— Лу Цзюэсин? — Цзи Юань сдержанно изогнул бровь.
В обрывочной памяти прежнего владельца тела этого имени не обнаружилось. Впрочем, воспоминания бедняги сохранились лишь фрагментами, так что особо рассчитывать и не приходилось.
Судя по нескольким строчкам на записке, дышавшим неразделенной тоской, картина вырисовывалась любопытная. Цзи Юань недоумевал: разве прошлый хозяин тела не был без ума от Инь Шухуаня? Откуда тогда взялся этот Лу Цзюэсин?
Похоже, первоначальные выводы оказались ошибочными.
Неужели парень вовсе не сох по Инь Шухуаню, а его сердце принадлежало другому?
«Он любит его, тот любит другого, а этот вообще никого не любит… Что за бульварная драмочка?» — промелькнуло в голове у Цзи Юаня.
И мысль сама собой сформировалась в емкое: «Нравы у них тут еще те».
Впрочем, осуждать местную знать у него не было никакого права. В прошлой жизни, восседая на императорском престоле, Цзи Юань заставил овдовевшую супругу собственного брата стать его Благородной супругой — попрал все устои и моральные нормы. Вот уж где погрязли в грехе… Историки и книжники потом кости ему перемывали не один век.
Он усмехнулся. Вспомнились скрытые от чужих глаз закулисные интриги двора, но Цзи Юань лишь качнул головой: какая теперь разница? Смылся в небытие — к чему оправдания? Если в свое время дерзнул пойти против правил, то и дурной славы в веках бояться нечего.
Да и мало ли тайн хранили дворцовые покои: подмена венценосного младенца, осквернение августейшей крови, связь наследника с императорскими наложницами…
Мысленно иронизируя над делами давними и нынешними, Цзи Юань аккуратно вложил записку обратно в дневник. Как-никак, чужая вещь, разбрасываться не прельщает.
Закончив с вещами, он подхватил чемодан и направился к лестнице.
Не прошло и десятка шагов, как дыхание перехватило. Пришлось втихомолку задействовать внутреннюю энергию ци, чтобы облегчить ношу.
Боевые искусства — вещь в быту незаменимая: тяжеленный баул тут же показался почти невесомым. Однако общее состояние плоти оставляло желать лучшего. Кабы не крайняя необходимость скорее покинуть дом Инь, Цзи Юань первым делом занялся бы детальным осмотром.
Даже без пульсовой диагностики он чувствовал: тело истощено, жизненные силы на исходе, хрупкое и болезненное — явный признак преждевременного увядания.
В прежней жизни Цзи Юань воспитывался в поместье генерала Фу. Сам Фу Чанхун был ему наставником, а его супруга — названной матерью.
Супруга генерала происходила из рода Чэнь: ее отец, Чэнь Кан, служил почтенным лекарем в Придворной палате врачевания. Еще девушкой она прославилась медицинским искусством на всю столицу, а отправившись с войском семьи Фу в поход, сблизилась с генералом, что стало началом прекрасного союза. Позже она вошла в Орден Владыки Лекарств, став последней ученицей самого главы. Ее врачебное мастерство граничило с чудом — она способна была вырвать человека из лап самого Владыки подземного царства.
Переняв у нее немало премудростей, Цзи Юань до тонкостей освоил и бесконтактное измерение пульса по шелковой нити, и чтение болезней по лицу.
Размышляя о плачевном состоянии своего нового вместилища, он спустился в гостиную.
Молодая прислуга, протиравшая вазу, не смогла сделать вид, будто никого нет, и сквозь зубы спросила:
— Господин Цзи собирается уходить?
Цзи Юань, храня безупречные манеры, едва заметно кивнул. Взгляд девчонки упал на чемодан. Вспомнив что-то, она окончательно отбросила субординацию и фыркнула:
— Только не говорите, что снова сбегаете.
«Снова?»
Цзи Юань медленно повернул к ней голову.
Увидев вещи, домработница вошла в раж:
— Сколько можно — раз в месяц стабильно? Неужели вы правда думаете, будто подобным спектаклем привлечете внимание молодого господина Иня?
Она швырнула тряпку. Цзи Юань окинул ее взглядом: молодая, высокая, со смазливым личиком. На фоне его собственного разбитого и синюшного лица она смотрелась вполне неплохо.
Видимо, поэтому девчонка распалялась все пуще — то ли за Инь Шухуаня ей было обидно, то ли за себя. Слова сыпались как из рога изобилия, задорно и ядовито:
— Другие из кожи вон лезут, лишь бы в семью Инь попасть! Досталась такая милость — так сидите и благодарите судьбу, а не витайте в облаках! Хоть десять раз сбегайте, господин Инь вас не полюбит. Мой вам совет: бросайте эти дешевые фокусы, ведите себя смирно и перестаньте досаждать хозяину…
— Господин Инь и красив, и богат, желающих замуж за него — очередь до самого горизонта! Будь я на вашем месте, давно бы крутилась перед свекровью, а не ходила с такой миной, словно на похоронах. Не родились принцем — так нечего капризничать!
Она с размаху бросила ветошь на стол и нагло закатила глаза.
— А уж если решили уходить — уходите окончательно! Нечего разыгрывать комедию. Каждый раз поднимаете шум на весь город, а на следующий день приползаете обратно. Вам не стыдно, так мне за вас тошно!
Она сплюнула в сторону:
— Чуть что — сразу прикрываетесь старцем Инем!
Только теперь Цзи Юань понял причину этой тирады. Служанка решила, будто его отбытие с чемоданом — очередная уловка, изощренная игра в хищника и жертву ради внимания Инь Шухуаня.
Прежний владелец тела действительно не раз устраивал подобные демарши. В памяти всплыл эпизод особенно громкого скандала, когда дело дошло до самого Старика Иня.
Тогда по строжайшему приказу деда Инь Шухуаня среди ночи сорвали звонком из Лондона и заставили срочно лететь в Цзяньцзин разбираться с выходками Цзи Юаня. Тот как раз снимался в детективном сериале про Викторианскую эпоху и мчался искать беглеца прямо во фраке, лишь бы отчитаться перед дедом.
В ту ночь лил проливной дождь. На следующий день Инь Шухуань слег с лихорадкой и три дня валялся с простудой.
После того случая репутация Цзи Юаня в доме Инь пробила дно.
«Вот оно что…» Цзи Юань вспомнил недавние угрозы Инь Шухуаня. Тот явно решил, будто перед ним снова разыгрывают дешевку с давлением через деда.
Вот только в этом теле больше не было прежнего дурака. Цзи Юань не собирался играть в кошки-мышки с капризным барчуком. Он уходил по-настоящему — далеко и навсегда.
Выпрямившись, Цзи Юань посмотрел на девчонку.
Встретившись с ним взглядом, служанка невольно вздрогнула, по спине пробежал ледяной холодок.
— Чего уставились? — выдавила она, пытаясь сберечь спесь.
Но внезапно в голове прояснилось: каково бы ни было положение Цзи Юаня в доме, его выбрал сам глава клана Инь. А она — всего лишь нанятая челядь. С какой стати ей дерзить?
Страх накрыл ее с головой. Как вообще получилось, что раньше этот человек казался безобидным замарашкой? Под его нынешним взором она застыла, точно перед разверзшейся пастью лютого зверя.
А ведь Цзи Юань был куда страшнее любого зверя.
Великие свершения возводятся на горах костей. В прошлой жизни он объединил империю Великая Чжоу, прошагав по трупам сотен тысяч воинов. Его аура закалялась в море крови и огне битв. Под его началом армия разгромила армаду Священной империи, подавила самое свирепое восстание внутри страны, одолела внешних супостатов, уничтожила восемь вражеских государств и усмирила Поднебесную, заложив основу великого процветания. На протяжении всего четвертого века у него не было равных под солнцем.
Он служил опорой Великой Чжоу — и одновременно оставался дамокловым мечом над головами ее подданных.
Одного его тяжелого взгляда хватало, чтобы у сильных мира сего поджимались колени.
Такая властность приобретается лишь десятилетиями неограниченного правления.
— Я… я разве не правду сказала?! — сблеклыми губами пролепетала девчонка. Глаза у нее бегали, ресницы мелко дрожали, а одежда на спине уже промокла от липкого пота.
Цзи Юань выпустил рукоять чемодана и сделал шаг вперед.
Служанка, чья психика под тяжестью его давления трещала по швам, истошно визгнула и брякнулась на пол.
Цзи Юань слегка удивился. «Нынешний народ до чего пуглив…»
Он всего лишь нагнулся, взял с журнального столика яблоко, обтер его о рукав и откусил кусочек.
Увидев, что он не приближается, девчонка перевела дух.
Но в следующее мгновение Цзи Юань прямо у нее на глазах сжал пальцы — и яблоко разлетелось в кашу. Служанка помертвела. Ей показалось, будто пальцы этот ненормальный сжал не на фрукте, а на ее собственном черепе.
Сок капал по его предплечью. Цзи Юань аккуратно смахнул остатки мякоти на полированную столешницу.
После чего, мягко улыбнувшись, трижды постучал по дереву. В каждый удар он вложил каплю внутренней энергии ци. На третий раз дорогая столешница из массива с треском раскололась ровно пополам и рухнула!
За все это время Цзи Юань не обронил ни слова, но служанка поняла все без слов.
Это было предупреждение. Прямая и недвусмысленная угроза.
Его взгляд безмолвно говорил: если подобное повторится — расколешься точно так же.
«Нет… Не может быть…» — мысленно цеплялась девчонка за остатки рассудка, судорожно сглатывая слюну.
«Сейчас век закона! Он не посмеет… Я могу вызвать полицию… Могу пожаловаться молодому господину…»
Однако в бездонных и холодных глазах Цзи Юаня читалось абсолютное, первобытное равнодушие к любым законам. Он посмеет. Более того — он не поморщится, даже если придется сровнять с землей весь дом клана Инь!
Девчонка заливалась слезами и градом катившимся потом.
Ее вид напомнил Цзи Юаню сановников прошлого: сколь бы спесивы те ни были на людях, стоило ему ронять слова вроде «казнь девяти колен» или «истребление рода», как вельможи валились на мертвенный мрамор дворцового зала. Некоторые от ужаса даже пачкали порты.
Творив в свое время немало подобных жестокостей, Цзи Юань не испытывал перед мелкой девчонкой ни малейших угрызений совести.
Взяв со стола еще одно яблоко, он заметив, как девчонка вжалась в пол, произнес с вежливой улыбкой единственный за все время утешительный комментарий:
— Не бойся. Этот я съем.
Служанка закатила глаза и без чувств повалилась навзничь.
Цзи Юань на мгновение замер.
«Неужели я настолько страшен?»
Молча откусив яблоко, он выудил из салфетницы бумажный листок и смахнул липкий сок с ладони.
Ранее он приметил, как Инь Шухуань пользуется этой штукой. И впрямь удобно: вытер и выбросил. Куда практичнее шелковых платков, на которые в прошлой жизни уходили безумные казненные средства.
Особняк семьи Инь располагался в центре города. Пройдя с чемоданом некоторое расстояние, Цзи Юань внимательно озирался по сторонам и вскоре определил, что в небольшой лавчонке у дороги торгуют съестным.
Остановившись перед стеклянными дверями, он замер, наблюдая. Заметив, как перед другими прохожими створки разъезжаются сами собой, он усвоил урок и невозмутимо шагнул внутрь. Механический голос произнес: «Добро пожаловать». В душе Цзи Юань изрядно изумился, но внешне не подал и вида.
Внутри за столиком посетитель уплетал лапшу быстрого приготовления. Цзи Юаню хватило беглого взгляда: обладая феноменальной памятью, он мгновенно запечатлел образ упаковки, подошел к стеллажу и уверенно взял точно такую же — со стороны и в голову никому бы не пришло, что он здесь чужак.
В очереди к кассе он продолжил наблюдение. Покупатели расплачивались кто прямоугольными дощечками, а кто бумажными деньгами.
Поскольку электронными диковинами он владеть пока не умел, то выбрал традиционные купюры. Протянув кассиру сто юаней, он получил сдачу. На медяках и бумажках красовались арабские цифры — вполне сходные с начертаниями, принятыми в Великой Чжоу, лишь с чуть менее мудреной графикой. Из суммы сдачи Цзи Юань сделал быстрый вывод: еда стоит недорого.
— Кипяток нужен? — спросила девушка за стойкой. — Вон там титан.
Чтобы не выдать незнания местного уклада, Цзи Юань лишь молча кивнул и направился с чемоданом к водонагревателю. Поглядев, как управляются другие, он без труда вскрыл крышку и по очереди засыпал приправы.
Однако на сей раз удача от него отвернулась: возле аппарата никого не было, подсмотреть оказалось не у кого.
Цзи Юань помедлил пару мгновений, соображая, как запустить механизм.
Повернув первый попавшийся рычажок, он пустил струйку — но вода оказалась студеной. «Отчего же она холодная? Разве не обещан был кипяток?»
Немного поразмыслив и присмотревшись к ручкам, он без посторонней помощи разобрался в устройстве и нацедил горячей воды.
Направляясь к столику, он едва не зацепился ногой за выдвинутый стул соседа, но благодаря отточенному годами боевому мастерству мгновенно восстановил равновесие и невозмутимо опустился на сиденье.
«А все-таки владеть боевыми искусствами — великое благо…»