Глядя на побледневшее от ужаса лицо Шэнь Янь и на Шэнь Цзяньчэна, который валялся на полу и визжал, словно недорезанная свинья, Цзи Юань почувствовал, как в его памяти по крупицам всплывают чужие воспоминания.
Родная мать прежнего владельца этого тела стала любовницей совершенно случайно — сама того не ведая.
Из всплывших картинок Цзи Юань узнал, что его биологический отец, Цзи Кайцзюнь, и мать, Бай Ли, выросли в одной деревне. Они были теми самыми неразлучными детскими симпатиями, о которых слагают истории.
Оба доучились до средней школы, но семье Бай Ли не хватало денег: старшему брату нужно было поступать в университет, а младшему — идти в начальные классы. Поэтому едва окончив девятый класс, Бай Ли устроилась кассиршей в магазинчике ближайшего городка. Она работала и параллельно встречалась с Цзи Кайцзюнем.
Все деньги, заработанные за три года трудов, девушка до последнего гроша отдавала любимому, который учился в старшей школе на полном содержании.
Да, это был трогательный юношеский роман. В том бедном, глухом уезде Цзи Кайцзюнь и Бай Ли провели три незабываемых, светлых года.
Ещё до рождения прежнего Цзи Юаня Бай Ли дважды теряла от него детей.
В выпускном классе Цзи Кайцзюнь с блеском сдал экзамены и поступил в Цзяньцзинский финансовый университет, став единственным студентом из их деревни, вырвавшимся в столицу. Статус семьи Цзи в родной глуши тут же взлетел до небес, заставив всех соседей смотреть на них снизу вверх.
Однако в столице провинциальному парню пришлось несладко. Слишком простоватый, одетый по деревенской моде, с ужасным английским выговором, он не умел толком пользоваться смартфоном, не знал, как ездить в метро и заказывать вещи в интернете. Однокурсники и соседи по общежитию откровенно сторонились его.
На первом курсе из-за этих неудач в общении Цзи Кайцзюнь цеплялся за Бай Ли как за спасительный круг. В те дни она была для него единственным уютным пристанищем.
Но со временем парень освоился: научился носить брендовые вещи, надел дорогие часы, а благодаря привлекательной внешности стал привлекать всё больше городских девушек.
И постепенно начал презирать простую деревенскую кассиршу.
Бай Ли перестала быть его отдушиной. Теперь она казалась ему лишь досадным обузным прошлым.
Окончив университет, Цзи Кайцзюнь устроился в Корпорацию недвижимости Инь. Благодаря хватке и деловой жилке он быстро оброс связями среди коренных жителей Цзяньцзина.
Через друзей он познакомился с Шэнь Янь — выросшей в Цзяньцзине девицей.
По сравнению с деревенским парнем происхождение Шэнь Янь казалось завидным: у её семьи было целых две квартиры. К тому же она была местной — мечтой любого приезжего юноши тех лет.
Женитьба на столичной штучке означала возможность навсегда закрепиться в главном городе страны, не скитаясь по съёмным углам. Для Цзи Кайцзюня это выглядело манной небесной.
Он начал ухаживать за ней, пуская пыль в глаза. И регулярными переводами тянул деньги из Бай Ли: на её скромную зарплату в три тысячи двести юаней, заработанную тяжелым трудом, он покупал для Шэнь Янь брендовые сумочки, помады и туфли.
Городская девушка быстро растаяла под напором щедрого и красивого ухажёра.
Радуясь новым платьям и букетам в кинотеатрах, Шэнь Янь и понятия не имела, что далеко на северо-западе её ровесница отдает все свои гроши любимому — лишь бы тот выглядел достойно в Цзяньцзине, — а сама ютится в бетонной конурке и питается дешёвыми обедными наборами за три юаня.
Цзи Кайцзюнь сыграл свадьбу с Шэнь Янь очень быстро.
Чувствуя подспудную вину пред Бай Ли, он ничего ей не сказал, подкупив своих родителей, чтобы те молчали.
Вот только семейное счастье длилось недолго. Вскоре Цзи Кайцзюнь выяснил, что богатство семьи Шэнь — липа.
Шэнь Янь хоть и была коренной цзяньцзинькой, но её семья владела лишь одной старой двухкомнатной квартиркой в обветшалом доме девяностых годов на самой окраине. И жить там приходилось вместе с её родителями.
Вторая квартира береглась для её младшего брата-бездельника — любимого сыночка, в котором души не чаяли предки. Цзи Кайцзюню переступать порог того жилья строго воспрещалось.
После свадьбы наружу вылезли все противоречия.
Семья Шэнь, несмотря на бедность, свысока смотрела на «приезжего зятя», считая его никчёмным прихлебателем. А Цзи Кайцзюнь, гордость своей школы и выпускник престижного вуза, обладал неменьшим тщеславием и глубоко затаил обиду на спесивых родственников жены.
Когда Шэнь Янь забеременела Цзи Си, она и вовсе перестала подпускать мужа к себе. За десять месяцев беременности и период восстановления Цзи Кайцзюнь совсем извёлся.
И тогда он вспомнил про кроткую, преданную женщину в деревне. Бай Ли снова стала для него манящим убежищем.
Он обманул доверчивую девушку, утаил, что женат, и сошёлся с ней вновь. Вскоре она понесла — так на свет появился прежний хозяин этого тела, ныне ставший Цзи Юанем.
Бай Ли понятия не имела, что превратилась в любовницу.
Когда они возобновили отношения, её собственные родители, узнав о небрачной связи, отреклись от дочери. Они потребовали десять тысяч юаней за «воспитание», чтобы сыграть свадьбу её старшему брату.
Оказавшись в тупике, несчастная бросилась за помощью к Цзи Кайцзюню. Но едва услышав про десять тысяч, тот испугался, заблокировал её номер и оборвал все связи.
В день, когда Бай Ли мучилась родами, Цзи Кайцзюнь праздновал годовщину свадьбы с Шэнь Янь и законным сыном. Врачи из районной больницы оборвали телефоны ее родителей и горе-отца, но никто не поднял трубку. Время для родовспоможения было упущено.
В бедном уездном госпитале Бай Ли скончалась прямо на операционном столе. До последнего вздоха она так и не узнала, что была лишь обманутой второй женой.
* * *
Едва Шэнь Цзяньчэн с воплем попытался подняться на ноги, как сверху на него обрушился тяжелый кулак Цзи Юаня. Сметающий импульс сбил мужчину обратно на пол.
Лицо Цзи Юаня оставалось бесстрастным. Нахлынувшие чужие воспоминания выжгли последнюю тень холодного сарказма, оставив лишь звенящую пустоту.
Грохот!
Туша Шэнь Цзяньчэна врезалась в массивный обеденный стол, сметая посуду. Тарелки и пиалы со звоном разлетелись, осколки вонзились в тело. Мужчина забился в истерике — порванная одежда пропиталась кровью, хлынувшей из многочисленных порезов на лице и руках.
— Кровь... Кровь! Сестра, я истекаю кровью! — заголосил Шэнь Цзяньчэн, с ужасом уставившись на свои измазанные ладони.
Шэнь Янь словно очнулась от оцепенения. Забыв о визге, она на коленях бросилась к брату, пытаясь вытащить его из кровавой каши. Её аккуратная прическа растрепалась, а в выпученных от страха глазах полыхнула дикая, затаенная ненависть. Она въелась взглядом в Цзи Юаня.
— Цзи Юань!! Ах ты, неблагодарный выродок!! Как ты смеешь поднимать руку на родного дядю?!
Цзи Юань неторопливо отряхнул ладони и равнодушно бросил:
— Шэнь Цзяньчэн — дядя Цзи Си. При чём тут я?
Шэнь Янь, казалось, была готова разорвать его на куски. Щедрый на побои щенок, который с детства пикнуть в её присутствии не смел, вдруг подмял под себя её младшего брата!
Единственного мужчину в роду Шэнь! Вся семья молилась на этого мальчика, родители пальцем его не трогали, и надо же — какой-то ублюдок избил его прямо у неё на глазах!
Сын паршивой любовницы!
Если бы ядовитый взгляд мог убивать, Цзи Юаня уже давно разорвало бы на тысячи кровавых кусков.
Впрочем, подобная мышиная возня для Князя Сяна была лишь легким дуновением ветра.
В прошлой жизни он прошёл сквозь огонь и воду: убийство братьев, захват власти, низложение отца, предательства. Подобные взгляды, полные слепой ярости, он встречал сотнями.
Каждый второй мечтал отправить его на тот свет. И в итоге у них получилось — он действительно погиб.
Вот только враги едва ли могли вообразить, что проклятый на века тиран вернётся к жизни в ином мире.
Цзи Юань чуть изогнул уголок губ. Улыбка вышла леденящей.
Шэнь Янь, встретившись с этим отстранённым взглядом, внезапно почувствовала, как подгибаются колени. Наткнулась на нечто столь жуткое, что невольно отступила на шаг.
В глубине души вспыхнуло дикое, отчаянное прозрение: если бы...
Если бы они находились не в доме Инь Шухуаня, не в Цзяньцзине и не под охраной закона... этот юноша прикончил бы её без тени сомнения. Убил бы и её, и Шэнь Цзяньчэна!
— Ты... ты что удумал?! Говорю тебе, ты поднял руку на меня и на дядю, мы этого так не оставим! — заикаясь, выкрикнула Шэнь Янь. Но тут же вспомнила кое-что, и в её голосе снова прорезалась визгливая спесь: — А-а, мне Сяо Си рассказывал, ты ведь тоже решил податься в шоу-бизнес? Актеришкой стать захотел?! Поплёлся по стопам своей матушки-подстилки?! Обезьянничаешь, дрянь?! Ну всё, Цзи Юань, тебе конец! Только попробуй высунуться — я всему интернету расскажу, кто ты такой! Выродок любовницы возомнил себя звездой?!
На эту истерику Цзи Юань ответил тихо, но от его тона веяло смертельным холодом:
— Шэнь Янь, ты правда решила, будто я, подобно прочим благородным мужам, стану вещать о правилах и о том, что джентльмены женщин не бьют?
Шэнь Янь осеклась. Страх снова сжал её горло.
Разве мужчины не обязаны сдерживаться? Любой, в ком есть хоть капля достоинства, не станет поднимать руку на женщину!
Она дерзила только потому, что рассчитывала на свой статус старшей и женщины. Думала, Цзи Юань побоится осуждения. К тому же сын говорил, что тот лезет в шоу-бизнес ради Инь Шухуаня — значит, публичный скандал ему не выгоден!
Стоит ей поднять шум в сети, изобразить жертву, заявить о его неблагодарности и подлости — и мигом сочувствующая публика смешает его с грязью. Она заставит его сгнить на самом дне!
Цзи Юань тем временем неторопливо сделал шаг вперёд:
— К сожалению, в моих правилах пункта «не бить женщин» отродясь не водилось. Мои воззрения крайне прогрессивны: перед лицом преступления — будь то малый проступок или тяжкое злодеяние — мужчины и женщины равны.
Он чуть не сбился на привычное «Гу», но вовремя удержал язык.
— И есть у меня ещё один принцип: я никогда не откладываю месть на потом. Затаил обиду — спускай курок на месте. И не просто отплачивай, а воздавай в десятикратном, в стократном размере. Если меня оскорбили словом — я сорву обидчику губы. Ударили — переломаю руки и ноги. А если кто замыслит лишить меня жизни — истреблю весь его род до девятого колена. Как думаешь, к какой категории относишься ты?
С каждым его словом Шэнь Янь всё сильнее дрожала. Шаги Цзи Юаня будто отпечатывались на её сердце.
Он ведь просто пугает... Он не посмеет...
Где Инь Шухуань?! Почему его нет дома?! Куда он запропастился?!
Не успела Шэнь Янь утешить себя этой мыслью, как пальцы Цзи Юаня мертвой хваткой вцепились в её воротник.
Его глаза оставались холодными, а в голосе проскользнула издевка:
— Давай разберемся по-женски, а? Ты ведь тоже замужняя дама. Что тебе больше по душе? Пощёчина?
Хлёсткий удар!
Тяжелая ладонь врезалась в щеку Шэнь Янь.
Женщина даже не успела осознать произошедшее, как из уголка рта брызнула кровь, а голова отлетела в сторону. В застывших от шока зрачках отпечатался ужас брата.
— Или вырвать клочок волос? — Цзи Юань сжал её завитые локоны и буквально подмял под себя, заставляя подняться с пола.
В этот миг чужие воспоминания хлынули с новой силой, обжигая разум Цзи Юаня воспоминаниями о перенесенной боли.
Пятилетний мальчик, о тело которого тушили окурки...
Шестилетний ребенок, которого тыкали ножницами...
Девятилетний мальчишка, которого заставляли глотать непонятные гормональные таблетки, отчего его тело раздулось, словно уродливый шар...
Бесконечные коленопреклонения, брань, побои от неё и её брата — таково было ежедневное существование этого сироты.
Шэнь Янь вымещала на безответном ребенке всю свою ненависть к Бай Ли, обиду на никчемного мужа и крушение собственных надежд.
Беспросветное, кошмарное детство...
Взгляд Цзи Юаня заледенел. Он рванул её за волосы наверх, заставляя встретиться взглядами.
— Больно? А один ребёнок терзал себя этой болью каждый божий день. И было ему в десять, в сто раз больнее. Шэнь Янь, если бы законы этого века не запрещали убивать, ты, тварь ядовитая, издохла бы прямо здесь.
С этими словами Цзи Юань с размаху пнул её в грудь.
Шэнь Янь, словно подбитая птица, вылетела в коридор, вышибив спиной входную дверь!
И врезалась аккурат в стоящего на пороге Инь Шухуаня.
Кое-как перевернувшись, Шэнь Янь подняла голову. Увидев юношу, она задохнулась от вспыхнувшей надежды.
Словно утопающий, увидавший соломинку! Шэнь Янь знала, как Цзи Юань сохнет по этому мальчишке, как пресмыкается перед ним! К тому же здесь хозяин — Инь Шухуань! Стоит ему пожаловаться... Да просто его присутствия хватит, чтобы этот паршивец остепенился!
Она заставит Цзи Си и Му Юйлань стереть Цзи Юаня в порошок!
— Инь-зь... — из её разбитых губ вырвался хрип. Надежда в глазах вспыхнула ярким огнем...
Инь Шухуань посмотрел на неё. Прожигал взглядом ровно одну секунду.
Затем с абсолютно бесстрастным лицом развернулся и дал дёру со всех ног.
Шэнь Янь застыла с открытым ртом:
—...тёк?!
А в это время главный избалованный барчук столицы, успевший через дверную щель в деталях разглядеть расправу, нёсся по коридору и орал про себя во всё горло: «НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ, А-А-А-А-А-А-А!!!»