У Лу Юя имелись все основания ненавидеть Цзи Юаня.
В шоу-бизнесе каждый знал: Инь Шухуань и Цзи Си любили друг друга, и им оставалось сделать лишь шаг, чтобы признаться во всём открыто. Но откуда ни возьмись выскочил Цзи Юань. Он бесцеремонно вклинился между ними, разлучил влюблённых и без зазрения совести увёл жениха у родного брата!
От злости и обиды Лу Юя просто разрывало. Если Инь Шухуаню не суждено было остаться с Цзи Си, то первым в очереди на его сердце обязан был стать он, Лу Юй! Кто вообще такой этот Цзи Юань? С какой стати такому ничтожеству достался Инь Шухуань? Чем он, Лу Юй, хуже?!
На лице Лу Юя застыло выражение глубочайшего омерзения.
Какая мерзость... В жизни он не встречал настолько дрянного человека.
Этот Цзи Юань совершенно не знал своего места. Выскочив замуж за Инь Шухуаня, он и не думал вести себя смирно: день за днём крал деньги из семьи Инь, чтобы подкармливать собственных родственников-паразитов.
Лу Юй презирал семейство Цзи. Пусть среди них и выделился Цзи Си, в остальном они оставались мелкой, ничтожной семейкой. Словно цепкий вьюнок, они благодаря Цзи Си и Цзи Юаню намертво впились в могучее древо рода Инь, без конца высасывая из него соки.
Не прошло и года с момента свадьбы, а Инь Шухуаню уже пришлось улаживать добрый десяток проблем, созданных Цзи Юанем. Высокий статус и незыблемый авторитет Инь Шухуаня скатились из-за этого до уровня какого-то сельского старосты! Поистине — государственная программа адресной помощи малоимущим в действии.
На сей раз они перешли все границы. Едва Цзи Юань переступил порог дома Инь, как его дядя по матери, Шэнь Цзяньчэн, принялся открывать предприятия, прикрываясь именем влиятельных родственников.
Шэнь Цзяньчэн был праздношатающимся, ни к чему не пригодным человеком — похотливым и азартным. Прежде его сдерживало лишь отсутствие средств, но, обретя за спиной столь мощную опору, он открыл в Гуанчжоу фабрику по производству поддельных предметов роскоши. Размахивая именем семьи Инь, он направо и налево распускал хвастливые слухи и в итоге задолжал ростовщикам более десяти миллионов.
Кредиторы выследили семью Цзи: каждый день они обливали двери краской и устраивали погромы, превратив жизнь дома в сущий ад.
Сестра Шэнь Цзяньчэна — мать Цзи Юаня, Шэнь Янь, — души не чаяла в брате и принялась вынуждать сына вымогать деньги у Инь Шухуаня.
Именно вымогать, а не просить в долг.
Шэнь Янь давно считала Инь Шухуаня законным зятем, поэтому требовала деньги с полной уверенностью в своей правоте и даже не думала ничего возвращать.
Однако жизнь самого Цзи Юаня в семье Инь была далеко не такой сладкой, как они себе воображали. Денег у него не водилось вовсе, а любой слуга в доме обладал большим достоинством, чем этот с позволения сказать «молодой господин».
Открытое презрение родителей Инь Шухуаня и жестокое давление со стороны матери и дяди окончательно сломали прежнего владельца этого тела — достать деньги он был просто не в состоянии.
Из обрывков чужих воспоминаний Цзи Юань понял: поскольку прежний Цзи Юань ни за что на свете не соглашался просить у Инь Шухуаня взаймы, Шэнь Цзяньчэн придумал подлый план. Он подсыпал лекарство в чай Инь Шухуаню и потребовал, чтобы Цзи Юань сделал несколько откровенных снимков мужа. Слив этих фотографий папарацци или бульварным газетам принёс бы куш.
Инь Шухуань был всенародно известной звездой, и ценник на подобный компромат начинался от десятков миллионов.
Перебрав в памяти впечатления прежнего хозяина тела о своей родне, Цзи Юань лишился слов...
Поистине... семейка, которую невозможно описать нормальными словами.
Цзи Юань покачал головой. Переселиться в другой мир и получить в придачу такую коллекцию отъявленных мерзавцев — немудрено, что Инь Шухуань проникся к нему столь глубокой ненавистью. Слово «переселение» он тоже почерпнул из чужой памяти.
— Что ты притворяешься мёртвым? — предостерегающе выплюнул Лу Юй. — Не думай, будто заступничество старика Иня превратило тебя из воробья в феникса. Посмотри на себя! У Инь Шухуаня есть и деньги, и внешность, с какой стати ему быть с тобой?! Если в тебе осталась хоть капля гордости, разводись с ним немедленно!
Былая робость и замкнутость Цзи Юаня испарились. Он поднял голову и спокойно улыбнулся:
— С какой стати мне с ним разводиться?
Лу Юй опешил от такого ответа.
Цзи Юань неспешно поднялся по тропинке от моста и продолжил говорить на ходу:
— Как ты сам сказал, у Инь Шухуаня есть и деньги, и внешность. Мне следует мёртвой хваткой вцепиться в него. С чего бы мне бросать его? Чтобы сделать подарок тебе?
Лу Юй остолбенел, уставившись на Цзи Юаня так, будто увидел призрака. Цзи Юань с ума сошёл? Как он смеет так с ним разговаривать?!
Кем вообще был этот Цзи Юань? Его мать — разгульная любовница, а он — её отпрыск. Яблоко от яблони недалеко падает! И эта дешёвка смеет ему перечить?!
Гнев вспыхнул в груди Лу Юя. Сделав шаг вперёд, он сжал кулак, намереваясь, как и прежде, влепить Цзи Юаню звонкую пощёчину.
Однако не успел кулак опуститься, как Цзи Юань перехватил его руку прямо в воздухе.
Лу Юй ощутил, как его захлестнула волна ледяной, удушающей жажды крови. Сердце ушло в пятки: запястье зажало точно стальными тисками, казалось, ещё мгновение — и кости хрустнут.
— Цзи Юань! Как ты смеешь меня удерживать?! — вытаращился Лу Юй.
Цзи Юань держал руку Лу Юя, не спеша её ломать, и хладнокровно осматривался по сторонам.
Он только-только прибыл в этот мир и ещё плохо понимал его устройство. Неизвестно, таились ли здесь опасности, с которыми он не сумеет сладить, — в конце концов, мчащиеся по дорогам железные коробки глубоко поразили его воображение. Если у здешних людей при себе имелось оружие, о котором он не ведал, можно было поплатиться жизнью. Едва возродившись, Цзи Юань вовсе не стремился сразу отправиться на тот свет — он весьма ценил собственное существование.
К счастью, никакого оружия у Лу Юя не было, иначе он давно пустил бы его в ход.
Убедившись в этом, Цзи Юань облегчённо вздохнул. Ещё раз настороженно окинув взглядом окрестности и удостоверившись, что у противника нет сообщников, он точным движением ударил Лу Юя по предплечью, а затем двумя пальцами стремительно ткнул его в правое плечо.
Этот приём назывался «Прикосновение стрекозы к воде». Внешне безобидный, он вливал во внутренние органы противника разрушительную силу — выражаясь языком здешней эпохи, это было воздействие на акупунктурные точки. Цзи Юань поразил ключевой узел на плече. Поначалу человек ничего не почувствует, но спустя полчаса рука Лу Юя обессилеет так, будто её переломили.
Не заметив подвоха, Лу Юй дико закричал:
— Ты что вытворяешь?! Собрался распустить руки?! Забыл, кто я такой?! Думаешь, сможешь тягаться с семьёй Лу?!
Семья Лу?
Цзи Юань слегка нахмурился, передёрнув плечами. Прочесав остатки памяти, он вспомнил, что это был какой-то мелкий, но относительно известный клан. К сожалению, воспоминания прежнего хозяина были слишком фрагментарны: стоило зарыться в них чуть глубже, как голову разрывала острая боль.
Увидев, что Цзи Юань замешкался при упоминании его семьи, Лу Юй облегчённо перевёл дух и вновь задрал нос: ну конечно, всё тот же никчёмный слизняк!
Впрочем, продолжать провокации он не решился.
Честно говоря, Лу Юй струсил.
В нём было едва метр семьдесят шесть роста, и ради карьеры в киноиндустрии он истязал себя диетами, усохнув до состояния щепки. Сильный порыв ветра мог сдуть его в небеса — лететь в обнимку с космическим кораблем. Цзи Юань же выглядел крепышом, и руки у него были посвежее и сильнее, чем ноги Лу Юя. Прежде Цзи Юань при виде него сжимался, как мышь перед котом, позволяя глумиться над собой как угодно. Но сегодняшний Цзи Юань разительно изменился, от него веяло едва уловимым, но лишающим сил страхом... Если завяжется настоящая драка, Лу Юю несдобровать.
К тому же, пусть Цзи Юаня и не жалели в доме Инь, он всё же оставался «молодым зятем», которого лично утвердил старик Инь. Тайком измываться над ним — одно дело, но сегодня этот размякший было трус выглядел как загнанный в угол кролик, готовый перегрызть горло. Если он действительно пойдёт жаловаться старейшине рода, не только самому Лу Юю, но и всей его семье несдобровать...
— Хм! На этот раз я тебя прощаю. Но не попадайся мне на глаза, иначе буду бить при каждой встрече!
Бросив угрозу, Лу Юй мельком глянул на экран телефона и спешно удалился.
Цзи Юань не стал его преследовать. Оказавшись в чужом мире без власти и гроша в кармане, не зная местных законов, следовало проявлять крайнюю осмотрительность. Не преследовать разбитого врага — этому правилу он свято следовал ещё в бытность военачальником.
Лишь на пару секунд задержав любопытный взгляд на светящейся коробочке в руке Лу Юя, Цзи Юань перевёл взор на проезжую часть.
Заметив, что почти каждый прохожий держит в руках точно такую же маленькую коробочку, он с интересом понаблюдал за ними.
Внезапно в тишине громко заурчал живот. Потерев желудок, Цзи Юань очнулся от раздумий и понял, что голоден до рези в животе.
В момент переселения Инь Шухуань бесцеремонно спихнул его с кровати. Ни гроша за душой, ни единой монеты в карманах — даже искусный повар не сварит кашу без крупы. Чтобы поесть, требовались деньги.
Судя по отрывкам чужой памяти, все его личные вещи и сбережения находились в особняке в центре города — в доме, который старик Инь подарил им на свадьбу год назад.
Цзи Юань помешкал. Его только что выставили за дверь, и возвращаться обратно в таком жалком виде казалось унизительным. Разве это не подтвердит слова Лу Юя о том, что он навязался Инь Шухуаню? Со дня восшествия на престол Цзи Юань не терпел подобных обид.
Желудок заурчал с новой силой.
Цзи Юань вздохнул и смирился с судьбой. Потерев щеку, он направился к дому Инь Шухуаня, а в голове сама собой всплыла странная фраза:
«Орки никогда не будут рабами... если только не доплатят двести монет».
... Видимо, опять память прежнего владельца тела.
Он беспомощно усмехнулся про себя: поистине, отсутствие единого медяка способно сломить любого героя.
* * *
Спустя полчаса Цзи Юань стоял перед воротами особняка.
Служанка, прибиравшаяся в саду, при виде Цзи Юаня мгновенно изменилась в лице. Одарив его взглядом, полным глубочайшего презрения, она развернулась и бросилась внутрь дома.
Стоило Цзи Юаню ступить на порог, как из дверей вылетел массивный фарфоровый вазон. Он ловко уклонился, и в то же мгновение на него обрушился визгливый женский крик:
— У тебя ещё хватает дерзости возвращаться?! Что ты сделал с моим сыном?!
Дзинь!
Ваза стоимостью под миллион разлетелась на тысячи осколков.
Из воспоминаний Цзи Юань знал, что эта разъярённая женщина с метающими искры глазами — его свекровь, мать Инь Шухуаня: Му Юйлань.
Будь Цзи Юань всё ещё императором, любого, кто дерзнул бы проявить к нему подобное неуважение, немедленно обезглавили бы. Но оказавшись в чужой эпохе перед лицом могущественного клана Инь, он не был настолько глуп, чтобы идти напролом. Ещё в бытность принцем в императорском дворце он привык действовать гибко, осторожно и расчетливо — иначе престол Великой Чжоу никогда не достался бы ему.
Цзи Юань собрался с мыслями и подбоченился. В гостиной царила суматоха.
Му Юйлань и три-четыре личных врача семьи Инь сгрудились вокруг дивана, на котором лежал Инь Шухуань. На другом конце дивана с мрачным, словно грозовая туча, лицом восседал отец Инь Шухуаня — Инь Сюй. Кроме того, в комнате находился ещё один человек, которого Цзи Юань никак не ожидал здесь увидеть, — его старший брат Цзи Си. Он с тревогой взирал на Инь Шухуаня, и в его взгляде читалась нескрываемая нежность и сострадание.
Заметив Цзи Юаня, Цзи Си перевёл на него взор. В его глазах застыл такой холод, словно перед ним стоял абсолютно чужой человек, а не родной брат.