Старец Инь страдал от глубокой душевной боли.
В этот миг он сам не понимал, добро или зло выйдет из того, что он сквозь пальцы смотрит на ухаживания внука за Цзи Юанем.
Главная беда заключалась в том, что хитроумный паршивец всё-таки добился своего... И кто знает, какие коварные уловки он для этого применил!
Подумать только: благо ещё, что в прошлой жизни этому негоднику так и не удалось завлечь Цзи Юаня. Добейся он успеха тогда — что стало бы с честью и добрым именем рода Ци? Эталонная, беспросветная дура-фаворитка, совершенно не думающая о высоком!
Впрочем, если вспомнить прошлое... В той жизни внук был куда смышленее: и в науках силён, и в воинском искусстве искушён, да и лицом статен. Неужели с развитием современного общества люди только глупеют?..
Видя, как Цзи Юань заботливо очищает для него мандарин, Старец Инь едва не задыхался от досады. Трость в его руках так и норовила гулять по ребрам Инь Шухуаня.
Чуя неладно, Инь Шухуань мгновенно выпрямился и принял самый благочестивый вид.
Глядя на старика с высоты нового положения и собственных догадок, Цзи Юань и сам испытывал довольно смешанные чувства.
Старец пригласил его сесть, и они обменялись парой незамысловатых фраз. Однако Инь Сю и Инь Ли, сидевшие неподалёку, уловили в этом разговоре тонкую, едва уловимую странность.
Дед всегда отличался добротой и мягкостью к младшему поколению. К невесткам, Чжао Ваньчжи и Сюй Юй, он тоже относился с неизменным теплом и великодушием, но всё же оставался главой семьи — авторитетным и строгим.
Однако с Цзи Юанем всё было иначе. Сидя с ним на равных, старик держался так, будто... испытывал глубокое уважение? Осторожность? Или даже опасение?
Словом, объяснить это было трудно, и каждый из присутствующих остался при собственных мыслях.
В доме главы семейства найдутся любые угощения. На Праздник фонарей подали горячие цзяоцзы, и вся семья расположилась на диванах за неспешной беседой.
Инь Сю поначалу пытался выдерживать солидный тон старшего брата, но вскоре сдался: его целиком захватил разговор, развернувшийся между Цзи Юанем и Инь Ли.
Стоило Цзи Юаню пожелать проявить себя, и его красноречию не было равных. Он любил читать, а в прошлой жизни и вовсе зачитывался самыми разными трудами, благодаря чему разбирался буквально обо всём на свете. Братья мгновенно оказались под чарами его глубоких познаний.
К тому же говорил Цзи Юань всегда неспешно, с невозмутимой величественностью истинного правителя. Это невольно внушало расположение и заставляло склонить голову. Старшие братья слушали его с упоением, время от времени задавая каверзные вопросы, но Цзи Юань легко сыпал цитатами и историческими параллелями, разъясняя тончайшие детали.
Не успели они опомниться, как часы пробили восемь вечера.
Братья всё никак не могли наслушаться.
— Так значит, премьер-министр Цзянь в молодые годы и впрямь открыто бранил нового государя? — оживлённо уточнил Инь Сю.
Цзи Юань слегка улыбнулся:
— Бранил. Да ещё так, чтобы тот непременно услышал. То был точный расчёт: Цзянь Инъюэ давным-давно решил примкнуть к Цзи Юцину, но человек он был спесивый и желал сперва проверить, достоин ли тот стать его властелином. Вот и учинил брань у ворот Гуоцзыцзяня, дабы привлечь к себе внимание. А когда Цзи Юцин пришёл просить об аудиенции, принялся отлынивать: то скажется уехавшим в странствия, то сошлётся на визиты к родне...
— Хе-хе, вот уж действительно спесь! — рассмеялся Инь Сю.
— Цзянь Инъюэ был величайшим мудрецом эпохи, — заметил Инь Ли. — Чжиский Ци-гун пришёл к Дунго-сюаньшэну пять раз, прежде чем тот удостоил его встречи. А Цзи Юцин навестил его всего лишь четырежды. Какому правителю не нужен столь великий министр для свершения великих дел?
Цзи Юань лишь мягко улыбнулся, оставив замечание без ответа.
Зато Инь Шухуань остался глубоко недоволен. С ним Цзи Юань отродясь не разговаривал так долго! В душе вспыхнула жгучая ревность, и юноша принялся подавать брату знаки, незаметно подталкивая того к выходу.
Инь Сю всегда потакал младшему. Заметив, как у того от усердия чуть глазом нервный тик не начался, он решил не мешать влюблённым и поднялся с дивана, собираясь откланяться.
Однако, сделав шаг, он внезапно снова опустился на место.
— Вдруг вспомнил кое-что... Даже не знаю, удобно ли говорить, — вежливо произнёс Инь Сю.
Цзи Юань мысленно вздохнул: Раз уж вымолвил это, то явно намереваешься спросить. Будто я могу заткнуть тебе рот.
Заметив молчаливое согласие Цзи Юаня, Инь Сю мягко улыбнулся:
— По-хорошему, об этом следовало бы спросить у отца. Но раз уж я здесь, то задам вопрос за него. Сяо Цзи, вы с А-Хуанем не думали о том, чтобы расписаться снова?
От этого вопроса все присутствующие мигом выпрямили спины.
Особенно Инь Шухуань. Он и сам давным-давно сгорал от желания предложить Цзи Юаню снова расписаться. Но юноша отчаянно боялся: Цзи Юань только-только сменил гнев на милость и согласился встречаться, а тут сразу повторный брак... Это могло прозвучать слишком навязчиво, и Инь Шухуань опасался всё испортить.
Он долго колебался и не смел завести речь первым.
Теперь же, когда старший брат напрямую вынес вопрос на обсуждение, юноша мысленно восторжествовал: Брат, ай да молодец!
Цзи Юань от столь прямого вопроса мгновенно сделался серьёзным. Вспомнив о том, что произошло между ними той ночью под хмельком, он произнёс с глубокой ответственностью:
— Я обязательно женюсь на нём.
Что-что, а восновать чью-то честь и сбежать, не ответив за поступки, Цзи Юань бы никогда себе не позволил — воспитание не то.
Инь Сю опешил: Какая непоколебимая серьёзность!..
Поразмыслив мгновение, Цзи Юань добавил:
— Однако сейчас сделать это сразу мы не можем...
— А, понимаю, — отозвался Инь Сю. — Но если вы и впрямь намерены восстановить брак, быть может, для начала устроим помолвку?
Сердце Инь Шухуаня замерло.
В памяти вспыхнула их первая свадьба. Тогда не было ровным счётом ничего: ни помолвки, ни нормального торжества — лишь неловкий семейный ужин, окончившийся ссорой двух семейств.
Для человека из такого рода, как Инь Шухуань, подобная свадьба без обряда помолвки была не просто пренебрежением, а настоящим оскорблением.
Боясь, как бы Цзи Юань не вспомнил былые обиды, юноша поспешно перебил брата:
— Устроим! Обязательно устроим! Только время ещё не пришло. Вот обсудим всё с Цзи Юанем, тогда и решим.
Инь Шухуань бросил взгляд на деда. Выражение лица Старца Инь описать было трудно.
Старик поднялся с места и выразительно посмотрел на внука. Тот всё понял и без слов поплёлся следом за ним.
Войдя в кабинет, Инь Шухуань спросил:
— Дедушка, о чём ты хотел поговорить?
Старец Инь строго спросил:
— Ты и вправду вознамерился быть с... с Сяо Цзи?
— Разумеется! Разве я мало доказал? Даже не думай разлучать нас! Он любит меня, я же тебе говорил. Мы будем вместе всю жизнь. И если ты решишь дать ему денег, чтобы он бросил меня... ничего не выйдет! Он теперь и сам богат, он меня содержать собирается!
У Старца Инь от этих слов темнело в глазах:
— Глупости! Неслыханное своенравие!
Он посмотрел на внука взглядом, полным непередаваемой горечи:
—... А если я дам денег тебе, ты согласишься оставить Сяо Цзи?
Инь Шухуань уставился на деда как на безумца:
— Ты говоришь такое, что я даже не знаю, как отвечать! Сколько дать-то собираешься? Давай побольше, я забью карманы и сбегу с Цзи Юанем!
Старец Инь понял, что дело дрянь. Ничего уже не исправить.
Судьба совершила невероятный вираж, вновь сведя этих двоих вместе.
Инь Шухуань не желал засиживаться у деда — каждая минута была на счету, ведь его ждало свидание.
Уже у самой двери старик с грозным видом бросил ему в спину:
— Погляди на себя! Нацепил какие-то нелепые тряпки, только людей позоришь перед Цзи Юанем!
Инь Шухуань огрызнулся:
— Дедушка, ты из какого века вылез, из Цинской империи?
Старец Инь лишь холодно хмыкнул:
— Тебе бы поучиться у воспитанных девиц! Все как одна почитают мужа словно небо, сидят дома, кроткие да вежливые! А ты целыми днями ведёшь себя как непутёвый шалопай. И куда только Сяо Цзи смотрел, когда привязался к тебе!
Инь Шухуань возмутился:
— Раз привязался, значит, у него прекрасный вкус! И вообще, кто меня таким воспитал, а?!
Старец Инь поперхнулся:
— Ах ты!..
— Всё-всё, не дерись! Я ухожу, был неправ, уже убираюсь!
Инь Шухуань с громким треском захлопнул дверь.
На душе у старика было непередаваемо тяжело.
Раз уж внук намертво сцепился с Цзи Юанем, нельзя допустить, чтобы этот дуралей посрамил род Инь.
Старец Инь даже помыслить не смел о том, чтобы бывший владыка Поднебесной, стоявший над миллионами, уступил кому-то главную роль. А потому сам собой заключил, что его внуку достанется участь ведомого...
Мужские фавориты... Что ж, в Великой Чжоу встречалось и такое...
И пусть времена изменились...
Но Его Величество всё же был человеком из древности! Как он станет терпеть избалованный, капризный нрав Инь Шухуаня?
Эх... Придётся наставлять бестолкового внука, чтобы служил своему повелителю как следует! А не то выпишут паршивцу разводную грамоту и выгонят прочь!
* * *
Едва выскочив за порог кабинета, Инь Шухуань увидел Цзи Юаня, дожидавшегося его неподалёку.
Убедившись, что в коридоре никого нет, юноша подскочил к нему, крепко обнял и принялся капризно причитать:
— Мы сегодня толком и не поговорили...
Они стояли на самом виду. Цзи Юань, отличавшийся скромностью, поспешил отцепить Инь Шухуаня от себя.
Тот недовольно спросил:
— Ты стоял у кабинета? Специально меня ждал?
— Нет, — тихо ответил Цзи Юань. — На самом деле я ждал твоего дедушку. Мне нужно с ним поговорить. Подожди меня немного у дверей.
— Зачем он тебе? Постой... Если он станет предлагать деньги, чтобы ты меня бросил, не соглашайся!
Цзи Юань лишь вздохнул от этой глупости. Инь Шухуань с неохотой разжал руки.
В дверь кабинета раздался двоякий лёгкий стук. Старец Инь вздрогнул, в груди заныло от чувства неизбежности.
— Войди, — отозвался он.
Цзи Юань толкнул дверь. Старик, доселе сидевший на стуле, невольно поднялся на ноги.
Цзи Юань прикрыл за собой дверь. Замок щёлкнул, и в кабинете воцарилась тишина.
Голос старика дрогнул:
— Зачем господин Цзи пришёл ко мне?
Цзи Юань мягко произнёс:
— Меня терзает один вопрос. Надеюсь, старец укажет мне путь.
Голос старика звучал глухо:
— Спрашивай, не таись...
— Известно ли старцу о древней гробнице в Тунчэне?
Сердце старика подскочило к самому горлу, словно настал долгожданный час расплаты.
Цзи Юань опустил длинные ресницы:
— Одна моя вещь оказалась у вас.
Глаза старика мгновенно налились слезами, и по щекам хлынули слёзы.
Он порывался упасть на колени, но Цзи Юань подхватил его под руки, не позволив опуститься, и тихо молвил:
— Генерал Ци знает о смене эпох. К чему же соблюдать отжившие обряды?
Старик, умываясь слезами, пробормотал:
— Долг слуги перед государем не забыть вовек. Слуга... долго ждал вас, Ваше Величество.
* * *
В тот же вечер корпорация Инь объявила о заключении крупного соглашения о сотрудничестве с компанией Юаньинь Кецзи.
Почти одновременно с этим городские власти обнародовали проект тринадцатой линии Цзяньцзинского лёгкого метро. Деловой мир Цзяньцзина пришёл в небывалое движение.
Каждый, кто хоть немного разбирался в делах, понимал: Юаньинь Кецзи преподнесла роду Инь королевский подарок!
Но почему? Этот вопрос оставался загадкой.
Пользователи в сети мыслили проще. Они знали лишь то, что Юаньинь за полгода совершила невероятный рывок: технологии технологичной проекции буквально ворвались на рынок недвижимости, перекроив привычные устои.
И вот теперь молодой гигант объединил усилия с лидером отрасли — родом Инь, устремив взор на Новый район Цзяньцзина. Настоящие хищники!
Публика одновременно завидовала и восхищалась, не зная, кому отдавать предпочтение — семье Инь или компании Юаньинь.
Следом за новостью в трендах всплыли данные о доходах Юаньинь за прошедший год. Длинная вереница цифр выглядела попросту сюрреалистично.
Чёрт возьми... Число знаков напоминало номер телефона!
Обычные люди мало что понимали в стратегиях, но этот оборот впечатлял каждого.
«Вот это да... Значит, Юаньинь — главный прорыв года?»
«Наверняка это не чистая прибыль... Слишком уж дикие цифры...»
«За границей виртуальные технологии развивают давно, у нас просто никого не было. Вот Юаньинь и заняла пустую нишу. Помяните моё слово: они набрали слишком высокий темп, в следующем году неизбежно просядут!»
«Диванный эксперт с верхней строчки, у тебя-то какая зарплата? Жёлчью не захлебнись!»
«Мне вот интересно, чем же Инь завлекла Юаньинь, если те отвалили им такой лакомый кусок?»
«Корпорация Янгуан ведь тоже боролась за этот контракт! Говорили, вот-вот подпишут, почему ничего не вышло?»
«Денег пожалели, не иначе».
«Альянс сильнейших, вот это размах! Мне Юаньинь вообще нравится: у нас сейчас многие пытаются копировать их технологии, а цены гнут немилосердные. Никакой доступности, только для городских парков и годятся...»
«Точно! Мы с мужем в новой квартире поставили систему от Юаньинь — просто сказка, будто в будущее шагнули!»
«Удобнейшая штука... Их голосовой помощник... Всё на сенсорах, да ещё и защита данных на высоте...»
«Ещё бы, они же с государством работают...»
Вскоре обсуждение вильнуло в сторону:
«Чёрт, а кто-нибудь знает, кто вообще владелец Юаньинь? В документах числится Цзянь Инъюэ, но ведь главный пакет акций не у него?»
«Мой отец ведал делами с Цзянь Инъюэ. Говорит, у Юаньинь есть настоящий хозяин, просто он не светится. Совсем молодой парень, лет двадцати трёх...»
«Страшное дело... Нынешняя молодёжь даёт жару. А я-то что делал в свои двадцать три?»
«Эх, чужие двадцать три года...»
* * *
В сети кипели страсти, но в кабинете Старца Инь царила тишина, пропитанная тяжестью воспоминаний.
Цзи Юань давно догадывался, что старик — перерожденец, но услышать прямое подтверждение было странно. На мгновение его обдало волной щемящего тепла: он больше не был одинок в этом мире.
— Как генерал догадался, кто я? — спросил Цзи Юань.
Он ещё раньше понял, что Старец Инь в прошлой жизни был Праздным князем, Ци Югуем — почерк на свитке в кабинете точь-в-точь повторял руку старого князя.
Поведение старика лишь подтвердило эту догадку.
Старец Инь достал из тайника тот самый манифест об очищении окружения государя, который Цзи Юань написал на съёмках. Тогда, не сумев забрать свиток, Цзи Юань чувствовал, что дело добром не кончится. Но он и помыслить не мог, насколько точно сработает предчувствие.
Цзи Юань тихо усмехнулся.
Его собственная внешность осталась прежней, а вот генерал сменил облик. Но имея на руках уникальный манифест об очищении окружения государя, догадаться об истине было не так уж трудно.
— Вот оно как... — тихо молвил Цзи Юань. Заметив, что старик всё ещё стоит, он добавил: — Садись, поговорив спокойно.
Старец Инь не смел сесть первым. Цзи Юаню пришлось опуститься на стул самому, и лишь после этого старик опустился рядом.
— Кроме нас с тобой, кто-то ещё попал в этот мир? — спросил Цзи Юань.
Старик качнул головой:
— Никого. Ваше Величество...
— Зови меня просто Сяо Цзи, — мягко перебил Цзи Юань. — Раз уж мы здесь, к чему ворошить прошлое?
Старец Инь вынужден был подчиниться:
— Господин Цзи... Наш переход сюда не был случайностью. Я смог узнать причину...
Он поднялся, подошёл к потайному сейфу и извлёк оттуда резную шкатулку.
Сердце Цзи Юаня сжалось. Когда крышка откинулась, его взору открылся обломок зелёного нефрита с фениксом.
В груди вспыхнула острая боль. Цзи Юань осторожно поднял нефрит. На камне всё ещё виднелись темные следы — его собственная запекшаяся кровь.
Он погладил гладкую поверхность, но память не вернулась. В голове по-прежнему царила пустота, и юноша невольно ощутил укол разочарования. Он-то надеялся, что этот нефрит поможет всё вспомнить.
— Генерал знает, почему мой нефрит оказался в древней гробнице Тунчэна?
Старец Инь замер. На цыпочках подойдя к двери, он осторожно приоткрыл её, оглядел пустой коридор и плотно затворил замок.
Когда старик повернулся, в его глазах снова блеснули слёзы:
— Помнит ли Ваше Величество одного человека?
— Кого?
Старик судорожно вздохнул, голос его пресекся:
— Сына моего сына... Ци Чэнсюэ.