За все свои долгие годы Цзи Юань впервые досадовал на собственную неосторожность. Надо же было так оговориться!
Но сказанного не воротишь: слова — что пролитая вода, назад в кувшин не соберешь.
На его губах скользнула сдержанная, чуть кривая усмешка. Он со сноровкой заправского фокусника отпер замок и, переступая порог, небрежно бросил:
— Где уж мне свататься к драгоценной любимице семьи Инь. Мне даже на выкуп денег не хватит.
Но Инь Шухуань и не думал отступать:
— А мне выкуп не нужен! Я сам еще и приплачу!
Цзи Юань едва заметно дернул уголком рта. Дверь уже была отперта, и он попытался юркнуть внутрь, рассчитывая заломить створку прямо перед носом гостя.
Однако Инь Шухуань оказался проворнее. Заметив маневр, он с поразительной реакцией сунул ладонь в дверную щель.
Цзи Юань тут же замер — защемить ему пальцы он не мог. Пока он на секунду замешкался, Инь Шухуань, подобно юркому вьюну, уже просочился в прихожую.
В душе юноши снова вспыхнула сладкая, будоражащая мысль: Цзи Юань ведь хоть немного, но относится к нему неровно.
Это неуловимое чувство рождалось лишь тогда, когда они оставались наедине. Инь Шухуань отчетливо ощущал, что Цзи Юань рядом с ним не так уж спокоен и тоже едва заметно нервничает.
От сознания этого собственная робость казалась даже приятной. В конце концов, волнуется не он один...
Впрочем, стоило Инь Шухуаню об этом подумать, как в памяти тут же всплывал прошлый оглушительный провал.
Да, тогда он тоже тешил себя иллюзиями, а потом прочел те злосчастные дневники и едва не сошел с ума от горя.
Нахлынувший запоздалый страх быстро остудил его пыл. Наглость как рукой сняло: переступив порог чужого номера, Инь Шухуань сразу поджал хвост и замер, словно нашкодивший школьник.
Цзи Юань тем временем прошел на кухню и приготовил для него стакан теплой сладкой воды.
В небольшой гостиной царило молчание. В воздухе, казалось, висел приторный аромат сахара, отчего Цзи Юань чувствовал себя не в своей тарелке.
Он наугад взял со столика какую-то книгу и долго делал вид, будто читает, хотя не воспринимал ни строчки.
Чтобы разрядить обстановку, Цзи Юань заговорил о деле:
— Если твой отец действительно настроен на сотрудничество, пусть свяжется напрямую с Цзян Инъюэ.
Уши Инь Шухуаня тут же встали торчком. Он мгновенно насторожился:
«Цзян Инъюэ? Это еще кто? Новая фигура рядом с Цзи Юанем? Звучит как-то поэтично... Так, надо будет пробить его по своим каналам!»
Вслух же он ничего не сказал. По правде говоря, сложится у отца сделка или нет, его нисколько не волновало.
У Инь Сюя денег куры не клюют — на десять пенсий хватит. И чего старик так жилы рвет?
Допив воду, Инь Шухуань поднялся:
— Ты завтра закончишь съемки, да? Уедешь днем или вечером?
Завтра сценарий Девяти Тысяч Лет подходил к концу, а вот у юного наследного принца, которого играл Инь Шухуань, работы еще хватало.
Съемочный график составлялся вразнобой. Завтра режиссер планировал снять финальную сцену, после чего Инь Шухуаню и Сье Яо предстояло доработать еще несколько эпизодов на краю обрыва.
— Вечером запланирована съемка для журнала, — ответил Цзи Юань. — Самолет в восемь.
Инь Шухуаню ужасно не хотелось отпускать его, но достойного предлога задержать Цзи Юаня у него не было.
Пока они стояли молча, за окном бесшумно закружились первые белые хлопья.
Наступила очередная зима.
Бросив взгляд на часы, Инь Шухуань понял, что пора знать честь:
— Ну, я пойду к себе.
Цзи Юань лишь коротко откликнулся:
— Угу.
Инь Шухуань медлил у двери. Надув губы — полушутя, полувсерьез, — он тихим голосом упрямо спросил:
— И правда замуж не возьмешь?
Цзи Юань не удержался и тихо фыркнул. Когда этот парень начинал капризничать, он выглядел до того милым, что даже Цзи Юань, ко всеобщему изумлению, не испытывал ни малейшего отторжения перед подобным проявлением нежности от взрослого мужчины.
Настроение немного поднялось, и Цзи Юань подхватил его шутливый тон:
— Брачные узы — дело серьезное. Тут спешка ни к чему, нужно все хорошенько обдумать.
В душе Инь Шухуаня словно грянул праздничный салют. Яркие вспышки восторга кружили голову, заставляя глупо улыбаться.
«Все хорошенько обдумать» — это ведь означает, что нужно время на размышления, а вовсе не категоричный отказ!
Инь Шухуань снова отчетливо почувствовал, как между ними пробежала едва уловимая искра.
Он опять поверил, что Цзи Юань хоть немного, но неравнодушен к нему.
Иначе с чего бы тому флиртовать в ответ?
Однако опыт прошлых ошибок тут же заставил его прикусить язык.
«А вдруг он со всеми так разговаривает? — одернул он себя. — Не фантазируй, не зарывайся!»
Инь Шухуаню многого и не требовалось — хватит и этого.
Он и так натворил глупостей и чуть не потерял Цзи Юаня навсегда.
Теперь, если Цзи Юань согласен просто быть его другом, он уже ни на что больше не претендует.
Проводив гостя, Цзи Юань отправился в душ, сохраняя благодушный настрой.
Впрочем, едва Инь Шухуань переступил порог своего номера, как тут же перешел к виртуальным атакам, заваливая его сообщениями в WeChat.
Цзи Юань так и не освоил иероглифический ввод с помощью пиньиня, поэтому писал от руки, а его ответы обычно ограничивались лаконичным «1» или «принято».
Тем не менее, он просматривал каждое послание.
За исключением тех двух недель, когда Инь Шухуань, испугавшись обнаруженного дневника, затаился, тот писал ему почти ежедневно.
То пришлет фотографию невиданного цветка у дороги, то двух улиток, неспешно ползущих по скамейке, то красивый вид неба. А иногда из аэропорта жаловался, что толпа поклонников перекрыла ему весь кислород. Помимо снимков, он щедро усыпал чат стикерами с милыми лисятами. И день за днем, сам того не замечая, Цзи Юань пристрастился к этой рутине: перед сном он обязательно пролистывал сообщения Инь Шухуаня.
Ответив на очередную ерунду, юноша отложил телефон и посмотрел на усиливающийся снегопад.
Прогноз погоды обещал через пару дней настоящую бурю.
Цзи Юань вспомнил, что приближается настоящий день рождения Инь Шухуаня.
Год назад в это же время они как раз оформили развод.
Тогда Цзи Юань ничего не чувствовал к бывшему мужу — разошлись и разошлись, у каждого своя дорога.
Но за прошедший год случилось столько всего. Инь Шухуань прочно занял добрую четверть его жизни, и было бы сделкой с совестью утверждать, будто он способен полностью его игнорировать.
Вот только... Чувства Инь Шухуаня пылали слишком пылко, обжигающе.
Цзи Юань не знал, как на них ответить. Сам он — одинокий странник, человек с дурным знамением, проклятый судьбой.
Всякий, кто окажется рядом с ним, обречен на несчастье.
В прошлой жизни Цзи Юань не верил в злой рок — и в итоге погубил весь род Фу.
Какое право он имеет теперь, сгубив верных людей, беспечно наслаждаться чужой жизнью?
При этой мысли на душу снова навалилась тяжесть.
Сладкая радость, подаренная Инь Шухуанем, испарилась без следа. Цзи Юань устало смежил веки и ничком упал на кровать.
Он слушал, как за окном шуршит снег. Хрупкие снежинки тихо опускались на ветви деревьев. Первые мгновенно таяли, но следом падали тысячи новых, пока кроны наконец не оделись в слепящую белизну.
Ночью Цзи Юаню приснился странный сон.
Должно быть, дерзкая выходка Инь Шухуаня в дверном проеме слишком сильно всколыхнула его мысли.
Во сне ему явилась прошлая жизнь. Он увидел себя в наряде жениха — изысканном, украшенном ярким шелком.
Старший брат, Фу Юань, а также учитель с супругой с улыбкой смотрели на него. Они торопили его сесть на коня и возглавить пышный свадебный кортеж, растянувшийся на десять ли.
Картина сменилась. Вот он уже въезжает на украшенную праздничными фонарями улицу. Сидя в седле, он предстал перед народным ликованием как мудрый и любимый правитель.
Подданные, заметив императора, падали ниц и били челом.
Однако конь Цзи Юаня вопреки его воле повернул к поместью князя Ци.
«Поместье князя Ци?..» — даже во сне крупица разума Цзи Юаня забилась в недоумении.
Разве он едет не за невестой? Как он оказался у ворот князя Ци?
А вокруг уже шептались горожане:
— Ох, говорили же, что наследнику княжеского рода судьба улыбнется!
— Еще бы! Ему ведь с рождения предначертана участь Феникса. Разве нам, смертным, сравниться с ним?
— Неудивительно, что место императрицы до сих пор пустует! Вот оно в чем дело...
Цзи Юань сбился с толку. Он уже собрался спешиться и спросить, с каких это пор он решил брать себе в супруги мужчину, как ворота резиденции распахнулись. Старый князь Ци лично вывел «невесту».
Первое, что бросилось в глаза Цзи Юаню, — это ступни новобрачной. Он про себя изумился: «До чего же огромная нога у этой девицы...»
Впрочем, тут же мысленно одернул себя за проявленное неуважение.
Невеста из поместья князя Ци отличалась не только крупной стопой, но и высоким ростом — кажись, она превосходила ростом самого Цзи Юаня.
Юноша совсем пал духом: «Чем же ее кормили в детстве? Почему она такая дюжая? Неужто мне в жены досталась какая-то свирепая волчица?»
Невеста между тем тихо промолвила:
— Муж мой...
«И голос какой-то низкий, словно у мужика», — неутешительно подумал Цзи Юань.
Настроение испортилось окончательно. Едва ли хоть один мужчина обрадуется, сочетавшись браком с настолько неженственной особой.
Во сне новобрачная проявляла удивительную пылкость. Испугавшись, видимо, что жених передумает, она торопила его до самого императорского дворца.
Под взорами сотни чиновников они совершили ритуал поклонения небу и земле, после чего их препроводили в почивальню.
Цзи Юань выпил лишнего и плелся, спотыкаясь на каждом шагу. Невеста заботливо поддержала его за локоть. Помня об обычаях, Цзи Юань протянул руку, чтобы сдернуть красное покрывало.
Шелк соскользнул, открыв лицо — без единой капли белил и румян, но настолько ослепительное, что перехватывало дыхание.
Цзи Юань обомлел и, вопреки своей сдержанности, невольно выругался:
«... Блядь».
И в тот же миг в ужасе очнулся.
Несколько секунд он сидел в полной растерянности. В комнате царил сумрак. Часы показывали полшестого утра.
«Что за дичь мне приснилась?» — изумился он.
Едва очнувшись, он забыл большую часть сновидения. В памяти осталось лишь то, что он сбрасывает свадебное покрывало с новобрачной, а под ним оказывается... лицо Инь Шухуаня!
Цзи Юань с досадой закрыл лицо руками, пытаясь прийти в себя.
Самое странное, что у Инь Шухуаня в его сне были вовсе не темные глаза.
С чего бы ему приснились глаза небесно-голубого цвета? Да еще и выходящему из дверей поместья князя Ци? Что за сумятица в голове...
Цзи Юань пролежал с открытыми глазами до шести утра, после чего поднялся и направился в ванную.
За стеной в соседнем номере Инь Шухуань опять оттягивал подъем.
Звукоизоляция в отеле оставляла желать лучшего, а благодаря владению боевыми искусствами Цзи Юань обладал чутким слухом.
Каждое движение соседа в спальне слышалось предельно отчетливо.
Ассистент Ван буквально умолял своего подопечного встать, а тот, кутаясь в одеяло, ползал с одного края кровати на другой и категорически отказывался вылезать.
В такую стужу просыпаться было настоящей мукой. Чтобы кожа не сохла перед гримом, Цзи Юань и Инь Шухуань на ночь отключали кондиционеры, отчего утренний подъем превращался в настоящее испытание.
В девять утра Цзи Юань пришел в гримерку.
Заметив темные круги у него под глазами, гример всплеснула руками:
— Ой, впервые вижу у тебя синяки под глазами! Плохо спал?
Вспомнив нелепый ночной сон, Цзи Юань лишь сдержанно выдавил:
— Нормально.
Спустя некоторое время, вяло перебирая ногами, в дверь просочился Инь Шухуань.
Цзи Юань посмотрел на него со странным чувством.
А вот Инь Шухуань, наоборот, просиял от радости.
Словно щенку, увидавшему хозяина спозаранку, сонливость с него как рукой сняло. Лицо мгновенно оживилось, и он пылко замахал Цзи Юаню.
В гримерке находились и другие актеры, но свободное место рядом с Цзи Юанем Инь Шухуань занял без колебаний.
Усевшись, он даже придвинул свой стул вплотную к соседу.
Личный визажист Инь Шухуаня уже привычно протянула ему глазные капли, чтобы линзы не сушили глаза.
Цзи Юань спросил:
— Ты носишь линзы?
Инь Шухуань кивнул:
— Ага, у меня близорукость, приходится каждый день надевать.
«... Так вот оно что, близорукость», — вздохнул про себя Цзи Юань.
Секунду назад его обдало холодным потом — он уже успел испугаться, что у Инь Шухуаня и впрямь голубые глаза.
* * *
Финальная сцена между Девять Тысяч Лет и юным принцем обещала стать одним из ключевых моментов всей картины.
Борьба за престол оканчивается катастрофой для обоих.
Юный наследник повержен на землю, а истекающий кровью Девять Тысяч Лет шагает к драконьему трону. Всю свою жизнь он жаждал власти, но так и не сумел возвести себя на вершину.
Не станет исключением и этот раз.
Едва до трона остается единственный шаг, откуда-то из тьмы прилетает стрела и пронзает его тело насквозь.
Девять Тысяч Лет погибает на пути к своей мечте — на ступенях, ведущих к абсолютной власти, подле трона, имея над собой лишь небо, а под собой — тысячи подданных.
Облаченный в алое одеяние, он падает на ослепительно белый снег. Даже смерть его выглядит жутко и величественно.
В финальном кадре камера медленно уплывает вверх, оставляя на снегу алый бутон крови, распустившийся вокруг тела Девяти Тысяч Лет. Кадр обрывается на самом интересном месте, оставляя зрителям загадку: кто же спустил тетиву?
Наследный принц? Благородная супруга? Генерал? Или же он сам?..
Ответ на этот вопрос предстоит найти уже публике в кинотеатрах.
Сегодня наряды Цзи Юаня и Инь Шухуаня выглядели живописно изорванными. Завидев Цзи Юаня в таком виде, Инь Шухуань едва удержался от смеха. Он тут же потянул юношу сделать совместное фото, чтобы запечатлеть этот редкий кадр.
А затем немедля выложил снимок в сеть.
@ИньШухуань: @СтудияЗолушкаЦзиЮань будто два оборванца.
Едва запись появилась, количество репостов взлетело до небес.
Не успели фанатки Инь Шухуаня вдоволь отгоревать над образом своего кумира, как фанаты-Еноты окончательно сошли с ума.
Кумиры сами раздают повод для шипперства! Как тут не сойти с ума?!
«Врежьте мне кто-нибудь, а то мне кажется, будто я перележала на свалке и теперь всюду вижу романтику! У меня что, галлюцинации?! Вы видели пост Цзяоцзяо?!»
«Видела! Да какая разница! Оборванцы — значит, собирают утиль! Считай, мы с кумиром фантезируем в одном направлении!»
«Цзяоцзяо, ты что, сидишь в фанатских чатах?! Признавайся!»
«Спасите, я сейчас сдохну от счастья! Обожаю смотреть, как милашки держатся вместе!»
«...»
Даже Цзиньпай Сяонайюань распереживалась в общем чате, заявляя, что их «утиль-клуб» теперь официально признан самими артистами!
Служба утиля имени Енотов ширилась день от дня. Поклонники даже организовали группы антихейта, отряды продвижения и контент-мейкеров.
Переключившись на фейковый аккаунт, Инь Шухуань бегло осмотрел последние успехи своего фанатского городка и остался чрезвычайно доволен.
«Что ж, фанаты не подкачали, правильно расшифровали мое послание!»
* * *
Перед началом съемок менеджеры забрали у артистов телефоны.
Инь Шухуаню и Цзи Юаню оставалось лишь зубрить сценарий.
Юань Хуэйхуан провел с ними короткий инструктаж, сделав акцент на психологическом состоянии наследника и Девяти Тысяч Лет.
С евнухом все было понятно — тот окончательно свихнулся.
Сложнее дело обстояло с принцем: его раздирали противоречия. Девять Тысяч Лет был для него одновременно и убийцей отца, и названым родителем, вырастившим его. Любовь и ненависть в его душе сплелись слишком гордым узлом. И когда Девять Тысяч Лет бросил его ради трона, в душе юноши вспыхнула лютая злоба.
Злоба на то, что Поднебесная достанется этому монстру, и еще большая злоба на то, что империя всегда была для Девяти Тысяч Лет дороже него.
— Твоим эмоциям в этом эпизоде нужна градация, — наставлял Юань Хуэйхуан. — Не нужно выдавать все разом, нагнетай напряжение постепенно, шаг за шагом.
Инь Шухуань насупил брови и сосредоточенно кивнул — это была его привычная поза во время размышлений.
— В остальном импровизируй, — подвел итог режиссер. — Кхм, ну и дубак на улице! Давайте закроем сцену с одного дубля, а потом я проставлю всем горячий котелок!
Когда декорации были готовы, Цзи Юань и Инь Шухуань заняли свои позиции. Юань Хуэйхуан еще пару раз подправил ракурс и остался доволен увиденным.
Прочистив горло, он скомандовал:
— Набираем эмоции, приготовились... Внимание... Поехали!
В белом мареве снегопада схватка Девяти Тысяч Лет и принца завершилась победой первого.
Венец с головы евнуха слетел, длинные волосы растрепались, и тень от них скрывала бесстрастное лицо. Он холодно, свысока посмотрел на лежащего юношу:
— Ты проиграл.
Наследник весь истекал кровью, алые струи окрашивали белое покрывало земли.
Девять Тысяч Лет отбросил меч и без колебаний повернулся спиной. Его взгляд с безумным упорством прикипел к императорскому трону. В этот миг выражение его лица читалось настолько сложно, что никто не смог бы его разгадать.
Неужели... он действительно жаждет этой власти?
Но если трон — его единственная цель, отчего же в нем не видно ни капли радости?
Престол стал для него навязчивой идеей. Спотыкаясь, Девять Тысяч Лет то делал шаг, то падал на колени, то полз, то снова поднимался. Алый след тянулся за ним по снегу, отражаясь в расширенных зеницах принца.
Израненное тело юноши пронзала адская боль. Глядя, как евнух шаг за шагом приближается к трону, он почувствовал, как внутри него рушится нечто невероятно важное.
Дыхание принца прервалось. Сцепив зубы, он зажмурился и судорожно, беззвучно зарыдал.
А затем над заснеженным пустырем раздался исполненный отчаяния, нечеловеческий вопль.
Девять Тысяч Лет на мгновение замер. И в тот же миг откуда-то сбоку прилетела стрела, пробившая его грудь.
Смотря в монитор, Юань Хуэйхуан лишился дара речи.
Плач принца, судя по всему, был чистой импровизацией Инь Шухуаня. Актер всегда славился умением передавать боль, но этот выкрик, полный безысходности, заставил содрогнуться всех присутствующих.
Режиссера пробрало сильнее всех — в эту секунду ему самому захотелось разрыдаться, настолько сильно он проникся горем юного принца.
Чувства героя к Девяти Тысячам Лет не поддавались простому описанию. В них сплелись воедино и любовь, и ненависть, и весь этот эмоциональный шторм выплеснулся в одном-единственном рыдании.
Юань Хуэйхуан даже забыл скомандовать «Снято!», как и вся съемочная группа, погрузившись в тяжелое молчание.
Лишь замечание Цзи Юаня вернуло режиссера к реальности.
Инь Шухуань поднялся на ноги, все еще не в силах вынырнуть из пропасти пережитых эмоций. Подобные сцены отнимают слишком много сил — чтобы заставить себя прочувствовать подобное отчаяние, требуется время на восстановление.
Этот плач родился спонтанно. Вопреки догадкам Юань Хуэйхуана, Инь Шухуань ничего не планировал заранее.
Но когда он увидел, как Цзи Юань удаляется к трону, на него навалился такой дикий, липкий страх, что сдержать слезы оказалось выше его сил.
Он и сам не понял, что с ним произошло. Это казалось не игрой, а настоящей трагедией, от которой перехватывало дыхание и разрывалось сердце.
А уж когда бутафорская стрела «пронзила» Цзи Юаня, рассудок Инь Шухуаня и вовсе отключился. В ту секунду он позабыл обо всем на свете. Этот остекленевший, полный ужаса взгляд впоследствии войдет в золотой фонд фильма «Сон о реках и горах» и станет одной из лучших работ в его актерской карьере.
Позже этот кадр даже включат в учебные пособия Актерского факультета Цзяньцзинского института кинематографии.
* * *
Цзи Юань четко видел, что Инь Шухуань сам не свой.
Полуденный дубль дался тому нелегко. Парень до сих пор не пришел в себя и то и дело бросал на Цзи Юаня тревожные взгляды, словно боялся, что стоит ему отвернуться — и тот рухнет замертво на снег, совсем как его персонаж.
Инь Шухуань не мог объяснить природу этой внезапной паники, а потому лип к Цзи Юаню с удвоенной силой. Стоило тому отойти в уборную, как Инь Шухуань уже увязывался следом, вызывая у Цзи Юаня лишь вздох умиления.
Около пяти вечера за Цзи Юанем приехала машина, присланная Цзян Юем. Вечером предстояла съемка для обложки ведущего глянцевого журнала.
Попрощавшись с режиссером и съемочной группой, Цзи Юань покинул площадку. Для него история Девяти Тысяч Лет была окончена.
На площадке его любили, поэтому многие искренне выражали надежду поработать вместе снова. Когда он выезжал из киногородка, поклонники обступили машину, вручая цветы и письма, которые Цю Си едва успевал укладывать в багажник.
В аэропорту его уже поджидала внушительная толпа.
Едва Цзи Юань появился в зале, как фанаты устремились к нему, направляя объективы прямо в лицо.
Цю Си просил всех соблюдать дистанцию, а телохранители из последних сил сдерживали натиск. Лишь в VIP-зале стало немного спокойнее, а толпа осталась за стеклянными дверями.
Сняв маску, Цзи Юань заказал чашку чая и присел перевести дух.
Бесконечные съемки вымотали его, а сегодняшняя сцена и вовсе воскресила воспоминания о собственной гибели в прошлой жизни.
Тогда тоже шел снег, а хмурое небо словно предвещало печальный финал.
Юноша задумчиво поглаживал пальцем экран телефона, беспокоясь о состоянии Инь Шухуаня.
С момента завершения съемок тот ходил словно во хмелю, не в силах вынырнуть из образа принца.
Впервые Цзи Юань сам решил написать ему сообщение: «Ты как?»
И впервые за все время Инь Шухуань не ответил мгновенно. Цзи Юань подумал: «Должно быть, еще на площадке...»
За окном стемнело. Сегодня планировались ночные съемки Инь Шухуаня и Сье Яо.
При мысли о том, что в такую рань и при таком снегопаде им придется работать на скользком краю обрыва, Цзи Юаню стало не по себе.
На душе скребли кошки. Не получив ответа, он набрал новое сообщение.
Прошло полчаса — тишина.
Объявили посадку на рейс. Перед тем как зайти в рукав, Цзи Юань решил убедиться, что Инь Шухуань занят работой.
Но даже во время съемок должны же быть паузы? Неужели он за полчаса ни разу не глянул в телефон? Он ведь из рук его не выпускает!
Липкий страх волной накатил на Цзи Юаня. Он сделал несколько звонков, но ответом были лишь длинные гудки.
Правое веко нервно задергалось. Цю Си, заметив, что артист замер у выхода, окликнул его:
— Брат Цзи, ты чего? Самолет сейчас улетит!
— Подожди, — быстро проговорил Цзи Юань. — Я наберу Юань Хуэйхуану.
Он набрал номер режиссера. Едва на том конце подняли трубку, Цзи Юань услышал взволнованный голос Юань Хуэйхуаня:
— Цзи Юань, у нас беда!
Сердце юноши пропустило удар. Он выдохнул:
— Что с Инь Шухуанем?
Юань Хуэйхуан даже не успел удивиться, откуда тот узнал, и торопливо заскороговорил:
— На ночных съемках подкачала страховка! Малыш Инь не удержался на краю, а тут еще снег, скользко... В общем, он сорвался вниз!
Цзи Юань почувствовал, как кровь стынет в жилах. Режиссер тут же добавил:
— К счастью, там невысоко, ничего страшного... Но на улице хоть глаз выколи, внизу сплошные кусты, пока не можем его найти...
— Что значит «ничего страшного»?! — рябнул Цзи Юань так, что Юань Хуэйхуан на том конце провода невольно вытянулся в струнку.
Аура Цзи Юаня всегда отличалась мощью, но обычно он держивал ее при себе. Однако сейчас, вырвавшись наружу, она мгновенно подавляла волю, вызывая ассоциации с древними повелителями.
Юань Хуэйхуан на секунду почувствовал себя так, словно предстал перед гневом самого императора.
Не кладя трубку, Цзи Юань развернулся и бросился назад. Цю Си только и успел моргнуть — юноши и след простыл.
Он выскочил из VIP-зала и на предельной скорости помчался к выходу из терминала. Поклонники, доедавшие бутерброды и рассматривавшие свежие снимки, обомлели, видя, как их кумир несется к выходу.
Все переглянулись в полном недоумении, после чего толпа двинулась вслед за ним.
Цю Си выскочил следом и попросил охрану заблокировать фанатов. Несколько активисток волновались:
— Куда побежал А Юань? Скоро же посадка!
Да еще и с такой скоростью... Будто случилось что-то ужасное!
Цю Си и сам сгорал от неизвестности, но показать виду не мог, а потому на ходу сочинил:
— Все в порядке, небольшая накладка! Не переживайте, он скоро вернется...
Впрочем, фанатов это не успокоило.
Кто-то уже успел выложить видео с бегущим по аэропорту Цзи Юанем. Маршрут от до стоянки такси прослеживался безупречно.
Ролик моментально разлетелся по сети. За короткий срок новость подхватили в соцсетях, и хэштег #ЦзиЮаньБежитПоАэропорту стремительно взлетел в топ поисковых запросов.
Однако Цзи Юань ничего этого не знал.
Грудь жгло огнем от страха и отчаяния. Даже прибыв в киногородок, он не затормозил ни на секунду.
Всю дорогу его терзала одна мысль: почему днем он не обратил внимания на странное состояние Инь Шухуаня? Будь тот в норме, ни за что бы не оступился!
Он проклинал себя за то, что уехал, за эти проклятые съемки. Останься он на площадке — ничего бы не случилось!
Когда Цзи Юань прибыл на место, съемочную площадку уже окружили машины полиции.
Такой переполох невозможно было скрыть, и к девяти вечера новость #ИньШухуаньПолучилТравмуНаСъемках разорвала тренды Weibo.
Но еще страшнее выглядел следующий хэштег: #ИньШухуаньДоСихПорНеНайден.
Для фанатов это стало настоящим ударом.
Популярность Инь Шухуаня была огромной, и уже через пару часов первые группы поклонников начали прибывать к месту происшествия.
Полиция удерживала их на безопасном расстоянии.
Когда Цзи Юань подбежал к оцеплению, несколько девушек навзрыд плакали, отчего у него еще сильнее сжалось сердце.
Подбежавший Юань Хуэйхуан торопливо заговорил:
— Все хорошо, не смотри в интернет! Его уже нашли, просто при падении он ненадолго потерял сознание...
Сердце Цзи Юаня немного отпустило, хотя голос оставался хриплым:
— Где он?
— Внизу, ты...
Не дослушав, Цзи Юань рванул мимо него.
Когда он увидел Инь Шухуаня, тот выглядел весьма плачевно.
Впрочем, парень больше переживал из-за того, насколько нелепо смотрелось его падение.
На нем все еще был черный наряд наследного принца и высокий хвост — вылитый молодой аристократ из древних времен.
Вот только холеное лицо измазалось в грязи, одежда порвалась о ветки, а подвернутая нога вынуждала его кротко сидеть на кочке в ожидании врачей.
У Цзи Юаня защипало в глазах, а в груди сладко и больно защемило.
Инь Шухуань словно почувствовал его взгляд и поднял голову. Свозь толпу спасателей их взоры встретились.
Его глаза мгновенно вспыхнули, точно ночные звезды.
Он попытался встать, но тут же поморщился от боли.
Цзи Юань быстро подошел к нему. Чем ближе он подходил, тем сильнее Инь Шухуань улавливал исходящую от него угрозу. Увидев застывшее лицо Цзи Юаня, парень окончательно струсил:
— Ты чего вернулся? У меня просто царапина... — И, спохватившись, быстро добавил: — Это все из-за снега, я оступился! Вообще-то я ловкий, просто задумался...
— «Просто царапина», — повторил Цзи Юань, глядя на его плачевный вид.
В душе бушевала буря. Цзи Юань свирепо подумал: «Ах ты мелкий паршивец... Задуматься на краю обрыва... Придушить тебя мало... И это он называет царапиной?!»
Не будь на парне столько ссадин, Цзи Юань точно бы всыпал ему по первое число.
Инь Шухуань путался в объяснениях, а под конец не сдержал счастливой улыбки, которая засияла в его глазах.
Цзи Юань, едва сдерживавший гнев и тревогу, при виде этой улыбки окончательно растерялся:
— Чему ты радуешься? Тебе что, давно не попадало?
Инь Шухуань качнул головой:
— Я просто рад.
— Рад он, блин, — буркнул Цзи Юань.
Прижимая к груди грелку, Инь Шухуань уткнулся в нее подбородком и смущенно прошептал:
— Ты ведь переживал за меня, да?
Цзи Юань дернул бровью:
— Что за глупости? Тут полстраны за тебя переживает.
Инь Шухуань надулся:
— Это другое! На них мне плевать, я только тебя люблю. И рад только тому, что ты волнуешься. Ты ведь даже из аэропорта вернулся! А как же журнал?
— Перенес на завтра, — устало ответил Цзи Юань.
Узнав о происшествии, он думал о чем угодно, только не о съемках.
Осмотрев повреждения, юноша убедился, что в основном это поверхностные ссадины. Лишь на подбородке красовался небольшой порез, из-за которого Инь Шухуань ужасно переживал, боясь, что шрам испортит его безупречную красоту.
Серьезнее всего выглядела растянутая лодыжка, остальное было пустяками.
Инь Шухуань тут же запричитал:
— Ой, как болит-то...
Цзи Юань подхватился:
— Где именно?
Инь Шухуань тяжко вздохнул:
— Да вроде как везде...
И жалобно всхлипнул.
Цзи Юань метнул на ассистента Вана такой испепеляющий взгляд, словно решал, как получше сжить того со свету.
Бедный Ван чуть не разрыдался: «Ты же секунду назад даже не заикался о боли! Не заикался, мамой клянусь!! Ну что за кокетство, босс?! За что ты меня так подставляешь?!»
Но, помня, что перед ним босс и будущая «хозяйка», Ван предпочёл проглотить обиду.
Слушая капризы Инь Шухуаня, Цзи Юань почувствовал, как сердце окончательно растаяло.
Ему представилось, как тому было страшно там, в темноте, да еще и с ушибами.
Юноша чувствовал перед ним глубокую вину, совершенно забыв, что не несет никакой ответственности за его падение.
— Все будет хорошо, — непривычно мягко проговорил Цзи Юань. — Скорая уже едет.
Инь Шухуань печально протянул:
— А когда летел вниз, думал — ну все, копец.
— Не говори глупостей.
Инь Шухуань шмыгнул носом, демонстрируя выдающиеся актерские данные:
— Я только и успел подумать: мы с тобой даже попрощаться толком не успели... Сдохнуть вот так — ужасно обидно.
У Цзи Юаня сжалось горло. Обманутый артистизмом парня, он с тоской прошептал:
— Но мы ведь виделись...
Инь Шухуань, пользуясь моментом, уткнулся лбом в плечо Цзи Юаня, и тот — о чудо! — даже не отстранился.
Инь Шухуань обомлел: «Вот это да! Знай я, что падение дает такие бонусы, еще неделю назад свалился бы с крыши!»
Впрочем, насладиться моментом в полной мере не удалось — послышались сирены скорой помощи.
Цзи Юань поддержал его:
— Сможешь идти? Давай я тебя понесу?
Инь Шухуань мысленно ужаснулся: «Чтобы меня несла возлюбленная?! Ну уж нет, позор-то какой!»
Вслух же промолвил максимально нежно:
— Не надо, ты просто поддержи меня, я на одной ноге доскачу.
Цзи Юань с улыбкой качнул головой и бережно подхватил его под руки. Они медленно побрели по извилистой тропе.
Попрыгав немного, Инь Шухуань вдруг задумчиво произнес:
— Слушай, а мне кажется или нечто похожее уже было?
В его голосе звучало искреннее замешательство.
Но воспоминания оставались слишком смутными. В памяти всплывал лишь он сам и Цзи Юань, вот только изранен и беспомощен был Цзи Юань, а он тащил его на себе под проливным дождем. Кровь смешивалась с водой, а слезы — с дождевыми каплями.
И сквозь века доносился собственный отчаянный шепот: «Не умирай... молю тебя... только живи...»
Инь Шухуань провел рукой по лицу и обнаружил, что щеки мокрые от слез. Цзи Юань решил, что тому просто больно, и проникся к нему еще большей нежностью.
В машине Цзи Юань попросил у медиков перекись и вату, чтобы промыть ссадины.
Инь Шухуань все еще оставался в съемочном костюме, и Ван передал ему сухую одежду.
Заметив, что верхнее платье прилипло к ранам, Цзи Юань аккуратно помог ему раздеться, из-за чего пара ссадин снова закровоточила.
Цзи Юань взял влажную одежду и вдруг замер.
На шее Инь Шухуаня на красном шнурке висел обломок нефрита. Едва взглянув на него, Цзи Юань почувствовал, словно его пробило током.
Этот фрагмент... Это был его нефрит! Та самая половина, которую он так долго искал!
Цзи Юань сжал подвеску в кулаке, заставляя себя сохранять спокойствие:
— Симпатичный камень. Откуда он у тебя?
Инь Шухуань безразлично отмахнулся:
— Дед подарил. А что, нравится? Забирай, если хочешь.
Цзи Юань снова замер. Но, присмотревшись к камню получше, почувствовал, как сердце уходит в пятки.
Сперва ему показалось, что это его собственная половина, но при близком рассмотрении обнаружились мелкие различия...
Цзи Юань всматривался в узор, и сердце его бешено заколотилось: нет, это не его пропавшая половина.
Это была вторая, парная часть его нефрита!