Инь Шухуань выпил совсем немного, поэтому в отеле спал без задних ног и без сновидений. Часы показывали всего четыре утра, когда он уже проснулся.
Шевелюра после сна топорщилась во все стороны. Посидев на кровати и немного придя в себя, он смутно припомнил события прошедшего вечера.
И тут же его щеки медленно залил густой румянец.
Чёрт…
Стыдоба-то какая!
Он уткнулся лицом в подушку, сгорая от смущения: надо же было посреди ночи пристать к случайному прохожему и пьяно выкладывать, что он снова собирается завоевать Цзи Юаня!
Однако когда первая волна стыда улеглась, из самой глубины души хлынула чистая, ничем не сдерживаемая радость.
Неужели они с Цзи Юанем и впрямь помирились?
Настроение Инь Шухуаня мгновенно взмыло до небес. Если бы не предрассветный час, он бы прямо сейчас помчался к Цзи Юаню, чтобы расспросить обо всём подробнее: правда ли ему разрешено снова ухаживать, можно ли считать это примирением и получится ли у них всё исправить?..
Он пролежал в кровати, уставившись в потолок, выжидая целых два часа, пока за окном наконец не рассвело. Умывшись и приведя себя в порядок, первым делом он отправился на поиски Цзи Юаня.
Только вернувшись с утренней прогулки, Цзи Юань выглядел свежим и собранным — его распорядку дня можно было лишь позавидовать. Погода стояла замечательная, и Инь Шухуань, разглядывая Цзи Юаня в мягких лучах восходящего солнца, искренне подумал, что мир вокруг прекрасен.
* * *
Админы фан-сайтов из числа «маленьких енотов», дежурившие на съёмках «Сна о реках и горах», с изумлением обнаружили: шипперский пейринг «Золотой терем прячет Цзяо» снова потчует их контентом!
Ещё вчера в супертеме отдельные маленькие еноты жаловались, что от долгой засухи им на улице уже мерещится голос Инь Шухуаня, и сокрушались, будто их любимому пейрингу пришёл конец. А на следующее утро дежурные мастерицы фан-сайтов увидели, что Инь Шухуань, как и прежде, липнет к Цзи Юаню по всей съёмочной площадке!
Вся съёмочная группа тоже вздохнула с облегчением. Инь Шухуань разом сбросил двухнедельную мрачность и заметно повеселел, чему подивился даже режиссёр Юань Хуэйхуан.
— А я уж грешным делом боялся, что вы так и будете дуться друг на друга до самого конца съёмок, — заметив Цзи Юаня, которому накладывали грим, проговорил Юань Хуэйхуан. — Хоть по сюжету у Наследного принца и Девяти Тысяч Лет отношения непростые, но если бы между вами осталась одна лишь вражда без подспудной привязанности, кадр вышел бы фальшивым.
Гримёр как раз подкрашивал Цзи Юаню губы. На сегодняшний день у него намечалась всего одна ночная сцена в помещении, а весь день был отдан под эпизоды с Сье Яо и Инь Шухуанем.
Цзи Юань слегка переживал за дневные съёмки: Инь Шухуаню и Сье Яо предстояло работать на самом краю настоящего обрыва, где любое неосторожное движение грозило бедой.
Каждый раз, когда Инь Шухуань снимался в подобных опасных местах, Цзи Юань лично приходил на площадку и не спускал с него глаз, чтобы предотвратить случайный срыв.
Юань Хуэйхуан распорядился:
— Подводку слишком густо не делай. Ночная сцена — это купание, яркий макияж там ни к чему.
В отечественном кинематографе Юань Хуэйхуан славился умением снимать красоту, особенно женскую. Но что касалось образа Девяти Тысяч Лет, то режиссёр вообще не воспринимал этого персонажа как обычного мужчину. Он требовал от Цзи Юаня сочетания мягкости и стальной твердости — этот герой должен был напоминать отточенный клинок, смазанный мёдом.
Излюбленным приёмом Юань Хуэйхуана было выстраивание атмосферы вокруг: с помощью игры света и тени он придавал кадру лёгкую, едва уловимую чувственность. Ещё на заре карьеры он снял известную фэнтезийную ленту, где сцена резвящихся в воде бессмертных дев выглядела настолько поэтично, словно её перенесли прямо из сказки.
Разглядывая лицо Цзи Юаня, Юань Хуэйхуан не сомневался в успехе: персонаж Девяти Тысяч Лет в его исполнении станет шедевром.
Ближе к обеду Цзи Юань отказался от еды, чтобы сохранить нужную форму.
Площадку перенесли из экстерьеров в павильон. За окнами небо затянуло тучами, и к вечеру температура резко упала.
Съёмки проходили в горном кинематографическом городке, где воздух был куда холоднее, чем на равнине. Мерзлячка Сье Яо уже натянула свитер, за что немедленно огребла подколов от Инь Шухуаня.
Вскоре подошёл и сам Инь Шухуань — со сценарием под мышкой и согревающим стаканчиком чая с молоком.
Вечером им предстояло сыграть первую совместную сцену лицом к лицу, поэтому он относился к ней с особым трепетом.
Заметив, что Инь Шухуань опять где-то раздобыл напиток, Цзи Юань нахмурился.
Не то чтобы он запрещал ему пить чай с молоком, просто в горах не было нормальных сетевых заведений, и Инь Шухуань наверняка купил его в сомнительной уличной лавчонке. Цзи Юань органически не переносил подобный фастфуд.
Инь Шухуань сразу же поспешил оправдаться:
— У меня вечером съёмка, я не пью!
Цзи Юань одарил его выразительным взглядом, полным скепсиса.
— Честное слово! — с абсолютной искренностью замахал руками Инь Шухуань. — Я просто держу его, чтобы согреться!
С этими словами он сунул теплый стаканчик в ладони Цзи Юаню. Озябшие пальцы мгновенно ощутили приятное тепло.
Мельком глянув на съёмочный костюм Цзи Юаня, Инь Шухуань вспыхнул, отвернулся и сделал вид, будто увлечён чтением сценария.
Ночной эпизод представлял собой сцену покушения Наследного принца на купающегося Девяти Тысяч Лет.
По задумке, за ажурной беседкой кружились хлопья искусственного снега, а внутри помещения клубился густой пар и слегка колыхались прозрачные полуширмы. Из одежды на Цзи Юане было лишь тонкое нательное исподнее, поверх которого он накинул длинный пуховик.
С тех пор как Инь Шухуань получил разрешение снова ухаживать за Цзи Юанем, он становился всё смелее. Впрочем, переходить границы он не рисковал. Он рассуждал просто: раз Цзи Юань позволил за собой ухаживать, значит, как минимум не испытывает к нему отвращения. И пусть прошлые чувства Цзи Юаня к Лу Цзюэсину всё ещё сидели в его сердце глубокой занозой, Инь Шухуань изо всех сил старался сделать вид, будто ничего не произошло.
При всей своей наглости, заходить слишком далеко он не собирался. К любви Инь Шухуань относился серьёзно и считал, что любые телесные сближения возможны только после того, как отношения официально оформлены. По этой причине он раньше сурово подавлял в себе любые фривольные фантазии.
Однако он оставался полнокровным двадцатилетним парнем, чья молодая кровь бурлила от любого намёка. Стоило дать малейшую слабину, как мысли немедленно улетали куда-то в сторону кровати.
Взять хотя бы костюм Цзи Юаня и предстоящую сцену.
От мысли о них Инь Шухуань одновременно испытывал и предвкушение, и дикую досаду.
Предвкушение — оттого, что увидит Цзи Юаня полуобнажённым в воде. Досада — оттого, что глазеть на это доведётся вместе с десятком человек из съёмочной группы!
Даже сказочный пастух, подглядывавший за купающейся ткачихой, не собирал для этого толпу! А у них тут что — коллективный просмотр?! А когда фильм выйдет в прокат, это увидят ещё и миллионы зрителей…
От одной этой мысли в нем закипала глухая ревность!
Режиссёрская группа наконец закончила подготовку площадки. Пол застлали плотным слоем искусственного снега, который рабочие аккуратно разравнивали лопатами.
Цзи Юань впервые видел подобный механизм и разглядывал его с невольным любопытством.
— В такую погоду искусственный снег тает медленно, — пояснил Инь Шухуань. — Помню, как-то летом я снимался в похожем эпизоде: жара стояла невыносимая, снег расплывался прямо на глазах, и нам приходилось работать на двухкратной скорости, лишь бы успеть…
Вспомнив тот случай, он сам не удержался и рассмеялся, перегибаясь пополам. Цзи Юань лишь качнул головой, глядя на его ребячество.
Опустив взгляд на сценарий, Цзи Юань снова погрузился в разбор образа.
В тексте о Девяти Тысячах Лет говорилось: «Врожденный тонкий аромат при роковой, пленяющей красоте». На самом деле этот аромат появлялся из-за редкого ядовитого паразита, жившего в нем с самого рождения. Каждое пятнадцатое число месяца Девять Тысяч Лет обязан был принимать особые фармацевтические ванны, дабы заглушить адскую боль.
В этот день благовония в его внутреннем дворике сгущались в плотную дымку, приманивая смертельно опасных чёрных бабочек-фениксов. Девяти Тысячам Лет приходилось вскрывать вены, выливая ядовитую кровь, чтобы бабочки высосали её, точно нектар. Из-за обильной кровопотери пятнадцатый день каждого месяца становился для него временем наибольшей слабости.
И именно этот день Наследный принц выбрал для нападения.
Когда всё было готово, Цзи Юань сбросил пуховик и подошёл к купели.
Вода пока приятно дышала паром, но стоит затянуть съёмку — и она быстро остынет. Выбираться из прохладной воды на морозный воздух — удовольствие сомнительное: зубы мгновенно начнут выбивать дробь.
Цзи Юань мысленно дал себе установку: нужно сыграть всё с первого дубля.
Даже бывшему императору не хотелось мерзнуть на сквозняке!
— Начали! — выкрикнул Юань Хуэйхуан.
Камера заработала.
Юань Хуэйхуан заранее предупредил Цзи Юаня: хотя Девять Тысяч Лет — мужчина, эта сцена должна вызывать у читателя и зрителя ощущение абсолютной, завораживающей чувственности.
Цзи Юань не совсем понимал, какого именно эффекта добивался режиссёр, но, пересмотрев класику мирового кинематографа, кажется, уловил нужный тон — взгляд, сочетающий невинность и затаённую порочность.
Грим для купания был минимальным, оставляя черты лица практически естественными.
Под прицелом объектива Цзи Юань скинул верхний халат и плавно погрузился в воду.
У него было прекрасное телосложение: белоснежная кожа и подтянутые, сухие мышцы. Ничего лишнего — лишь эстетика и грация. Когда он сбросил одежду, женская половина съёмочной группы невольно затаила дыхание.
Опустившись в воду, Цзи Юань прикрыл глаза. К его лицу прилипли мокрые пряди волос, а на длинных ресницах застыли мелкие капли воды, медленно стекавшие вниз.
Какая тонкая работа…
Юань Хуэйхуан про себя восхищенно ахнул. Многолетний опыт подсказывал ему: эти кадры войдут в историю кинематографа. Такую естественную грацию невозможно повторить!
Режиссер не сводил глаз с монитора, словно писал живописное полотно, доводя каждую деталь до совершенства.
Подстроив освещение, Юань Хуэйхуан тихо скомандовал в микрофон:
— А теперь плавно… Девять Тысяч Лет открывает глаза.
Он не стал давать лишних указаний, чтобы не сбить актера с нужного настроя. Цзи Юань сработал безупречно: в то мгновение, когда его веки приподнялись, перед камерой стоял уже не современный парень, а могущественный и несчастный временщик!
В его взгляде мешались сложнейшие чувства: страх и сожаление после убийства прежнего наследника, отчаяние перед скорым приходом сестры… А ядовитый паразит, терзающий тело, казалось, добивал остатки его выдержки.
И в этот момент во дворе раздался шум!
Взгляд Девяти Тысяч Лет мгновенно сменился на хищную настороженность. Он вскинул голову — и в то же мгновение сверху, разрывая воздух мечом, рухнул Наследный принц!
Цзи Юань подхватил с ширмы длинный халат и рывком поднялся из воды. Но не успел он сделать и шага, как Наследный принц со снопом брызг плюхнулся прямо в бассейн.
От неожиданности Цзи Юань отшатнулся.
«Тросы подвели? — мелькнула мысль. — Почему он упал так тяжело? Не ушибся ли…»
Цзи Юань с подобным не сталкивался: когда его самого подвешивали на тросах, он лишь имитировал полет, на самом деле опираясь на собственное мастерство лёгких шагов…
Продолжать сцену?
Не успел он принять решение, как Наследный принц уже вынырнул из воды. В его руке блеснула сталь. Цзи Юань мгновенно накинул халат и уклонился от выпада.
Юань Хуэйхуан, видевший заминку Инь Шухуаня, тоже поначалу ёкнул. Он уже собирался остановить съемку, но Инь Шухуань, оказавшись в воде, мгновенно сориентировался и продолжил играть.
И эта помарка придала сцене невероятную достоверность!
Ведь покушение Наследного принца было спонтанным порывом, а не выверенным планом. Неуклюжее падение лишь подчеркнуло юную пылкость и безрассудство героя.
На мониторе кадра босые стопы Девяти Тысяч Лет ступали по мягкому ковру. Наследный принц, кубарем вылетев из помещения, покатился по искусственному снегу.
Едва он попытался подняться, как к его горлу припали сразу несколько клинков — подбежавшая гвардия окружила его со всех сторон.
Он дико воззрился на подошедшего Девяти Тысяч Лет и выплюнул с ненавистью:
— Отрешь!
Один из слуг-евнухов тут же пал ниц, подставляя свою спину вместо скамьи. Девять Тысяч Лет, едва прикрытый запахнутым халатом, опустился на него. Его белые, словно изысканный нефрит, стопы покачивались перед самым лицом пленника.
Он с холодным превосходством оглядел юношу, пока во дворе сгущался пар с ароматом благовоний.
— Снято! — выкрикнул Юань Хуэйхуан, завершая дубль.
Цзи Юань поднялся и подал руку актеру массовки, выполнявшему роль слуги:
— Извините, если было тяжело.
Тот замахал руками:
— Что вы, господин Цзи! Вы совсем легкий!
Парень все еще не мог прийти в себя. Когда Цзи Юань сидел у него на спине, эти изящные стопы, покачивавшиеся перед глазами, выглядели настолько безупречно, что не верилось, будто они принадлежат мужчине. Белоснежная кожа с лёгким розовым оттенком от холода напоминала сливочное мороженое с клубникой.
Сердце актера ёкнуло, но он тут же мысленно одёрнул себя: «Тьфу ты! Господин Цзи — мужчина! Что за дрянь лезет в голову!»
Цю Си уже спешил с длинным пальто. В это же время подоспел Инь Шухуань с глубоким креслом.
Заметив, что Цзи Юань всё ещё стоит босиком на холодном полу, Инь Шухуань опустился перед ним и сжал его лодыжки, подхватывая ступни и прижимая их к своей груди, чтобы согреть.
Цзи Юань опешил. Прежде чем он успел воспротивиться, его ноги оказались в крепком плену.
Щёки Цзи Юаня вспыхнули.
При людях-то?!
— Отпусти! — вполголоса приказал он.
— Зачем? — искренне не понял Инь Шухуань. — У тебя же ноги ледяные!
Цзи Юань не знал, дурачится ли тот или впрямь не понимает, насколько двусмысленно это выглядит. На них уже оглядывались люди из съёмочной группы!
К счастью, подоспел Цю Си с обувью. Цзи Юань, сгорая от смущения, быстро обулся и одарил Инь Шухуаня тяжелым взглядом.
Инь Шухуань от этого взгляда засиял ещё больше, хотя в душе всё ещё переживал из-за своего падения в купель.
Правда заключалась в том, что падение не было запланированным… Он просто зазевался, разглядывая тело Цзи Юаня, и потерял равновесие.
Прожив с Цзи Юанем под одной крышей целый год в качестве законного мужа, Инь Шухуань знал о нем едва ли больше, чем посторонние люди. Он впервые видел Цзи Юаня в столь откровенном виде и попросту не справился с эмоциями — кровь хлынула в голову, а ноги подкосились…
И он с позором свалился в воду.
А нечего было так одеваться!
У Инь Шухуаня имелось оправдание. Он и так питал к Цзи Юаню далеко не бескорыстные чувства, а тут такой вид… Неудивительно, что в голове у молодого парня закружились самые фривольные мысли.
Кровь бурлила в нем до самого возвращения в отель. В памяти то и дело всплывал образ Цзи Юаня в купели…
«Так, стоп! Нельзя об этом думать! Спокойно, Инь Шухуань! Трезвый ум!»
Нацепив тканевую маску для лица, Инь Шухуань улёгся на кровать и открыл Weibo.
Из-за их последнего потепления в отношениях фанатская супертема «Золотой терем прячет Цзяо» буквально ожила. В сообществе царило всеобщее ликование, словно наступил Новый год!
Кликнув на свежие записи, он понял причину: в сеть просочились слитые кадры со съёмок.
Кто-то из фан-сайтов ухитрился снять момент, где Цзи Юань восседает во дворике, а Инь Шухуань лежит на земле под прицелом мечей.
Хотя снимки вышли размытыми, а детали одежды скрыли мозаикой, запечатлённая на них эмоция выходила за рамки приличий. В комментариях маленькие еноты просто сходили с ума:
«Я умерла! Как после такого не стать озабоченной?!»
«Напряжение просто зашкаливает… Мне срочно нужно прочесть сотню пошлых фанфиков, чтобы прийти в себя!»
«Боже мой, я так жду “Сон о реках и горах”! Я просто в экстазе!!»
«По фото вообще непонятно, что за сюжет! Неужели мятеж?!»
«Девочки, не спойлерите сюжет, давайте просто наслаждаться эстетикой…»
В рабочем чате Инь Шухуаня сообщения сыпались без остановки.
Нынешнее сообщество «Золотого терема» разительно отличалось от прежнего. Благодаря невидимой руке «политрука Инь» инфраструктура Города Маленьких Енотов процветала, привлекая всё новых участников.
Вот только его секретная группа, где из пяти участников двое были его же ботами, почему-то так и оставалась закрытой от посторонних.
[Цзиньпай Сяонайюань]: [Ссылка] Девочки!!! Делюсь сокровищем!!
[Цзиньпай Сяонайюань]: @Сладкий пудинг с пудингом и таро @Хайкуо Тянькун 19527 Быстро бегите смотреть! Видели сегодняшние сливы?! Их уже удалили везде!! Но я успела сохранить!! Боже, это шедевр! Автору респект!
Инь Шухуань про себя ухмыльнулся: «Я не просто видел, я в этом снимался…»
Впрочем, в чате он вежливо ответил:
[Сладкий пудинг с пудингом и таро]: Ага, уже иду смотреть~
Цзиньпай Сяонайюань настоятельно рекомендовала кликнуть по ссылке, обещая нечто невероятное!
Инь Шухуань перешёл по ссылке на Lofter, оттуда его перенаправило на другой ресурс, затем на третий… Пройдя через цепочку из пяти редиректов, он снова оказался в Weibo!
Лицо Инь Шухуаня вытянулось. Он-то надеялся на эксклюзив, а получил длинный скриншот с текстом.
Внизу висела плашка: «Листайте ниже!»
Прокрутив изображение, он увидел сплошной массив текста. От вида букв у него заломило в висках, к тому же картинка оказалась перевёрнутой…
С трудом повернув телефон, он прочёл заголовок: * «Инь Шухуань х Цзи Юань»*.
Предупреждение: Всё вымысел от начала до конца! Не переносить на реальных людей! Авторские фетиши специфичны, слабонервным лучше уйти!
Внимание: фистинг, глубокое проникновение, фут-фетиш, игры с ногами…
При виде этих слов Инь Шухуань мгновенно понял, что перед ним!
Столько конспирации ради… обычного пошлого фанфика?!
От одних только предупреждений его бросило в жар, и он поспешил закрыть вкладку.
Он знал, что фанаты пишут фанатские произведения — он и сам пробовал грешить этим в Weibo, выставляя себя эдаким властным альфа-самцом, а Цзи Юаня — кроткой женушкой. Читатели тогда единодушно заявили, что его «Инь Шухуань» вышел ужасающим ООС-ом. Хотя сам Инь Шухуань считал, что это фанатские версии его персонажа не имеют ничего общего с реальностью!
Он отложил телефон, но щеки продолжали гореть.
Фантазии и без того не давали покоя, а прочитанные строки окончательно лишили его рассудка.
Там ведь было написано, что у Цзи Юаня плоский, подтянутый живот…
И что талия у него тонкая…
И что подошвы его ног на ощупь наверняка невероятно мягкие…
И ведь всё это было правдой!
Вспомнив дневные эпизоды, Инь Шухуань поджал ноги и принялся судорожно махать руками на лицо, пытаясь остудить пылающую кожу.
* * *
В то же самое время Цзи Юань наткнулся на ту же самую ссылку.
Однако на третьем перенаправлении его терпение иссякло. Он просто отбросил телефон и устало растянулся на кровати.
Дневные действия Инь Шухуаня всё ещё стояли перед глазами, не давая заснуть.
Он сел на кровати, размышляя: почему он раз за разом прощает этому парню его дерзости? Неужели всё дело в его привлекательной мордашке?
Ответа на этот вопрос он так и не нашёл до самого утра.
Из полудрёмы его вырвал звонок менеджера Цзян Юя, напомнившего, что пора готовиться к выходу на красную дорожку Национальной телевизионной премии.
Национальная телевизионная премия считалась одной из самых авторитетных телевизионных премий страны. В прошлом году титулы лучших актёров заслужили Лян Сун и Ли Цюся.
Ещё в сентябре Цзян Юй подал заявку с сериалом «На море нет войны». На главную награду он не рассчитывал, но зацепиться за номинацию надеялся вполне обоснованно.
Шёл ноябрь, съёмки «Сна о реках и горах» подходили к концу, и у Цзи Юаня появилось время, чтобы полностью сосредоточиться на предстоящей премии.
Подбор наряда в этот раз дался куда проще, чем прежде.
Многие премиальные бренды сами изъявляли желание одеть восходящую звезду. До амбассадора высшей лиги он пока не дорос, но уже имел несколько контрактов с известными марками, что считалось отличным показателем.
Цзян Юй приготовил несколько комплектов для примерки.
Инь Шухуань получал приглашения на эту премию ежегодно, но, поскольку его интересы лежали в сфере большого кино, обычно игнорировал её.
Организаторы и в этот раз отправляли приглашение скорее по привычке, ожидая вежливого отказа. Каково же было их изумление, когда Инь Шухуань ответил согласием!
Невероятно!
Организаторы лишь переглядывались, гадая, с чего бы это солнце взошло на западе.
За хлопотами время пролетело незаметно, и вот настал день перед церемонией.
Цзи Юань прибыл в отель, выделенный организаторами, спозаранку. В холле он столкнулся с Цзи Си, но тот прошёл мимо с таким видом, будто перед ним пустое место.
У входа толпились фанаты и журналисты. Заметив среди них девушек с символикой пейринга «Золотой терем», размахивавших баннерами, Цзи Юань мягко улыбнулся им. В то же мгновение над площадью взвился оглушительный визг.
Цзян Юй от ужаса едва не лишился чувств:
— Цзи Юань, ты с ума сошёл?!
Он чуть не силой повернул его голову к себе:
— Улыбайся своим соло-фанатам! Зачем ты улыбаешься шипперам?! Сейчас же в сети опять поднимется буря!
Цзи Юань мгновенно включил режим глухоты, игнорируя причитания менеджера.
Пока Цзи Юань давал запланированные интервью — а после летнего успеха сериала «На море нет войны» он вошел в высшую лигу и пресса рвала его на части, — снаружи снова поднялся невообразимый шум.
С балкона седьмого этажа Цзи Юань увидел, как толпа с камерами бросилась к подъехавшим машинам.
Цзян Юй, привыкший к подобному, лишь хмыкнул:
— Инь Шухуань пожаловал. У него всегда так. Слыхал шутку, гуляющую среди фанатов?
Цзи Юань вопросительно приподнял бровь.
Цзян Юй усмехнулся:
— «Восемьсот лет назад все мы были фанатами дома Инь». В том смысле, что кто по молодости не сох по Инь Шухуаню!