В горле у Цзи Юаня пересохло — казалось, он проглотил пучок терновых игл.
Профессор Лянь отступила в сторону, не решаясь нарушить молчание и давая ему время оправиться от психологического удара.
В голове роились сотни вопросов. Как в его утерянных воспоминаниях мог появиться Инь Шухуань? Неужели их судьбы пересекались ещё в прошлой жизни?
«Немыслимо», — убеждал себя Цзи Юань. Он был свято уверен, что встретил Инь Шухуаня только после перерождения.
Но... так ли это на самом деле?
Если уж он сам смог переродиться, то почему Инь Шухуань... Нет, бред. Шухуань вел себя как самый обычный уроженец современного мира. Вся его жизнь с детских лет отслеживалась в интернете, ни единой зацепки.
Спина Цзи Юаня покрылась холодным потом. Вдруг перед глазами вспыхнул нефритовый оберег, висевший на шее Инь Шухуаня.
Тот обломок нефрита. Цзи Юань с ужасом осознал, что запомнил его до мельчайших подробностей. Каждую прожилку, каждую щербинку. И теперь, стоит закрыть глаза, этот образ возникал в сознании с пугающей точностью.
Все мелочи, которые он так упорно старался игнорировать, разом всплыли на поверхность. Но эмоции захлёстывали, а в смятенных чувствах легко сбиться с пути и сделать ложные выводы.
Попрощавшись с профессором Лянь, Цзи Юань поспешно вернулся домой. Створки лифта разошлись, и первым, что бросилось ему в глаза, была не собственная дверь, а квартира Инь Шухуаня. Соседняя дверь стояла наглухо закрытой. Обычно Цзи Юань не интересовался перемещениями юноши, но сейчас поймал себя на мысли: «Он там? Дома?»
Эта мысль выбила его из колеи — он дважды сбился, вводя код на электронном замке.
Войдя в квартиру, Цзи Юань первым делом принял горячий душ. Затем взял телефон, чтобы разобрать накопившиеся за день сообщения. Цзян Инъюэ прислал документы на подпись. Заставив себя успокоиться, Цзи Юань въедался в каждую строчку. Это сработало: холодный расчёт вернулся, и он сумел принять взвешенные решения, не позволив компании «Юаньинь Кецзи» обанкротиться.
От Цзян Юя тоже висела куча уведомлений, но куда менее формальных. В мессенджере тот без устали напоминал не забыть о премьере фильма «Сон о реках и горах», докладывал, что наряд уже выбран, и советовал по любым вопросам обращаться к нему или Цю Си. Опасаясь толпы фанатов на презентации, Цзян Юй даже приставил к нему четверых телохранителей — хотя прекрасно знал, что юноша и сам способен за себя постоять. Цзян Юй суетился и повторял одно и то же по десять раз, но именно эта многословность возвращала Цзи Юанью чувство реальности.
Он поднял взгляд. За окном простирался город: огни небоскрёбов, бесконечный поток машин. Всё вокруг твердило: «Ты живёшь в другой эпохе».
Погрузившись слишком глубоко в прошлые воспоминания, он на мгновение поддался панике, испугавшись, что вся эта жизнь — лишь затянувшийся сон после смерти.
Сделав глоток ледяной воды, Цзи Юань почувствовал, что разум окончательно прояснился. Он вернулся к сообщениям, и тут взгляд зацепился за имя Инь Шухуаня. Хрупкое спокойствие моментально рассыпалось в прах.
Сообщений от Инь Шухуаня набралось больше всего. Тот с самого утра горел неистовым желанием делиться всем подряд: увидел что-то любопытное — тут же отправлял Цзи Юанью. В этой привычке штамповать сообщения прослеживалась какая-то фанатичная искренность. Шухуаню было абсолютно всё равно, отвечают ему или нет. Порой Цзи Юанью казалось, что его используют как доску объявлений. И всё же сегодня эта «доска» заставила его сердце сжаться.
Инь Шухуань даже не подозревал о буре, бушевавшей в душе собеседника. Он походил на принцессу, заточенную в высокой башне, которая день за днём пишет письма луне. Люди у подножия думают, что башня высока и луна совсем рядом, стоит лишь протянуть руку. И только сама принцесса знает: как бы высоко ты ни забрался, до луны не дотянуться.
Но теперь «луна» больше не хотела оставаться холодным светилом. Она отразилась в зеркале принцессы и попыталась шагнуть из зазеркалья в реальный мир.
Цзи Юань бесчисленное количество раз повторял себе: «У тебя новая жизнь, смирись и живи дальше». Но в глубине души отлично понимал — прошлое его не отпускает. Просто секунду назад в нём наконец зародилась смелость встретиться с ним лицом к лицу. Он нашёл способ: чтобы окончательно отпустить прошлое, его нужно досконально изучить. Как на войне: сперва изучи врага, а потом одержи победу.
Пришло очередное сообщение от Инь Шухуаня. Самая обычная чепуха: тот прислал две фотографии и спросил, какая одежда выглядит лучше — эта или та, с капюшоном. Похоже, ходил по магазинам. Цзи Юань ничего не смыслил в моде, да и с лицом Шухуаня хоть мешок из-под картошки надень — всё равно будешь задавать тренды.
Обычно Цзи Юань отписывался краткой цифрой: «1» или «2». Но сегодня вдруг захотелось сделать юноше приятное. Удивительное чувство: за две жизни Цзи Юань никому не пытался угодить. А попробовав, понял — пожалуй, когда-то он уже делал нечто подобное. И ощущения оказались не такими уж плохими.
Цзи Юань набрал: «Одежда посредственная. Но на тебе смотрится отлично».
Эти слова настолько растопили сердце Инь Шухуаня, что он чуть не взлетел от счастья прямо в примерочной. Продавцы даже не успели понять, что произошло: богатый молоденький господин одним взмахом руки скупил всю коллекцию магазина. «Ну и ну, — подумал консультант, — вот это мне повезло на дурачка».
* * *
Взяв лист бумаги, Цзи Юань вывел имена тех, кто вызывал у него подозрения:
Инь Шухуань, старец Инь, Лу Цзюэсин, Цзян Инъюэ.
Поразмыслив, он вычеркнул Лу Цзюэсина. Тот ни капли не походил на старшего брата-наставника Фу Ло. Старший брат был с ним строг и подменял отца, из-за чего Цзи Юань до сих пор испытывал перед ним робкий трепет. Лу Цзюэсин же обладал мягким характером и явно симпатизировал ему. Настолько дикое совпадение не могло означать перерождение Фу Ло — скорее всего, они просто похожи внешне.
К тому же Цзи Юань вспомнил, что глава Цзяньцзинского бойцовского клуба тоже носил фамилию Лу. Если проследить их родословную до времён Великой Чжоу, окажется, что их предок был приёмным сыном Фу Ло, оттого в клубе и висел портрет легендарного генерала. В молодости Фу Ло почти не позировал живописцам, поэтому на сохранившемся портрете ему было уже под семьдесят, и от юношеских черт осталась лишь тень. Иначе с таким лицом Лу Цзюэсин давно привлёк бы внимание...
Оборвав нить воспоминаний, Цзи Юань с грустью подумал, что его собственных портретов сохранилось и того меньше — единственное изображение он видел в музее.
Ниже он вывел названия предметов: «Нефритовый подвес», «Древняя гробница».
Цзи Юань не знал истории своего нефрита, но точно помнил, что у него была лишь половина. И нашли эту половину в древней гробнице на юге, в Тунчэне. Юноша задумчиво погладил пальцами край листа, пока тот не размохрился. Почему его личное украшение оказалось в захоронении в Тунчэне? Он помнил, что на склоне лет действительно мечтал уехать на юг и встретить старость в тишине Цзяннани. Но всё же... не слишком ли много совпадений?
Перед смертью он находился в утопающем в снегу Чанъане, за тысячи ли от Тунчэна. Кто мог перенести его туда, кроме старшего брата?..
Логика заходила в тупик. Единственное объяснение кроется в утерянной памяти. При этой мысли перед глазами вновь возник образ Инь Шухуаня, и сердце сжалось.
«Шухуань... Неужели всё это случайно?»
В его забытом прошлом присутствует Шухуань. Разгадка тайны гробницы в Тунчэне скрыта там же... А старец Инь выкупил абсолютно все артефакты из той гробницы. Часть передал Цзяньцзинскому музею, но нефритовый оберег оставил у себя...
Старик Инь, дед Шухуаня, обломок нефрита, гробница в Тунчэне — как всё это связано?
* * *
Пока Цзи Юань ломал голову, раздался дверной звонок. На пороге в такой час мог стоять только один человек. Едва дверь отворилась, на пороге действительно возник Инь Шухуань. Обе его руки были забиты фирменными пакетами. Цзи Юань плохо разбирался в брендах, но, судя по упаковке, вещи стоили астрономических денег. Шухуань пребывал в прекрасном расположении духа, его глаза сияли ярче обычного.
Цзи Юань окинул его взглядом и не удержался от подколки:
— Что, больше не дуешься?
Шухуань прекрасно понял намёк на свою выходку в больнице. Он уже заметил, что Цзи Юань не злится на его капризы, а потому наглел всё больше и регулярно устраивал сцены.
— Кто дуется? Ничего не знаю! — включил дурачка Шухуань.
Услышав похвалу в сообщении, он не выдержал и примчался. Правда, по дороге терзался: вдруг заявится слишком быстро и это будет выглядеть нескромно? Надеть вещи, которые понравились Цзи Юанью? Слишком стыдно, подумает ещё, будто он из кожи вон лезет ради него. Промучился до вечера и всё-таки сорвался.
Цзи Юань в домашней одежде выглядел невероятно мягким. Поняв, что прогнан не будет, Шухуань, не дожидаясь приглашения, просочился внутрь. Он бросил пакеты прямо на пол, сноровисто отыскал в обувнице свои тапочки. Его хитрости не было предела: он медленно, словно муравей, перетаскивал свои вещи в квартиру Цзи Юаня, создавая иллюзию, будто холостяк на самом деле женат.
Цзи Юань запер дверь, а Шухуань, словно пташка, сбросил куртку прямо на пол, скинул шарф и, громко шлёпая тапочками, умчался на кухню. На полу осталась скомканная дизайнерская одежда стоимостью в десятки тысяч. Цзи Юань покорно собрал её, аккуратно сложил.
Из кухни высунулась взъерошенная голова:
— Ты реально купил духовку?
Цзи Юань смущённо покраснел. История началась с того, что Шухуань как-то угостил его домашними пирожными. Выпечка Цзи Юанью очень понравилась, но у юноши вечно не хватало времени, вот Цзи Юань и решил попробовать испечь сам. Разумеется, потерпел крушение.
Шухуань воодушевился:
— Тебе же понравились те десерты? Сейчас организуем!
Цзи Юань перечить не стал. Он развесил вещи юноши на плечики и невзначай прикрыл блокнот, лежавший на журнальном столике. У него появилась дурная привычка: познакомившись с шариковыми ручками, он перестал писать за письменным столом, предпочитая устроиться на диване или кровати.
Схлопнув тетрадь, Цзи Юань твердо решил: что бы ни случилось, он отыщет ту гробницу и осмотрит её лично.
Из кухни послышался голос Инь Шухуаня:
— Печём торт.
Решив, что обращаются к нему, Цзи Юань удивился:
— Что?
— Я не дома, — бросил Шухуань кому-то, а затем повернулся к Цзи Юанью: — Я в эфире. В блоге уже семьдесят миллионов подписчиков, надо выкатить фанатский бонус.
Цзи Юань потерял дар речи.
Стримил Инь Шухуань с глубочайшим пофигизмом, просто отбывая номер. На десерт ушло полчаса, а до конца обязательного времени оставалось столько же, поэтому он уселся на диван в гостиной смотреть телевизор.
Гвардейцы тут же заметили, что обстановка отличается от привычной квартиры Шухуаня: вокруг царил уют, чувствовался порядок и заботливая рука — совсем не похоже на жилище их кумира, у которого вещи ровным слоем устилали путь от порога до спальни.
В чате посыпались вопросы: «Ты у друга?»
Шухуань отрицать не стал, подтвердил: «У друга».
На расспросы, что за друг, отвечать не спешил — прямо перед ним встал Цзи Юань, обойдя объектив камеры. Шухуань подхватил кусочек бисквита и, подняв руку, с надеждой снизу вверх посмотрел на него: «Будешь?»
Зрители видели только лицо Шухуаня: сияющие глаза, кроткую улыбку, заискивающий взгляд. Рука с угощением долго не опускалась, пока Цзи Юань со вздохом не принял десерт. Лишь после этого Шухуань повернулся к экрану и объявил культурную программу на оставшиеся тридцать минут:
— А теперь мы вместе посмотрим глубокое и познавательное кино.
Фанатам не нужно было объяснять — чат взорвался стонами: «Только не это, Цзяоцзяо!»
Шухуань развернул телефон к экрану телевизора, где начинался вечерний выпуск новостей:
— Ближайшие тридцать минут драгоценного времени мы проведём за просмотром нашей любимой программы «Время»...
Завершив трансляцию, Шухуань завёл разговор о красной дорожке. Он планировал отправиться на премьеру вместе с Цзи Юанем. А заодно поинтересовался, где тот собирается встречать Новый год.
Оборвав связи с семьёй Шэнь, Цзи Юань отмечал праздники в полном одиночестве — так было и в прошлом году. В этом же Шухуань твёрдо вознамерился составить ему компанию.
* * *
Сяо Дин была самой обычной девушкой, увлекающейся шоу-бизнесом. Ярых кумиров у неё не водилось, зато она любила коротать время на форумах. Завершив работу, она открыла обсуждения и наткнулась на тему, набирающую популярность с бешеной скоростью.
«Разбор полётов: Инь Шухуань реально влюбился? Железобетонные улики, без отсебятины».
«Ого-го!» — выдохнула Сяо Дин. Имя Инь Шухуаня гарантировало сочную драму, и она не раздумывая кликнула на пост.
Автор поста раскладывал всё по полочкам:
«Девочки из гвардии, очнитесь и взгляните правде в глаза! Без любви так себя не ведут. Лучше давайте вместе выясним, кто наша будущая сноха — из индустрии или со стороны.
Первое: аватарка в мессенджере. Все в курсе, что он сменил свою любимую Сакуру Киномото на непонятный обрывок картинки? Когда люди влюбляются, им невтерпёж похвастаться, особенно знаменитостям. Такие зашифрованные аватарки — стопроцентный симптом!
Второе: смена стиля в этом году. Наш ночной тусовщик внезапно переоделся в скромного студента. С чего бы такая робкая невинность? Подсказываю направление мысли: ищите, у кого из топовых холостяков слабость к милым и чистым образам.
Третье: загаданное на день рождения желание найти пару! Он буквально прямым текстом заявил: "У меня есть кое-кто на уме". Вопрос лишь в том, добился он взаимности или нет...
Четвёртое: вчерашний стрим. Якобы в гостях у друга, но детали в кадре говорят сами за себя: кружка Шухуаня на столе, его вещи на балконе, плюшевый лисёнок Чжуди на диване! Гвардейцы, хватит притворяться слепыми!
Пятое...»
Сяо Дин заходила чисто посмеяться, но по мере чтения логика автора казалась всё более убедительной. Поведение Инь Шухуаня в этом году действительно отдавало странностями.
В комментариях бушевал ад:
«Что за бред?»
«Мой дом рухнул...»
«Похоже на правду. Неужели Цзи Юань?»
«... Бред какой-то».
«Кто угодно, только не Цзи Юань! Если бы они встречались, стал бы Шухуань так палиться? Ему-то пофиг, а Цзи Юань слить хочет?»
«Да отстаньте вы от Цзяоцзяо! Мать его так не опекает, как вы. Ну влюбился и влюбился, фанатам плевать!»
«Гвардейцы реально спокойные какие-то... На днюхе желание загадал — они и бровью не повели. Вот это я понимаю, материнская любовь. Сделай мой айдол такое, на следующий день от него бы полмиллиона отписалось».
«Если твой айдол в пятнадцать лет возьмёт международную премию, ему тоже всё простят».
«А сколько Цзи Юанью? Вроде ровесники. Но он же актёром перебивается, от фанатов не зависит. Да и парней-фанатов у него полно, ему-то чего бояться?»
«У них фильм на носу, прогрев?»
«Какой прогрев, Шухуаню оно надо?»
Чем больше Сяо Дин читала, тем сильнее сомневалась. Она опустила взгляд на билет на предпоказ фильма «Сон о реках и горах», и у неё возникло странное ощущение: этот билет смахивал на приглашение на свадьбу!
* * *
Премьера картины «Сон о реках и горах» была назначена на первый день Нового года. Накануне, в новогоднюю ночь, Инь Шухуань остался у Цзи Юаня. С самого утра оба крутились перед стилистами, готовясь к выходу на красную дорожку.
После торжественного прохода актёры переместились в кинозал, где их уже ждали журналисты и поклонники. Режиссёр Юань Хуэйхуан произнёс приветственную речь, рассказал пару баек со съёмок, а когда зашла речь о сюжете, лишь загадочно улыбнулся:
— Фильм начинается, смотрите сами.
Бюджет картины подбирался к миллиарду юаней — настоящий блокбастер. Звёздный состав, режиссёр-мэтр... Но по опыту зрители знали: чем дороже производство, тем оглушительнее провал. К тому же историческая драма смотрелась белой вороной среди лёгких новогодних комедий.
На праздничный прокат претендовали сильные соперники: сиквел народной комедии «Похождения нашей семьи», роуд-муви «В пути» с Цай Минсюанем и фэнтези-боевик «Дева-лисица» со звездой боевых искусств...
Одиннадцать фильмов боролись за внимание публики. На фоне весёлых праздничных лент шансы суровой драмы выглядели блекло. Пресса, критики и блогеры замерли в ожидании: многим хотелось посмотреть, как гигантский бюджет пойдёт ко дну, чтобы со вкусом злорадствовать.
Отдельное внимание приковывал взлетевший за год Цзи Юань, для которого фильм становился пропуском в большое кино. Коллеги по цеху затаили дыхание, надеясь, что тот больно расшибётся.
Свет в зале плавно угас. Напряжение, вражда, верность и предательство захлестнули экран. Пошёл отсчёт двух часов и сорока минут.
Сяо Дин не заметила, как по щекам текли слёзы. В 4D-зале Девять Тысяч Лет испустил последний вдох на ступенях, ведущих к вершине власти. Ни он, ни Наследный принц не вышли победителями — каждый лишился самого дорогого.
Камера медленно поднималась вверх. Казалось, снег, падавший на дворец Чанлэ, проникал сквозь экран и таял на лице девушки. Рыдать в праздник — так себе затея, но финальная сцена с плачущим принцем вышла настолько пронзительной, что увлекла за собой весь зал.
Сяо Дин не могла справиться с чувствами: что на самом деле испытывал принц к господину Девять Тысяч Лет? Любил? Ненавидел? И кто в итоге нанёс смертельный удар? Неужели сам Наследник? Не может быть...
Вопросы теснились в голове, не давая покоя даже на финальных титрах.
Юань Хуэйхуан поднялся с кресла. Журналисты в зале очнулись от оцепенения, и у всех возникла одна мысль: «Это триумф». Фильм выбивал слезу, восхищал масштабными баталиями, держал в напряжении и радовал глаз потрясающей операторской работой.
Чего стоит одна лишь сцена с Девятью Тысячами Лет и чёрной бабочкой! Или завороживший всех танец святой девы Юй Сяосяо на краю пропасти: на переднем плане — любовь, за спиной — бескрайние земли империи. А уж финальный нерв Наследного принца...
Три главных актёра не перекрывали друг друга — каждый блистал по-своему, создавая идеальный ансамбль!
Едва закончился показ, фильм штурмом взял социальные сети. Соцсеть Weibo, форумы и профильные сайты взорвались восторгами: «Шедевр!», «Обязательно к просмотру!». Многие критики сразу планировали второй поход в кино — сюжет изобиловал пасхалками, а финал намекал на продолжение.
Вернувшись домой, Сяо Дин первейшим делом забросила в рабочий чат: «Все бегом на "Сон о реках и горах"! Это отвал всего!!!»
Подруга 1: «У меня вся лента в отзывах, реально так круто?»
Сяо Дин: «Если враньё — уйду в фанаты Тянь Синя!»
Подруга 2: «Жёстко! Бегу покупать билет!»
Сяо Дин: «Принц и Девять Тысяч Лет — я стекло вёдрами жру!! Срочно вступаю в фандом "Золотого терема"! Начинаю соскребать крошки прямо сейчас!»
Подруга 3: «Я тебя сто лет туда звала! Добро пожаловать!»
* * *
Цзи Юань тоже пребывал под сильным впечатлением. На съёмочной площадке актёры видят лишь отдельные дубли, а не цельную картину. Сье Яо не раз доходила до нервного истощения во время съёмок — особенно во время танца на утёсе, который исполняла босиком без дублёров, тренируясь до глубокой ночи. Инь Шухуань долго не мог выйти из образа после финального плача и едва не заработал нервный срыв. Все их усилия и сотни дублей окупились сполна.
Покидая кинотеатр, Цзи Юань не мог выбросить из головы заплаканное лицо Инь Шухуаня. Актёрская игра юноши обладала невероятной силой — у Цзи Юаня до сих пор щемило в груди. «Будь Шухуань тем самым принцем и плачь он так на самом деле, я бы с ума сбесился от боли...» — подумал он. И тут же поправил себя: «Нет. Я бы просто не позволил ему так плакать».
Сам же Инь Шухуань чувствовал себя куда проще. Смотреть на собственную истерику на экране было некомфортно — тогда ему казалось, что Цзи Юань умер насовсем. Ощущение дежавю стояло настолько чёткое, будто они действительно пережили всё это наяву.
В первый же день полноценного проката касса фильма «Сон о реках и горах» пробила отметку в семьсот миллионов юаней! Аналитики подняли прогнозируемые сборы с двух миллиардов до трёх. Режиссёр Юань Хуэйхуан, не откладывая дело в долгий ящик, забронировал банкетный зал для празднования триумфа.
Сменив костюмы на неформальные, Цзи Юань и Инь Шухуань прибыли в отель. Телефоны оба оставили в машине, а потому не знали, что соцсети захлестнула волна фанарта по фильму. Пейринг Наследного принца и Девяти Тысяч Лет стал главной сенсацией праздников. Фан-сообщество росло со скоростью несколько сотен человек в минуту, вырвавшись на первое место в рейтингах.
Маленькие еноты, привыкшие перебиваться намёками, ошарашенно оглядывались вокруг: неожиданное богатство свалилось на голову, и они просто не знали, куда девать такое счастье!
На банкете Юань Хуэйхуан щедро разливал алкоголь. Инь Шухуань, предпочитавший соки, отключился от одного фужера шампанского — голова пошла кругом. Цзи Юаню тоже досталось, но держался он куда крепче: три бутылки выпитого лишь поддодорили режиссёра на алкогольную дуэль. В итоге Цзи Юань перепил всю съёмочную группу.
Когда Юань Хуэйхуан ушёл в автопилот, Цзи Юань почувствовал, что ноги стали ватными, а земля уходит из-под ног. Прилегши на стол, он подумал, что домой они с Шухуанем сегодня доберутся разве что ползком.
К счастью, режиссёр успел забронировать номера в отеле и теперь ассистенты разводили пьяных гостей, разбрасывая их по комнатам, словно пельмени по кипятку.
Пьяный ассистент пролепетал:
— Режиссёр Юань, остался только один номер...
Юань Хуэйхуан туго соображал:
— А сколько народу осталось?
— Инь Шухуань и Цзи Юань...
Юань Хуэйхуан махнул рукой, подводя черту:
— Так засунь их в один номер, делов-то!