Заметив, что Цзи Юань побледнел, Чжан Юнъянь мягко поинтересовался:
— Плохо себя чувствуешь? Может, сказать съёмочной группе? В эти весенние заморозки заболеть — проще простого. Мои два сорванца тоже сплошное наказание: вечно ночью раскрываются, теперь оба с соплями сидят.
В его голосе проскользнула отцовская досада, смешанная с нежностью.
Цзи Юань качнул головой:
— Всё в порядке. Я хорошо себя чувствую.
— Погляжу, тебе понравился этот портрет, — заметил Чжан Юнъянь. — Тоже увлекаешься историей Великой Чжоу?
Цзи Юань старался взять себя в руки и поддержать светскую беседу, чтобы хоть как-то унять дрожь в груди:
— Да так... Не то чтобы увлекаюсь, просто немного знаком с той эпохой.
— Великая Чжоу... — пробормотал Чжан Юнъянь. — Легендарное время. Кстати, надо же такому случиться: у тебя ведь то же имя, что и у чжоуского правителя Хоу-вана. Какое совпадение!
Цзи Юань едва слышно вздохнул:
— И не говорите...
Маленький Сяобао, сидевший у Чжан Юнъяня на руках, принялся теребить отцовскую бороду:
— Пап, а кто такой правитель Хоу-ван?
Чжан Юнъянь взглянул на портрет:
— Он был императором Великой Чжоу...
— Он не был императором, — возразил Цзи Юань.
За те короткие два года у власти, пусть он и ведал государственными делами, подавлял мятежи и усмирял смуты, официальной церемонии восшествия на престол так и не состоялось.
Ибо Цзи Юань прекрасно понимал: он — нелегитимный правитель, захвативший трон узурпатор. Позволь он чиновникам в официальных указах и бумагах величать себя императором, он навеки заклеймил бы себя нечестивым и вероломным титулом, а имя рода Фу навсегда бы осквернил позором.
Чжан Юнъянь на мгновение запнулся:
— Да, пусть Хоу-ван и не проводил пышного обряда коронации, но историки по умолчанию считают его императором.
Души Цзи Юаня коснулся липкий страх — он больше не смел заводить речь о своём прошлом.
В прежней жизни, идя на предательство и узурпацию, он заранее смирился с тем, что его имя обольют грязью в веках. Тогда им двигало отчаяние: «Какая разница, сколь проклятым я останусь в памяти людей? Мёртвым всё равно, что о них говорят...»
Если при жизни он не боялся людской хулы, то неужели испугался бы того, что потомки станут плевать на его могилу?
Но... пройдя через эту невероятную цепь событий, он вдруг получил возможность воочию услышать, каков же вердикт потомков...
И в этот миг Цзи Юань вынужден был признать: он трус. Ему не хватало духу. Он до смерти боялся услышать правду.
Прикрыв глаза, Цзи Юань заговорил вновь — голос его звучал глухо и надрывно, словно он силой заставлял себя шагнуть в собственное кошмарное прошлое:
— Правитель Хоу-ван осквернил сыновний долг, убил брата, отнял его жену, погубил весь верный престолу род Фу и захватил власть. Разве такой человек достоин того, чтобы его портрет висел в Цзяньцзинском музее?..
Чжан Юнъянь откровенно изумился:
— Сяо Цзи, ты, похоже, терпеть не можешь Хоу-вана?
Цзи Юань не сразу нашёлся с ответом:
— Что?
Чжан Юнъянь поудобнее пересадил сына:
— Насчёт его личности мнения историков расходятся. Одни считают, что он объединил Великую Чжоу и заложил основу для могущества поднебесной империи на века вперёд. Другие, как и ты, убеждены, что он был порочным, низким предателем. К тому же истинные причины переворота в Зале Сюаньу до сих пор остаются загадкой. А если отмотать ещё дальше — гибель двухсот тысяч воинов рода Фу на поле брани... Действительно ли в этом виновен Хоу-ван? В последние десятилетия историки склоняются к иному выводу: всё куда сложнее. Известно, что перед битвой в Долине Отвесных Скал третий сын императора Баоцзуна, князь Ци, вёл тайную переписку с правителем государства Нучихаэр. Это происходило в самый разгар ожесточённой борьбы за статус наследника. Ныне исследователи всё больше склоняются к версии, что именно князь Ци подставил Хоу-вана, подтолкнув того к убийству брата в Зале Сюаньу.
Цзи Юань потрясённо уставился на него:
— Почему?..
— Понимаешь, генерал Фу в истории известен как непревзойдённый образец верности и чести, — ответил Чжан Юнъянь. — Разве мог такой человек воспитать предателя и подлеца? Впрочем, это лишь моя личная точка зрения. Изрядная часть людей убеждена, что Цзи Юцин действительно был безумным чудовищем. Да и большинство исторических хроник о нём были сожжены, так что восстановить подробности уже невозможно. От наследия Цзи Юцина уцелели лишь жалкие крупицы. Вот, например, портрет перед тобой — без преувеличения уникальнейший артефакт.
Цзи Юань вновь перевёл взгляд на свиток. Встревоженная душа разбудила в нём нетипичную разговорчивость:
— Но даже если потомки и узнают правду... что с того? Цзи Юцин давно истлел где-то в диком поле...
Чжан Юнъянь не удержался от смешка:
— Истлел в диком поле? Эх, Сяо Цзи, а я-то думал, ты здорово разбираешься в истории! Зачем же допускать такие банальные ошибки?
Цзи Юань растерялся:
— Какие ошибки?
— После знаменитого Переворота Семи князей Цзи Юцин бесследно исчез! — пояснил Чжан Юнъянь. — Многие до сих пор считают, что он выжил.
Лицо Цзи Юаня мгновенно изменилось:
— Быть такого не может!
Переворот Семи князей... Вот, значит, какое название дала той кровавой ночи история...
Но он ведь точно погиб! Стрела Фу Ло пробила ему горло насквозь — после такого не выживают!
К тому же, если бы он не умер... как бы он оказался здесь?
Цзи Юаню стало и горько, и смешно. В голове даже мелькнула ироничная мысль: «В каком-то смысле я и впрямь не умер. Цзи Юцин не просто жив, а сидит сейчас перед тобой и ведёт непринуждённую беседу...»
Очевидно, Чжан Юнъянь имел в виду лишь то, что после мятежа его тело так и не нашли.
Он навечно запомнил тот день. Седьмое декабря, валил густой снегопад.
Ослепительно белые хлопья смешивались с его собственной запекшейся кровью, пропитавшей одежды. Подняв взор, он видел лишь мрачные скаты крыш дворца да оскаленные пасти скульптурных зверей на коньках... В ушах стоял оглушительный гул, сквозь который едва пробивались отчаянные крики Благородной супруги... Кажется, у неё начались роды. Интересно, кто у неё родится — мальчик или девочка?
Впрочем, неважно. Кем бы ни оказался ребёнок, он станет единственным законным наследником этой необъятной державы.
В его жилах течёт священная кровь императорского рода, а имя семьи Фу пользуется непререкаемым уважением среди народа.
Когда он умрёт, это дитя останется абсолютно чистым перед людьми. Унаследовав и династические права, и любовь народа, он в своё время взойдёт на престол как новый правитель.
Семь князей со своими войсками выстроились прямо перед залом. Глядя на него, стоящего на одном колене в луже крови, они дрожали от ужаса — ни один не посмел сделать шаг вперёд.
И лишь старший соученик медленно поднял тяжёлый лук, наводя стрелу ему прямо в грудь.
Унести его хладный труп из самой гущи той кровавой бани... Кроме старшего соученика, на такое не был способен никто.
Цзи Юань тихо вздохнул.
Он был уверен, что старший соученик не простит его до конца своих дней.
При этой мысли Цзи Юаню вновь не давал покоя тот обломок нефритовой подвески.
Тот Зелёный нефрит с фениксом был ценен не столько своей стоимостью, сколько воспоминаниями.
Всё случилось, когда ему исполнилось двадцать два года, по возвращении в Чанъань. Во время охоты неподалёку от Северных лагерей Цзи Юань попал в засаду. Очнулся он уже в родном поместье, с тщательно перевязанными ранами. Лишь наштампованный обломок нефрита в кармане напоминал об опасности, грозившей ему смертью.
Кто спаситель? Зачем оставил этот фрагмент?
Так и не найдя ответов, Цзи Юань стал носить нефрит при себе, логично рассудив: если у него половина, то где-то существует и вторая.
Тот, кто слонялся у Северных лагерей, наверняка принадлежал к знатному роду. Рано или поздно их пути пересекутся.
Шли годы, однако второго владельца он так и не встретил.
Но Зелёный нефрит с фениксом оставался с ним неизменно — и в минуты, когда жизнь висела на волоске, и в моменты триумфального возвращения с победой.
Постепенно этот тусклый кусочек камня стал для него чем-то незаменимым и бесконечно дорогим.
Если верить Чжан Юнъяню, нефрит нашли в том же кургане, что и портрет. Неужели его положил туда старший соученик?
Кроме него, Цзи Юань не мог представить никого, кто позаботился бы о нём после смерти.
Но почему старший соученик поместил портрет Ци Чэнсюэ вместе с его вещами?
Впрочем... перед гибелью Цзи Юань лично спалил собственную усадьбу, и от его вещей едва ли что-то уцелело... Могло случиться так, что ничего более подходящего просто не нашли.
Ци Чэнсюэ...
Имя красивое. В памяти всплывали редкие встречи с этим человеком, но ничего конкретного вспомнить не удавалось...
Стоит только попытаться сосредоточиться — и голову разрывает тупая боль.
Цзи Юань потёр виски. В нём проснулось непреодолимое любопытство к той усыпальнице, и он между делом поинтересовался:
— А где именно находится эта гробница?
— Точных координат не знаю, слышал лишь, что где-то на юге, в Цзяннани, — отозвался Чжан Юнъянь. — Знаю только, что старец Инь в своё время выкупил почти все извлечённые артефакты, а позже передал большую часть музею. Саму гробницу, вроде бы, взяли под охрану. Может, из неё вообще сделали туристический объект? Попробуй поискать в сети.
Цзи Юань едва не оступился и прижал руку к лбу.
Ну надо же...
То, что за вход в его прежний дворец теперь берут деньги — это ещё куда ни шло.
Но брать плату за посещение его собственной могилы?!
Он едва сдержал ироничный смешок, хотя на душе стало чуточку легче...
К чему забивать голову прошлым? Цзи Юань постарался успокоить себя.
По крайней мере, после смерти у него остался хотя бы какой-то приют. Возможно, в этом и заключалась милость небес.
Впрочем, его не на шутку удивило другое: усыпальница находилась в Цзяннани!
Он с теплом вспомнил, как когда-то сопровождал императора Баоцзуна в речном путешествии на юг и без памяти влюбился в живописные края Цзяннани.
Тогда ему исполнилось всего девятнадцать. В порыве юношеского романтизма он как-то обронил, что быть погребённым в Цзяннани — лучшая доля.
Старший соученик тогда лишь посмеялся над ним: мол, ты императорский сын, твой прах упокоится в Храме предков.
Цзи Юань лишь мысленно ухмыльнулся: какой из него принц? Он и во дворце-то не рос, да и венценосный отец никогда не признавал его за своего. Нет, Цзяннань куда лучше... С её туманами, тихими дождями и бескрайними речными просторами...
То было великое государево путешествие: генералы Фу Чанхун и Ци Югуй сопровождали императора Баоцзуна, инспектируя земли. На пышно убранных судах собрался цвет столичной знати с семьями, и та поездка подарила немало романтических историй.
Кто бы мог подумать, что после смерти старший соученик всё же исполнит его юношеское желание и перенесёт его прах в Цзяннань.
Цзи Юань тихо вздохнул, чувствуя, как в груди закипает сложный комок чувств.
* * *
Вечером Цзи Юаню, как и следовало ожидать, досталась самая роскошная комната.
Поскольку он был лишь временно исполняющим обязанности отца, спать в одном помещении с Маленькой Клубничкой ему не полагалось.
К назначенному часу он умыл девочку, помог ей почистить зубы, а затем подождал, пока она переоденется и заберётся под одеяло. Цзи Юань напоил её тёплым успокаивающим молоком и приготовил кружку себе.
Достав заранее припасённую книжку со сказками, он тихо читал ей, мерно поглаживая одеяло, пока малышка не начала сладко сопеть. Лишь после этого он бесшумно прикрыл за собой дверь.
— Брат Сяо Жуань... — вдруг донёсся из темноты её полусонный шёпот. — Вот бы ты и вправду был моим настоящим братом...
В её голоске послышались слёзы — девочке явно не хотелось расставаться.
Цзи Юань тепло улыбнулся:
— Засыпай. Доброй ночи.
Вернувшись к себе и закончив с вечерними приготовлениями, Цзи Юань мысленно вернулся к услышанным за день новостям.
Старец Инь выкупил все сокровища из гробницы, где лежал портрет. Большую часть он передал музею, однако Зелёного нефрита с фениксом среди экспонатов не оказалось.
Стало быть, его половинка подвески до сих пор хранится у старика Иня...
Цзи Юаню до смерти хотелось вернуть вещь себе.
Но как он заявит старцу Иню?
«Уважаемый, этот нефрит принадлежит мне из прошлой жизни, будьте добры вернуть»?
Вообразив эту картину, Цзи Юань не удержался и тихо фыркнул прямо в подушку.
Старец Инь наверняка решит, что у парня съехала крыша, и немедленно отправит его в дурку.
Цзи Юань смежил веки. Всё же нужно найти способ разузнать про нефрит. Это ведь его личная реликвия! Не знай он о её судьбе — жил бы спокойно, а теперь эта мысль жгла душу нестерпимым огнём.
* * *
На следующий день съёмки переместились к морскому побережью. Взрослым и детям предстояло добывать себе обед прямо из морских глубин.
Съёмочная группа боялась Цзи Юаня до дрожи в коленях. После откровений режиссёра Цзюэ в соцсетях о выкрутасах парня на предыдущем шоу, главный режиссёр на полном серьёзе опасался, что Цзи Юань продемонстрирует перед камерами искусство ходить по воде!
Спасите... У режиссёра при одной мысли об этом наворачивались слёзы.
Однако Цзи Юань преподал всем сюрприз.
Одетый в брюки и кофту с длинным рукавом, он лишь чинно прохаживался вдоль прибоя и явно не намеревался заходить в воду.
Маленькая Клубничка, наряженная в милый купальник, с увлечением плескалась на мелководье в спасательном круге.
Остальные отцы и дети развлекались вовсю. Цэнь Чжэ, у которого вчера перед сыном уязвили отцовское самолюбие, сегодня из кожи вон лез, желая реабилитироваться. Его красное ведро ломилось от улова: ракушки, крабы, моллюски, морские звёзды, осьминоги и даже водоросли!
А опытный ныряльщик Лю Хуа, с головой ушедший в прибрежные волны, сумел выловить несколько рыбин.
Лишь ведёрко Маленькой Клубнички оставалось девственно пустым.
Цзи Юань подобрал на берегу пару смытых волной водорослей и бросил внутрь — хоть что-то.
Девочка опечалилась:
— Брат Сяо Жуань, я-то совсем крошку съём и наемся, а ты же останешься голодным!
Глядя на ведро Жуйжуй, доверху набитое крабами и моллюсками, малышка судорожно сглотнула:
— На самом деле водоросли тоже очень вкусные... Мама говорит, мне пора худеть, а то в кадре щёки слишком пухлые. Я нисколечко им не завидую!
Глядя на эту трогательную мордашку, Цзи Юань мгновенно растаял и погладил её по голове:
— Не переживай. Брат наловит тебе рыбы.
Цзи Юань поднял взгляд на бескрайнюю морскую гладь, и угол его рта нервно дёрнулся.
Он со всей возможной медлительностью закатал штанины и сделал шаг к воде.
Камера скрупулёзно зафиксировала его деревянную, скованную походку.
Всё верно... Бывший владыка Империи Великая Чжоу совершенно не умел плавать... и до смерти боялся воды!
Выдохнув, он попытался унять внутренний трепет: «Пустяки. Ничего страшного, это всего лишь мелководье».
Съёмочная группа, выследив слабость Цзи Юаня, готова была от радости откупоривать шампанское.
Оператор не удержался от вопроса:
— Цзи Юань, а что у тебя с ногой?
Он имел в виду застарелый шрам на внешней стороне бедра. Пусть и небольшой, но выглядел он весьма жутковато.
На белоснежной, словно резной нефрит, гладкой коже ноги эта отметина бросалась в глаза.
— Если не стоит брать крупным планом, я поменяю ракурс, — заботливо предложил оператор.
Многие знаменитости крайне болезненно относились к изъянам на теле.
Впрочем, Цзи Юаню было всё равно. Подумаешь, шрам! В прошлой жизни у него на теле живого места не оставалось.
— Всё в порядке, снимайте.
Цзи Юань уже собрался зайти в воду, но Маленькая Клубничка вцепилась ему в штанину:
— Не надо, брат Сяо Жуань! Пойдём лучше к дяде Цэнь Чжэ. Поможем ему, а потом пообедаем вместе!
Хитрая девчонка мгновенно сообразила, как напроситься на готовое!
Она встала на цыпочки и прошептала:
— Вчера папа Жуйжуй только благодаря тебе получил большой дом! Хе-хе, настало время отдавать долги!
Эта лукавая гримаска напомнила Цзи Юаню Благородную супругу в детстве. Та тоже была ужасной сладкоежкой и отъелась до состояния пухлого шарика. Старший соученик как-то дразнил её толстушкой, а гордая девчонка взбунтовалась и сбежала из дома.
Перепуганный Цзи Юань проискал её лютой зимой всю ночь напролёт. А оказалось, маленькая беглянка просто укрылась в доме генерала Ци и преспокойно плела верёвочки с внучкой Ци Югуя!
Зато сам Цзи Юань, наглотавшись морозного воздуха, слёг с сильнейшей лихорадкой, которая не сбивалась несколько дней.
Осознав вину, девчушка прорыдала у его постели сутки напролёт. Очнувшись, Цзи Юань увидел её глаза, опухшие, точно два грецких ореха.
Он до сих пор помнил её клятву: стать великим лекарем, чтобы защищать брата и не давать ему болеть.
Погладив Маленькую Клубничку по голове, Цзи Юань хитровато хмыкнул:
— Договорились. Идём к папе Жуйжуй.
— Ага! — радостно закивала малышка.
* * *
Съёмки семейного шоу завершились лишь через три дня. Когда за Маленькой Клубничкой приехали родители, малышка со слезами на глазах вцепилась в ногу Цзи Юаня.
Смущаясь плакать при всех, она лишь судорожно всхлипывала:
— А я смогу тебе звонить?..
Цзи Юань слегка пощекотал её за пухлую щёчку и протянул большую морскую раковину, на которую девочка заглядывалась последние дни. Глаза малышки вспыхнули!
Она ведь просто присматривалась к ней вчера, а брат Сяо Жуань не только отмыл ракушку, но и продезинфицировал!
— Ракушка! — радостно запрыгала девочка, сжимая подарок.
К раковине примыкала изящная подвеска из жемчуга, сплетённая вручную — видно было, сколько труда вложено в эту вещицу.
— Если соскучишься, приложи её к уху, — улыбнулся Цзи Юань. — Я оставил там для тебя послание.
Он лукаво подмигнул:
— Но подслушивать сейчас нельзя. Только когда правда начнёшь скучать, договорились?
Печаль девочки мгновенно улетучилась, и она с улыбкой попрощалась с ним.
Спустя неделю состоялась премьера выпуска шоу «Папа — супермен».
Фанаты-июани, давным-давно ждавшие второго шоу своего кумира, наводнили онлайн-платформы.
Экран буквально потонул в шквале комментариев!
Особенно зрителей восхитила сцена в музее: сдержанный, утончённый Цзи Юань, на память цитирующий исторические хроники и с лёгкостью разъясняющий любые тонкости, буквально взорвал фанатское сообщество!
«Сяо Юань просто невероятен! Откуда он знает столько исторических преданий?!»
«Боже, я, выпускница гуманитарного класса, просто снимаю шляпу...»
«Самое поразительное, что всё сказанное им — чистейшая правда! Вот это эрудиция!»
«Я прохожий, но у Цзи Юаня, похоже, солидное академическое образование...»
«Ы-ы-ы, я фанатею от настоящего гения!»
«Добавлю от себя: поразило, как мягко и доходчиво он объясняет сложнейшие вещи простыми словами, подстраиваясь под восприятие детей...»
«Он просто чудо!»
«Эффект погружения 100%! Я уже чувствую себя дочкой Сяо Юаня!!»
А уж когда действие перенеслось на пляж, фанаты едва не сорвали животы от смеха:
«Божечки, что за пугливый котик!»
«Чёрт, вылитый мой кот! Сяо Юань точно из кошачьих!»
«Он весь одеревенел, ха-ха-ха! Съёмочная группа — садисты!»
«Кстати, мне не показалось? На бедре у Юаньбао шрам... Что произошло?»
«И я заметила! Выглядит довольно жутко, явно застарелое повреждение...»
«Сердце кровью обливается...»
Режиссёры ещё и пририсовали Цзи Юаню пушистые ушки и хвостик с помощью спецэффектов, отчего парень стал до невозможности похож на насторожённого кота.
А момент, когда Цзи Юань вручал раковину Маленькой Клубничке, заставил зрителей буквально захлебнуться от зависти:
«Умираю от любопытства! Что же он ей шепнул?! Если бы он подарил ракушку мне, там точно было бы: „Жёнушка, я люблю тебя“ (дай помечтать)»
«Не знаю, что он записал для малышки, но тебе в ракушку он прошептал бы одно: „Закатай губу обратно“».
«Ха-ха-ха, жёстко!»
Под звуки финальной титровой песни поток сообщений потихоньку иссяк.
Дисплей погас, и на тёмном стекле отразилось невероятно красивое, утончённое мужское лицо — Инь Шухуань.
Всё верно: он вместе с фанатами дежурил у экрана в ожидании шоу!
И при виде того, как Цзи Юань вручает девчушке памятный подарок, лицо Инь Шухуаня скривилось от дикой ревности...
Ладно, подумаешь, какая-то малолетка! Нашла с кем соревноваться...
«Но ведь он мне никогда ничего не дарил!»
Тяжело вздохнув, Инь Шухуань перевёл всё внимание на шрам на бедре Цзи Юаня.
Он настолько пренебрегал супругом, что даже понятия не имел о существовании этой отметины.
Ему помнилось, что шрам на ноге был у Цзи Си... При мысли о Цзи Си юноша ощутил неловкость: тот ведь получил своё повреждение, спасая его...
В последнее время Цзи Си лишь изредка присылал короткие сообщения, не рискуя звонить.
К тому же, разрываясь между рекламными контрактами, съёмками и новыми проектами, тот выматывался в хлам и у него банально не оставалось времени на встречи.
Впрочем, к лучшему. Стоило Инь Шухуаню увидеть Цзи Си, как перед глазами сразу всплывали его пакостная матушка и дядя, отчего на душе становилось тошно.
Схватив телефон, Инь Шухуань накатал Цзи Юаню фривольное послание:
«Брат Сяо Жуань, а для Цзяоцзяо ракушка найдётся? [Строит глазки]»
Прочитав текст, Цзи Юань чуть не подавился чаем. В голове тут же возник образ манерного Инь Шухуаня, дующего губы и подпирающего щёчки руками.
Инь Шухуань обладал яркой красотой — яркие губы, белоснежная кожа. Даже самая наигранная кокетливость звучала в его исполнении с естественным очарованием, заставляя фанатов визжать от восторга.
Цзи Юань помнил рассказ Цзян Юя про невероятную популярность Инь Шухуаня даже среди гетеросексуалов: на одном известном мужском форуме раз в месяц стабильно появлялся пост от очередного растерянного парня с вопросом: «Ну почему Инь Шухуань не родился девушкой?!»
И вся ветка единодушно поддакивала.
Цзи Юань бросил взгляд на оставшуюся на столе вторую раковину... Он и сам не мог объяснить, зачем сделал сразу две.
А когда опомнился — вещь уже стояла в его квартире.
Цзи Юань отстучал ответ:
«Деньги на счету девать некуда?»
И в ту же секунду в его дверь раздался настойчивый стук.
Глаза Инь Шухуаня сияли:
— По твоему ответу я понял, что надо сразу приходить!
—... Я такого не говорил, — остудил его Цзи Юань.
Инь Шухуань попытался проскользнуть внутрь:
— Ну я же уже пришёл! Неужели даже на порог не пустишь чаю попить?
И тут некстати зазвонил телефон Инь Шухуаня.
Цзи Юань заметил, как изменилось выражение его лица, едва тот взглянул на дисплей.
На экране светилось имя: «Цзи Си».
Инь Шухуань виновато и испуганно воззрился на Цзи Юаня.
— Чего уставился? — прохладно уронил Цзи Юань. — Отвечай.
Шестое чувство подсказывало Инь Шухуаню: ответит — и Цзи Юань с ним весь следующий год даже словом не обмолвится.
Он сбросил вызов и честно выложил:
— Не буду.
Цзи Юань сощурился, а Инь Шухуань затараторил:
— Ты и так решил, будто он мне нравится. Отвечу — ты точно разозлишься!
— С чего бы мне злиться? — Цзи Юань отреагировал с ядовитой иронией.
Инь Шухуань мысленно взвыл: «Ещё как злишься! Уже ядом брызжешь!»
Однако не успел он опомниться, как экран вспыхнул вновь.
Цзи Си проявлял поразительное упорство: вызов за вызовом, без остановки.
Цзи Юань, стоя в дверях, окончательно потерял терпение:
— Ответь ты уже!
Перепуганный Инь Шухуань с испугу дрогнувшей рукой смахнул иконку вызова. Из динамика донёсся прерывистый, стонущий голос Цзи Си:
— А-Хуань... мне... так плохо... Живот режет... наверное, острый аппендицит... Сможешь... отвезти меня в больницу?..