Цзи Юань долго молчал. Затем заставил себя отвернуться к окну, за которым шумел оживлённый поток машин, сновали прохожие и вздымались к небу высотки.
Он едва слышно вздохнул, точно пытаясь убедить себя: всё это осталось в прошлом.
Теперь он очутился в чужом, совершенно новом мире. И если не смотреть вперёд, замкнутый круг воспоминаний затянет его намертво.
Цзи Юань легко коснулся переносицы, и, когда опустил руку, на его лице уже не осталось и следа прежней смятенности.
Цзи Сюнь смотрел на него с глубоким почтением — совсем как щёнок, изо всех сил пытающийся угодить хозяину. Но в этом взгляде проскальзывали недоумение и замешательство.
Цзи Юань понял, что дал слабину на глазах у юноши.
Зеркала поблизости не было, и он не мог знать, какое выражение вспыхнуло на его лице, когда он увидел портрет Фу Ло.
Скрыв эмоции, Цзи Юань небрежно перевёл тему:
— Ты сейчас работал в технике Кулака семьи Фу?
Заговорив о боевых искусствах, Цзи Сюнь с готовностью кивнул:
— Да!
Цзи Юань беспощадно отчеканил:
— Дрянь редкостная. У тебя руки и ноги во время удара живут собственной жизнью.
«Ладно, — подумал он про себя. — Ты посмел во мне усомниться, а я над тобой посмеюсь».
Цзи Сюнь мгновенно залился краской!
А ведь он считался одним из лучших учеников школы в этой технике! Просто только что сошёлся в спарринге с мастером уровня своего наставника...
Остальные парни и подавно сгорели от стыда. Покраснев до самых ушей, они отвели взгляды: кто уставился в потолок, кто в пол — лишь бы не пересекаться глазами с Цзи Юанем.
В то же время Цзи Сюнь про себя размышлял: «А ведь этот эксперт явно неравнодушен к Кулаку семьи Фу! Неудивительно, что он так долго разглядывал портрет нашего основателя».
Он-то сначала удивился: только что Цзи Юань казался невероятно грозным, суровым и холодным человеком, так почему же перед обычной картиной у него был такой вид, будто он вот-вот разрыдается?..
Выходит, он просто перенервничал и напридумывал лишнего...
У парня ещё оставались силы над ним подшучивать...
Цзи Сюнь не стал спорить или оправдываться — он уже успел оценить истинный уровень Цзи Юаня, а потому смиренно попросил:
— Учитель Цзи, а на что, по-вашему, следует обращать внимание в Кулаке семьи Фу?
Цзи Юань не стал утаивать секреты от юношей. Всё-таки они были учениками потомков его шисюна. Да и его собственный наставник, Фу Чанхун, в своё время создал Кулак семьи Фу ради того, чтобы даже безоружные люди могли защитить себя, надеясь, что однажды это искусство расцветёт по всей стране.
Цзи Юань приподнял локоть Цзи Сюня и легонько подтолкнул его ногу стопой, заставив отступить на полшага.
Стойка у Цзи Сюня была крепкой — он даже не шелохнулся, чем заслужил одобрительный кивок Цзи Юаня.
— Правый кулак раскрывается естественно, локоть идёт вверх... — Голос Цзи Юаня звучал спокойно, но в нём ощущалась весомая сила, заставлявшая подсознательно подчиняться. — В этот момент центр тяжести переносится на опорную ногу, вот сюда...
Слушая его, Цзи Сюнь внезапно почувствовал, будто в его голове прояснилось, а отдельные элементы сложились в единую картину.
Техника, о которой говорил Цзи Юань, не была чересчур замысловатой, но затрагивала именно те мелкие детали, пренебречь которыми проще всего!
А ведь подобную мелочь почти невозможно заметить со стороны — кроме него самого, даже наставник вряд ли уловил бы эти погрешности!
Но Цзи Юань безошибочно указал на каждую.
Цзи Сюнь опешил: «Откуда он настолько досконально знает Кулак семьи Фу?!»
Завершив объяснение, Цзи Юань протянул ладонь.
Цзи Сюнь недоумённо уставился на него.
Бывший император сжалился и мягко напомнил:
— Мои уроки стоят денег.
Цзи Сюнь оторопел:
— Постойте! Вы же только что говорили, что это бесплатно!
Лицо Цзи Юаня оставалось непроницаемой маской, но в глазах мелькнул лукавый огонёк:
— Драка — бесплатно. Указание на ошибки — за плату.
Цзи Сюнь: «...»
Где же величественное благородство истинного мастера?!
Полагая, что у парня нет при себе наличных, Цзи Юань достал современное средство связи, которым научился пользоваться — кнопочную «Нокию».
Под пристальным взором Цзи Юаня юноша едва не разрыдался, но всё же добавил его в WeChat и перевёл двести юаней за занятие.
Получив перевод, император заметно повеселел. Он чуть приподнял подбородок и посмотрел на Цзи Сюня куда благосклоннее.
Добросовестно и без утайки он скрупулёзно разобрал все мелкие промахи Цзи Сюня, подчеркнув, что это бонус и дополнительной платы не потребует.
Цзи Сюнь облегчённо выдохнул и, следуя указаниям Цзи Юаня, принялся отрабатывать удары. Его движения обретали тигриную мощь и свирепость — с каждым взмахом кулака он двигался всё увереннее, всё азартнее, полностью отдаваясь процессу.
Младшие ученики, увидав, как Цзи Сюнь словно прозрел за считанные минуты, загорелись завистью. Однако подойти к строгому Цзи Юаню не осмелились и вместо этого окружили Цзи Сюня.
Закончив связку, Цзи Сюнь тут же стал делиться с ними полученными откровениями. Пока он объяснял, волнение в его груди только нарастало.
Кто же такой этот Цзи Юань?..
Цзи Сюнь постигал Кулак семьи Фу под руководством наставника уже больше пяти лет и прекрасно знал о тонкостях стиля, недоступных посторонним.
И именно поэтому теперь, рассуждая о прочитанном уроке, он осознавал, насколько бесценными были та пара скупых замечаний Цзи Юаня...
Иным не удаётся узнать подобное за всю жизнь!
«Чёрт возьми, неужели я наткнулся на какого-то затворника-виртуоза?»
Вспомнив глубокий, точно бездонный омут, взгляд Цзи Юаня, Цзи Сюнь окончательно утвердился в мысли: перед ним — скрывающийся в мегаполисе загадочный... зять-триумфатор!
Ну, из тех самых историй! Внешне неприметный, а на деле — муж невероятно знойной красавицы, обладатель тайных знаний и техники иглоукалывания Великого Предела, скрывающий силу под маской простака! Стоит Богу Войны разгневаться — и сотня тысяч отставных бойцов сметут Цзяньцзин...
Цзи Сюня развезло от собственных фантазий. Он мысленно усмехнулся: «Интересно, умеет ли Цзи Юань кривить губы в фирменной ухмылке? Выглядит-то он довольно суровым парнем...»
— Учитель Цзи... — произнёс Цзи Сюнь, поднимая голову среди окруживших его младших собратьев, но на том месте, где стоял Цзи Юань, уже никого не было.
Ушёл?
Цзи Сюнь подхватился и сделал несколько шагов к выходу. Похоже, Цзи Юань удалился уже некоторое время назад — аккурат тогда, когда парень витал в облаках, сочиняя ему биографию...
На душе стало немного досадно: он хотел удержать Цзи Юаня до прихода наставника и представить его мастеру.
Кто же знал, что тот испарится так быстро...
Впрочем, рассудил Цзи Сюнь, благодаря переводу у него теперь есть его WeChat. Когда учитель вернётся, можно будет с ним связаться.
Он глянул на экран телефона и уткнулся взглядом в аватарку Цзи Юаня с изображением лотоса и никнейм: Унесённое ветром.
Цзи Сюнь погрузился в молчание...
* * *
Вернувшись домой, Цзи Юань не застал Цзян Юя, к чему давно привык.
Тот разрывался между съёмками клипа Ху Сяоюнь и Сюй Юээр и попытками выбить для другой артистки их студии, Хань Яо, место постоянного участника в шоу о путешествиях.
Они не пересекались уже почти неделю. Помня, что подходил срок для повторного осмотра Ли Цюся, Цзи Юань, как ответственный «врач», привыкший доводить дело до конца, решил предупредить Цзян Юя.
В конце концов, гонорар, выплаченный кинодивой, был весьма внушительным, и Цзи Юань считал своим долгом проявить должную заботу о клиенте.
Изначально он планировал дождаться Цзян Юя вечером, но, войдя в свою комнату, почувствовал усталость.
Не физическую — утомление было душевным.
Перед глазами снова всплыл портрет Фу Ло, увиденный в школе боевых искусств. Эти миндалевидные, похожие на полумесяцы глаза преследовали его.
Упав на кровать, Цзи Юань глубоко вздохнул, заставляя себя не думать о прошлом.
Надо переключиться на что-то другое...
На что?
Нежданно-негаданно в памяти вырисовался иной образ: дерзкий, с округлыми, невероятно красивыми глазами, чьи уголки слегка опускались книзу.
Поразмыслив мгновение, Цзи Юань понял, что этот яростный взор принадлежал его горе-мужу, Инь Шухуаню.
Должно быть, столь редкие по красоте глаза просто отпечатались в памяти, и в момент рассеянности разум выдал самую яркую картинку.
Мысли об Инь Шухуане неизбежно привели к семейству Инь.
Хотя Цзи Юань временно съехал от них, пока их брак не аннулирован официально, окончательно порвать связи с кланом Инь не удастся.
И именно это оставалось его главной головной болью...
Ни в прошлой жизни, ни в этой Цзи Юань не планировал связывать себя с кем-либо узами на всю жизнь.
В прежнем воплощении он был проклятым одиночкой, приносившим несчастья всем вокруг — рядом с ним люди гибли вернее, чем от мышьяка.
К тому же за те неполные тридцать лет, что ему отмерила судьба, он либо воевал, либо находился по пути на войну. В Чанъань удавалось вырваться от силы пару раз в год, и дольше всего рядом с ним находились лишь шисюн да верные подчинённые.
Откуда бы взяться времени на ухаживания за знатными девами?..
Впрочем, стоит признать: когда он добился славы и могущества, свахи одолевали поместье князя Сяна толпами. Вот только он не желал обрекать девушек на участь соломенных вдов и всем отказывал.
Позже венценосный отец в порыве вдохновения пытался сосватать ему невест, но с теми вечно что-то случалось: одна умирала до свадьбы, другая сбегала с возлюбленным, а третья и вовсе подавилась косточкой от абрикоса.
Слава о том, что князь Сян морит своих жён, гремела на всю империю.
А когда он взошёл на престол и забрал в свои руки абсолютную власть, старые сановники вновь попытались навязать ему наложниц. Увы, к тому моменту Цзи Юань при всём желании не мог позволить себе семейный уют — грандиозный замысел уже был запущен, и пути назад не существовало...
Прошла ещё неделя. Цзи Юань продолжал ежедневно бегать по утрам, заметно увеличив нагрузки поверх прежней программы по сбросу веса.
В тот день, вернувшись с пробежки, он только взялся за дверную ручку, как из гостиной донёсся яростный крик Цзян Юя:
— Исключено! — рявкал тот в трубку. — Сяо Линь, ты надо мной издеваешься?! Договор подписан, подготовительные работы завершены, съёмки на носу, а ты заявляешь, что исполнитель главной роли умывает руки?!
— Завязывай с этим, я и слушать не хочу про ваши порядки и очерёдность имён! Этот Му Сыцянь совсем от кручения в шоу-бизнесе мозги растерял? Ему фанаты окончательно мозг промыли? А? Ради порядка в титрах клипа он устраивает истерику — чьё имя выше, а чьё ниже?! — Цзян Юй, с поседевшим от ярости лицом, стоял на своём до последнего: — Слушай меня внимательно, Сяо Линь! Я эти бредни терпеть не стану! Даже если спорить о статусе, имя Ху Сяоюнь всё равно должно стоять первым! У Му Сыцяня вообще есть хоть какие-то заслуги? Его дебют — участие в шоу «Стань айдолом!»?
— Не хочет сниматься — его проблемы, меня это не касается! Никаких уступок по порядку имён не будет!
Договорив, Цзян Юй с треском бросил трубку и в сердцах швырнул телефон на стол.
— Твою мать... Что за чертовщина!
Он уселся на диван, сгорающий от желания швырнуть обо что-нибудь тяжёлое, чтобы выплеснуть злобу, но вспомнил: чашка стоит двести юаней, тарелка — триста, всё жалко! Пришлось просто бессильно откинуться на подушки.
Причиной его бешенства стали проблемы с проектом студии Сюй Юээр.
Команда певицы готовила альбом «Роковое цветение персика», за основу клипа для которого взяли историю третьего императора Великой Чжоу, Цзи Цюйцина. На роль главного героя первоначально утвердили Му Сыцяня, а героини — Ху Сяоюнь.
И вот, когда все приготовления подходили к концу, а контракт с Ху Сяоюнь был подписан, со стороны Му Сыцяня начались капризы.
Видите ли, его не устроило, что имя Му Сыцяня в титрах значится ниже имени Ху Сяоюнь! По мнению его менеджеров, с учётом популярности артиста, Му Сыцянь обязан стоять первым.
«Популярность», маму её!
Цзян Юй закатил глаза, грязно выругавшись.
Этот Му Сыцянь — бесталанный идол восемнадцатого эшелона без нормальных ресурсов и ролей, за которым числится лишь кучка беснующихся в Weibo фанатов, готовых за него глотку порвать. Какая, к чёрту, слава?!
Возомнил себя звездой первой величины, не успев толком закрепиться в индустрии, а уже качает права?!
Да и по статусу Ху Сяоюнь стоит на порядок выше!
Не говоря о том, что Ху Сяоюнь — выпускница актёрского факультета Цзяньцзинской академии драматического искусства, за её плечами уже роль главгерши в фантастическом сериале с миллиардными просмотрами, роль третьего плана в крупном сянься-проекте от IT-гиганта, а впереди — участие в масштабной драме режиссёра Чжэн Ли вместе с топ-звездой Фань Маньсюэ! По какому параметру Му Сыцянь собрался с ней тягаться?!
И этот выскочка ещё смеет требовать первенства в титрах?!
Будь он обычным выходцем из шоу талантов, Цзян Юй бы так не кипятился. Беда заключалась в том, что Му Сыцянь состоял в агентстве «Персик».
А «Персик» — это медиаструктура Корпорации Инь. И в этом году агентство взялось раскручивать Му Сыцяня с особым рвением.
Неудивительно, что его менеджер задирает нос до небес — за спиной маячит сам клан Инь...
Разумеется, Цзян Юй не собирался уступать и ставить имя Му Сыцяня выше Ху Сяоюнь.
В ответ сторона идола заявила об отказе от съёмок. Пользуясь тем, что контракт ещё не был официально подписан, они вознамерились надавить на команду Сюй Юээр саботажем.
Менеджер Сюй Юээр оказалась в тупике и переадресовала давление на Цзян Юя, приведя того в неистовство.
Му Сыцянь давит на Сюй Юээр: не поставите меня первым — сниматься не буду.
Сюй Юээр давит на Цзян Юя: пойдём на компромисс, поменяем порядок имён, ведь с «Персиком» ссориться никому не хочется. К тому же Цзян Юй в уязвимом положении — договор с Ху Сяоюнь уже подписан, сорвать съёмки она не может, и команда певицы вполне способна связать её по рукам и ногам юрдокументами.
Впрочем, жжёные дельцы шоу-бизнеса не стали сжигать мосты.
Цзян Юй — авторитетный менеджер, им ещё работать в одной сфере, заходить слишком далеко никто не хотел.
Потому Сюй Юээр переложила ответственность: «Если сможешь за три дня найти подходящего актёра на главную роль, съёмки пройдут строго по графику».
От этих слов у Цзян Юя опухала голова. Найти за три дня подходящего парня?!
Да это же издевательство!
Исполнители главных ролей на дороге не валяются!
Все более-менее симпатичные и хоть сколько-то известные артисты сейчас расписаны по съёмкам и шоу. Цзян Юй ещё с утра поднял все связи, но так ничего и не нашёл.
Пока он ломал голову, входная дверь щёлкнула.
Цзян Юй даже не повернулся — он знал, что вернулся Цзи Юань, обычно заканчивавший пробежку именно в это время.
— Я сварганил отвар из маша и оставил остывать на кухне, захочешь — налей, — Цзян Юй открыл ноутбук, достал сценарий и погрузился в изучение.
Его мозг судорожно прокручивал характеристики персонажа...
«Лик хладнокровен, кожа — словно чистый снег, брови точно тушью выведены, во взгляде таится осенняя затока, рассудителен и осторожен...
В покое — кроток, точно юница, в движении — стремителен, как растревоженный лебедь...»
Кто же в шоу-бизнесе обладает подобным типом внешности и аурой?..
Из кухни донёсся шум — Цзи Юань отодвинул раздвижную дверь.
Цзян Юй невзначай поднял глаза, желая что-то сказать, и неожиданно столкнулся с невозмутимым, глубинным взором.
Не проживи он с Цзи Юанем бок о бок два месяца, ни за что не поверил бы, что человек способен так преобразиться!
Два месяца назад перед ним стоял пухлый кругляш.
А ныне... Перед ним застыл изящный, утончённый юноша с точёной фигурой. Его отличала не по годам суровая, сдержанная осанка. Лицо — белое, как фарфор, волосы — чернее туши. Он напоминал драгоценную вазу из императорской коллекции.
Прямая, точно струна, спина, величественная отстранённость, исполненная благородства и грации.
Один лишь этот лик и эта выправка в современном шоу-бизнесе оставляли всех конкурентов далеко позади.
В своё время Цзян Юй обратил на него внимание именно из-за невероятной ауры.
Но главным в Цзи Юане оставались глаза — редкие, непроглядно-чёрные, подобные глубокому омуту, способному заглянуть в самую душу. В его взгляде всегда читался холодный расчёт, а в характере — стальная молчаливость. Одно его присутствие внушало невольный трепет.
Казалось, он рождён для того, чтобы на него взирали с ниспосланным свыше трепетом.
Слова застряли у Цзян Юя в горле. На секунду он оцепенел. В памяти неожиданно всплыл образ Цзи Юаня, тренирующегося во дворе, и скрестился с текущим образом — юноши, молча держащего пиалу с отваром:
«В покое — кроток, в движении — стремителен...»
Эти слова вспыхнули в его разуме яркой вспышкой.
Единственная мысль молнией пронзила сознание: «Это же он!»
В то же мгновение неугасимый азарт продюсера вспыхнул с новой силой. Цзян Юй решил сделать ещё одну попытку уговорить Цзи Юаня стать актёром!
Они не виделись толком две недели, и эта встреча ощущалась как свидание после долгой разлуки. Перемены в Цзи Юане происходили с такой скоростью, что за полмесяца он стал совсем другим человеком!
Хотя Цзян Юй видам видал в шоу-бизнесе превращения дурнушек в красавиц, истинный лик Цзи Юаня заставил его онеметь от изумления.
Подавив бурю эмоций, он старательно ровным голосом произнёс:
— Поздравляю. Похоже, с похудением покончено. Помнится, в прошлый раз ты не был столь стройным.
Цзи Юань ровно отозвался:
— Угу.
Он держал две пиалы с отваром из маша и одну протянул Цзян Юю.
Цзян Юй сделал пару жадных глотков и, подмигнув, спросил:
— Ну что, кубики на животе уже прорезались? По-моему, такой комплекции более чем достаточно, выглядишь отлично.
Цзи Юань и сам не планировал худеть дальше.
Его целью было вернуть форму прежней жизни, и теперь он полностью соответствовал своему историческому облику — вплоть до крошечной алой родинки на нижней губе.
Цзи Юань не ожидал, что после перерождения его черты останутся абсолютно идентичными.
«Интересно, сохранились ли в истории мои портреты?.. Не дай бог современные люди обнаружат, что я вылитый тот самый тиран из империи Великая Чжоу».
От этой мысли даже самому Цзи Юаню стало немного жутко.
Цзян Юй быстро допил отвар и, пока Цзи Юань не ушёл к себе с книгами, перешёл к делу:
— Цзи Юань, помнишь, мы говорили о твоём будущем? Ты уже прилично сбросил вес. Если думаешь о карьере в шоу-бизнесе, я могу заняться твоим продвижением хоть сейчас.
Он осторожно добавил:
— Конечно, я не давлю. Просто предлагаю как друг. Если у тебя иные планы — я пойму.
К его изумлению, Цзи Юань без колебаний кивнул:
— Идёт.
Цзян Юй даже не успел сообразить — он-то приготовился к долгим уговорам и словесным баталиям, а собеседник выдал согласие мгновенно.
—... Чего?
Цзи Юань размеренно пояснил:
— Я обдумал твои слова. У меня нет отторжения к шоу-бизнесу или актёрской профессии.
Цзян Юй был прав: первостепенную задачу — физическую форму — он решил. Пора думать о том, как устроиться в этом мире.
Раньше у него были сомнения, он разрывался между медициной и открытием школы боевых искусств. Но после встречи с Цзи Сюнем и разборки с бандитами идея со школой отпала.
В этом мире он остался совсем один, а открытие школы требует связей, взяток чиновникам, умения ладить с местными группировками. Без связей закрепиться в Цзяньцзине с подобным делом слишком сложно.
Его боевые навыки высоки, но пробивать лбом стену в одиночку — глупость, когда под боком есть готовое решение в лице Цзян Юя.
Что же до медицины... Цзи Юань изучил вопрос.
В эту эпоху врачевание устроено иначе: нельзя просто так лечить людей, требуется долгое обучение, лицензии, куча бумаг. К тому же здесь царит западная медицина, и хоть он, бывший владыка, обладал цепким умом, перестроиться на абсолютно чуждую систему за пару дней невозможно — ушли бы годы.
У него нет лишнего времени на раскачку.
Потому согласие на предложение Цзян Юя оставалось самым разумным и безопасным шагом.
Лицо Цзян Юя постепенно озарилось ликующей улыбкой:
— Ты серьёзно?!
Цзи Юань подарил ему сдержанный, но тёплый кивок.
За годы работы Цзян Юй зажёг немало звёзд, но давно не испытывал подобного юношеского азарта!
Как убеждённый гетеросексуал, он радовался чисто профессионально: Цзи Юань — не просто рядовой артист. Это его козырный туз, способный вознести его на вершину менеджерского олимпа!
Подавив волнение, Цзян Юй тут же изложил текущую проблему.
Вот уж поистине — угодник-случай!
Словно камень с души свалился. Он обрисовал конфликт с Му Сыцянем и предложил Цзи Юаню роль в клипе.
Услышав подробности, Цзи Юань слегка изменился в лице:
— С Ху Сяоюнь?..
Главный герой этого клипа... это же я сам?!
Заметив смену эмоций, Цзян Юй насторожился:
— Да. Что-то не так? Не хочешь работать с Сяоюнь?
Цзи Юань, дабы не нагнать туману, ровно ответил:
— Нет, просто... неожиданно.
Ещё бы не неожиданно... Кому вообще выпадает шанс сыграть самого себя из прошлой жизни?!
Цзян Юй выдохнул:
— Главное, что ты не против! Сценарий ты в общих чертах знаешь, завтра распечатаю подробный. А сейчас я вкратце введу тебя в курс съёмочного процесса, правил на площадке, а позже займусь твоим позиционированием, контрактом и планом продвижения...
* * *
Договор с Цзи Юанем оформили за два дня. Цзян Юй, опасаясь, как бы тот не передумал, с молниеносной скоростью привязал его к медиастудии «Золушка».
Узнав об этом, Ху Сяоюнь прибежала поприветствовать нового коллегу, но, увидав похудевшего Цзи Юаня, буквально потеряла дар речи — рот её раскрылся так, будто она увидела инопланетянина.
Цзян Юй провёл для Цзи Юаня короткую экскурсию по студии.
Она располагалась на семнадцатом этаже офисного центра «Синхэ».
«Синхэ» состоял из четырёх зданий, принадлежавших Корпорации недвижимости Инь. Помимо «Золушки», здесь обитало и агентство «Персик», занимавшее целых три этажа в корпусе А.
«Золушка» ютилась на одном этаже, по соседству с компанией «Мока Шаонянь» и агентством «Гуанъинь».
— В коридорах часами можно встретить коллег по цеху, — пояснял Цзян Юй. — Знаком — поздоровайся, нет — пройди мимо. Впрочем, когда повалят съёмки и эфиры, в офисе ты будешь редким гостем. Тут у нас зона отдыха, напротив — пиар-отдел, здесь — SMM и работа с фанатскими ресурсами. В это можешь не вникать, я сам всё веду...
Затем Цзян Юй познакомил его со скромным юношей, на вид едва окончившим вуз.
— Это Цю Си, зови его просто Сяо Си. Мой дальний родственник, только выпустился из института кинематографии по специальности «арт-менеджмент». Я взял его на стажировку, пока побудет твоим ассистентом. По всем вопросам обращайся к нему или ко мне.
Цзи Юань и Цю Си обменялись приветствиями.
— Сегодня вечером соберешь вещи, а завтра на рассвете едем в кинематографический городок, — подытожил Цзян Юй. — Сяоюнь! — крикнул он в глубину коридора. — Узнай, свободен ли завтра Му Цзы, пусть едет с нами на грим!
— Ой, да знаю я, мамка Цзян! Сто раз уже повторил! — донёсся в ответ звонкий голос Ху Сяоюнь.
Цзян Юй насупился, а Цю Си тихо прыснул.
— Ты чего хмыкаешь? — уставился на него Цзян Юй. — Была б Сяоюнь моей дочкой, ты б при ней второгодником числился! Нахлебник!
Цзи Юань слегка улыбнулся. Ему нравилась эта суета.
Это была хорошая, настоящая жизнь.
* * *
На следующее утро Цзян Юй вместе с Цзи Юанем, ассистентом и водителем Сяо Линем на минивэне отправились к воротам Кинематографического городка Цзяньцзина.
Команда Сюй Юээр уже ждала их. Выйдя из машины, Цзян Юй обменялся с певицей вежливыми фразами.
Маленькая дива поп-музыки любопытно окинула Цзи Юаня взглядом, замерла на мгновение, а затем расцвела в ослепительной улыбке, став к Цзян Юю заметно приветливее.
Её реакцию Цзян Юй предвидел: из-за спешки он выслал лишь пару снимков, и команда певицы явно опасалась, что парень окажется жертвой фотошопа.
Не у всех же идеальная внешность, как у Инь Шухуаня, похожего на фарфоровую куклу.
Увидев Цзи Юаня вживую, команда Сюй Юээр осталась в полном восторге.
— Гримёрка в той стороне, — улыбнулась певица. — Сейчас закончат декорации, и начнём снимать первую сцену.
Первый эпизод сценария: князь Сян возвращается с победой, а героиня тайком сбегает из дома на городскую стену, где происходит их встреча с первого взгляда.
Песня называлась «Роковое цветение персика», а значит, площадка требовала изобилия розовых лепестков. Поскольку настоящих деревьев в этот сезон не найти, декораторы украсили ветви искусственными цветами, неотличимыми от живых.
Бутафоры трудились несколько дней, и когда Цзи Юань ступил на площадку, ему на миг показалось, будто он попал в настоящий персиковый сад.
Для клипа не требовалось вычищать каждую реплику — всё перекрывалось музыкой, акцент делался на пластику и взгляд.
В гримёрке Цзян Юй начал заметно нервничать, переживая за актёрские навыки Цзи Юаня.
Он планировал отправить парня на курсы драмы, но из-за саботажа Му Сыцяня пришлось бросать его в бой без подготовки.
«Не пережмёт ли? Не сфальшивит?.. — гадал менеджер. — Хотя персонаж князя Сяна под стать его собственной натуре... Но каков он будет в костюме эпохи Чжоу?»
Цзи Юань обладал фактурной внешностью, подходящей для большого кино, но далеко не все смотрятся органично в исторических нарядах.
Зайдя в гримёрную, Цзян Юй строго напомнил стилисту Му Цзы:
— У Цзи Юаня яркие черты лица. Сохраняй скульптурность, не размывай тоном.
— Понял-понял! — заверил тот, колдуя над кожей. — Юаньюань, ну и кожа у тебя! Своя или уход такой?
Цзи Юань проигнорировал фамильярное «Юаньюань» и сухо отчеканил:
— Своя.
Гримёр вздохнул с завистью:
— Взгляд не оторвать... И нос идеальный, и мушка на губе... С такими ресницами и красить не надо!
Цзи Юань молча терпел болтовню, пока ему прикрепляли парик.
Увидев себя в зеркале с длинными волосами, он замер, словно встретившись взглядом с собственным призраком из прошлого.
— Тебе невероятно идёт исторический образ... — ахнул костюмер. — Словно из древнего свитка шагнул.
Цзи Юань опустил взор и про себя усмехнулся: «Так я оттуда и пришёл».
Затем он произнёс:
— Сделай высокий хвост. И вплети вот здесь тонкую косу.
Костюмер, собиравшийся сделать низкий узел, удивлённо помешкал, но послушно собрал волосы в высокий хвост. Образ князя Сяна мгновенно обрёл законченность и хищную грацию.
— Сразу видно артиста! — заискивающе похвалил стилист. — Отлично чувствуешь персонажа...
«Я не чувствую персонажа. Я просто делаю самого себя», — подумал Цзи Юань.
Через сорок минут Цзян Юй извивался у дверей гримёрки, как молодой отец перед родовой палатой.
Когда дверь распахнулась, он потерял дар речи.
Перед присутствующими предстал Цзи Юань в облачении эпохи Чжоу.
Алый боевой кафтан с асимметричным запахом — яркий, дерзкий — на нём смотрелся сдержанно и строго, подчёркивая бледность кожи.
Узкие рукава с налокотниками, кожаный пояс, тяжёлый меч за спиной, сапоги из мягкой юфти. Высокий хвост с золотой нитью в мелкой косе, едва заметно поблескивающей при каждом шаге. На поясе — резной нефритовый подвес.
Вздох восхищения прокатился по площадке. Защёлкали затворы смартфонов.
Цзян Юй сжал зубы, шёпотом выругавшись:
«Мать твою... Настоящий клад. И я подколол его в обычной съёмной квартире!»
Цзи Юань смотрелся в одеянии Великой Чжоу так, будто никогда его и не снимал.
Его усадили на коня во главе строя статистов-воинов.
Он уверенно держался в седле, поглаживая гриву жеребца. Окружающие глядели на него с невольным уважением: «Вот это выучка! Сразу видно, репетировал!»
За массивными воротами режиссёр рявкнул в рупор:
— Внимание! Первая сцена: возвращение князя Сяна. Приготовились... Камера!
Площадка мгновенно затихла. Цзи Юань слегка натянул поводья, устремив взор к вершине стены.
— Весть о победе! — раздался громкий клик актёра-статиста. — Князь Сян возвращается с победой!
С тяжёлым гулом древние ворота начали медленно отворяться.
И в то же мгновение над площадкой пронёсся протяжный, гулкий звук рога.
Цзи Юань помнил этот звук.
Двадцать восьмой год правления императора Баоцзуна. Двадцать первое число третьего месяца. День, когда он разгромил войска государства У и с триумфом вступил в столицу.
В тот день Чанъань утопала в цветущих персиках, и ветер кружил в воздухе миллионы лепестков.
И среди этого розового бурана он встретил свою судьбу.
Своё роковое цветение.