Цзи Си онемел от неожиданности: меньше всего он рассчитывал столкнуться с Инь Шухуанем при столь нелепых обстоятельствах.
Лицо его на миг окаменело, а в следующее мгновение он судорожно попытался укрыть избитое лицо, будто до смерти боялся показаться перед Инь Шухуанем в столь убогом виде.
В глазах Инь Шухуаня эта беспомощная попытка выглядела поистине жалко.
Подоспев в пару широких шагов, молодой киноактер бесцеремонно сгреб Цзи Си за рукав и принудительно заставил того поднять голову. Вглядевшись в его ссадины, Шухуань насупился еще сильнее.
Рассеченный лоб, сбитый подбородок, разбитые в кровь губы, а на плече — четкий, грязный след от ботинка. Выглядело это зрелище действительно жутко.
Цзи Си не успел обронить и слова, как в голове Инь Шухуаня уже сложилась цельная картина. Братья сцепились, и, судя по размаху, причиной драки опять стал он сам. Оказавшись между законным супругом и собственным спасителем, молодой оскароносный артист впервые за свою жизнь столкнулся с настолько нелепой дилеммой.
Первоначальная ярость уступила место глухому раздражению и замешательству.
В голове мелькнула привычно эгоистичная мысль: а не сделать ли вид, что он вообще ничего не заметил?
Однако Цзи Си опередил брата. Вцепившись в рукав Шухуаня, словно утопающий, ухватившийся за последнюю соломинку, он дрожащим голосом выдохнул:
— А-Хуань, послушай... Я сам во всем виноват.
Эти слова окончательно вывели Шухуаня из себя. Эгоцентричный до мозга костей, вспыльчивый молодой человек отрезал без тени сочувствия:
— Естественно, ты!
— Что?.. — Цзи Си мгновенно поперхнулся. Маска кроткого страдания сползла с его лица, уступив место чистейшему изумлению.
— Не досаждай ты ему, с чего бы Цзи Юаню распускать руки? — поморщился Шухуань. — Ты же сам прекрасно знаешь его характер.
Хоть он и плохо знал собственного супруга, но из чужих рассказов помнил достаточно. Цзи Юань всегда отличался забитостью, застенчивостью и тихой покорностью. Он походил на трусливого кролика: повысь на него голос — и бедняга сожмется от ужаса. Каким же образом нужно было довести этого тихоню, чтобы он перешел к рукоприкладству и избил человека до полусмерти?
В элементарной логике Шухуаню было не отказать.
«Да уж, — ухмыльнулся он про себя, — а я умею отделять зерна от плевел».
Лицо Цзи Си стало не просто бледным — оно буквально позеленело от обиды и шока.
— Я всего лишь... — попытался взять себя в руки Цзи Си, лихорадочно подбирая слова. — Я просто слишком вспылил. Увидел А-Юаня вместе с Цзян Юем и сделал поспешные выводы.
Больше всего Цзи Си жалел об одном: что Инь Шухуань застал эту сцену. С самого детства Цзи Юань не смел перечить ему ни в чем, поэтому Цзи Си привык не церемониться с младшим братом. Оскорбления и побои в семье были обычным делом. За долгие годы у него сформировалась истинная гиеновская натура, которую он всегда являл брату без стыда и зазрения совести. Кто же мог подумать, что все оборвется вот так нелепо?
— А-Юань, прости меня, — Цзи Си снизу вверх посмотрел на Юаня. — Я сорвался и наговорил лишнего. Понимаю, тебе обидно слышать такие обвинения. Хочешь ударить меня или выместить злость — валяй, я все приму.
— Еще бы ты не принял, — ледяным тоном отрезал Цзи Юань.
Цзи Си снова поперхнулся собственной слюной.
«Да чтоб вас... Вы оба вообще за людей меня не считаете?!» — мысленно взвыл он от ярости, впервые в жизни сгоряча окрестив этих двоих «сладкой парочкой».
Сглотнув обиду, Цзи Си, опираясь о стену, попытался подняться, посылая Шухуаню исполненные немого страдания взгляды. Однако Инь Шухуань намека не уловил.
— Он тебе еще и ноги перебил? — невинно поинтересовался молодой актер.
Цзи Си едва заметно качнул головой.
— Тогда чего ты на меня уставился? Вставай давай, — пожал плечами Шухуань.
Цзи Си обомлел. Он, конечно, знал, что избалованный и капризный Инь Шухуань пальцем не побеспокоится ради других. В лексиконе этого богача отродясь не водилось понятий «взаимовыручка» или «сострадание». С самого детства вращаясь в шоу-бизнесе, Шухуань благодаря влиятельной семье привык ходить гоголем. Он не умел заводить друзей и не искал ничьей протекции, из-за чего среди хейтеров за ним закрепилось прозвище «сирота шоу-бизнеса».
То, что он прежде неоднократно помогал прежнему Цзи Юаню, уже было небывало щедрым жестом в счет уплаты долга за спасение жизни. Цзи Си знал его натуру, но быть выставленным на смех прямо перед Цзи Юанем... Его щеки вспыхнули от стыда и гнева.
Кое-как поднявшись на ноги, Цзи Си подавил клокочущий внутри гнев и выдавил из себя печальную улыбку:
— Заметив А-Юаня в обществе Цзян Юя, я решил, что он так и не остыл к мысли податься в шоу-бизнес. Я вовсе не пытаюсь перекрыть тебе дорогу, брат. Просто этот мир — содом и гоморра, где человека сжирают со всеми потрохами. Каково мне, как старшему, смотреть на это...
Окончание фразы повисло в воздухе, но подтекст уловили оба. Шухуань еще раз смерил Цзи Юаня оценивающим взглядом. Тот, конечно, заметно похудел, однако до стандартов айдола ему все еще было как до луны пешком. Назвать это переоценкой собственных сил — значит ничего не сказать. Неужели он и впрямь вознамерился лезть на сцену?
«Если так, — насупился Шухуань, — то почему он пошел к Цзян Юю, а не ко мне? Разве не в его привычке донимать меня всякой ерундой?»
Дело было даже не в ревности — Цзи Юань ни капли его не привлекал. Здесь говорило обыкновенное мужское упрямство и чувство собственности: в конце концов, Цзи Юань числился его законным супругом. Почему этот парень так резко изменился? Сначала сбежал из дома на целый месяц, теперь дерется как профессиональный боец, да еще и сбросил весу... Его что, Цзян Юй так дурно воспитал?
На душе у Шухуаня стало скверно. Оставить мужа наедине с другим мужчиной — это уже смахивало на рога.
— Ты долго еще будешь устраивать сцены? — раздраженно бросил Шухуань. — Месяц где-то шлялся, а при встрече с братом сходу набросился на него с кулаками?
Заметив смену настроения актера, Цзи Си немедленно подлил масла в огонь:
— А-Юань, ты ведь сам настаиваешь на разводе с А-Хуанем? Зачем же ты, едва заикнувшись об этом, сразу кинулся искать встречи с Цзян Юем и проситься в шоу-бизнес? Ты ведь знаешь, насколько специфичен статус А-Хуаня. Вы же договаривались держать брак в тайне! Идти в обход семьи, не спросив разрешения у родителей, да еще и говорить одно, а делать другое... Тебе не кажется, что это по меньшей мере некрасиво?
Сделав небольшую паузу, Цзи Си добавил:
— Если тебе неприятно, что мы с А-Хуанем часто проводим время вместе из-за съемок, скажи прямо. Мы просто друзья. Не нужно накручивать себе лишнего.
Шухуань искоса глянул на Цзи Си. Внутренне он был изумлен такой богатой фантазией, но, сохраняя лицо, подумал: «Ну и бредятина! С чего он это вообще взял?»
Мысль о том, что Цзи Юань соберется на сцену, вызывала у него только одну реакцию: «Да он же растолстеет на экране! Актер из него как из козла баянист, только позорить меня будет».
— Я вовсе не придираюсь, А-Юань. Я слишком хорошо тебя знаю... — продолжал нагнетать Цзи Си.
Цзи Юань дождался, пока тот выговорится. Не желая тратить время на словесный понос, он действовал без лишних прелюдий. Прежний князь Сян предпочитал решать вопросы делами, а не языком.
Его движение оказалось настолько стремительным, что никто не успел даже зажмуриться. Тяжелый, выверенный удар ботинка пришелся прямо Цзи Си в грудину.
Тот с глухим стоном отлетел метра на три и, рухнув на пол, зашелся мучительным, сухим кашлем. Цзи Юань опустил ногу, сохраняя ледяное хладнокровие:
— Цзи Си, я предупреждал один раз. Но, похоже, до твоего ума с первого раза не доходит.
Инь Шухуань застыл на месте, разинув рот.
Прежде чем он успел опомниться, на него обрушился ледяной, пронзительный взгляд Цзи Юаня, от которого по спине пробежал мороз.
— Сложишь еще хоть одну фразу, — спокойно пообещал бывший принц, — и получишь вслед за ним.
Мозг Инь Шухуаня буквально отключился секунд на двадцать. Картинка перед глазами категорически отказывалась укладываться в сознании.
Цзи Юань распускает руки?! Да еще и при нем?!
Что он только что ляпнул?! Пообещал навешать и ему тоже?!
Этот паршивец совсем из ума выжил?! До каких пор он собирается разыгрывать эту вспышку гнева?!
Опомнившись, Шухуань взорвался без раскачки, закипая от невиданной дерзости:
— Цзи Юань, ты совсем края потерял?!
Он наконец соизволил наклониться и подать руку Цзи Си, зыркнув на брата с лютой ненавистью:
— А ну повтори, что ты сейчас сказал, если кишка не тонка!
— Редко встречаю людей, которые сами напрашиваются на порку, — невозмутимо отозвался Цзи Юань.
Удар пришелся Цзи Си прямо в грудную клетку — под ребром образовалась вмятина, уголки губ запятнала алая кровь, а дыхание перехватило.
Видя, что пострадавший вот-вот испустит дух, Шухуань лихорадочно выхватил телефон и набрал «120», не сводя при этом свирепого взгляда с Юаня:
— Стоять на месте! Только дергнись!
— Я не тронул тебя лишь потому, что из вас двоих кто-то должен вызвать врачей, — ровным тоном пояснил Цзи Юань. — А не для того, чтобы ты наставлял на меня хвост.
Выразительные глаза Шухуаня округлились, сделав его похожим на разъяренного породистого кота. Он никогда не видел Цзи Юаня в таком состоянии. Что с ним происходит? Совсем с катушек съехал на почве развода?
Цзи Си, едва дыша, беспомощно пролепетал на его руках:
— А-Хуань... я...
Разъяренный актер, не выдержав, в сердцах выругался:
— Блядь!
И с этими словами разжал руки. Цзи Си со знаком качества грохнулся обратно на холодный кафель.
«Что за?!.. — мысленно заорал несчастный, вторично пересчитав ребрами пол. — Я вообще поднимался или мне показалось?!»
Бросив потерпевшего, Шухуань подскочил к Цзи Юаню и сгреб его за грудки. Он попытался приподнять его, но тот стоял как вкопанный, поэтому актеру пришлось ограничиться тем, что он просто сжал ткань его сорочки, едва не рванув. Высокий, злой, с покрасневшими от ярости глазами, он зашипел:
— Цзи Юань, не пытайся испытывать мое терпение!
Цзи Юань бросил мельком взгляд на лежащего на полу Цзи Си и невинно заметил:
— Твое «терпение» только что вторично приземлилось на копчик. Ему, похоже, не слишком удобно.
Инь Шухуаня отродясь так не унижали. Тем более тот, кто еще вчера готов был ползать перед ним на коленях, заглядывая в рот и умоляя о взаимности! С чего этот никчемыш решил, что имеет право так с ним разговаривать?!
Утратив остатки разума от гнева и обиды, избалованный любимец публики замахнулся и наотмашь попытался влепить Цзи Юаню пощечину.
Однако его реакция значительно уступала рефлексам бывшего царственного воина. Левая рука актера была мгновенно перехвачена в воздухе — железная хватка Цзи Юаня зажала его запястье как в тисках.
В следующее мгновение Цзи Юань вскинул правую руку. На долю секунды он замер — проклятая привычка ценить красоту чуть не сбила его с толку, — но тут же ответил полновесным ударом.
Звонкая пощечина разнеслась по всему коридору.
От силы удара голова Шухуаня мотнулась в сторону. На белоснежной, холеной коже мгновенно расплылось багровое пятно.
В коридоре воцарилась гробовая тишина. Обомлели оба: Цзи Си — от дикости происходящего, а сам Шухуань — от глухого шока.
Его... ударили? Впервые в жизни?!
Шухуань медленно, буквально по миллиметру развернул голову обратно. Из-под сдвинутых бровей на Юаня уставился дикий, звериный взгляд. Сжимая зубы так, что затрещала челюсть, он прорычал:
— Ты... меня... ударил?!
Цзи Юань на секунду задумался и честно кивнул:
— Ну да.
Разум Шухуаня окончательно отказал. Ярость и стыд затопили сознание, выжигая все здравые мысли. Но в следующий миг в его голове произошел странный сдвиг.
«Он сошел с ума... Он просто спятил, чтобы заставить меня обратить на него внимание! — осенило актера. — Разве можно зайти так далеко лишь ради того, чтобы запечатлеться в моей памяти?!»
Взгляд Шухуаня мгновенно наполнился омерзением и брезгливой жалостью.
«Что за убожество... Если не можешь добиться моей любви, решил вызвать хотя бы ненависть?!»