«Чтобы заработать побольше денег и спрятать сокровище в золотом тереме». Эта фраза мгновенно возглавила список главных цитат года. В следующие пару дней ленты социальных сетей разрывались: девушки наперебой повторяли слова Цзи Юаня, сокрушаясь: «Посмотри на чужих парней и взгляни на своего!» Вэйбо и вовсе гудел как улей.
Никто и представить не мог, что новым владельцем корпорации «Шторм» и председателем совета директоров компании «Юаньинь» окажется Цзи Юань!
Разумеется, у многих знаменитостей есть обратная сторона жизни: кто-то преподаёт, кто-то профессионально занимается спортом или снимает кино... Но «вторая жизнь» Цзи Юаня превзошла любые фантазии! Это что, та самая история: «не прославишься в шоу-бизнесе — придётся возвращаться и наследовать миллиарды»? Хотя нет, какое там наследование — он ведь всего добился сам!
На фоне всеобщего изумления громче всех молчали фанаты Цай Минсюаня. Июани, едва удерживаясь от злорадного смеха, ехидствовали: «Ну как, каково это — перейти дорогу собственному инвестору?»
Сплетни в прессе рассыпались в прах. Все эти бредни про «попытки пробиться в высшее общество», «расчётливого интригана» и «охоту за богатым покровителем» разом потеряли смысл перед лицом колоссального капитала и реального статуса. Пост главы «Юаньинь» исчерпывающе доказывал как его авторитет, так и финансовое могущество.
Какая уж тут «принцесса, выбирающая зятя»... Это же настоящий принц принёс свадебные дары!
Впрочем, сколько бы бурь ни бушевало в сети, ни Цзи Юань, ни Инь Шухуань больше на Вэйбо не заходили. На самом пике шумихи любые оправдания или заявления лишь подлили бы масла в огонь — оставалось ждать, пока ажиотаж уляжется.
Зато режиссёр Юань Хуэйхуан от безумного трафика сиял как новенький пятак. Прокат фильма «Сон о реках и горах» продлили до апреля. За пару дней после признания в любви дневные сборы превысили сотню миллионов, а в день, когда вскрылась правда о статусе Цзи Юаня, планка в сто миллионов за сутки была пробита вновь! Небывалый, беспрецедентный рекорд в истории кинематографа!
Видя, что хэштег #СпрятатьСокровищеВЗолотомТереме держится в топе трендов, официальный аккаунт фильма решил урвать свою долю хайпа. Несколько дней подряд маркетологи выкатывали такие перлы, что фанаты-солисты с обеих сторон едва не валились в обморок от возмущения:
«Билет купил — к мечте шагнул! Не купишь билет — на что Юань заберёт своего Цзяоцзяо?»
«Каждый билет, купленный сегодня, завтра превратится в пригласительный на их свадьбу!»
«Приходи в кино на "Сон о реках и горах" — внеси свой скромный вклад в золотой терем для юного господина!»
«Неужели кто-то ещё не фанатеет от этой пары? Неужели кто-то ещё не посмотрел фильм?»
Забавные рекламные тексты с каждым днём становились всё абсурднее, и даже сторонние наблюдатели с удовольствием репостили их.
К концу проката кассовые сборы «Сна о реках и горах» превзошли самые смелые ожидания, перевалив за пять миллиардов — точь-в-точь по прогнозам Доубань. До первого места в историческом рейтинге не хватило какого-то несчастного миллиона, но для Юань Хуэйхуана и это стало грандиозным триумфом.
Поклонники с замиранием сердца ждали, когда возлюбленные хоть как-то прокомментируют происходящее. Однако оба, освободившись от съёмок и мероприятий, словно сквозь землю провалились. Студия выпустила сухую формальную описку с просьбой «уделять больше внимания творчеству артистов, а не их личной жизни», и на целый месяц в сетях воцарилось полное молчание.
Поклонники изводились от переживаний, наблюдая, как Цзи Юань сидит дома без новых проектов, пока до них наконец не дошло: да он не отлынивает, у него же в середине мая привлечение инвестиций и выход компании на биржу! Руководителю сейчас явно не до соцсетей. Раз уж их кумир настолько успешен, спорить бессмысленно — остаётся лишь кротко ждать его возвращения.
* * *
Цзи Юань действительно ушёл в работу с головой: не то что фанаты — сам Инь Шухуань виделся с ним от случая к случаю. Лишь к июню удалось, переводя дыхание, закончить основные дела, но за это время Юань успел сбросить килограмма два с половиной. Обнимая его как-то вечером, Шухуань с тоской обнаружил, что под пальцами угадываются одни кости, и страшно перепугался за его здоровье.
С того же дня Инь Шухуань оккупировал кухню. Он искренне верил, что еда, приготовленная с любовью, выйдет куда вкуснее стряпни любого нанятого шефа.
Промучившись два дня, Цзи Юань аккуратно отложил палочки и с тяжелым вздохом произнес:
— Может, вернём повара?
Шухуань мгновенно изобразил смертельную обиду, начал канючить, притворяясь глубоко несчастным, и, воспользовавшись замешательством, свалил Цзи Юаня на диван, принявшись упоенно целовать.
Даже после того как они официально стали парой, их ласки не заходили дальше поцелуев. Стоило Шухуаню попытаться зайти дальше, как Цзи Юань непреклонно его останавливал. В обычной жизни Инь Шухуань любил капризничать, но в чувствах проявлял удивительный напор. Порой Юань не мог сдержать этот натиск — поцелуи выпивали весь воздух из лёгких, вырваться из крепких объятий не удавалось, и когда Шухуань наконец отпускал его, Цзи Юань чувствовал себя буквально обессиленным.
В августе, хоть выход «Юаньинь» на биржу и отложился по ряду причин, основные хлопоты улеглись. Результат вышел достойным, и Цзи Юань наконец смог перевести дух. Заметив, что возлюбленный освободился, Шухуань вновь начал крутиться возле него, упрашивая перенести помолвку на более ранний срок.
Цзи Юань относился к этому событию со всей серьёзностью, поэтому, обсудив идею, они отправились в поместье Инь, чтобы испросить совета у старших.
Узнав о решении молодёжи, старец Инь то расплывался в улыбке, то хмурился. Уведя Цзи Юаня в кабинет тет-а-тет, он строго наказал не потакать капризам Шухуаня и переспросил, точно ли это его добровольный выбор — чем ввёл юношу в полное замешательство.
Инь Сюй и Му Юйлань не возражали. Хотя тётя Му так и не прониклась к нему пылкой любовью, поделать с упрямством сына она ничего не могла. Поражение в этой борьбе заставило её сменить гнев на милость, пусть даже о полной гармонии в семье речи пока не шло.
Цзи Юань, оборвав связи с семьёй Шэнь Янь, остался без родни, поэтому все ключевые решения принимал единолично, и вопросом помолвки распоряжался сам.
В доме Инь торжество назначили на ноябрь. Инь Шухуань заранее заказал два лаконичных мужских кольца. На внутренней стороне каждого выгравировали инициалы: у Цзи Юаня — имя Шухуаня, а у того — имя Юаня.
За некоторое время до торжества Шухуань вдруг спросил:
— Не хочешь съездить к тунчэнской гробнице?
У Цзи Юаня, нарезавшего овощи, дрогнула рука. Он медленно повернулся:
— С чего вдруг?
Шухуань обнял его со спины и уткнулся носом в плечо:
— Я читал в сети про твою прошлую жизнь... То, что пишут историки, вообще не похоже на Цзи Юаня, которого знаю я. Будто речь о двух разных людях.
— И каким же меня изображают в книгах? — с лёгким любопытством переспросил Цзи Юань.
— Эгоистичным, жестоким, кровожадным и презиравшим любые законы, — проворчал Шухуань. — Что за горе-эксперты это сочиняли? Чёрт знает что наплели! Напишу жалобу, пусть изымут эту макулатуру!
Цзи Юань невольно усмехнулся:
— А может, для потомков я именно таким и остался? — Он зачерпнул ложкой немного десерта и отправил Шухуаню в рот, дав ему вкусить сладкого. — Убил брата ради трона, захватил власть, развязал войну с семью царствами, заставив народишко страдать... Разве это не жестокость?
— Не верю, — упрямо буркнул Шухуань, проглотив угощение. — У тебя наверняка были причины, просто глупцы ничего не поняли. К тому же, если бы ты не объединил Поднебесную, разве процветали бы последующие династии? Да они молиться на тебя должны!
Шухуань пристал к нему с поцелуями, измазав губы десертом, который изначально покупали только для него. В итоге, целуя и делясь сладостью из уст в уста, он заставил Цзи Юаня съесть ровно половину.
— Юань, ты расскажешь мне о том, что было раньше? — искренне глядя ему в глаза, тихо спросил Шухуань.
Цзи Юань опустил длинные ресницы:
— Я... слишком многое забыл.
Забыла душа — и до смерти боялась вспомнить.
— Давай встретимся с этим вместе, а? — мягко предложил Шухуань. — Съездим в Тунчэн. Я же знаю, ты давно хотел там побывать.
Цзи Юань долгим взглядом смотрел на него и лишь спустя немалую паузу выдохнул:
— Хорошо.
* * *
Поездку в Тунчэн назначили на конец октября. Похолодало, и Цзи Юань заранее облачился в тёплое термобельё, намереваясь превратиться в непробиваемый колобок.
Все эти месяцы он был полностью поглощен делами компании, почти не появляясь на публике: никаких съёмок в кино, лишь один рекламный ролик, две обложки для глянца да посещение модного показа.
Случись подобное с другим кумиром молодёжи, фанаты конкурентов умыли бы его слёзами, насмехаясь над «отсутствием контрактов», «забвением» и «отставкой». Но в случае с Цзи Юанем злопыхатели давились собственным ядом. Ещё бы! Он не снимался лишь потому, что руководил крупным бизнесом! Зачем искать ресурсы на стороне, если можешь обеспечивать себя сам?
Полёт из Цзяньцзина в Тунчэн занимал около двух с половиной часов. С момента, когда Цзи Юань переродился в этом мире, прошло уже больше двух лет, и всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Он смотрел в иллюминатор: огни ночного Цзяньцзина расстилались под крылом, постепенно превращаясь в россыпь светящихся точек, пока и вовсе не утонули в темноте.
Его внутреннее состояние преобразилось. Глядя на уходящий город, он больше не чувствовал леденящего одиночества и чуждости. Инь Шухуань мирно дремал на его плече; это ощутимое, тёплое бремя напоминало: совсем скоро у него появится настоящий дом.
В этой жизни ему больше не придётся идти в одиночку.
* * *
Поездка к древней гробнице оказалась куда менее гнетущей, чем опасался Цзи Юань. Инь Шухуань всю дорогу старался отвлечь его шутками, а в аэропорту Тунчэна их сразу узнали поклонники. После сенсационного признания это было их первое совместное появление на публике, и пусть встреча была случайной, снимки из терминала мгновенно взлетели в топ поисковых запросов.
Парные кольца на пальцах подчёркнуто бросались в глаза, спровоцировав волну слухов о скорой помолвке, хотя хейтеры, как водится, предрекали скорый разрыв.
Благодаря покровительству старца Инь, древняя гробница Тунчэна сохранилась в идеальном состоянии. Сокровища и утварь вывезли, однако сам саркофаг оставили в недрах усыпальницы. Перед входом возвели небольшой музей, где выставили предметы обихода времён империи Великая Чжоу.
Территория находилась под круглосуточной охраной: без личного распоряжения старого господина Инь к древним склепам не подпускали никого. В сопровождении директора музея Цзи Юань пошёл по узкой тропе, ведущей к подножию усыпальницы.
Посмотрев на окружающий пейзаж, Инь Шухуань почувствовал лёгкую боль в висках. В голове мелькнули смутные обрывки воспоминаний — как уже бывало раньше, наваждение тут же испарилось.
— Странно... Такое чувство, будто я уже здесь был, — пробормотал он.
Сердце Цзи Юаня сжалось. Страх перед прошлым парализовал волю, он замер у входа, не решаясь сделать шаг в темноту. Шухуань сжал его ладонь и попытался ободрить:
— Я с тобой, чего бояться? Мы же не грабить усыпальницу пришли. В конце концов, имею я право проведать собственную могилу?
Он шутил, но грудь Цзи Юаня отозвалась острой, вполне реальной болью.
В подземных галереях пахло сырой землей и вековой прохладой. Цзи Юань медленно спускался по каменным ступеням, шагая по узкому коридору, пока не оказался в главной погребальной камере. Там он замер, не смея шагнуть ближе.
В центре зала покоился массивный саркофаг. За прошедшие века краска на нём полностью окислилась и облезла. Обстановка склепа поражала лаконичностью, но в каждой детали чувствовалось, с каким трепетом создавалось это пристанище. Никаких фресок или пышных надписей — ровно так же, как и на безымянной стеле у входа.
Приблизившись к деревянной домовине, Цзи Юань бросил внутрь лишь один взгляд — и дыхание пресеклось.
На дне лежали два скелета, чьи костяные пальцы были переплетены в вечном замке. От этой картины у юноши перехватило горло. Сквозь застилавшие глаза слёзы он разглядел, что у одного из скелетов перебита шейная кость. Внутреннее чутьё безошибочно подсказало: это его собственные останки.
Спустя столетия увидеть своё мёртвое тело... Потрясение оказалось настолько оглушительным, а нахлынувшая скорбь — столь беспросветной, что Цзи Юань пошатнулся и, теряя равновесие, отступил назад, уткнувшись в грудь Инь Шухуаня.
— Это... ты? — тихо спросил Шухуань.
Цзи Юань не мог вымолвить ни слова. Инь Шухуань попытался разрядить обстановку:
— Да тут уже и не разобрать... А рядом со мной — это я? Ничего себе! Выходит, я был настолько отчаянным, что решился уйти вслед за тобой?
Цзи Юань крепко зажмурился.
— Не плачь, — шепнул Шухуань. — Я отлично его понимаю. Если ты умрёшь сейчас, я тоже не стану жить.
— Инь Шухуань! — Цзи Юань резко распахнул глаза, впившись в него пылающим взглядом, полным ненависти к самой мысли о его смерти.
Шухуань поспешно обнял его лицо ладонями, торопливо заговорил:
— Да посмотри же на меня! Я жив, и ты жив! Всё, что было в той жизни, осталось в прошлом. Береги то, что есть сейчас, береги меня... Пожалуйста, не плачь...
Цзи Юань замер, а затем уткнулся лицом в его грудь, затихнув на долгое время.
— Хотя, когда ты плачешь, ты тоже безумно красивый, — прошептал Шухуань ему на ухо. — Мне ужасно хочется поцеловать тебя прямо здесь, но боюсь, это будет осквернением праха. — Он ненадолго задумался и добавил: — Хотя какое же это осквернение? Тут ведь лежу я сам. Могу я как хозяин дать разрешение?
Цзи Юань сквозь слёзы невольно фыркнул от такой нелепости.
Взяв юношу за руку, Инь Шухуань ещё раз посмотрел на покоящиеся в саркофаге останки. Внезапно накатившая печаль со смутной тяжестью сжала его собственное сердце. Он осторожно коснулся края дерева и, наклонившись, тихо шепнул спящим в вечности:
— У меня для вас хорошая новость. В следующей жизни вы вместе.
В то же мгновение Шухуаню показалось, будто его собственная душа содрогнулась до самых глубин. И из глаз его беззвучно выкатилась слеза, упав на пыльный каменный пол.
* * *
Вернувшись из усыпальницы, Цзи Юань впервые за долгое время увидал сон.
В нём юный Инь Шухуань носил халат времён империи Великая Чжоу; его криво заплетённая коса выбивалась из причёски. Совсем ещё мальчишка, он молча смотрел на него с кроткой улыбкой. Юань вдруг заметил, что плечи юноши, ещё не успевшего стать взрослым мужчиной, были совсем не широкими, а сам он, хоть и держался прямо, напоминал молодой бамбук, способный переломиться от сильного порыва ветра.
Видение изменилось. Белоснежные одежды юноши пропитались алой кровью, а живой, лучистый взгляд превратился в стоячую мёртвую воду. Он долго рыдал, прижимая к себе уже остывшее тело Цзи Юаня, а затем, подхватив его на руки, побрёл прочь. Оставляя за собой кровавые следы на свежем снегу, он уходил всё дальше от стен Чанъани, пока окончательно не растворился в белой пелене.
И сквозь этот гул воющих метелей Цзи Юань вдруг услышал собственный голос из прошлого:
«Вот кончится война, и я отвезу тебя в Цзяннань. Там невероятно красиво... На склоне лет откажусь от государственных дел, стану праздным князем и останусь жить среди тамошних пейзажей».
Сквозь свист ветра донёсся звонкий ответ юноши:
«Договорились! Смотри только, не обмани».
И всё же он обманул. Оставил его одного — выполнять данное обеими руками обещание.
В последнем сновидении Цзи Юань увидел, как юноша тихо опустился в деревянный саркофаг. Между ними лежал обломок зелёного нефрита с фениксом. Мальчик смежил веки, из уголка его губ толчком хлынула тёмная кровь, и весь мир погрузился в абсолютное, вечное безмолвие.
* * *
Цзи Юань очнулся. Инь Шухуань, проснувшись следом, вгляделся в его лицо и спросил, не кошмар ли ему приснился — подушка была насквозь мокрой от слёз.
Юань молча качнул головой и судорожно вцепился в Инь Шухуаня, словно утопающий в последнюю соломинку. Губы его дрогнули, выдохнув беззвучное:
«Прости меня...»
После посещения гробницы он стал прощать Шухуаню любые капризы, отчего тот окончательно обнаглел и пару раз едва не дошёл в постели до логического финала.
За всё время жизни в новом мире Цзи Юань ни разу толком не отдыхал, поэтому поездка затянулась на целый месяц. Они остались в окутанном туманами Цзяннани, бродя по старинным городкам и исполняя давнее желание Цзи Юаня — своими глазами увидеть красоту этих земель.
Торжество по случаю помолвки изначально намечали на конец ноября, но Цзи Юань попросил перенести дату на день рождения Шухуаня. Он не хотел, чтобы этот праздник ассоциировался у того с болью: в прошлой жизни в этот день Шухуань узнал о его гибели, а в прошлом году получил соглашение о разводе. Цзи Юань твёрдо намеревался загладить вину.
Помолвку решили провести без журналистов. Список гостей был скромным: лишь самые близкие да ключевые деловые партнёры семьи Инь. Со стороны Цзи Юаня пришли Цзянь Юй, Ху Сяоюнь, Цю Си, Цзянь Инъюэ и несколько добрых приятелей из шоу-бизнеса, включая Ван Хаоцина.
Когда они возвращались из Тунчэна в Цзяньцзин, начался снегопад. Самолёт кружил над городом около четырёх часов, а телефоны обоих были отключены, из-за чего родня в доме Инь чуть не сошла с ума от волнения. Му Юйлань изводилась и суетилась, упрекая Инь Сюя, почему тот не отправил за ними частный борт, а обычно невозмутимый старик хмурил брови.
Когда лайнер благополучно коснулся полосы и они включили связь, на экраны высыпались десятки пропущенных вызовов. Тревога близких, расспросы друзей — всё это согревало душу Цзи Юаня. То, о чём он безнадёжно мечтал в прошлой жизни, теперь было здесь, стоит лишь протянуть руку.
На рассвете лайнер припарковался у терминала аэропорта Цзяньцзина. Небо на востоке светлело, окрашиваясь перламутром; наступало утро, и солнце вновь поднималось над миром.
Выйдя из зоны досмотра, Цзи Юань огляделся. Инь Сюй и Му Юйлань нервно всматривались в толпу, и тётя Му, едва заметив их, бросилась навстречу сыну. Цзянь Юй, прождавший в аэропорту всю ночь, облегчённо выдохнул и тоже поспешил к ним.
В панорамных окнах играли первые лучи солнца. В это мгновение Цзи Юань ощутил, как тяжесть прошлых веков окончательно оставляет его, даря душе невероятную лёгкость.
А Инь Шухуань с сияющей улыбкой сжал его ладонь и уверенно потянул за собой — домой.