Когда Цзи Юань с ноги вышиб дверь, съёмочная группа в операторской уже успела пройти все стадии от шока до глубокого смирения.
Режиссёр судорожно мечтал лишь об одном — о флаконе валидола.
«Он что, из бригады сноса? — уголок его рта нервно задёргался. — У него точно в роду одни ликвидаторы аварийных зданий! Где ни появится — всё в щепки!»
Сценарист тоже сохранял олимпийское спокойствие, сдобренное лёгким чувством «ну, я так и знал». Команду уже настолько приучили к непредсказуемости Цзи Юаня, что сценарист невозмутимо отыскал запасной вариант и буднично предложил:
— Брат Цзюэ, может, задействуем запасную ветку сюжета?
Режиссёр лишь молча возрился на него: Ты даже не попытаешься побороться?
— И не думал, что дверь поддастся так легко, — заметил Цзи Юань.
Ли Сы слез с дерева, утирая слёзы:
— Знай я, что ты умеешь так отпирать двери, не сунул бы свои старые кости на эту верхотуру... Ох, моя поясница...
После того как Цзи Юань голыми руками вскрывал замки, крушил дурианы и выбивал дубовые двери, остальные участники начали потихоньку привыкать к его манере плевать на все правила. В этом даже появился особый кайф.
— Что за дела? — не удержалась от подколки Ху Сяоюнь. — Почему у меня ощущение, будто я под крылом у криминального авторитета?
Фэн Ми, съевшая собаку на подобных шоу, кивнула, полностью с ней солидарная:
— Не буду таить, у меня точно такое же чувство!
— С братом Юанем так спокойно, — вздохнула Сяоюнь. — Настоящая каменная стена. Девушке, которая выйдет за него, неимоверно повезёт...
Стоявший неподалёку Инь Шухуань мысленно возразил: Никакая не девушка. И ничерта не повезёт. Скорее, она будет в смертельном ужасе ждать бытового насилия.
Разговаривая, они вошли в дом. Внутренняя дверь оказалась отперта, а прямо посреди гостиной лежало «тело».
Ху Сяоюнь визгнула и мгновенно спряталась за спину Фэн Ми.
Впрочем, «труп» виден был издалека не только по лежащему актёру, но и по огромному слову «МЁРТВ», выведенному на полу белым мелом.
Ван Хаоцин нервно хмыкнул:
— Какой утончённый, изысканный намёк.
Не успел он договорить, как с улицы донёсся грохот. В дом ворвалась толпа стражников в старинных чиновничьих кафтанах, потрясая обнажёнными клинками:
— Ни с места! По доносу бдительных граждан района Чаоян вы все задерживаетесь по подозрению в убийстве!
Участники лишились дара речи: Чего-чего?..
В операторской режиссёр зашёлся зловещим злодейским хохотом и заверещал в микрофон:
— Что бы они ни плели — всех в темницу!
Актёры-стражники без лишних слов кинулись заламывать руки. Цзи Юань дёрнулся было дать отпор, но вовремя вспомнил про образ «неумехи в боевых искусствах». Не желая плодить лишние проблемы, да и рассчитывая разгадать задумку сценаристов, он дался без боя.
Фань Маньсюэ опомнилась первой и вскрикнула:
— Поклёп! Мы никого не убивали, он уже лежал тут мёртвый!
Стражник честно отработал пайку:
— Ха! Думаешь, я поверю? Это уже пятое убийство за месяц! Уездный судья приказал: лучше казнить тысячу невиновных, чем упустить одного злодея!
В итоге абсолютно ошалелую группу поволокли в казематы.
Декорация темницы выглядела даже аккуратно. Видимо, её срубили недавно — брёвна ещё пахли свежей древесиной, всё было чистеньким и ухоженным. Походило скорее на детскую игру, чем на тюрьму.
Цзи Юань при виде этой «камеры» искренне и облегчённо вздохнул. В прошлой-то жизни ему довелось посидеть в настоящих казематах...
Тамошняя антисанитария... Вспоминать тошно. По сравнению с настоящими застенками, эта бутафория от съёмочной группы тянула на люкс-номер.
Пленников расселили по камерам по двое. К счастью, загородки стояли близко, переговариваться ничего не мешало.
Оказавшись за решёткой, Инь Шухуань почувствовал себя паршиво. Он простудился пару дней назад, и хотя лекарства вроде бы помогли, ночная днёвка на холодном полу и сырость сделали своё дело — болезнь вернулась. А уж после забегов с Цзи Юанем у него вообще раскалывалась голова и резало глаза. Едва заскочив на нары, он прислонился к стене и замер, уставшись в одну точку.
Ху Сяоюнь с полным погружением в роль вцепилась в брусья и заверещала:
— Сжальтесь, господин судья! Это не мы-ы-ы! Выпустите нас!
Ван Хаоцин вздохнул:
— Вот же садисты... Неужели нам до утра придётся торчать в этой конуре?
— О-о-о, и что же теперь делать? — заныла Сяоюнь.
Цзи Юань внезапно почувствовал, что гвалт затих. Подопечный повернулся и опешил: через решётки на него со всех сторон уставились десятки горящих, полных надежды глаз.
Цзи Юань сохранял молчание.
Вы чего на меня так смотрите? Опыт побегов из тюрьмы у меня, конечно, есть, но тут нужна помощь извне! Как я один всех вытащу?
— Юань-эр! — возбуждённо выкрикнул Ли Сы. — Придумай что-нибудь! Ты же обязательно что-то придумаешь!
Цзи Юань качнул головой и, немного подумав, произнёс:
— Думаю, хотя бы один из нас должен выбраться наружу, докопаться до истины и добыть улики, чтобы снять обвинения. Иначе, даже если мы сбежим силой, съёмочная группа нас не оставит в покое. Нам тут ещё несколько дней сниматься, мы же не можем всё время бегать в статусе беглых каторжников?
Все закивали: слова звучали разумно. Организаторы действительно могли устроить им тотальную охоту, перекрыв доступ к ресурсам.
— Стражник, братец, — окликнул актёра Цзи Юань. — Не найдётся чашки воды?
Исполнитель роли стражника приоткрыл один глаз и увидел, как Юань привычным, отработанным движением выуживает из кармана пару медяков и суёт ему.
Остальные выпали в осадок: Откуда у тебя такие наработанные навыки?!
Но Цзи Юань не виноват — опыт отсидки не пропьёшь.
Стражник сходил за водой. Цзи Юань попробовал пиалу — тёплая. Повернувшись, он протянул её Инь Шухуаню. Заодно он незаметно щёлкнул тумблером гарнитуры, отключая микрофон.
Инь Шухуань уставился на чашку с искренним изумлением.
Ничего не говоря, Цзи Юань вложил посудину ему в руки и опустился на противоположный край нар.
— Плохо — отпей немного, — тихо сказал он чуть спустя. — Но много не суши, туалетов тут не предусмотрено.
Шухуань смущённо хлопал ресницами, явно не понимая, как Юань разгадал его недомогание.
Цзи Юань мысленно вздохнул. Он вообще-то немного разбирался в медицине, обычную простуду по внешним признакам определить — пара пустяков!
Инь Шухуань пригубил горячей воды и тоже выключил микрофон:
— Спасибо.
— Пустяки. Если станет совсем паршиво, попроси у съёмочной группы паузу.
Инь Шухуань мотнул головой. Простуда — не поводок, а срывать процесс из-за собственного недомогания ему не позволяла совесть.
Тем временем в казематах шло бурное обсуждение планов побега. Но к двум часам ночи пыл угас, навалилась свинцовая усталость. Наличие широких шкончатых нар окончательно сломило дух сопротивления. Смирившись с тем, что остаток ночи пройдёт в тюрьме, пленники замахали друг другу ручками, пожелали спокойной ночи и вповалку повалились спать.
Тюрьма так тюрьма, — философски думал Ли Сы. — Я и в пустыне на песке спал, эка невидаль.
В казематах воцарилась тишина. В головах у всех витала одна и та же спасительная мысль: Завтра протрём глаза и разберёмся... В крайнем случае, с нами Цзи Юань.
Под утро Инь Шухуаня начал бить озноб. Он метался в бреду.
Цзи Юань открыл глаза в темноте и приложил тыльную сторону ладони к его лбу — горит!
Шухуань встрепенулся от прикосновения, еле разинул веки и увидел сидевший рядом силуэт... Цзи Юань.
Сцена казалась странно знакомой. В голове Шухуаня мелькнуло вспышкой: он уже видел это. Но где? Когда?
Они с Юанем поженились будто в тумане, толком и пообщаться не успели, а уж тем более — оказаться вдвоём в каземате. Откуда же дежавю?
Померещилось, верно...
Микрофоны у обоих молчали. В камере царствовала тишина. Инфракрасные глазки камер тоже угасли, даруя участникам немного частной жизни. Похоже, режиссёрская группа намеренно заперла их до утра, от души оттянувшись на звёздах.
Шухуаня ознобило, и он инстинктивно попытался прижаться к Цзи Юанью, но, опомнившись, замёрз и замер.
В лихорадке размякли защитные барьеры, и он тихим, надломленным шёпотом раздал в темноте:
— Цзи Юань... А чем ты займёшься после развода?
К счастью, все кругом спали, а петлички были вырублены, иначе этот спонтанный вопрос на следующее утро взорвал бы китайский сетевой эфир и обрушил серверы Вейбо.
Шухуань размышлял об этом не впервые. Раньше он полагал, что обречён тянуть лямку этого брака до конца дней, оттого и питал к Юанью лишь раздражение. Когда же Юань сам заговорил об отставке, Шухуань оценил его благоразумие, но гордость осталась уязвлена: как так, почему инициатива исходила не от него? Разве Цзи Юань имел право ставить точку?
И главное... Он же пылал к нему такой страстью! Почему же отказался от него?
Неужели это изощрённая игра? Попытка подцепить на крючок?
Но последние события выбили почву у него из-под ног.
Цзи Юань промолчал. Это молчание обрушилось на Шухуаня тяжёлым грузом — вопрос выродился в глупую бессмыслицу.
А ведь на самом деле Инь Шухуань хотел спросить совсем иное: * «Ты всё ещё любишь меня?»*
Потому что Юань смотрел на него... абсолютно холодно. Будто чувств не осталось вовсе.
Вот только спросить прямо у Шухуаня не хватило духу. К чему эти расспросы накануне развода? Показать свою слабость? Заставить подумать, будто он жалеет?
Да и зачем спрашивать, если ответ и так висел в воздухе? Любят тебя или нет — разве не видно?
Ответ вырисовывался отчётливый, и от этого ответа на душе становилось тошно.
Цзи Юань так и не ответил. Шухуань отвернулся к стене, и вскоре его дыхание выровнялось.
Около пяти утра на стенных панелях вновь зажглись красные огоньки камер — съёмки возобновились.
Поспавшие пару часов артисты взбодрились. Поднявшись на ноги, они с новым азартом взялись за поиски выхода.
Ху Сяоюнь прилипла к решётке и затараторила:
— Брат Юань! Брат Юань! Ты проснулся?
— Проснулся, — отозвался Цзи Юань.
Глаза Сяоюнь засияли:
— Придумал, как нам выбраться?
Не успела она договорить, как ожил командный пункт. Режиссёр, урвавший часок сна, снова фонтанировал энергией и горел желанием учинить расправу над участниками!
В динамиках гарнитур прорезался голос:
— Внимание, путешественники! Если до рассвета вы не найдёте способ совершить побег, в полдень вы все будете казнены через обезглавливание!
Участники переглянулись: Это что, вайп всей группы?!
Диктор продолжал:
— Впрочем, здешний стражник весьма падок на звонкую монету. Возможно, серебро сумеет изменить вашу участь...
— Ну точно, — буркнул кто-то, — опять рэкет от режиссёра!
— Ёлки-палки, сценаристы оправдывают свою репутацию живодеров! — с показными слёзами запричитала Фэн Ми. — То есть весь этот балаган затеяли только ради того, чтобы выудить у нас медяки?!
Шоу «Поехали путешествовать вместе!» славилось своими разбойничьими повадками. Каждые выходные команда выдумывала всё новые ухищрения, чтобы выжать из звёзд все наличные и заставить их добывать пропитание уличными выступлениями. Зрители от этого пищали от восторга, а организаторы потирали руки!
— Ха-ха! Заначки прятать вздумали? Мечтайте! Пока не выгребете всё до последнего медяка, хрен вы оттуда выберетесь! — Режиссёр Цзюэ в операторской не спеша потягивал чаёк, раздавая ценные указания: — Так, добавь ещё парочку стражников, пусть стерегут. И даже когда заплатят, выпустить разрешаю только одного!
Сценарист пожевал губу, но промолчал. Брат Цзюэ, у тебя память как у ракушки. Ты правда думаешь, что стоит так радоваться? А если Цзи Юань просто разнесёт эту тюрьму к чертям?
— Брат Юань, что делать?! — взмолилась Ху Сяоюнь. — Это же беспредел! Никакой логики, захотели — скрутили!
— С какими логиками ты к бандитам пристала? — покачал головой Ван Хаоцин. — Видать, Цзи Юань их вчера до каления довёл, вот и мстят...
Все уставились на Цзи Юаня в ожидании спасительного плана. Сам того не замечая, Юань превратился в неформального лидера отряда. Даже бывалые волки шоу-бизнеса вроде Ли Сы и Фань Маньсюэ поражались: от этого юноши веяло такой спокойной, несокрушимой властностью, что ему невольно хотелось подчиняться.
Ловя на себе выжидающие взгляды, Цзи Юань вздохнул и опустился на корточки перед решёткой.
Декорацию собрали на скорую руку, брусья толком не закрепили. Выломай один — и образуется отличный лаз.
На глазах у замершей публики Цзи Юань обхватил пальцами деревянный брус толщиной с два мужских запястья, налёг всем телом и с усилием рванул. Дерево треснуло с оглушительным сухим треском.
Увидев это силовое шоу, никто даже не охнул — все воспринимали подобные трюки как должное.
Ван Хаоцин повернулся к объективу и с невозмутимым видом пробормотал:
— Если в следующий раз Цзи Юань не продемонстрирует нам хождение по воде, я даже не удивлюсь. Хоть плиты на груди кувалдой ломайте — я поверю.
Оператор не сдержался и прыснул.
Камера бесстрастно транслировала в штаб кадры того, как Цзи Юань разбирает каземат на запчасти.
Режиссёр, потиравший руки в предвкушении лёгкой наживы, застыл с открытым ртом. Мда, наивный я человек...
Выдрав ещё парочку брусьев, Юань спокойно шагнул наружу.
Стражник и арестант скрестили взгляды. Цзи Юань не спеша поднял руку и выразительно провёл большим пальцем по горлу.
Бедный актёр, наблюдавший за крушением несущих конструкций, отчётливо представил, как его собственная шея хрустит словно сухое дерево. Он вздрогнул, мгновенно повернулся лицом к стене и изо всех сил сделал вид, что ослеп и оглох.
В операторской поднялся гвалт:
— Мать вашу! Он угрожает персоналу! Вычесть из гонорара!
— Брат Цзюэ, остынь! В контракте ничего нет про угрозы персоналу, ты не имеешь права штрафовать артиста...
Инь Шухуань стоял у пролома и глухо закашлялся.
Му Сыцянь, услышав его кашель, тревожно окликнул:
— Брат Инь, ты чего? Простудился, что ли?
— Ерунда, слегка прихватило, — отмахнулся Шухуань.
Инь Шухуань заболел?
Участники переглянулись с нарастающим беспокойством.
Да и в операторской поднялся переполох. Хворь Инь Шухуаня была делом серьёзным. Помимо того что он являлся самым молодым триумфатором кинематографа и невероятно перспективным актёром, он оставался младшим сыном цзяньцзинского клана Инь — настоящим наследником с золотой ложкой во рту.
В высших кругах Цзяньцзина знали: из троих сыновей старшие росли за границей на свободных хлебах, и лишь младшего, Шухуаня, старый глава клана Инь никуда от себя не отпускал, пылинки с него продувая. Случись с драгоценным внуком что-нибудь на площадке — и режиссёру не хватило бы и десятка жизней, чтобы расплатиться!
— Живо отправьте ему лекарства! — засуетился режиссёр.
Не прошло и десяти минут, как стражник притащил в камеру упаковку медикаментов. Фань Маньсюэ и Ли Сы перевели дух: слава богу, организаторы ещё не окончательно потеряли человеческий облик.
Цзи Юань, не дождавшись, пока Шухуань примет таблетки, развернулся и пошагал к выходу.
Инь Шухуань закипел, вырубил гарнитуру и выкрикнул им вдогонку:
— А проследить, как я пью таблетки, ты не хочешь?!
Цзи Юань искренне изумился:
— А на что там смотреть? Я не врач, от моего присутствия ты быстрее не выздоровеешь.
Шухуань поперхнулся словами. На душе противно заскребли кошки.
Это всё из-за болезни! Это она делает меня таким размякшим!
Ему просто хотелось капли тепла. Он отродясь не болел в одиночестве: стоит подхватить сопли — и вокруг суетятся десятки сиделок с расспросами и микстурами. Никто и никогда не обходился с ним с таким ледяным равнодушием, как Цзи Юань!
Раньше-то Юань пылинки с него сдувал. Подобная перемена разрывала шаблон, Шухуань просто не мог свыкнуться с новым порядком вещей.
— Я буду ждать тебя, — глухо буркнул он.
—... Ладно, — отозвался Юань.
Вобрав в себя чаяния всего коллектива, Цзи Юань под напутственные взгляды покидал казематы. Ван Хаоцин даже затянул душещипательную «Желаем счастья вам», провожая спасителя.
Опасен не один дурак, а целая съёмочная группа дураков!
Покатываясь со смеху, Юань выбрался на улицу и почти сразу столкнулся с Чэнь Лань.
Актриса выглядела взволнованной: ещё бы, остаться одной в огромном усадебном комплексе на всю ночь — удовольствие сомнительное. Завидев Цзи Юаня, она бросилась к нему.
Но тут из переулка выскочила безумная старуха и с воплями: «Ваше высочество наследный принц! Наследный принц!» рванулась к ним.
Цзи Юань мгновенно загородил собой спутницу, и Чэнь Лань с визгом спряталась за его спиной.
Нищенка вдруг сбавила обороты. По законам жанра подобные персонажи являлись ключевыми NPC. Старуха трагически всплеснула руками, готовясь выплеснуть душу:
— На самом деле... серийный убийца столицы — это я...
Цзи Юань изгибом брови выразил недоумение.
— Но у меня были веские причины... Э-э?
Закончить исповедь ей не дала стальная хватка на запястье. Цзи Юань бесцеремонно срубил сопливый монолог на корню.
NPC остолбенела: Чего-о-о?!
Юань кургузо курнул старуху за шкирку и вздёрнул на ноги:
— Ты только что призналась в убийствах. Все свои жалобные истории выложишь на допросе у судьи.
Актриса ошалела.
Операторская застыла в немом шоке.
У NPC поплыла крыша: Мужик, у меня тут разрывающая душу драма! Я её тебе должна поведать, а не ментам на протокол!
Не обнаруживая ни малейшего почтения к преклонным годам, Цзи Юань поволок несчастную по мостовой, точно куль с картошкой, тараторя на ходу:
— Дабы избежать внезапного устранения свидетеля или попытки откусить себе язык, запиши чистосердечное признание на бумаге и держи при себе.
NPC: Ну ты и параноик...
Юань обернулся к Чэнь Лань:
— Бумага и ручка есть?
Актриса перерыла карманы:
— То-то... только помада...
— Пойдёт.
Заломав бабуле руки, Юань крупными буквами вывел прямо на её рубище: «Я УБИЙЦА».
NPC оставалось только выпасть в осадок.
— Тороплюсь, — отрезал Цзи Юань. — Все свои трагедии можешь излагать на бегу.
Затасканная актриса рыдала горькими слезами: Да у меня в жизни не было трагедии страшнее, чем ты! Как тут нагнетать драму?! Режиссёр, требую двойную ставку!
Заготовленный трагический саундтрек коту под хвост. Цзи Юань чесал так быстро, что бедолаге приходилось бежать за ним рысью, задыхаясь как загонанная собака. Хрипя на весь переулок, она выплёвывала обрывки текста:
— Мы с наследником... с наследным принцем... были обручены с детства... Он обещал взять меня в жёны... Но его... его подставили... навесили измену... Наш род... всех вырезали... Выжила лишь я одна, прикинувшись сумасшедшей... И я... я поклялась отомстить!..
Сердце разрывалось от этой картины. Даже острая на язык Чэнь Лань, славившаяся своим ядовитым нравом, не выдержала. Глядя на происходящее, она потеряла всю свою спесь и робко заговорила:
— Юань-эр... может, дашь ей хотя бы высказаться?
Это же чистое живодёрство! — думала она, чувствуя, как мурашки бегают по коже.
Цзи Юань даже не обернулся:
— Время — деньги.
Чэнь Лань моментально сдулась:
— А... ну да, я просто так, к слову...
Сценарий к квесту изобиловал клише. Классическая мелодрама: принц и дочь знатного рода любили друг друга с малых лет, но в борьбе за престол принца предательски очернили братья и сановники. Он погиб на границе, а девушка, так и не дождавшаяся возлюбленного, потеряла всю семью — казнённую по указу государя. Чтобы выжить и отомстить за гибель жениха, она притворилась безумной. А все убитые в столице оказались теми самыми вельможами-предателями. Десятилетиями она копила ярость, чтобы отправить врагов на тот свет вслед за принцем.
Цзи Юань затолкал задержанную в судейский зал, где в бутафорских колодках уже томились Ли Сы и остальные.
При виде еле живой актрисы у присутствующих сжалось сердце. Но сочувствовали они не героям драмы, а несчастной жертве цзи-юаньского произвола.
Несмотря на измождение, актриса проявила высокий профессионализм и звучным, отчеканенным голосом выдала всю финальную тираду. Участники в представлении больше не задействовались — сюжет катился к развязке, обеспечивая монтажёрам красивую картинку.
Съёмочная группа шоу держала марку: после всех издевательств Цзи Юаня они сумели вытянуть эмоциональную кульминацию, отработав роли и музыкальное сопровождение на высшем уровне.
В операторской плакали от счастья: Слава вам, боги, мы доскреблись до лирической развязки! Этот монстр ведь чуть не превратил слезливую драму в кровавую баню из «Речных заводей»!
Цзи Юань, наблюдая за самоотверженным монологом, мысленно отдал должное: Какая самоотдача...
Наконец честное имя принца было восстановлено, а на глазах старухи заблестели слёзы:
— Принц... ты обещал, что вернёшься... Ты обеща-а-ал...
Ху Сяоюнь всхлипнула.
За окном во дворе кружился искусственный снегопад. Сяоюнь выскочила под хлопья, подставила ладонь и недоуменно вскрикнула:
— Это же утиный пух!
— Снег среди лета — знак великой несправедливости, — вздохнул Ли Сы, явно тронутый верностью героини.
Пронести любовь через десятилетия, увядать в одиночестве и ждать того, кто никогда не вернётся... В воздухе повисла грустная тишина.
В финале, сквозь густую метель из пуха, проступил силуэт юного принца — предсмертное видение угасающей женщины. Принц ласково улыбнулся и протянул руку, точно в день их первой встречи:
— Ваньвань, иди ко мне.
Старуха задрожала, касаясь седых прядей и морщинистого лица:
— Принц... это ты?.. Ты узнаёшь меня?.. Помнишь, кто я?..
— Конечно помню, ты же...
Актёр с нежностью во взоре опустил взгляд на грудь партнёрши — и онемел. На белоснежной ткани красовалась выведенная яркой помадой надпись: «Я УБИЙЦА».
Парня едва не перекосило от смеха.
Режиссёр зажмурился: На монтаже замажьте это к чертям...
Цзи Юань виновато отвёл глаза.
В призрачном свете старуха обратилась в юную девушку и прижалась к груди возлюбленного. А секунду спустя на земле осталось бездыханное тело с умиротворённой улыбкой и зажатым в кулаке нефритовым амулетом.
Покачав головой, Юань обернулся и увидел Инь Шухуаня, прислонившегося к стволу дерева. Лекарство подействовало — щёки снова розовели.
Ветер ерошил его длинные волосы среди хлопьев пуха.
Цзи Юань отщёлкнул тумблер микрофона и негромко произнёс:
— Я вернулся.
Инь Шухуань смутился, вспомнил свои недавние жалобные речи и буркнул, упрямо вскинув подбородок:
— Можно подумать, я тебя ждал. Не фантазируй.
Цзи Юань изобразил сухую ухмылку:
— Ну-ну.
Съёмки первой половины выпуска дались команде невероятной ценой, но наконец завершились. Впереди участников ждал недельный перерыв перед второй частью.
Обычно после первой половины съёмок команда проекта фонтанировала идейками, придумывая всё более изощрённые издевательства для артистов. Но на этот раз они были абсолютно истощены!
И выдохнули с облегчением. Мать вашу, неужели всё?! Никто и никогда ещё так не радовался концу съёмок!
Едва Цзи Юань переступил порог усадьбы, как увидел машущего рукой Цзян Юя. Менеджер подскочил к нему наседкой:
— Ну как ты? Все целы? Говорят, тут не шоу, а сущий ад! Тебя не обижали? Сяоюнь, ты присматривала за братом?
Ху Сяоюнь мрачно уставилась в землю. Дьявол тут мой брат, а не съёмочная группа! Бесы сбежали из ада, потому что Цзи Юань пошёл на шоу... Сосать натянули профессионалов...
— Выйдет эфир — сам увидишь... — загробным голосом изрекла она.
— Э-э, что за загробные интонации? — удивился Цзян Юй, но тут же переключился: — Кстати, Цзи Юань, я присмотрел для тебя роль. На этой неделе как раз есть окно — эпизодическая роль в сянься-сериале. Ничего сложного, сыграешь наставника главного героя.
Цзи Юань не читал современных фэнтези-романов, поэтому слово «наставник» ни о чём ему не говорило.
Ху Сяоюнь поспешила подсказать:
— Ну, это та самая профессия высокого риска на Цзиньцзяне!
Юань нахмурился ещё сильнее.
Цзян Юй кашлянул:
— У нас приличный наставник! Из романов с Цидяня, а не с Цзиньцзяна!
Подумав секунду, менеджер сурово добавил:
— И уж тем более не с Хайтана!