Забрав из аптеки лекарства, Цзи Юань едва успел шагнуть за ворота больницы, как на тенистой аллее заметил знакомую фигуру — Инь Шухуаня.
Вернее, тот был не один.
Рядом с ним суетились двое: один выскочил из-за руля, а второй оставался на заднем сиденье. Водитель, припарковав машину, услужливо распахнул дверцу. Инь Шухуань выбрался наружу, а следом за ним из авто вынырнул юноша.
Судя по повадкам, шофёр занимал нижайшее положение, а вот второй спутник казался ровесником Инь Шухуаня. Юнец замаскировался на славу: кепка, тёмные очки, маска — ни единого открытого участка кожи. Сам Инь Шухуань обошёлся лишь маской да кепкой. Склонив головы, они о чём-то тихо зашептались.
Узнав Инь Шухуаня, Цзи Юань даже не подумал здороваться. Лишь на мгновение замер и, чтобы не ввязываться в лишние неприятности, решил пойти другим путём.
Но если ты не ищешь неприятностей, неприятности сами находят тебя.
Едва Цзи Юань развернулся, как на него наткнулся взгляд менеджера Инь Шухуаня. Мало того — юнец, уже успевший сдернуть очки, наградил его брезгливым взглядом. Острый слух бывалого правителя донес до Цзи Юаня обрывки фразы со словом «папарацци».
«Опять за папарацци приняли?»
Память прежнего хозяина тела подсказывала, что «папарацци» — словечко с крайне дурной репутацией.
Ощущая спиной липкий пристальный взгляд, Цзи Юань про себя вздохнул:
«И всё-таки эти габариты — сплошная помеха. Такая туша издалека бросается в глаза».
Останавливаться он и не думал, пока менеджер не догнал его и бесцеремонно не хлопнул по плечу.
— Господин Цзи, — окликнул его менеджер.
Шмыгнуть мимо и притвориться глухим уже не выходило. Менеджер, судя по всему, знал Цзи Юаня в лицо, но даже ведая о его браке с Инь Шухуанем, держался развязно и с пренебрежением. Похоже, репутация прежнего владельца тела в окружении его «супруга» была хуже некуда.
— Господин Цзи, мы с вами не первый день знакомы, так что давай без лишних формальностей, — протянул менеджер, требовательно вытянув руку. — Гони снимки.
— Какие ещё снимки? — равнодушно переспросил Цзи Юань.
Менеджер чуть не прыснул, глядя на него с откровенным презрением:
— Господин Цзи, мы тут один на один. К чему этот цирк? Умные люди отдают снимки добром.
— Не понимаю, о чём вы, — так же хладнокровно отрезал Цзи Юань.
Менеджер нахмурился. Спесь и остатки показной вежливости мигом слетели с него, уступив место раздражению:
— Цзи Юань, хватит паясничать! Ты плётешься за Шухуанем только затем, чтобы отследить его шаги и наснимать компромата! — Он понизил голос, явно опасаясь, как бы парень у машины не прознал об их браке. — Ты что, всерьёз возомнил себя его благоверной женушкой? Думаешь, этими шантажистскими фотками сможешь прижать его к ногтю?
«Следить? Снимки?» — Цзи Юань недоумевал. Однако суть обвинения уловил: этот тип решил, будто их случайная встреча — заранее спланированная слежка.
Откуда у менеджера такая непоколебимая уверенность?
Стоило Цзи Юаню задаться этим вопросом, как в памяти всплыли туманные образы. Он покопался в воспоминаниях прежнего хозяина тела и наткнулся на весьма любопытные эпизоды. Оказывается, едва оформив брак с Инь Шухуанем, тот и впрямь занимался тайной слежкой за благоверным!
И ладно бы просто ходил по пятам — он ещё и фотографировал! Не наткнись он тогда на этого самого менеджера, кто знает, куда бы всплыли те кадры.
Но зачем? Зачем прежнему Цзи Юаню следить за Инь Шухуанем и снимать его?
Из тех же воспоминаний чётко вырисовывалось: к Инь Шухуаню тот не питал ни малейших чувств, лишь покорно исполнял волю родителей. Трусливый, забитый, беспомощный перед властным отцом, он молча плыл по течению, позволяя отдавать себя на заклание, отчего и очутился в столь унизительном положении в семье Инь.
Ведь настоящей святыней для него был тот самый Лу Цзюэсин, верно?
Цзи Юань начал быстро и хладнокровно анализировать факты. Что если парень следил вовсе не за Инь Шухуанем, а крался за Лу Цзюэсином?
А почему при этом натыкался на Инь Шухуаня? Может, они с Лу Цзюэсином часто проводили время вместе? Неужели тот тоже из этих... артистов?
Мысли мелькали одна за другой. Он вспомнил, как прежний хозяин тела отчаянно рвался в шоу-бизнес. Чтобы такой трус набрался храбрости вылезти под софиты, требовался колоссальный мотив. Он ведь сносил даже ядовитые насмешки Лу Юя!
«Обезьянничанье...» — Цзи Юань мысленно смаковал ту шпильку, с которой Лу Юй уязвил беднягу. Поистине, безжалостное оскорбление.
Значит, лез в шоу-бизнес не ради Инь Шухуаня, а ради Лу Цзюэсина?
«Экая конфузия...» — Его Императорское Величество случайно раскопал чужую интимную тайну, испытав лёгкое, едва уловимое ощущение неловкости.
Впрочем, бровь его тут же нахмурилась:
«Коли у парня имелась столь страстная цель и отдушина в жизни, с чего бы ему кончать жизнью?»
«Да-а... Тут крылось нечто куда более тёмное. Надо бы приглядеться к этому делу поближе».
— Цзи Юань, не корчи из себя дурака! Доставай телефон, я сам проверю! — теряя остатки терпения, менеджер шагнул вперёд, намереваясь силой вырвать мобильник.
Он привык считать Цзи Юаня ничтожеством — толстым, трусливым слизняком, навязанным Инь Шухуаню в благодарность за спасение жизни. Надави — и потечёт.
Вот только он понятия не имел, что в этой дряблой туше обитает душа тирана, железом и кровью объединившего всю Великую Чжоу.
И характер у императора Цзи Юаня был далеко не столь кротким.
Едва наглец протянул клешню, Цзи Юань молниеносным движением перехватил его запястье.
Менеджер опешил, а Цзи Юань, скривив губы в тонкой, едва заметной полуулыбке, слегка надавил на нужную болевую точку. В то же мгновение резкая, парализующая боль прожгла руку менеджера — тот даже взвыть не смог, только рот разинул.
— Вы крайне невоспитанны, — ровным, ледяным тоном произнес Цзи Юань. Глаза его мгновенно потемнели.
Менеджер сдавленно зашипел, вопя от боли и дико таращась на Цзи Юаня. В голове билась единственная дикая мысль: «Он что, сдурел?!»
Прежде этот жиртрест при виде него сжимался в комок, мычал что-то невнятное и прятал глаза. А тут — руку чуть не выламывает с суставом!
— Ой-ой-ой! Больно, больно-о-о! — не выдержал менеджер и, плюнув на гордость, заверещал на весь больничный двор.
Цзи Юань мельком взглянул на свою пухлую кисть и тихо, с угрозой спросил:
— Вы по-прежнему уверены, что я делал снимки?
— Нет-нет-нет! Ничего ты не снимал, отпусти! — зажмурившись от боли, взмолился менеджер, готовый подмахнуть любую бумагу.
«Изнеженный слизняк. Чуть прижал — и уже вопит», — с презрением подумал Цзи Юань.
Вот уж кто точно не видал показательных допросов по делу о государственной измене, потрясших весь мир. Десять видов изысканных пыток, реки крови перед воротами подземной темницы, а Цзи Юань восседал перед полуживыми обрубками, закинув ногу на ногу, и глазом не моргал.
О его жестокости и коварстве слагали легенды, его проклинали поколения... Впрочем, когда Цзи Юань правил империей, его и так никто не жаловал. Да и не нужна ему была людская любовь.
«Какие все нежные в этом веке».
Он разжал пальцы. Под палящим солнцем спина уже промокла насквозь.
Тридцать шесть градусов жары — против такой стихии оказался бессилен даже сам император. Цзи Юань с тоской вспомнил про прохладу кондиционера в своей спальне.
Не солоно хлебавши, менеджер поплёлся обратно. Инь Шухуаня у машины уже не было — в этакий зной избалованный барчук ни за что не остался бы плавиться на улице.
Дверца «Бентли» распахнулась, впустив внутрь порцию раскалённого воздуха. Инь Шухуань недовольно поморщился. Не дожидаясь отчёта, он сразу выбрался из салона, увлекая менеджера подальше от спутника.
— Ну? Где он? — первым делом выдохнул Инь Шухуань, всматриваясь вдаль.
Силуэт Цзи Юаня уже растворился в конце аллеи. Инь Шухуань хотел было небрежно бросить: «Чего этому идиоту надо?», но вовремя осёкся — не хватало ещё показывать, будто его волнуют вести о Цзи Юане. Слишком много чести.
Менеджер, всё ещё растирая затекшее запястье и стараясь скрыть шок от преображения жиртреста, соврал не краснея:
— Да как обычно! Пытался подловить тебя на камеру! Увидел, что ты с другим артистом, и ринулся «проверять»... Ничего нового, сколько раз уже так было.
Инь Шухуань даже не удивился.
Ну разумеется. Сколь бы ни бравировал Цзи Юань своим «новым характером», на деле он остался всё тем же ничтожеством.
А ведь Инь Шухуань, грешным делом, едва не поверил... Едва не проникся к нему капелькой уважения! И ради чего? Чтобы этот слизняк опять пустился во все тяжкие?
Инь Шухуань мрачнел с каждой секундой. Цзи Юань прекрасно знал, что для любого артиста шантаж снимками — самое гнусное табу, и всё равно упорно бил по больному.
В памяти всплыл недавний мерзкий случай, когда Цзи Юань вместе со своим дядюшкой Шэнь Цзяньчэном опоили его дрянью, намереваясь наделать компрометирующих кадров и сбыть их за бешеные деньги. Это перешло все границы.
— Мерзость, — сквозь зубы процедил Инь Шухуань.
— Вот-вот! Ни стыда, ни совести, вечно пакостит, — закивал менеджер. — Ладно, Шухуань, не бери в голову. Если станет жаловаться деду, просто открещивайся. Ты ведь просто подбросил Му Сыцяня до больницы, как старший товарищ. Ничего криминального.
Из окна автомобиля выглянул тот самый юноша — Му Сыцянь:
— Старший брат, это что, опять папарацци?
— Пустяки, всё уладили, — успокоил его менеджер и, повернувшись к Инь Шухуаню, предложил: — Слушай, Шухуань, садился бы ты за руль да уезжал. А то вдруг Цзи Юань решит вернуться и нащёлкает лишнего?
В обществе, где законы об однополых браках действовали уже больше десяти лет, даже обычная прогулка двух красавцев-актеров могла стать поводом для оглушительного скандала в прессе.
Инь Шухуань рассудил, что доля правды в этом есть. Цзи Юань вполне способен на подобную низость. Он ведь помешан на нём! Настолько помешан, что готов был заложить собственную плоть и кровь, лишь бы выторговать брак.
Но чем сильнее Цзи Юань лип, тем большее отвращение вызывал. Разве можно вымучить любовь силой? Неужели до этого дурака никогда не дойдёт простая истина?
Чёрный «Бентли» бесшумно покатился по улице. Вскорости Инь Шухуань заметил впереди знакомую грузную фигуру.
И хотя габариты Цзи Юаня оставались прежними, что-то в нём разительно изменилось: осанка, походка, исполненная спокойного достоинства грация. Инь Шухуань даже невольно загляделся.
«Неужто Лу Юй был прав, и этот тюфяк и впрямь вознамерился пролезть в шоу-бизнес?»
Прежде Инь Шухуань счёл бы это пустой болтовнёй, но сейчас задумывался: уж не тренирует ли тот манеры втайне ото всех?
В душе вспыхнуло странное гадливое чувство. Если человек любит искренне, Инь Шухуань никогда не стал бы топтать его чувства. Но выкрутасы Цзи Юаня — с подсыпанием снадобья и шантажом — вызывать могли лишь тошноту!
«Кричит о любви, а сам творит такую дрянь... Как только совести хватает?»
Цзи Юань неспешно шагал по тротуару, а «Бентли» крался следом, соблюдая дистанцию.
Спустя пару минут Цзи Юань неожиданно замер и повернул назад. Инь Шухуань от неожиданности едва не крутанул руль в канаву, но тут же вспомнил: машина-то новая, откуда Цзи Юаню знать, кто за рулём?
Переведя дух, Инь Шухуань с холодным пренебрежением уставился на приближающегося мужа.
Заметив, что тот идёт прямиком к нему, Инь Шухуань лишь разочарованно качнул головой.
«Горбатого могила исправит. Ни единого поступка вопреки ожиданиям!»
Когда менеджер твердил, что Цзи Юань вернётся шпионить, Инь Шухуань ещё сомневался, питал какие-то иллюзии насчёт преобразившегося толстяка... И на тебе! Опять взялся за старое.
«Неужели он настолько помешан на мне? Неужели не понимает, сколько проблем доставляют его бредни?»
Инь Шухуань готов был побиться об заклад, что более фальшивой и лицемерной твари свет не видывал.
Глядя, как Цзи Юань подходит всё ближе, Инь Шухуань с раздражением крутанул руль, намереваясь развернуться.
Вот только Цзи Юань свернул ещё быстрее.
Под опешившим взглядом Инь Шухуаня он плавно повернул налево и исчез за дверью круглосуточного магазинчика.
Спустя пару минут Цзи Юань выплыл на улицу, держа в руке эскимо «Сяо Будин».
Вид у него был искренне довольный. Он неспешно сорвал обёртку, откусил первый кусочек и от неописуемого наслаждения даже прикрыл глаза.
После чего, даже не бросив взгляда в сторону «Бентли», спокойно пошагал дальше.
Магазин?..
Мороженое?..
Инь Шухуань замер. В салоне на секунду воцарилась гробовая тишина.
Затем он молча, со всей дури вдавил педаль газа в пол, и машина с рёвом умчалась прочь, подняв тучи пыли.