Постояв на ветру и дав себе немного остыть, Цзи Юань с трудом вернул душевное равновесие.
Вернувшись к палате, он заметил в коридоре нескольких дюжих, бесшумно замерших охранников и дворецкого. Последний неотступно сопровождал старшего господина Иня, так что Цзи Юань сразу сообразил: приехал дед.
В самой палате собралась внушительная делегация: главный врач Цзяньцзинской больницы традиционной китайской медицины, его младший дядя — светило отечественной фитотерапии и признанный корифей доктор Чжан Кай, дежурный врач и сам старик Инь. Все они плотным кольцом обступили койку.
Инь Шухуань чувствовал себя редким экспонатом в зоопарке, на который пришла поглазеть толпа глазеющих. Едва дед успел перекинуться с ним парой слов, как парень тут же принялся с досадой выставлять гостей за дверь.
Убедившись, что внук жив-здоров и серьезной опасности нет, старый Инь принял приглашение своего давнего друга Чжан Кая и поднялся к нему в кабинет.
Они познакомились ещё в далекой молодости: в те времена высшее образование было редкой привилегией, оба учились в одном университете и посещали один литературный кружок. Семья Чжан Кая поколениями врачевала людей и по крупицам собирала древние медицинские рукописи. В свое время старый Инь передал другу больше десятка старинных рецептов из «Трактата Чэнь Кана», после чего они и стали неразлучными соратниками.
Чжан Кай усадил гостя на почетное место. За чаем разговор сам собой съехал на «Трактат Чэнь Кана» — давнюю головную боль доктора.
Год назад в Цзяньцзинской больнице появился загадочный юноша, который на память восполнил утерянные фрагменты древнего труда. Созданный экспертный совет подтвердил: дополненные им рецепты абсолютно верны. Однако, оставив записи, юноша бесследно растворился, и больше его никто не видел.
Старик Инь уже слышал эту историю и попытался утешить друга:
— Вряд ли он знал всё досконально — скорее просто случайно угадал. Даже если ты его найдешь, не стоит надеяться, будто он способен восстановить весь трактат.
Чжан Кай горько усмехнулся:
— Я понимаю, что ты просто пытаешься меня успокоить. Эх...
На самом деле старик Инь вовсе не пытался его подбодрить — он опирался на факты. Мало кто знал, но ему-то истина была известна.
Автором «Трактата Чэнь Кана» являлся знаменитый лекарь империи Великая Чжоу, пользовавшийся безграничным доверием императора Баоцзуна. В прежней жизни старый Инь, будучи инородным князем, почти не общался с Чэнь Каном. Он знал лишь, что у того была единственная дочь, выданная замуж за генерала Фу Чанхуна. Девушка унаследовала медицинский гений отца, отправилась с мужем в армию и спасла неисчислимое множество воинов. В свое время даже семейство Ци задолжало ей долг жизни.
Фактически Чэнь Кан написал лишь первую половину трактата, а всю вторую составила его дочь. Посему старик Инь и посчитал случайностью поступок того юноши: не зная лично дочь Чэнь Кана, правильно дополнить текст было попросту невозможно!
Эту тайну сквозь века пронес, пожалуй, один лишь старый Инь.
Чжан Кай тяжело вздохнул:
— Ты ведь знаешь, насколько эта книга важна для моей семьи...
Видя, как мучится старый друг, старик Инь не выдержал:
— Раз он приходил на обследование, в регистратуре должны были остаться контакты. Почему бы вам просто не позвонить?
Доктор состряпал кислую мину:
— Кабы у меня были его контакты, стал бы я тут локти кусать?
И Чжан Кай в деталях расписал тот нелепый случай.
Услышав, что в графе «телефон» загадочный визитер написал слово «Нокиа», старый Инь не удержался и от души расхохотался.
Чжан Кай, подхватив модную молодежную фразочку, с досадой заплыл:
— Твоя радость построена на моих страданиях!
— Всё-всё, молчу, — старик Инь махнул рукой, но тут же полюбопытствовал: — Слушай, ну хоть имя-то его вам известно?
— В многомиллионном Цзяньцзине тезок не сосчитать, — вздохнул Чжан Кай. — Что толку от одного имени?
Видя нескрываемый интерес друга, доктор поднял на компьютере архивную карточку:
— Мы пытались поднять записи с камер, но парень словно наперед знал, где висят объективы, и поворачивался исключительно спиной. Не останься записи в журнале, я бы решил, что мне всё примерещилось.
Старик Инь скользнул взглядом по экрану, прочел выведенное словечко «Нокиа», а затем поднял глаза строчкой выше, туда, где числилось имя.
В то же мгновение лицо его одеревенело. Взгляд намертво прикипел к двум иероглифам.
Цзи Юань...
Цзи Юань?!
Сердце старика заколотилось как бешеное, грудь сжало так, что он едва не потерял самообладание.
Какой именно Цзи Юань? Простой тезка?
Неужели Цзи Юань восполнил «Трактат Чэнь Кана»?!
Заметив, как резко изменился в лице приятель, Чжан Кай удивленно спросил:
— Что с тобой? Ты его знаешь?
«Да уж получше твоего!» — мысленно воскликнул старик.
Если этот Цзи Юань действительно тот, о ком он подумал... У старика Иня в голове гулом отозвалась оглушительная пустота.
— У вас сохранились те записи с камер? — прохрипел он. — Могу я взглянуть?
— Да без проблем, — пожал плечами Чжан Кай. — Только лица там всё равно не разглядеть.
— Неважно!
Спустя десять минут старый Инь сидел перед монитором. Очертания его фигуры застыли. Он молчал добрых пять минут, не в силах вымолвить ни слова.
На экране юноша не показывал лица, а его фигура выглядела довольно грузной и округлой. Но этот силуэт старик не спутал бы ни с чем на свете — это был Цзи Юань!
Год назад...
Старый Инь въяве вспомнил дату: как раз тогда Цзи Юань только-только съехал из особняка Иней и еще не успел сбросить вес.
Сердце старика забилось с беспрецедентной силой, а в разуме с неудержимой мощью вспыхнула и стала разрастаться безумная, ошеломляющая догадка.
Почему Цзи Юань так кардинально изменился за столь короткий срок? Что произошло за это время?
Почему он удручающе похож на Его Величество из прошлой жизни — вплоть до крошечной, едва заметной родинки на губе?
Его величественная осанка... Его поступки... Всё, что он проворачивал в Гавани Штормов... Создание благотворительного фонда для сирот... Принудительное снижение цен на голографические технологии, чтобы сделать их доступными каждому дому...
Его бескорыстная благотворительность, его поступки, не поддававшиеся прежде никакой логике, теперь обретали кристальную ясность.
Да потому что у него и не было скрытых мотивов! Он просто искренне желал, чтобы каждый простой человек имел опору и жил в мире и достатке!
Потому что... потому что именно таким он и был в своей прошлой жизни. И именно из-за своей безграничной доброты встретил столь трагический конец...
Вот почему Цзи Юань стал абсолютно другим человеком.
Потому что это с самого начала были два совершенно разных человека!
Старик Инь смотрел на плывущий скетч на экране, и в его душе бушевал истинный шторм.
Как, ну как он мог забыть?! Цзи Юцин с малых лет воспитывался под крылом Фу Чанхуна, а дочь Чэнь Кана приходилась ему наставницей! Никто в мире не мог восполнить утерянные страницы медицинского трактата, но наследный принц — мог!
Старик судорожно пытался найти хотя бы одно логическое опровержение, но реальность разбивала любые сомнения в пух и прах.
За исключением этой невероятной, фантастической истины, у него не оставалось иных объяснений.
В глазах у старика затуманилось. Не желая проявлять слабость перед другом, он торопливо огладил лицо, насилу сдержал захлестнувшие эмоции и поднялся:
— Пойду проведаю Шухуаня.
Он должен был точно выяснить, когда именно Цзи Юань переменился в характере.
Чжан Кай лишь решил, что старик переживает за раненого внука — в высших кругах Цзяньцзина ни для кого не было секретом, насколько пылко старый Инь балует младшего отпрыска.
Походка старика стала тяжелой, плечи дрожали. Он едва переставлял ноги.
Спустившись на нужный этаж, он при поддержке дворецкого остановился у дверей палаты Инь Шухуаня.
Парень внутри откровенно скучал, уткнувшись в телефон. Завидев на пороге деда, он на автомате сгреб гаджет и спрятал под одеяло. Но тут же спохватился: сейчас же день! Он не засиживался до полуночи, так с чего вдруг паниковать?!
Сглотнув невольный страх, Инь Шухуань прочистил горло:
— Дедушка... Ты же ушел с этим старым Чжан Каем. Чего вернулся-то?
В любой другой день за «старого Чжан Кая» Инь Шухуань незамедлительно получил бы клюкой по ребрам.
Но сегодня старик Инь вел себя странно. С тяжелым, хмурым видом он переступил порог и, избегая взгляда внука, повернулся к окну. Он панически боялся, что, узнав правду, не сдержит слез, и не хотел показывать парню свою слабость.
Инь Шухуань недоуменно нахмурился:
— Дед?
Лишь спустя долгое время до него донесся глухой, надломленный голос:
— Шухуань... Каллиграфия, которую ты мне недавно показывал... У Цзи есть еще образцы?
Сердце Инь Шухуаня ёкнуло. «Чёрт! — мысленно выругался он. — Все-таки прознал!»
А ведь он так надеялся сохранить лицо...
Повесив голову, парень уныло пробормотал:
— Да ничего он больше не писал... Тот листок я вообще у Цзян Минь выпросил!
Он и не подозревал, что дед попросту взял его на понт.
Старик пришел лишь за тем, чтобы проверить два последних сомнения. Одно из них — действительно ли Манифест об очищении окружения государя вышел из-под пера Цзи Юаня.
Он понимал: спроси он напрямую, тщеславный мальчишка ни за что не признается. Поэтому он намеренно сформулировал вопрос как факт, подлавливая внука на крючок.
И Инь Шухуань мгновенно попался.
Манифест об очищении окружения государя написал Цзи Юань.
Парнишка не заметил, как спина деда в то же мгновение будто согнулась под грузом десятка лет. Вся сила покинула его тело; старик лишь мертвой хваткой вцепился в набалдашник трости, спасаясь от падения.
Перед глазами стояла пелена, а пейзаж за окном расплывался в слезах.
Вся правда выплыла наружу. Старик Инь больше не мог обманывать себя.
Это действительно был Его Величество...
Тот, кого он искал всю свою жизнь, всё это время находился рядом.
Прошедший сквозь огонь и кровь старый генерал сейчас чувствовал себя беспомощным ребенком. В той жизни он был одним из немногих, кому открылась страшная тайна; он знал, через какие муки и боль прошел юный государь, чтобы выковать империю Великой Чжоу.
Молодой правитель безгранично доверял ему, посвятил во все замыслы и перед смертью вручил судьбу страны... Как он мог подвести своего государя?!
Инь Шухуань всматривался в неподвижную спину деда с нарастающим изумлением:
— Дед? Ты чего там застыл, как статуя Давида?
До него донесся сдавленный, прерывистый голос:
— Не твое дело... Всё из-за тебя, паршивец!
Различив в голосе деда сквозящие слезы, Инь Шухуань опешил: «Едрить колотить, я что, довел деда до слез?!»
Вот уж действительно невиданное достижение.
Инь Шухуань за всю жизнь мало чем радовал старика, но чтобы тот плакал — такое случилось впервые.
Поняв, что дед искренне переживает за него, парень невольно смутился:
— Да я правда случайно с обрыва ухнул... Честное слово, больше не повторится.
Старик Инь, закаленный десятками битв, взял себя в руки. Когда он повернулся, на его суровом лице не осталось и следа слабости.
Инь Шухуань поторопился включить заднюю:
— Прости, деда, я был неправ.
Старик смотрел на внука, и образ Инь Шухуаня в его глазах постепенно сливался с чертами Ци Чэнсюэ. Это лицо ничуть не изменилось за века, отчего сердце старика сжималось от гаммы непередаваемых чувств.
Даже в этой жизни...
Этот непутевый, дерзкий, бестолковый мальчишка снова вился вокруг Его Величества...
Старик не знал, смеяться ему или плакать. Эта парочка...
Внезапно старик Инь будто опомнился:
— А где... господин Цзи?
Инь Шухуань аж бровью повел: «Старик совсем с катушек съехал? Какой ещё "господин Цзи"? Что за уважительный тон?! С чего вдруг такая честь?!»
Впрочем, дерзить деду он не рискнул — в руках у того по-прежнему находилась тяжелая клюка, главное оружие массового поражения!
Инь Шухуань боялся её до дрожи в коленях.
Хотя... он ведь только что так искренне извинился, вряд ли дед станет распускать руки.
Парень развалился на кровати и беззаботно бросил:
— Цзи Юань пошел мне за йогуртом. Я пить захотел.
Договорить он не успел — из горла старика Иня вырвался вопль, сорвавшийся на ультразвук:
— ЧТО?!
Инь Шухуань от неожиданности подскочил. Увидев перекошенное от ярости лицо деда, парень замер, округлив и без того большие глаза:
— Ч-что не так-то?!
— Ты заставил господина Цзи идти тебе за йогуртом?! — взревел старик.
— Ну да... Он сам предложил, я... А-а-а-а-а!
Больничную палату огласил дикий, раздирающий душу крик.
Трость обрушилась молниеносно.
И с ходу перебила пареньку вторую, совершенно здоровую ногу.
Вместе с воплями больницу сотряс разгневанный, доходящий до глухого рыка голос старика:
— Выродок! Нечестивый выскочка!
Инь Шухуань от боли залился слезами, абсолютно не понимая, за что с ним так:
— Больно же! За что вы меня лупите?!
Старый Инь тяжело дышал, сверля его налитыми кровью глазами, и едва сдерживался, чтобы не всыпать еще добавки.
Гонять Его Величество за йогуртом... Нет, с этим внуком точно пора прощаться!
В этот момент дверь палаты тихо отворилась.
Цзи Юань с пакетиком йогурта в руках застыл на пороге, помешкал секунду и вежливо постучал по дверному косяку.
Завидев спасителя, Инь Шухуань мгновенно забыл про боль в ноге, и глаза его вспыхнули надеждой.