протянул ему пиалу, он лишь слабо оттолкнул его руку. В гостиной воцарилось тяжелое, неловкое молчание.
Инь Шухуань опустился на колени перед диваном и упёрся ладонями в подушки по обе стороны от бёдер Цзи Юаня, оказавшись хоть и ниже, но словно взяв того в кольцо.
— Цзи Юань, я хочу спросить тебя об одном.
Юань чуть повел глазами, уставившись на него безразличным взглядом. Его зрачки казались двумя черными бездонными омутами, и Шухуань чувствовал, как его затягивает в эту пучину без остатка.
— Когда я в детстве чуть не утонул... меня ведь спас не Цзи Си. Это был ты, правда? — выдохнул он, не отрывая взора от его лица.
Дурман алкоголя мешал мыслить. Спустя долгое мгновение Цзи Юань медленно произнес:
—... Нет.
Это действительно был не он. В туманных глубинах чужой памяти всплывал смутный образ: того ребенка спас прежний Цзи Юань... Сам он не имел к этому никакого отношения.
Лицо Инь Шухуаня омрачилось, он самокритично хмыкнул:
— Понимаю, ты не простишь меня. Но я... я просто прошу, дай мне шанс. Дай искупить вину.
Цзи Юань, у которого голова шла кругом, упрямо качнул головой:
— Тебе не за что передо мной искупать вину. Я правда тебя не спасал... А тот человек, пред которым ты виноват... давно умер.
— Не говори так, — тоскливо попросил Шухуань.
В его представлении эти слова означали одно: тот прежний Цзи Юань, который без памяти любил его, погиб. А перед ним сидел переродившийся, холодный и мстительный человек, которому Инь Шухуань даром не сдался.
Никогда прежде Инь Шухуаню не приходилось испытывать подобной горькой, унизительной беспомощности. Он жаждал отдать Цзи Юаню всё лучшее, вывернуться наизнанку, но тому не нужны были его жертвы. Шухуань прекрасно понимал: единственное, чего Цзи Юань хочет по-настоящему, — чтобы он исчез, отстал и больше никогда не попадался на глаза.
И именно этого Инь Шухуань сделать не мог. Это было его единственным нерушимым табу. Он и помыслить не мог, что способен на подобное бесстыдство.
Скажи ему кто-нибудь год назад, что он растопчет собственное достоинство и выбросит гордость ради какого-то парня, он бы избил этого шутника до полусмерти. Но жизнь сыграла с ним злую шутку: теперь он, Инь Шухуань, готов ползать на коленях и отдать всё на свете ради одного-единственного человека.
Мягкие, но непреклонные отказы Цзи Юаня причиняли адскую боль. Ему хотелось забиться под одеяло и взвыть в голос. Оказалось, любовь — это когда каждый жест, каждый взгляд другого человека режет по живому, а любые воспоминания о его прошлом отдают тупой болью в груди.
Инь Шухуань выдавил жалкое подобие улыбки:
— Ладно... Пусть так. Тебе не нужны мои извинения. Но выпей хоть немного отвара. Если уснешь в таком состоянии, утром голова расколется.
Он снова поднес пиалу к губам Цзи Юаня, заботливо подставив подбородок юноши под правую ладонь. Его выразительные глаза, полные затаенной нежности, не отрываясь следили за изящными линиями чужого лица.
Цзи Юань обнял стеклянную чашку обеими ладонями и стал пить мелкими, неторопливыми глотками. Подбородок его был хрупким, а влажные губы слегка алели. Тёмный отвар медленно исчезал за их мягким изгибом. Маленькая алая родинка казалась невыносимо соблазнительной. Шухуань почувствовал, что ещё секунда — и он сорвется, поэтому с усилием отвёл взор, уставившись на мусорное ведро.
И тут его взгляд зацепился за желтоватый угол чего-то, лежащего на самом дне.
Ведро в гостиной было абсолютно чистым — пару скомканных листов бумаги, а под ними... палевая ракушка с нанизанной белой жемчужиной. Сердце Инь Шухуаня от этой находки заколотилось с удвоенной силой.
Цзи Юань, допив отвар, заметил, как тот выуживает из мусора раковину. Внезапно в нем вспыхнула хмельная раздражительность. Подавшись вперед, он попытался вырвать вещь из рук Шухуаня, с трудом скрывая детскую досаду:
— Отдай!
Инь Шухуань немедленно спрятал ракушку на груди и выпалил:
— Чего это "отдай"? Я в мусорке ее нашел! Ты ее выбросил, а я подобрал!
Щеки Цзи Юаня пылали пьяным румянцем.
— Ничего я не выбрасывал! — упрямо пробормотал он. — А теперь она мне снова нужна. Отдай, это моё!
— Ну уж нет! Выбросил — значит, ничьё. Теперь моё!
Цзи Юань, точь-и-точь как раздразненный кот, пару раз царапнул воздух руками. Однако Шухуань, будучи почти на голову выше, просто поднял руку, не давая дотянуться до добычи.
Раздосадованный Цзи Юань в сердцах грохнул ладонью по журнальному столику.
Раздался оглушительный треск — закаленное стекло разлетелось вдребезги, осыпав пол дождем острых осколков.
Инь Шухуань обомлел. Мысли вылетели из головы, он застыл в дурацкой позе, не смея даже вздохнуть.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Шухуаня охватил первобытный ужас.
Он... Цзи Юань... только что... одной левой... раз-раз-разбил каленое стекло?! Журнальный стол из закаленного стекла?!
Он дар речи потерял.
Пока Инь Шухуань пребывал в шоке, Цзи Юань ловко сцапал ракушку назад. Он уже намеревался опустить её обратно на столик, но того на месте не оказалось. Изрядно захмелевший император, чья память сейчас работала с перебоями, замер в полном недоумении:
— А где мой стол?..
— Цзи... Цзи Юань... — с трудом выдавил Шухуань.
Юань наградил его ледяным, убийственным взглядом.
Инь Шухуаня пробрал мороз по коже, и он мгновенно перешёл на глубоко почтительный тон:
— В-ваше... Как вы себя чувствуете?.. Рука...
Это же каленое стекло! Вдруг он изрезал ладонь?!
Но Цзи Юань лишь тоскливо насупился. Прижав раковину к груди, он свернулся клубочком на диване и жалобно пробормотал:
— Куда делся стол...
Шухуань понятия не имел, как реагировать. Он осторожно присел на корточки и стал собирать крупные осколки. Заметив это, Цзи Юань вновь выпрямился и уставился на него с явной угрозой:
— Ты крадешь мое стекло?
—... Чего?! — опешил Шухуань. — Я просто хочу выбросить его в мусор, чтобы ты ночью не наступил!
Цзи Юаню, видимо, пригрезилось нечто из прошлой жизни. Он сверкнул глазами и абсолютно по-детски, но с царственной свирепостью прошипел:
— Ты крадешь мои вещи... Как ты смеешь воровать у Меня?! Жить надоело?!
Инь Шухуань не знал, плакать ему или смеяться. Поняв, что спорить с пьяным бесполезно, он отложил осколок в сторону:
— Ладно-ладно, не беру. Пойдем в спальню, а?
Цзи Юань капризно отвернулся. И тут Шухуаня осенило. В жилах закипела кровь — идея была безумной и смертельно опасной, но искушение пересилило страх.
Морально подготовившись к возможному удару, он подхватил Цзи Юаня одной рукой под спину, а другой под колени и бережно поднял с дивана.
"Какой же он легкий..." — первой мыслью была звенящая невесомость.
Цзи Юань казался практически невесомым, будто сотканным из воздуха.
Понеся юношу в спальню, Шухуань на пороге почувствовал острый укол тоски. Почему путь от гостиной до спальни такой короткий? Ему хотелось, чтобы этот коридор растянулся на сотни километров. Заходящееся от нежности сердце твердило: он готов нести Цзи Юаня на руках всю оставшуюся жизнь.
Дождавшись, пока Цзи Юань окончательно погрузится в сон, Шухуань аккуратно высвободил раковину из его хватки. Опасаясь, что острые края могут поранить спящего, он положил её на тумбочку у изголовья.
Вернувшись в гостиную, он со смешанными чувствами принялся убирать осколки. Перед глазами всё ещё стоял образ Цзи Юаня, одним ударом крошащего закаленное стекло.
"Получается, та пощечина в машине была просто дружеским шлепком?.. — ужаснулся Шухуань. — С такой-то силищей... Он же мог мне череп расколоть! И за что он меня ударил?.. М-да, с этого дня его лучше вообще не злить. А то кончу как этот столик..."
Бормоча под нос, он сгребал осколки. Чтобы стекло не прорезало пакет, он приспособил для этого пластиковый контейнер. Наведя порядок, Шухуань решил заодно захватить и мусор. Наклонившись за пакетом, он заметил, как из-под сухих бумаг виден край листа с размашистым почерком Цзи Юаня.
Шухуань замер, вспомнив недавние мысли.
"Характер человека может измениться... Но почерк — никогда!"
Словно под действием неведомой силы, он выудил листок и развернул его. Почерк Цзи Юаня был властным, четким и стремительным, точно полет дракона, — так пишут лишь те, кто с малых лет оттачивал каллиграфию.
Быстро сделав снимок на телефон, Шухуань, словно воришка, поспешно бросил бумагу обратно.
Завершив свои дела, он зашел в Вэйбо и отписался от аккаунта Цзи Си.
Не прошло и получаса, как императорская гвардия заметила это. Новость мгновенно взорвала фандом, и уже через считанные минуты хэштег [Инь Шухуань отписался от Цзи Си] взлетел на самую верхушку трендов.