— Это мой коллега по съёмкам, — пояснил Цзи Юань и тут же нахмурился: — Ты чего не спишь посреди ночи? Зачем явился?
От этого вопроса хмельной пыл Инь Шухуаня мгновенно угас.
Зачем он пришёл? Хотел выпытать у Цзи Юаня, правда ли между ним и Лу Цзюэсином что-то есть... А ещё попросить не разговаривать с Лу Цзюэсином, игнорировать его и не подпускать к себе близко.
Но насколько же глупыми и нелепыми показались бы Цзи Юаню эти капризные требования!
Инь Шухуань в миг потерял всю свою спесь.
— Я...
Цзи Юань отпер дверь. Инь Шухуань буркнул:
— Я просто пришёл проведать тебя.
— Проведал? Можешь идти.
Инь Шухуань нагло втёрся в номер и, повернувшись к застрявшему в коридоре актеру, исполнявшему роль адъютанта, заговорил тоном высокомерной хозяйки:
— А ты чего тут встал? Есть ещё дело?
Цзи Юань лишь молча вздохнул.
Актёр, не понимая, что за мизансцена разворачивается перед его глазами, запнулся:
— А... я...
— Если ничего нет, возвращайся к себе, — отрезал Инь Шухуань.
Цзи Юань прижал ладонь к лбу и спросил у коллеги:
— Ты зашёл поговорить о сценарии?
— Я... — у того совсем опустились руки.
Какой там сценарий! Он ведь пришёл предложить себя... занять постель! Но откуда на его пути выскочил этот чёрт?!
Актёр так и не понял, кем приходится Инь Шухуань Цзи Юаню. Однако смотреть на то, как Цзи Юаня без особого сопротивления уводит какой-то юнец, было до зубовного скрипа обидно.
Чёрт возьми, рослые, под метр девяносто пассивы действительно пользуются спросом... И Цзи Юаню, оказывается, нравятся именно такие...
Вывалить истинную цель своего визита он теперь ни за что бы не решился. Сплёл первое попавшееся оправдание и, повесив нос, поплёлся к себе.
Инь Шухуань мысленно злорадостно ухмыльнулся: «Ха, так я и знал, что этот тип что-то замыслил!»
Цзи Юань налил две чашки воды и поставил их на журнальный столик.
Оказавшись в номере Цзи Юаня во второй раз, Инь Шухуань почувствовал, как сердце забилось чаще.
Это комната Цзи Юаня... Он невольно принялся оглядываться, пытаясь разглядеть следы чужого присутствия. Но увидел лишь одну пару тапочек, один стакан с зубной щёткой да одинокую подушку на кровати...
Отлегло.
Ему ужасно хотелось проверить, нет ли под подушкой чужих волос, но он сдержался.
Усевшись на диван, Инь Шухуань с наигранным равнодушием стал крутить в руках диванную подушку, а сам втихомолку высматривал длинные волоски на обивке.
Фу-х, чисто.
Он отпил из чашки. Цзи Юань добавил туда немного мёда, и вода оказалась приятной на вкус, сладковатой.
«Хе-хе, он помнит, что я люблю сладкую воду... Выходит, я хоть немного, но важен для него?»
Мысли Инь Шухуаня понеслись вскачь. Он лишь единожды обмолвился, что любит подслащённую воду, и Цзи Юань запомнил.
Впрочем, в следующее мгновение накатила меланхолия: это доказывает лишь то, что у Цзи Юаня отличная память и мягкий характер. Больше это не доказывает ничего.
Эх...
Цзи Юань откинулся на спинку дивана, сцепив пальцы на коленях. Поза выглядела расслабленной, но от него веяло невидимым, давящим авторитетом:
— Поговорим?
Инь Шухуань мигом выпрямился, точно школьник, пойманный учителем на любовной записке:
— О чём?
— О том заблуждении, в которое ты сам себя ввёл.
Инь Шухуань недоумённо уставился на него:
— Каком ещё заблуждении?
— Ты решил, будто влюбился в меня, — прямо выложил Цзи Юань.
Инь Шухуань опешил.
Цзи Юань испытывал к нему легкую досаду, смешанную с невольной жалостью. Он не испытывал к Инь Шухуаню настоящей ненависти. Если бы речь шла просто о дружбе на разумном расстоянии, он был бы только рад. Но Инь Шухуань вознамерился связать с ним жизнь и требовал глубоких чувств, а это всё усложняло.
Цзи Юань привык быть один: без привязанностей, без обузы. Сам сыт — и ладно. Текущее положение его полностью устраивало, и менять его он не собирался.
К тому же... Какая у него может быть семья? Все, с кем он был связан в прошлой жизни, сгинули страшной смертью. При этой мысли Цзи Юань горько усмехнулся про себя. Ему и самому жить тошно, зачем ещё тащить кого-то на дно?
— Инь Шухуань, ты принял банальное чувство вины за любовь. Понимаешь?
Инь Шухуань растерянно смотрел на него. Он догадывался, к чему клонит Цзи Юань, и в груди у него защемило — будто тупым ножом медленно резали по живому. Боль была не резкой, но изматывающей.
Цзи Юань неспешно продолжил:
— Ты не задумывался, почему, пока мы состояли в браке, я был тебе безразличен, а стоит нам развестись, как тебе тут же кажется, будто ты меня любишь?
Инь Шухуань мысленно возразил: «Да потому что ты... ты вдруг стал таким, что в тебя невозможно не влюбиться!»
Не дождавшись ответа, Цзи Юань пояснил сам:
— Пока мы не развелись, я был привязан к тебе. Это давало тебе чувство безопасности: ты был уверен, что как бы ты со мной ни поступал, я никуда не денусь. Но после развода эта уверенность исчезла. Ты занервничал, стал вспоминать все свои проступки за время нашей совместной жизни. Твой разум захлестнуло чувство вины, и ты по ошибке принял его за любовь.
Слова Цзи Юаня прозвучали для Инь Шухуаня как гром среди ясного неба.
Цзи Юань отпил чаю и добавил как можно мягче:
— Инь Шухуань, ты не любишь меня. Тебе просто стыдно за прошлое. Я говорю это в последний раз, чтобы закрыть тему: тебе не за что передо мной каяться. Я получил акции Гавани Штормов, и этого возмещения мне более чем достаточно.
Он нарочно подчеркнул последний факт, чтобы Инь Шухуань окончательно выкинул глупости из головы и оставил его в покое.
Но Инь Шухуань тут же возразил:
— Но ведь сначала ты вообще не хотел брать денег! Ты хотел уйти ни с чем!
Цзи Юань онемел. Об этом он как-то не подумал...
Инь Шухуань сидел на диване, обхватив прозрачный стакан обеими руками. Никогда в жизни ему не было так паршиво. Он выложил перед человеком всю душу, принёс её как драгоценность, а Цзи Юань даже не удостоил её взглядом.
Он не верил ни единому слову! Он точно знал: это не вина, это самая настоящая любовь!
Надо признать, Цзи Юань владел искусством красноречия в совершенстве. Говорил настолько убедительно и искренне, что на мгновение Инь Шухуань и сам едва не усомнился в себе.
В душе всё клокотало от горечи, к глазам подступили слезы.
Однако эта убедительность лишь доказывала: Цзи Юань не питает к нему вообще никаких чувств. Именно из-за холодного безразличия он с такой лёгкостью подбирал благовидные предлоги, чтобы деликатно отшить его и выставить за дверь.
Но ведь он любит его... Неужели у него нет права даже попытаться?
Инь Шухуань всё прекрасно понимал. Ком подступил к горлу, и, сдерживая подступающие слёзы, он проговорил сдавленным, хриплым голосом:
— Не надо... Не говори так, прошу...
В его тоне звучала отчаянная мольба. Цзи Юань едва заметно вздохнул. В комнате воцарилась тишина.
Инь Шухуань вспомнил время, когда Цзи Юань жил в его доме. Цзи Юань тогда любил его. Неужели, терпеливо снося припадки Му Юйлань, он каждую секунду испытывал подобную боль?
Получать отказ за отказом от любимого человека — раз за разом... Как он это выдержал?
Инь Шухуань глубоко вдохнул и подумал: «Если Цзи Юань справился, то и я смогу. Я ведь просто люблю его, я не совершил ничего преступного. Даже он сам не запретит мне любить его».
— Если тебе неприятно видеть меня, можно я буду хотя бы писать тебе в мессенджере? — Инь Шухуань поднял голову, и Цзи Юань заметил, что глаза юноши совсем покраснели.
Фраза прозвучала настолько жалко, что не хватало только слов «умоляю тебя».
Сердце Цзи Юаня на мгновение отмякло. Он вспомнил, что Инь Шухуаню едва исполнилось двадцать два года. Для него, прожившего две жизни, тот был совсем ещё мальчишкой.
Вздохнув, Цзи Юань ответил:
— Пиши.
Инь Шухуань выдавил из себя неуверенную улыбку и робко попросил:
— А ты можешь отвечать мне нормальными словами? Не шли постоянно одну только цифру «1»...
Цзи Юань молчал.
Инь Шухуань, сообразив, что перегибает палку, пробормотал:
— Ладно, забудь...
Цзи Юань невольно улыбнулся:
— Хорошо.
* * *
Инь Шухуань проспал всю ночь на диване в гостиной и ушёл на рассвете.
Когда Цзи Юань поднялся, его уже не было. На душе остался странный осадок: с одной стороны, пришло облегчение, а с другой — внутреннее чутьё подсказывало, что Инь Шухуань так просто не отступится.
Хоть вчера он и разложил всё по полочкам, Инь Шухуань, похоже, пропускал его аргументы мимо ушей.
Внезапную влюблённость Инь Шухуаня Цзи Юань, разумеется, всерьёз не принимал. Возможно, какая-то симпатия и зародилась, но Цзи Юань был свято убеждён: в основе всего лежало задетое самолюбие и банальное чувство вины.
Инь Шухуань просто перепутал эти эмоции с любовью.
Потянувшись, Цзи Юань подошёл к лифту и столкнулся с тем самым актёром, игравшим адъютанта.
Тот открыл было рот, помялся пару секунд, но так ничего и не произнёс и спешно удалился...
Выйдя из отеля, Цзи Юань заметил припаркованную машину, у которой с непринуждённым видом стоял Лу Цзюэсин. Цзи Юань инстинктивно попытался взять правее и обойти его.
Лу Цзюэсин усмехнулся и похлопал по капоту:
— Подвезти до площадки?
Цзи Юань промолчал, всем видом выражая вопрос: «Только не говори, что приехал специально ради этого».
Лу Цзюэсин состряпал невинное выражение лица:
— Я приехал исключительно ради тебя. Окажешь честь?
— Я предпочитаю ходить пешком, — отказался Цзи Юань. — Тут недалёко, машина ни к чему.
От отеля до съёмочной площадки на машине было езды от силы минут десять, а пешком — и того быстрее, если срезать путь через расположенный неподалёку городской посёлок. Семь минут спокойного шага.
— Тогда я пройдусь с тобой, — предложил Лу Цзюэсин.
— У тебя нет дел?
— А разве я сейчас ничем не занят? — улыбнулся Лу Цзюэсин. — Прогулка с тобой — чем не дело?
Цзи Юань решил не смотреть ему в лицо, отвёл взгляд и уставился прямо перед собой.
Лу Цзюэсин уже не в первый раз замечал, что Цзи Юань избегает его взгляда. Если точнее — избегает смотреть на его лицо. С чего бы? Он помнил, как при первой их встрече Цзи Юань отреагировал с таким волнением именно из-за внешности. Ходили слухи, будто Лу Цзюэсин невероятно похож на его старшего брата...
Судя по всему, отношения с этим братом у Цзи Юаня были весьма непростыми.
Лу Цзюэсин задумался.
— Цзи Юань, ты смотрел шоу «Удивительная ночь истории»? — ненавязчиво сменил он тему.
— Слышал о нём, — отозвался Цзи Юань. — Научно-популярный проект.
— Именно. Вышло всего четыре выпуска, но рейтинг у аудитории отличный. Меня пригласили туда в качестве постоянного участника. Не хочешь присоединиться?
Идея Цзи Юаня заинтересовала. Он видел пару фрагментов: формат совмещал костюмированные постановки, элементы «переселения во времени» и исторические справки — довольно свежо и любопытно.
Но главное — шоу создавалось под эгидой Центрального телевидения. Проект обладал безупречной репутацией. В сентябре, на первых классных часах, школьникам обязательно крутили выпуски «Удивительной ночи истории», чтобы прививать интерес к наследию предков и музейным экспонатам.
Словом, программа несла большую просветительскую ценность.
Вот только принять приглашение Лу Цзюэсина означало оказаться у него в долгу.
У всякого подарка судьбы есть своя цена. Цзи Юань не верил, что Лу Цзюэсин предлагает ему такую возможность без задней мысли. И главное: принять помощь от кого-то другого ещё можно, но только не от Лу Цзюэсина.
Он не хотел больше оставаться в долгу перед человеком с таким лицом...
Не дождавшись ответа, Лу Цзюэсин сам всё понял и деликатно сгладил неловкость:
— Впрочем, хоть я и постоянный гость, навязывать участников режиссёру не могу. Если тебе интересно, я мог бы замолвить за тебя слово перед продюсерами.
Цзи Юань остался безучастен и ничего не ответил.
Лу Цзюэсин почувствовал себя неловко.
Они брели дальше. Лу Цзюэсин пытался завязать разговор, но Цзи Юань отвечал невпопад или вовсе отмалчивался, действуя по настроению.
Проходя мимо закусочной, Цзи Юань не увидел пухлой четырехлетней девчушки — соседской дочки владельцев, которая обычно каталась у входа на детском самокате.
Он слегка нахмурился. На душе стало неспокойно... Впрочем, возможно, он просто накручивает себя?
Но стоит им завернуть за угол, как взгляд Цзи Юаня выхватывает подозрительную картину: незнакомая женщина средних лет тащит девчушку за руку к припаркованному минивэну.
Женщина озиралась по сторонам, явно высматривая камеры видеонаблюдения, и двигалась так ловко, будто заранее изучила все слепые зоны.
Лу Цзюэсин продолжал что-то увлеченно рассказывать, но Цзи Юань, проигнорировав его, сделал несколько быстрых шагов вперёд и окликнул:
— Нюню, ты куда?
Малышку звали Нюню. Когда Цзи Юань завтракал в этой лавке, девчушка с восторгом заглядывала к нему в тарелку с паровыми булочками и выпрашивала угощение, вызывая смех у родителей.
Девочка обернулась и, узнав его, просияла:
— Брат Сяо Жуань!
Иероглиф «Юань» она выговорить так и не научилась.
Цзи Юань слегка улыбнулся, присел на корточки и погладил её по голове:
— Скажи-ка братцу, куда это ты собралась? Почему не дома? Ты папе с мамой сказала?
Женщина заметно нервничала:
— Ты ещё кто такой? Я её тётя, веду Нюню за покупками, за новой одеждой!
Цзи Юань смерил её ледяным, тяжёлым взглядом. В нём не осталось ни капли тепла — лишь глухая, первобытная угроза.
Это был взгляд человека, переступившего через тысячи трупов. В прошлой жизни одного такого его взгляда на заседании совета министров хватало, чтобы самые матерые и изощрённые изменники дрожали от ужаса.
Что уж говорить об обычной торговке людьми.
Женщина мгновенно растерялась. У неё подкосились ноги от страха — в жизни она не видела ничего более жуткого...
Даже общаясь с отпетыми уголовниками, она не встречала такого взгляда!
Человек просто не может так смотреть...
Цзи Юань отвёл глаза и ласково спросил у девочки:
— Она твоя тётя?
Нюню замотала головой:
— Нет, я её не знаю. Но тётя сказала, что купит мне вкусного!
Цзи Юань коротко кивнул и крепко взял девочку за руку, заслоняя собой.
Лу Цзюэсин тоже понял, что дело нечисто.
Женщина вдруг подняла дикий крик:
— Ты что вытворяешь?! Мужик, ты совсем свихнулся?! Зачем к чужому ребёнку пристаёшь?!
На её вопли стали оглядываться прохожие. Собравшаяся толпа принялась шептаться и указывать пальцами.
Женщина вопила всё громче:
— Люди добрые, помогите! Средь бела дня к моей племяннице пристаёт! Бессовестный! Педофил! Грязный извращенец!
Нюню в испуге переводила взгляд с Цзи Юаня на кричащую женщину.
Цзи Юань мягко произнёс:
— Не бойся, Нюню. Братик тебя не обидит.
Он поднялся, перехватил женщину за запястье и, несмотря на то что та была раза в два крупнее и дебелее его, одним слитным движением заломил ей руку за спину. Без малейшего промедления Цзи Юань точным ударом колена сбил её с ног, и похитительница с воплем рухнула на асфальт, окончательно лишившись возможности сопротивляться.
Лу Цзюэсин тут же подхватил малышку на руки.
Женщина не унималась, визжа на всю улицу:
— Спасите! Убивают! Помогите!
Цзи Юань даже не стал вступать с ней в перепалку — просто достал телефон и набрал номер полиции.
Прибывшие оперативники быстро установили личность задержанной. Оказалось, перед ними стояла опасная преступница, числившаяся в розыске по делу о похищении детей — матерое звено в сети торговцев людьми.
Женщина созналась, что выслеживала исключительно детей приезжих рабочих, прибывших в Цзяньцзин на заработки. Днём родители вкалывали на заводах и стройках, и дети часто оставались без присмотра, гуляя во дворах в одиночку.
Оформив протокол, молодой полицейский уставился на Цзи Юаня и неуверенно спросил:
— Вы случайно не Цзи Юань?..
Цзи Юань подтвердил. Страж порядка просиял:
— Надо же, не обознался! Моя сестра от вас просто без ума! Можно попросить автограф?..
Цзи Юань без колебаний расписался, и полицейский проникся к нему ещё большим уважением:
— Вы совершенно не похожи на избалованную звезду! В наше время мало кто решится вмешаться и задержать преступника. Кабы не вы, судьба этого ребёнка была бы разрушена...
В этот момент в отделение вбежали перепуганные родители Нюню. Увидев дочь целой и невредимой, они разрыдались, бросаясь на колени то перед полицейскими, то перед Цзи Юанем. Цзи Юань понимал, что для простых людей это самый искренний способ выразить благодарность, но всё же почувствовал себя неловко...
В конце концов, ему уже давненько никто не бил челом...
Молодой полицейский вздохнул:
— Эх, тяжела у народа жизнь.
В Цзи Юане проснулась привычка государственного мужа, и он спросил:
— И много таких детей?
— До черта, — махнул рукой полицейский. — В Цзяньцзине население за тридцать миллионов, и половина — приезжие. Особенно у нас в пригородах: кругом одни работяги. Родители с утра до ночи на смене, за малышами смотреть некому. Если ребёнок ходит в школу — ещё куда ни шло, а вот как с этой девчушкой... Дома запереть — задохнется от тоски, а выпустишь на улицу — вот такие твари пасут. И как решить эту беду — ума не приложу...
— А городские власти разве ничего не предпринимают? — уточнил Цзи Юань.
— Да пытались, — вздохнул тот и указал пальцем в окно. — Вон там, видали? Несколько лет строить пытались. Планировали открыть крупный Дом детского творчества, чтобы ребятишки днём были под присмотром, при деле. Да только застройщик сбанкротился и сбежал с деньгами. Проект перекинули на Управление городского строительства, а два года назад тамошнего начальника загребли за взятки шурина. Пришёл новый глава, покрутил пальцем у виска и заморозил всё к чертям.
Полицейский досадливо плюнул:
— Да и долгострой этот — сплошная головная боль. Место глухое, ни один нормальный педагог не станет таскаться сюда через весь город по три часа в одну сторону на автобусе...
Цзи Юань лишь внутренней челюстью сжал зубы. Обычная история: чиновники прикрывают друг друга, перекладывают ответственность, плетут интриги, а расплачивается простой народ.
В прошлой жизни он наглядно видел, как это работает: казна выделяет триста тысяч лянов серебра на помощь голодающим. Деньги идут через губернию, через уезд, через волость — и каждый чинуша божится, что не взял ни гроша! А когда помощь доходит до деревни, крестьянам не достаётся и по медяку.
Куда делись деньги? Никто не брал, никто не крал — неужели в воздухе растворились?!
Участок под Дом детского творчества когда-то принадлежал крупному государственному предприятию. В девяностые завод разорился, в нулевые его за бесценок выкупил какой-то делец, а когда дело не выгорело, решил сбыть землю за бешеные два миллиарда юаней.
Два миллиарда — кусок лакомый. Каждая сволочь норовит запустить лапу в казенный пирог.
Вот и получается то же самое серебро для голодающих: миллиарды освоены, а на выходе — недостроенная коробка на пару тысяч квадратных метров.
Курам на смех...
— Простым людям тут не помочь, — сокрушался полицейский. — Да что там говорить, наш новый районный секретарь — пришёл только в прошлом году, загорелся идеей достроить объект, чтобы у ребятишек был свой центр. Выбивал инвестиции везде где мог, да так подорвал здоровье, что каждые три дня в больницу под капельницу лезет. Все уперлось в тупик. На кого тут гневаться? Власть вроде и хочет сделать доброе дело, да только бюрократия задушит кого угодно...
С точки зрения Цзи Юаня, ситуация действительно выглядела безнадежной. Место глухое, молодые специалисты сюда жить не поедут, вокруг пустыри, да съёмочные павильоны киногородка.
Ни метро, ни нормального транспорта. Единственный автобусный маршрут ходит до киностудий, а от остановки до долгостроя ещё нужно пилить пешком минут пятнадцать.
— Сейчас в этой заброшке только пенсионеры по вечерам танцуют, — горько усмехнулся полицейский. — Какие уж там кружки и секции...
Цзи Юань промолчал, но слова полицейского запали ему глубоко в душу. Перед глазами стояло лицо Нюню и лица множества других детей.
Чумазые, брошенные, запертые в душных каморках... Дети одного возраста, но пока одни растут в центре столицы и получают лучшее образование, эти не могут рассчитывать даже на элементарную безопасность...
Цзи Юань тяжело вздохнул. Внутри него созрело твёрдое решение.
* * *
— Корпорация «Шторм» инвестирует... — за обеденным столом мужчина средних лет перелистывал новости в телефоне. — Смотри-ка, это же тот заброшенный долгострой в Сяочанхэ! С чего вдруг «Шторм» решил вложиться в детское учреждение? Оплата полностью отменена... Преподавателям предоставляется жильё и транспорт... Это же не инвестиции, это чистой воды благотворительность...
Его дочь, заглянув в экран, просияла:
— Ого, да я бы сама туда пошла работать! И жильё дают, и проезд оплачивают! Смотри, тут ещё написано: бесплатный приём детей приезжих рабочих, да ещё и помощь с устройством в общеобразовательные школы...
Мужчина изумлённо качнул головой:
— Настоящий меценатский проект. Не понимаю, какой резон «Шторму» вкладываться в столь убыточное предприятие? Я ездил туда пару лет назад: район глухой, метро там в ближайшие лет десять не появится. Хотя... группа «Инь» недавно выкупила соседние земли. Неужели готовят масштабную застройку?..
— Как мило с их стороны! — восхитилась дочь. — Я слышала, в руководстве «Шторма» сменилось управление... Но всё равно, как приятно! В социальной сети только об этом и говорят. Проект «Маленькая перелётная птица»... Помощь детям мигрантов. Они с городскими властями скооперировались? Написано, что такие центры откроют ещё в нескольких районах... Я бы с радостью подала резюме!
Мужчина переключил вкладку и обнаружил, что на фоне столь громкой и близкой к нуждам народа акции «Шторма» заметно подскочили в цене.
Вот это интересовало его куда больше!
Дочь фыркнула и уткнулась в собственный телефон.
В отличие от отца, финансовые сводки её не волновали. Она открыла видеоролик, снятый фанатами в прошлом месяце на презентации часов Richi — бренда, который рекламировал её новый кумир, Цзи Юань!
А-а-а! Она увидела себя на видео!
Эх, надо было накраситься поярче, а то рядом с ним лицо выглядит таким огромным...
Зато Цзи Юань на видео ещё прекраснее, чем в жизни!!
Она тут же ретвитнула запись с комментарием: «А-а-а-а, боже мой, каков красавец!!»
В её ленте соседствовали две совершенно разные реальности.
С одной стороны — масштабная экспансия корпорации «Шторм», за которой пристально следили крупный бизнес и инвесторы. В верхушке цзяньцзинского капитала витало предчувствие больших перемен... «Шторм» являлся одним из важнейших активов семьи Инь, чьё влияние пронизывало всю финансовую систему столицы... Не означало ли это, что правительство готовит новые льготы?
С другой стороны — скромный репортаж о событии с участием актера второго эшелона Цзи Юаня. На видео он держал в руках термос, подаренный управлением полиции за задержание преступника, и по-стариковски вежливо беседовал с поклонниками о всякой житейской суете.
Эти новости казались вестями из двух абсолютно разных, никак не связанных между собой миров.
* * *
Инь Шухуань крутился перед зеркалом, отрабатывая выражение лица. Он тщательно подбирал взгляд, чтобы выглядеть одновременно соблазнительно и предельно невинно!
Да-да, именно невинно!
Телефон пиликнул уведомлением. Инь Шухуань открыл приложение.
В полумёртвой группе мессенджера, где числилось пять человек, а по факту общались трое, фанатка с ником «Цзиньпай Сяонайюань» выложила свежее интервью Цзи Юаня!
В нем журналист поинтересовался, какие девушки нравятся Цзи Юаню. Цзи Юань немного подумал и ответил: «Озорные, любительницы покапризничать, с чистой, свежей внешностью. И желательно младше меня — мне нравится опекать партнеров».
Цзиньпай Сяонайюань выложила несколько гневливых скриншотов с комментариями фанатов пейринга «Юньюэ» (Цзи Юань и Лу Цзюэсин), которые утверждали, что это описание идеально подходит Лу Цзюэсину!
Цзиньпай Сяонайюань бушевала в чате:
[Пламя][Пламя][Пламя] «Эти Юньюэ совсем ослепли?! Где тут Лу Цзюэсин?! Хоть один пункт совпадает?! Ладно, про прочие детали молчу, но ключевой момент: младше его! А Лу Цзюэсину сколько лет?! Двадцать восемь! Древний старик! И туда же — молодую травку щипать! Нашему Сяо Юаню всего двадцать два! У него все впереди!»
Цзиньпай Сяонайюань продолжaла: «К тому же озорной, чистый и капризный красавчик — это же чистой воды наш Цзяоцзяо! [Гнев] Наш Цзяо славится детским лицом и суровым нравом!»
Инь Шухуань:...
«Ты же девушка, можно как-то поскромнее выражаться?..»
Хоть фанаты и раньше не стеснялись в выражениях, читал он подобное впервые.
Цзиньпай Сяонайюань не унималась, прикрепив скриншоты, где фанаты Лу Цзюэсина насмехались над селфи Инь Шухуаня: «Посмотрите на эти позы, на эти стрелки и дымчатый макияж! Малолетка из ночных клубов возомнила себя невинной девой? Все знают, что Ху Цзяо тусуется по барам!»
Ху Цзяо — так Инь Шухуаня обидно прозвали хейтеры.
Антифанаты намекали на его неофициальный маскот — лисичку. Прежде поклонники ласково звали его «Ху Цзяоцзяо», но когда в семнадцать лет Инь Шухуань за кулисами новогоднего концерта набросился с кулаками на ведущего, поднялся дикий скандал. Его травят в сети полгода, пока не выяснилось, что тот ведущий подсыпал снотворное девушке-ассистентке и пытался утащить её в гримёрку. Инь Шухуань заступился за нее, но испуганная девушка не дала показаний, а у самого Инь Шухуаня доказательств не было. Компания просто заперла его дома, запретив давать комментарии.
Целый год Инь Шухуань молчал. Хейтеры злорадствовали, будто его окончательно «задвинули» и он «сдулся» (по-китайски — «ху»), закрепив за ним кличку «Ху Цзяо».
Позже Инь Шухуань триумфально вернулся, снявшись в успешном фильме, который побил кассовые рекорды. Хейтеры вопили, что успех куплен ботами и «аквамаринами» (накрученными фанатами), и замена буквы превратила слово «сдулся» в «озеро» — дескать, боты налили целое озеро воды.
Со временем обидная кличка превратилась в «Ху Цзяо», и многие рядовые обитатели сети, не вникая в суть, называли его именно так.
Цзиньпай Сяонайюань чуть не плакала: «Наш Цзяоцзяо очень невинный!! У него даже парня никогда не было!! А Лу Цзюэсин пусть сначала разберется со своими сплетнями про ночные посиделки с актрисами! Вот кто ведет распущенную жизнь!»
Цзиньпай Сяонайюань: «Эх, ладно... Их тупо больше... У редких пейрингов нет прав».
Цзиньпай Сяонайюань: «@Хайкуо Тянькун 19527, 9527, скажи хоть слово!»
Хайкуо Тянькун 19527: «Ну, вполне невинный».
Сладкий пудинг с пудингом и таро: «Ха! Еретическим шипперам не победить канон!»
Цзиньпай Сяонайюань понимала, что Цзяотан просто пытается её утешить. Их непопулярному шиппу приходилось довольствоваться крохами, куда им до массового пейринга «Юньюэ»...
Лу Цзюэсин хотя бы взаимодействовал с Цзи Юанем, а фанаты Инь Шухуаня до сих пор смаковали старые новогодние кадры, хотя на дворе давно стояла весна!
Цзиньпай Сяонайюань: «Эх... (Сквозь слезы.jpg)»
Цзиньпай Сяонайюань: «Я понимаю, что не стоит ныть, но на работе сплошные неприятности. Начальник отругал, премии лишили, жить не хочется... Только наш пейринг и дарил надежду, а тут этот Юньюэ... [Плач]»
Цзиньпай Сяонайюань: «МАТЬ ТВОЮ, ИНЬ ШУХУАНЬ ВЫЛОЖИЛ ПОСТ В ВЕЙБО!!!!»
@Инь Шухуань: Невинность [Улыбка]
[Селфи в зеркале: ослепительная улыбка, чёрные волосы, белая рубашка, кеды, джинсы]
[Селфи в зеркале: сдержанная улыбка, чёрные волосы, белая рубашка, кеды, джинсы]
Цзиньпай Сяонайюань: «ОХРЕНЕТЬ!!! ШКОЛЬНИК!! Настоящий старшеклассник!!!»
Цзиньпай Сяонайюань: «@Сладкий пудинг с пудингом и таро @Хайкуо Тянькун 19527 А-а-а-а-а-а! Девочки, бегите смотреть!!! Цзяоцзяо обновил ленту!»
Хайкуо Тянькун 19527: «Посмотрел».
Спустя тридцать секунд.
Цзиньпай Сяонайюань: «МАТЬ ТВОЮ! МАТЬ ТВОЮ МАТЬ ТВОЮ! Я УМЕРЛА! ЦЗИ ЮАНЬ ОСТАВИЛ КОММЕНТАРИЙ! А-А-А-А-А-А-А! Я БЕГАЮ ПО КОМНАТЕ И ОРУ! Вот она, награда за страдания! Подумаешь, четыреста юаней премии! Да если они будут давать контент, я готова работать бесплатно!!!»
@Инь Шухуань: Невинность [Улыбка]
[Фото][Фото]
Топовый комментарий:
@Цзи Юань: [Салют из цветов]